Breakpoint.

Саша недовольно разлепила сонные глаза и обнаружила перед собой пустое пространство на том месте, где должна была лежать Аня. Трусова догадывалась о том, что спала какой-то промежуток времени в одиночестве. Она ощущала отсутствие привычного тепла, исходящего от шатенки, и почувствовала, как тело покрылось лёгкой прохладой. Саша зевнула и вздохнув, оторвалась от мягкого одеяла, пропитанного запахом Щербаковой. — И когда я успела стать такой сентиментальной? — пробормотала Трусова, вдохнув знакомый аромат. Саша отнеслась к своему вопросу как к риторическому и приняла очередную неестественно романтичную реакцию за данность. Аня пробуждала в Трусовой те лучшие черты о которых рыжеволосая никогда и не задумывалась, в то время как Саше оставалось просто мириться с тем, что Щербакова видит её слабости. В голове Трусовой всплыли обрывки их вечернего разговора. Саше не хотелось быть изолированной от прошлого Щербаковой, но вместе с тем она не ожидала того, что за ним скрывается. Логическая составляющая девушки предполагала, что Аня не стала бы просто так играть в тайную личность, однако Трусова даже не могла вообразить масштаб совокупности составляющих, вынуждающих шатенку так себя вести. Внезапно слова и поступки Щербаковой приобрели новый смысл. Саша поняла как прежде импульсивная Аня была вынуждена потухнуть, а вскоре снова зажечь свой пыл и научиться его контролировать. Щербакова не была неуязвимой, напротив она была поломанной. Трусовой казалось, что она не может ещё сильнее восхищаться Аней, однако после той смелости, которую проявила шатенка, открывшись ей, Саша поняла, что может. Саша неспешно вышла из комнаты и обнаружила Щербакову, стоящую на кухне к ней спиной. Трусова почувствовала запах омлета и свежего кофе. Девушка непроизвольно облизнулась и настроилась на приятный завтрак пока не услышала недовольный голос шатенки. — Нет, мам. Я не приеду на выходные. От интонации, с которой Аня произнесла эту фразу разило усталостью и раздражением. Саша предположила, что Щербакова её озвучивает уже не в первый раз. — То, что я в городе, а не на выезде ничего не меняет. У меня работа. В динамике послышались контраргументы. Аня с закатанными глазами развернулась в сторону молча ожидающей её Трусовой и застыла. Саше лишь однажды доводилось видеть схожую растерянность со стороны Щербаковой. Когда Аня со столь же недовольным видом смотрела на экран телефона после того, как заставила одеть рыжеволосую своё худи в кафе. В тот день Саша испытывала глубокую обиду и необъяснимую грусть от того, что искренняя сущность Щербаковой скрывается за непробиваемой холодной маской. Трусова буквально разбивалась об этот лёд отстранённости, которые Аня на себя инстинктивно напускала, стоило лишь Саше приблизиться к ней настоящей. Кто бы мог подумать, что когда-то Щербакова добровольно снимет свою броню и доверится Трусовой. Аня мотнула головой будто прогоняя неуместное оцепенение и жестом показала Саше присаживаться за барную стойку. — Мама, мне уже пора. Если хочешь встретиться можем выпить кофе. Напиши мне, когда тебе удобно и я постараюсь вырваться. Трусова с интересом наблюдала за настороженной Аней. Саше казалось, что Щербакова ведёт не телефонный разговор, а самый настоящий бой, в котором минутное промедление может привести к фатальным последствиям. — Фух. — выдохнула Аня и устало потёрла виски после того, как отложила телефон. — Я думала это не закончится. — Ты часто видишься с мамой? — аккуратно поинтересовалась Саша. — Как получается. — пожала плечами Щербакова явно не воодушевленная избранной темой. — А с… — Трусова оборвала себя в опасении что лезет в триггерную зону шатенки. — С её новой семьёй не вижусь. — вздохнула Аня, поняв не озвученный Трусовой вопрос. — Они знают, что я существую и относятся ко мне явно лучше, чем я к ним. Трусова неловко кивнула, не имея представления что можно сказать в сложившейся ситуации. Саша безусловно ценила откровения Щербаковой, но вместе с тем девушка ещё не могла нащупать грань, за которую нельзя было переступать в подобных разговорах. Трусова не хотела вводить Аню в негативные эмоции своими расспросами, единственное чего она желала это помочь Щербаковой во всех трудностях прошлого и настоящего. Аня отхлебнула давно остывший кофе, по всей видимости не почувствовав его вкуса. Саше казалось, что Щербакова хочет высказать что-то ещё. Её поза оставалась напряжённой, а в устремлённом в пустое направление взгляде, читалось сомнение. — Аня. — позвала Трусова, мягко сжимая ладонь шатенки в своей. — Ты не обязана ни перед кем оправдываться. Это твой выбор и твоё отношение к сложившейся ситуации и единственное что я могу в этом случае сделать это принять их и поддержать тебя. Щербакова перевела расфокусированный взгляд на Сашу и благодарно улыбнулась. Внутренняя борьба и неуверенность сменились нежностью и доверием, которые мелкими искорками переливались в глазах шатенки. Аня никогда не смотрела на Сашу так как делала это сейчас. Трусова ощущала в её простом взгляде весь спектр эмоций не имеющего выхода ранее. Будто Щербакова впервые за много лет имела возможность поделиться своей болью без страха оказаться осуждённой. — Просто… — начала Аня и прервалась, слегка прикусив губу, стараясь правильно сформулировать мысль. — Я не хочу переступать каждый раз через себя и искать в чужом ребёнке черты своего отца, которых там нет. Не хочу думать в каких отношениях были мои родители последние годы своего брака и почему мама так быстро нашла папе замену. Я уже пробовала и ничем хорошим эти попытки для меня не заканчивались. Я вижу, как мама счастлива, вижу Янку, которая наполняет её жизнь смыслом и чувствую себя на фоне этой благополучной картины живым отголоском из прошлого, с наличием которого приходиться мириться. — Но твоя мама не отказывается от тебя. — деликатно заметила Саша. — Она никогда не отказывалась. — тяжело вздохнула Аня. — Пусть хотя бы в воспоминаниях у меня останется семья. Моя семья. Да я знаю, что жить, цепляясь за прошлое это не рабочая схема и что будь папа жив это не значит, что они остались бы вместе. Но я не могу по-другому всё это воспринимать. Понимать и принимать это не одно и тоже. — Не всё сразу. — мягко улыбнулась Трусова, поглаживая ладонь Ани большим пальцем. — Не дави на себя. Щербакова кивнула и перевела болезненный, но вместе с тем тёплый взгляд на Сашу. Трусовой казалось, что в карих глазах перелились все оттенки глубокой любви и томной печали. Саша не могла и мечтать о том, что когда-то Аня будет на неё смотреть так. Каждый раз, когда Щербакова дарила своё внимание другим Трусовой казалось, что её обворовывают, лишая права быть частью жизни шатенки. Однако сейчас Саша не чувствовала себя обделённой. Доверие, оказанное Аней, не воспринималось как бесспорный атрибут, подчёркивающий её значимость для Щербаковой. Трусова просто знала, что дорога Ане и не нуждалась больше ни в каких подтверждениях этого. — Спасибо. — тихо выговорила Аня. Саша не успела ответить, как Щербакова снова заговорила уже своим обычным тоном. — Позавтракай плотно. У нас сегодня много работы на корте. — Будет сделано, тренер. Трусова с улыбкой принялась исполнять просьбу Ани, предвкушая начало тренировочного процесса и испытывая приятно тепло от присутствия Щербаковой.

***

Саша довольно часто ощущала тревогу при нахождении на корте. Когда она была младше это было связанно со страхом поражения, в зрелом возрасте с опасением не показать свой максимум и не оправдать возложенные ожидания. Однако ничто из пережитого девушкой ране не было похоже на то, что она чувствовала сейчас. Трусова всегда знала, что форхенд является её коронкой в мире тенниса. Этот мощный удар выделял её на фоне конкуренток, заставлял окружающих обратить на себя внимание и приносил огромное количество выигранных очков во всех возрастах. Саша испытывала непередаваемое удовольствие каждый раз вкладывая массу тела в мяч, ощущая, как проходит быстрый импульс разгоняющий темп игры и поднимается адреналин. Трусовой нравился звук своего пушечного удара, которому позавидовали бы взрослые мужики-теннисисты и чувство уверенности в том, что её главное оружие всегда сможет её выручить в любой игровой ситуации. Саше казалось, что форхенд — это вершина теннисного искусства, сводящая обывателей с ума и расширяя границы восприятия реальности. Впервые Саша боялась делать любимый удар. Отчётливое воспоминание того, как у неё рвётся сустав навязчивыми волнами атаковало мышцы, парализуя их. Всё то, что восхищало Трусову в теннисе, внезапно превратилось в далёкий отмерший мираж своих прежних возможностей. Саше казалось, что у деревянной статуи более раскрепощённые движения чем у её правой руки. Трусова знала, что умеет рисковать на корте, но не могла заставить себя сделать базовый удар, которым владела с детства. — Ты сегодня расслабишь руку или так и будешь на половину корта тыкать мяч? — выгнула бровь Аня, после того как спустя тридцать минут Саша, так и не сделала не одного нормального форхенда. — Я стараюсь. — раздражённо бросила Трусова и промахнулась на брошенный с руки мяч. — Чёрт! Саша, не осознавая, что делает переложила ракетку в левую руку и со всей ограниченной силой этой конечности бросила инструмент к сетке. Понимание абсурдности своего поступка настигло Трусову во время полусекундного маршрута, проделанного ракеткой до пункта назначения. Аня не обронила ни слова, однако её нахмуренные брови в сочетании со скрещёнными на груди руками и твёрдым взглядом, весьма отчётливо отображали недовольство. Саша невольно вернулась в тот период, когда они только начинали совместные тренировки и Щербакова ничего не говоря заставляла рыжеволосую почувствовать на себе весь спектр эмоций, которые тренер испытывала. Эта требовательная и строгая Аня контрастировала с той девушкой, которая была за завтраком. Саше было трудно совместить в себе ту часть, которая желала заботиться о Щербаковой с той которая в данной ситуации должна была подчиниться шатенке. «Вот тебе и первые трудности, а мы ещё толком работать не начали» — устало подумала Трусова, молча плетясь за отброшенной ракеткой. — Может бэкхенд потренируем? — спросила Саша, вернувшись на исходную позицию. — А может мне тебя переучить играть левой рукой? — размеренно, но твёрдо уточнила Аня. — Аня, ну не могу я. — сокрушённо признала Трусова. — Не получается у меня выбросить из головы те воспоминания. — Саша, у тебя уже всё целое. — терпеливо разъяснила Щербакова. — Сустав зашит. Я понимаю, что тебе некомфортно и тяжело, но, если ты не будешь пытаться перебороть это сейчас то дальше будет только хуже. — Давай вернёмся к форхенду завтра. — упрямо возразила Саша. — Он у меня всё равно не идёт. — А что изменится завтра? — скептически выгнула бровь Аня. — У меня будет другой настрой. — быстро выдала Трусова. На несколько секунд Саше показалось что Аня задумалась. Трусова уже готовилась облегчённо выдохнуть, однако твёрдый бескомпромиссный голос Щербаковой окатил ещё не раскрывшуюся радость ледяными струями, возвращая рыжеволосую на землю. — Я даю тебе пять минут на то, чтобы найти этот настрой. Я не требую от тебя сразу бить с сумасшедшей силой. Я просто хочу увидеть нормальное расслабленное движение руки вперёд которое спокойно делают дети и сделаешь ты без проблем если перестанешь себе голову морочить. — Аня, не сейчас. — упрямо возразила Саша. — У тебя пять минут. — повторила Щербакова, полностью проигнорировав брошенную девушкой фразу. — Приходи в себя. Трусова возмущённо пнула лежащий рядом мяч, в то время как Аня направилась к скамейке, не удостоив рыжеволосую взглядом. Саше не нравилась такая холодность со стороны Щербаковой. ей хотелось, чтобы Щербакова её поддержала и терпеливо выделила столько времени сколько было нужно для формирования новой уверенности в старом ударе. Однако Аня ясно давала понять, что не потерпит проявления слабости в базовых аспектах. Будь Саша более спокойной и рассудительной в сложившейся ситуации она бы признала рационализм и неизбежность такой требовательности со стороны Щербаковой как тренера. Но Трусова пребывала в эйфории чувств по отношению к Ане, ровно, как и в негативных переживаниях, вызванных отголосками полученной травмы. Она боялась. Банально боялась делать обычное движение. Упрямство Саши несвойственно уступило столь нежданной слабости. Трусова почувствовала, как лёгкие насытились воздухом, а мускулы в одно мгновение налились свинцовой тяжестью. Саше не нужно было спрашивать у тренеров корректировки для того, чтобы понять, что это наихудшее из состояний в любом спорте. Трусова гордилась своей способностью, не напрягаясь правильно подстраивать своё тело под нужный ритм и исполнять любимый удар. Однако сейчас Саша себя чувствовала поломанным отголоском прошлой композиции. Хуже всего было то, что Трусова знала, что нужно делать, нежели полагалась на привычный инстинкт. Саша снова оказалась в последнем матче, она слышала приглушённые звуки, чувствовала ту же подавленность и видела перед собой сочувственное лицо доктора. Головой Трусова понимала, что это злая шутка мозга, ведь она в безопасности, с относительно целым плечом. Саша снова сделала судорожный вдох и посмотрела на ожидающую её Аню. Трусова злилась. На себя за глупую слабость, на Щербакову за требовательность, на несправедливость, приведшую их в эту ситуацию. На лице Ани застыло сосредоточенное выражение, она готовилась к тому, что Саша переварит свою панику и продолжит работу, в то время как Трусова была слишком раздражена тем, что у неё ничего не получалось. Саша махнула левой рукой и быстрым шагом направилась к скамейке. — Ты куда? — спросила Аня, наблюдая за девушкой, одевающей сумку на плече. — В пять минут не уложусь. — пожала плечами Саша. — Не хочу тратить твоё время. — Ты не в тех вещах мне свой характер показываешь. — покачала головой Щербакова. — Как и ты. — раздражённо выдала Трусова. — Думай что хочешь. — спокойно ответила Аня. — Ты знаешь когда я получила травму то весь первый год себя жалела. Стоит ли говорить, что всё последующее время вплоть до сегодняшнего дня я себя ненавижу за это? Потому что сдаться и подстроиться под оправдание всегда легче, чем подниматься. Но я поняла это слишком поздно. Меньше всего я хочу повторить свою ошибку в тебе. Саша замерла. Откровение со стороны Щербаковой прогремело слишком резко и обезоруживало гордую и упрямую Трусову. Саша недоверчиво перевела удивлённый взгляд на Аню в попытке зафиксировать эмоции Щербаковой. Однако Аня в отличии от утреннего разговора не была щедра на их проявление. Трусова уловила блеклую печаль, карих глаз скрывающуюся под твёрдой маской решительности и контроля. Щербакова поделилась своей болью прошлого, но сделала это в форме сухой констатации факта. В словах Ани безусловно были чувства, но в том, как она их произнесла не было и намёка на них. Саша не знала, как заставить себя перешагнуть через невидимый барьер наносивший вполне ощутимый урон её тренировочному процессу. Она хотела правильно воспринять слова Ани и запустить в себе те механизмы, которые изгоняли страх, но ощущала как от желания цель становится лишь дальше. — Прости. — пробормотала Саша, не поднимая взгляда на шатенку и поспешно покинула корт.

***

Саша без энтузиазма поднимала гантели, не испытывая ничего кроме липкого стыда. Проявить трусость перед собой казалось девушке чем-то уничтожительным, но показать её Щербаковой было вершиной позора. Это не поведение, которое ставят в пример. Не характер чемпиона. Может всё то, что она делала на корте ранее было лишь удачным стечением обстоятельств нежели ей самой? Не успела Трусова погрузиться в водоворот самоедства как её размышления прервал громкий хлопок двери. — Что не задалась теннисная тренировка и ты решила перейти на силовую? — Был бы смысл хоть в одной из них. — закатила глаза Трусова и отложила гантели. — Сегодня явно не мой день, Сергей Викторович. — У тебя будет твоих, дай Бог, два дня из года. Остальные триста шестьдесят три, будь добра как-нибудь приспособиться. — заметил мужчины, приближаясь к лежащей на скамье девушки. — А вы умеете подбодрить. — фыркнула Саша, не изменив своей позы. — Что будешь и со мной припираться? — спросил Дудаков с лёгкой усмешкой. — Вам Аня всё рассказала? — устало выдохнула Трусова, поднимая грустные глаза на Сергея Викторовича. — Толком она ничего не говорила, но не нужно быть особо умным для того, чтобы понять, что тебе тяжело разграничить её как тренера и девушку. — неспеша ответила Дудаков, с прежней мягкой улыбочкой. Саша неосознанно кивнула, а затем замерла. Трусова резко поднялась с горизонтального положения и перевела полный недоумения взгляд на чересчур весёлого Сергея Викторовича. — Эм, в каком плане девушку? — невзначай поинтересовалась Саша, прекрасно понимая, что её актёрские способности никак не повлияют на ситуацию. — Мы с тобой оба знаем в каком плане. И не строй из себя дурочку, у тебя плохо получается. Саше искренне хотелось перенять у Дудакова хоть крупицу спокойствия, которого так не хватало ей самой. Девушка тяжело вздохнула и устало потёрла виски, признавая, что отрицать по всей видимости очевидное для Сергея Викторовича не имеет смысла. — И как давно Вы знаете? — спросила Саша. — Догадывался о твоих чувствах давно, ещё когда ты в непривычную само рефлексию стала погружаться. Убедился окончательно после твоей травмы. Я, конечно, тоже безумно испугался, но Аня переживала за тебя так как даже самый заботливый и преданный тренер не смог бы. Это был самый настоящий страх за близкого человека, а не просто волнения о любимой ученице. — размеренно продолжал Дудаков. — Я не знала, что она так болезненно на это отреагировала. — удивлённо произнесла Трусова. — А ты у неё спрашивала? — тонко намекнул Сергей Викторович. — Я была сосредоточена на себе. — признала Саша, испытывая ещё больший стыд. — Просто… мне непривычно что Аня может испытывать ко мне такие сильные чувства, и что её может задевать моё поведение. Ещё меня бесит что я не могу разграничить ту её часть, которая мне показывает свои эмоции с той которая этого не делает и требует с меня. — Это весьма ожидаемо. — вздохнул Дудаков. — Ты столкнулась с типичной проблемой всех спортсменов и тренеров, состоящих в отношениях. Ты не можешь воспринимать Аню как тренера, она в какой-то момент не сможет с тебя требовать так как нужно. В конечном итоге наступят отсутствие прогресса и ссоры на этой почве. — Очень воодушевляющая перспектива! — расстроенно махнула рукой Саша. — Лучше скажите, что мне делать. — Для начала поговорить с Аней. — пожал плечами Сергей Викторович. — А дальше вы либо притрётесь к этой ситуации, либо нет. Саша вздохнула. Сергей Викторович не сказал ничего того, что девушка не знала накануне. Однако одно дело предполагать в теории и совсем другое столкнуться с проблемами на практике. Как и большинство оптимистов Трусова полагала что привычные трудности для всех должны миновать её. Но сейчас предположения, а вместе с ними и надежды разрушились карточным домиком, а мнимая раннее угроза рисковала обратиться в вполне реальную. — Сегодня тренироваться бессмысленно? — задала риторический вопрос Трусова. — Нет смысла тренировать тело, когда в голове бардак. — констатировал факт Дудаков. — Тем более твоё тело как никогда готово, в отличии от мозга. Помирись с Аней. Саша благодарно кивнула и не сказав больше не слова покинула зал.

***

Трусова несколько секунд с сомнением рассматривала знакомую дверь, а затем сделав глубокий вдох, уверенно нажала на кнопку звонка. Аня открыла практически сразу, будто предчувствовала ночной визит знакомой особы. Саша молча переступила порог и бегло взглянула на усталое лицо Щербаковой. Трусова по-прежнему не могла прочитать эмоции шатенки, но она чувствовала, что Аня варится в своих мыслительных процессах, которые её тревожили весь период до начала их отношений. Только сейчас Саша поняла какой груз ответственности взваливала на себя Щербакова, наблюдая за чувствами Трусовой и не реагируя на них должным образом, а после уже их принимая и со своей стороны. — Прости меня. — вздохнула Саша, следуя за шатенкой в гостиную. — Я не должна была поддаваться эмоциями, ты всё правильно делала. Аня медленно кивнула, будто находя в словах Трусовой подтверждение своей правоте. Саша внезапно осознала, что Щербакова впервые за весь период их сотрудничества по-настоящему не знает, что делать и как себя вести. Аня была бескомпромиссной на корте, но оказалась весьма чувственной в отношениях и теперь находилась в поиске баланса между двумя этими состояниями, обращёнными к одной Саше. — Я поговорила с Сергеем Викторовичем и поняла одну вещь, — продолжила Трусова. — я у тебя так и не спросила, что ты чувствовала, когда я получила травму. И я не знаю, что ты чувствуешь сейчас, глядя на моё восстановление. Щербакова на секунду прикрыла глаза. Саша явственно увидела, как перед Аней проносятся воспоминания, складываясь в единую картину и бросающие блеклую тени горечи на усталое лицо шатенки. Трусова терпеливо ждала пока Щербакова озвучит сковывающие её ранее переживания, в то время как шатенка всё больше в них погружалась. — Я испугалась. — тихо начала Аня и спустя мгновение уверено продолжила. — Когда ты получила травму мне казалось, что мой самый страшный кошмар воплотился в жизни. До этого момента я даже сама не понимала, насколько бессознательно боялась за тебя весь период нашего взаимодействия. Я неосознанно хотела для тебя лучшего. Чтобы ты реализовалась как теннисистка и была в предвкушении от перспектив, которые тебя ожидают впереди, а не вечно оглядывалась на ошибки из прошлого. Я видела в тебе очень многое от себя, до того, как сама поломалась и чувствовала особую ответственность за то, чтобы не допустить повторения этой истории. — Аня, — мягко сказала Трусова, несильно сжимая руку шатенки. — это просто стечение обстоятельств, которое никак от тебя не зависело. — Я знаю. — кивнула Аня и грустно улыбнулась. — В этом и особенность. Всегда хочется, чтобы плохие ситуации обошли стороной любимых людей. И это желание настолько сильное что иногда ослепляет. — Мне тяжело, — призналась Саша, прижимаясь своим лбом к лбу Щербаковой. — но я честно постараюсь разграничивать это всё и слышать тебя. — Я тоже. — вздохнула Аня. — Нам обеим есть над чем поработать. — Определённо. — согласилась Саша. Несколько секунд девушки стояли неподвижно, а затем Аня медленно приблизилась и накрыла губы Трусовой своими. Саша довольно выдохнула и притянула шатенку к себе ближе. Медленный поцелуй неспешно перерастал в настойчивый. Трусовой казалось, что каждая клеточка её тела накаляется от ощущения Аниного уверенного языка на своём, напряжение нарастало и становилось физически трудно сдерживаемым. Превозмогая пьянящее желание, Саша аккуратно запустила руки под футболку шатенки, проверяя её реакцию. Трусова стала медленно поглаживать разгорячённую кожу Щербаковой, в то время как вторая, не выказав ни толики сопротивления сократила и без того минимальное расстояние между ними буквально впечатываясь в тело рыжеволосой. Аня на секунду оторвалась от губ Трусовой и не успела Саша выдать разочарованный рык, как из груди девушки вырвался неожиданный стон, когда Щербакова спустилась к её шее. В отличии от Трусовой, Аня явно не рассуждала о какой-то неуверенности, вечно собранный взгляд Щербаковой, сочетал в себе смесь из остатков контроля и испепеляющей страсти. — Чёрт. — выдохнула Саша, когда почувствовала руки Ани на своём торсе. Щербакова слегка покусывала шею Трусовой, будто намеренно оставляя едва заметные отметки, в то время как Саше сносило крышу от тяжёлого дыхания шатенки. Саша чувствовала, как с каждым Аниным прикосновением напряжение внизу её живота увеличивается, стягиваясь в тугой узел, требующий немедленной разрядки. Трусовой безумно хотелось Аню. Саше казалось, что ещё никого и ничего она так не хотела как Щербакову в этот момент. Она не относилась к этому как к чистой физиологии, её нутро желало прочувствовать Аню полностью, погрузиться в неё, услышать и узнать её целиком. Саша резко отстранилась и под непонимающий взгляд Ани стянула с себя столь ненужную футболку. Трусова уже потянулась к краю топа, однако ладони Щербаковой её мягко, но настойчиво остановили. — Помнится я как-то обещала тебе помочь его снять. — тихо выговорила Аня, в то время как пальцы уже стаскивали предмет гардероба с рыжеволосой. — Не передать словами насколько я рада тому, что ты держишь своё слово. — твёрдо сказала Саша, чувствуя, как напряжение становится физически невыносимым. Саша резко притянула Аню к себе жадно впиваясь в её губы. Руки Трусовой несдержанно блуждали под футболкой шатенки. Саша не могла насытиться её кожей, запахом, короткими выдохами, которые сопровождали каждое её поглаживание. Трусовой казалось, что Щербакова стала в этот момент ещё красивее. Аня сама сняла с себя верхнюю одежду без стеснения представ перед Сашей. Трусова жадно рассматривала аккуратную грудь шатенки, выточенный пресс, широкие плечи. Аня была для Трусовой богиней, явившейся в людском обличии. — Ты будешь на меня смотреть? — Щербакова взяла Сашу за подбородок и мягко приподняла, заставляя посмотреть ей в глаза. — Или начнёшь извиняться? Трусова самодовольно усмехнулась, стараясь скрыть накатившее волнение. Аня была у неё первой девушкой. Саша не относилась к категории тех людей, которые придавали значение первому разу или же количеству партнёров. Для неё секс всегда был неотъемлемой составляющей жизни, являющейся настолько же естественной потребностью, как и голод. Однако глядя на полуобнажённую Аню в привычной конструкции всё обрушилось. Ей хотелось Щербакову не просто как тело. Саша желала доставить ей удовольствие не ради того, чтобы потешить своё самолюбие, которое всегда было на первом месте с другими партнёрами. Трусовой хотелось сделать приятно Ане. — Саша, ты чего? — нежно спросила Щербакова, невесомо поглаживая девушку по щеке. — Я это… — Трусова едва не провалилась под землю от смущения. — Не хочешь? — предположила Аня, внимательно вглядываясь в неуверенное лицо рыжеволосой. — Хочу конечно! — поспешно ответила Саша, и превозмогая неловкость твёрдо посмотрела на Щербакову. — Иногда мне кажется, что я тебя хочу с первого дня знакомства. И не только физиологически. — Тогда… — снова начала шатенка. — Я очень хочу доставить тебе удовольствие, но не знаю как. — честно призналась Трусова. — И я переживаю за то, что тебе не понравится… И… — За какие заслуги мне тебя такую отправили? — с улыбкой покачала головой Аня, одаривая Сашу долгим ласковым взглядом. — Аня, у меня был секс. — озвучила известный факт Трусова. — Иногда даже хороший. Но у меня никогда не было его с человеком к которому я в моменте испытывала такие сильные и глубокие чувства как к тебе. — Сейчас мы это исправим. — прошептала Щербакова прямо в губы Саше, после чего в очередной раз накрыла их. Трусова была обезоружена внезапной нежностью, исходившей от Ани. Щербакова ласкала её грудь языком, в то время как её рука медленно спускалась ниже. Саша не помнит, как они оказались на кровати, она была слишком увлечена Аней, делающей с её телом невероятные вещи. Саша пропустила тот момент, когда стала настолько податливой, однако факт того, что к ней прижималась практически обнажённая Щербакова становился неоспоримым оправданием непривычной роли. — Что я делала в твоих фантазиях? — с хитрой улыбкой поинтересовалась Аня, опаляя горячим дыханием низ живота рыжеволосой. — О боже. — тяжело выдохнула Саша, ощущая как между ног становится слишком горячо и влажно. — Солнце, ты такая милая, когда смущаешься. — улыбка на лице Щербаковой стала ещё шире, она аккуратно потянула вниз последнюю преграду между ними в виде трусиков и откинула в неизвестном направлении. — Если тебе интересно, то я тоже тебя представляла. — Правда? — удивлённо переспросила Трусова и слегка приподнялась. Саше казалось, что накалиться ещё больше её тело не в состоянии, однако вид лица Щербаковой между её ног поменял представления рыжеволосой о возможностях собственного организма. Трусова была готова зарычать от возбуждения и желания чтобы Аня к ней прикоснулась. — Правда. — глаза Щербаковой слегка потемнели. — Но я не очень хороший теоретик, лучше продемонстрирую на практике. Не успела Трусова выдавить из себя и так очевидное согласие, как из девушки вышел громкий стон, когда Аня прильнула к ней языком. Щербакова неторопливо проводила языком вдоль половых губ, разместив свою ладонь на груди рыжеволосой, периодически сжимая. Саше казалось, что в её лёгкие больше не поступает кислород, единственное о чём могла думать Трусова сосредоточилась в тех точках, на которые слишком умело воздействовала Аня. Саша почувствовала ревностный порыв, однако в следующее мгновение неуместные мысли были вытеснены новым стоном, когда Щербакова направила свой язык немного левее от головки клитора. Аня будто уловила состояние Трусовой и стремилась рассеять сомнения девушки. Ведь сейчас она у неё между ног, ей доставляет удовольствие, её вожделеет. Аня на секунду отстранилась, и Саша разочарованно проскулила, нетерпеливо ёрзая бёдрами в попытке создать трение. Щербакова снова мягко улыбнулась и приблизившись к лицу Трусовой, тихо выговорила: — Я хочу тебя слышать. — С этой задачей крайне тяжело не справиться. Аня быстро поцеловала Сашу и пока вторая растворялась в ощущениях, рука Щербаковой принялась интенсивно надавливать на клитор Трусовой, создавая давление. По телу Саши прошла дрожь, и она притянула Аню за плечи ближе, пока шатенка продолжала незамысловатые манипуляции. — Чёрт, Аня. — простонала Саша, когда Щербакова начала увеличивать темп. Саше казалось, что лучше, чем в этот момент она себя чувствовать не может. Её мокрое тело содрогалось от Аниных ритмичных движений, воздуха не хватало, а единственное членораздельное слово, которое она могла выдавить из себя было имя особы, вытворяющей с ней невероятные вещи. Когда Трусова была близка к столь необходимой разрядке, Аня неожиданно вошла в неё сразу двумя пальцами. У Трусовой создавалось впечатление что Щербакова была создана для её тела. Она знала с какой скоростью и под каким углом воздействовать, какой ритм соблюдать и что нашёптывать на ухо давящейся стонами Саше. Трусова была уверена в том, что если Аня остановится, то она умрёт в самом прямом смысле этого слова. Всё что существовало в этот момент это сильные пальцы Щербаковой вдалбливающиеся в тело Саши, её непривычно грязный мат при ощущении сокращений и влаги внутри рыжеволосой и обжигающий взгляд любимых карих глаз, которые не на секунду не отрывались от лица девушки, извивающейся под ней. Узел внизу живота, стянувшийся до физического дискомфорта, внезапно начал развязываться от быстрых резких движений Щербаковой. Аня нашла точку, на которую Саша особенно чутко реагировала и точно ритмично воздействовала на неё увеличивая и без того быстрый темп. — Аня! Саша буквально прокричала заветное имя, прежде чем её тело не зашлось в судороге, неприятный узел наконец-то развязался, а из самой девушке вышел последний поток, казалось бы, нескончаемой солоноватой жидкости. Щербакова с довольной улыбкой мягко поглаживала Трусову по прессу, в то время как вторая пыталась восстановить сбитое дыхание. — Ну что я оправдала твои фантазии? — с ухмылкой спросила Аня. — Ты их превзошла. — выдохнула Трусова и неспеша поцеловала Щербакову. Щербакова ничего не ответила, а просто снова поцеловала раскрасневшуюся Сашу. Трусова никогда не думала может быть настолько приятно отдаваться другому человеку. Саша привыкла брать своё, но крайне редко сама что-то получала. И снова Аня разрушила привычное для Трусовой. — Эй, ты чего? — с интересом поинтересовалась Щербакова, когда Саша рывком поменяла их местами и стала нависать над шатенкой. — Моя очередь превзойти твои фантазии. — прошептала Трусова прямо на ухо шатенки, после чего прикусила его. Саша могла с точностью сказать, что не испытывала ничего приятнее чем ощущение себя внутри Ани, когда видела её дрожь, слышала сбитое дыхание и понимала, что она тому причина. Саша считала, что она знает многое о любви, но с Щербаковой она открыла её новые грани.