Breakpoint.

Саша сделала глубокий вдох после чего слаженным выверенным движением вывела петлю, подбросила мяч и с громким шлепком отправила его в намеченную зону в квадрате. Шёл третий час матча, однако Трусова не чувствовала усталости и не ощущала тянущегося промежутка времени. Все инстинкты были обострены, мысли предельно сконцентрированы, не оставляя пространства для посторонних эмоций. Саша в принципе не могла ими похвастаться в последнее время. Макар делал акцент на работе с направлениями в тренировках, указывая что их грамотное чередование может оказываться более результативным, нежели силовой компонент. Трусова прислушалась к его мнению, но со своей поправкой, она меняла направления и скорость подач сводя соперниц с ума своей вариативностью. Игнатов против такого сценария не возражал. Работа с Макаром строилась на компромиссах и в большинстве своём им удавалось их найти. Мяч со свистом пролетел мимо ожидающей его в углу соперницы и пока та недовольно перемещалась в противоположный квадрат Саша позволила себе лёгкую усмешку. Всё-таки проведённые часы на корте давали свои плоды. Однако финальный победный аккорд вновь остался не за Трусовой. Саша неосознанно на всего лишь жалкое мгновенье позволила себе подумать о том, что возможно она уже близка к победе и столь же резко и стремительно отдалилась от неё. При всём желании Трусова не могла сказать в какой момент инициатива от неё ускользнула, вместе с тем обвинить себя в плохом матче у девушки тоже не получалось. Потому что впервые за много месяцев она играла хорошо. Действительно хорошо. Саша на автомате в очередной раз пожала руку сопернице и полчаса спустя безэмоционально смотрела на своё отражение в зеркале. Мышечная масса вернулась в нужном объёме, подсушился и без того низкий слой подкожного жира, она подкрасила несколько прядей волос в блонд и столько лет спустя осуществила подростковое желание проколоть себе хеликс. Трусовой нравился новый образ, было в нём что-то притягательное внешне, но вместе с тем каждый раз, наблюдая за собой после поражения, она чувствовала, что не отдала корту какую-то потаённую в себе часть. Саше казалось, что она переживает внутри бунт, который вяло бьётся с её натурой, не разгораясь до тех масштабов чтобы выбраться наружу. И это было непривычно для Трусовой. Она не стала покладистой девочкой ни на корте, ни за его пределами, в ней сохранялись прежние импульсы, однако, циркулировали они уже не так ярко и непредсказуемо, как раньше. Саша не пыталась разобраться с причинами таких перемен. С недавних пор всё в её жизни начало делиться на две категории, то, что не мешает игре и наоборот. Если изменение подпадало под первую категорию, то Трусова оставляла это, но если каким-то образом соприкасалось со второй, то старалась искоренить в то же мгновение. — Тебе не кажется, что ты вернулась к тем же настройкам, которые у тебя были много лет назад, но уже повзрослев? — спросил Сергей Викторович, как-то за завтраком, неспешно отпивая кофе. — Каким же? — выгнула бровь Саша с любопытством, наблюдая за мужчиной. — Ну, например, сосредотачиваться только на себе, не заботиться о происходящим вокруг и относится к этому как к посторонним декорациям. — перечислял Дудаков. — Также и к людям. — Хотите, сказать, что я эгоистка? — улыбнулась Трусова. — О, я не хочу, я тебе это говорю всю твою карьеру. — посмеялся Сергей Викторович. — Нет, эгоизм в тебе вполне здоровый. Все чемпионы эгоисты. Я скорее про то, что ты стала более отстранённой от людей. Ты вроде с ними, но при этом недостижимо далека. — Я же не проявляю грубость. — пожала плечами Саша. — А если вы про коммуникацию с Макаром, то мне просто достаточно того, что у нас с ним вполне определённая субординация. Он говорит, я делаю, когда я с чем-то не согласна он слышит меня и мне этого более чем достаточно. — Я не про Макара, а в принципе. — возразил Дудаков. — Саша, пойми меня правильно, ты можешь сколько угодно закрываться от этого мира, и я тебе не говорю, что ты должна любить всех вокруг, но не отказывайся от того, что может придать тебе сил и не заполняй то пространство, которое внутри тебя чем-то поверхностным. Твои эмоции — это такое же топливо. Если ты заправишь машину дешёвым бензином, то долго не проедешь и лишь ускоришь процесс неизбежной поломки. — И чем же я по-вашему мнению должна себя наполнять? — озадаченно спросила Трусова, будто в самом деле собиралась прислушаться. — Ну, как минимум хобби. Найди что-то что будет тебя заставлять загораться помимо тенниса. Теннис — это безусловно дело, которое ты любишь, но это и твоя работа. В последние месяцы ты уделяешь ему всё своё время и внимание, но должно быть что-то ещё что будет тебя вдохновлять, иначе ты перегоришь. — Я подумаю. — кивнула Трусова, после чего они дружно направились на тренировку. Саша часто вспоминала тот разговор с Сергеем Викторовичем несмотря на то, что они к нему больше не возвращались. Трусовой казалось, что тогда Дудаков пытался сказать ей что-то ещё, но не нашёл правильный подход для того, чтобы она услышала. Саша много думала в последнее время, но вместе с тем её глубокие умозаключения сводились к простым выводам, которые она делила на две категории. И да, она помнила, что жизнь нельзя было отождествлять на белое и чёрное, но её уставший мозг ничего плохого не находил в этой концепции, когда она реализовывалась на практике. Саша не понимала зачем усложнять себе жизнь неопределённостью которая ни к чему не приведёт или же привязываться к стабильности, которая в любой момент может обрушиться, оставив сплошные руины на месте прошлого фундамента. — Ты отлично играла. Макар встретил Сашу в холле и протянул бутылку с газировкой. Трусова приняла протянутый предмет, но без ощущения особой надобности, а расценивая как своеобразный утешительный приз. Впрочем, она не считала нужным быть утешенной, Саша имела необъяснимое предчувствие предстоящего взлёта. Она не могла очертить его временными рамками или логическим обоснованием при своих текущих результатах, но отчётливо ощущала приближение чего-то большего, нежели переменные победы. — По всей видимости недостаточно для того, что выиграть. — коротко бросила Трусова, ожидая реакции парня. — Ты сейчас проигрываешь не из-за плохого уровня игры, а в силу не наигранности. Ещё пару турниров и тебя будет не остановить. Игнатов говорил сдержанно, спокойно и уверенно. Саша снова подавила в себе едва поднявшийся порыв настороженности, вызванный отдалённым узнаванием его слов с тем, что она уже слышала ранее. Но столь же стремительно девушка отогнала эти мысли словно детскую неуместную бессмыслицу.

***

Как это часто бывает триумф поджидал Сашу в тот момент, когда она ничего от себя не ждала и была близка к тому, чтобы сдаться. Трусова действительно преуспела в части контроля над эмоциями, но это не значило что её удовлетворяли негативные результаты. Изначально она относилась к ним как промежуточному необходимому этапу, но чем дольше он растягивался, тем сложнее становилось поверить в то, что это вовсе прекратится. Саша приехала в Италию в последний момент. Поздний сентябрь не обделил жителей Рима жарой и пусть она была не такой беспощадной и знойной как в середине июля, Трусовой было трудно назвать текущие погодные условия идеальными. Грунт был медленнее обычного, Саша пыталась компенсировать неудобства передвижения скольжением и максимально использовать жару для увеличения скорости ударов. Трусова думала о том стоит ли ей принимать участие в шестом турнире подряд, но после недолгих торгов с собой, приняла решение что вне зависимости от его исхода возьмёт после небольшую паузу. Первые два круга Трусова прошла достаточно уверено, несмотря на то что во втором матче была битва не на жизнь, а на смерть. Упрямая итальянка, предпочитала спорить за каждое очко, требую от рефери спускаться с вышки и проверять каждый казавшейся ей сомнительным мяч. Сашу это раздражало, но она понимала, что доставить сопернице больше расстройства если будет продолжать побеждать. Трусова позволяла себе закатывать глаза и демонстративно махать рукой на каждый новый недовольный или же воодушевлённый вскрик оппонентки, но во всех остальных реакциях Саша сохраняла контроль. Это было новое ощущение того, что она может выбирать каким эмоциям давать выход, а какие придержать при себе во избежание непредвидимых последствий. Итальянка продолжала экспрессивно изъясняться, мучить Трусову хорошо спрятанными укороченными и старательно рвать ритм розыгрыша. Однако, все усилия соперницы были напрасны, Саша знала, что должна делать и безжалостно продолжала. — Ты сегодня хорошо чувствовала мяч. — резюмировал Макар после очередной победы. — Рада если со стороны так казалось. — весело посмеялась Трусова. — Ты удивишься если я тебе скажу, что вообще его не чувствовала на струнах? — Внутренние ощущения не всегда совпадают с реальностью, в которой мы оказываемся. — отстранённо проговорил Игнатов, устремив взгляд в пустой стол. — Ты можешь чувствовать себя отвратительно, но при этом выдать феноменальный матч и наоборот, быть уверенной в том, что всё на высоте, но вместе с тем допускать глупые ошибки. — Для того, чтобы допускать ошибки не нужно особое состояние. — пожала плечами Саша. — В любом случае, условия влияют на их количество и периодичность. — заметил Макар и остался сидеть в той же позе. Игнатов был достаточно прагматичным и рефлексирующим человеком. От меланхолика парня отгораживала живость на корте и предприимчивость за его пределами. Острый ум, в сочетании с подтянутой фигурой и задумчивым взглядом делали Макара привлекательным для дам, а опыт и умение слушать превращали в приятного собеседника для всех. Однако, несмотря на внушительный набор из достойных характеристик Саша не часто общалась с Игнатовым за пределами корта. Трусова не могла назвать своё поведение предосторожностью, она в принципе не влюбилась бы в столь правильного Игнатова. И причина, скрывалась не в том, что Макар был скучным или отталкивающим, просто он подпадал под ту категорию, которую Саша не могла воспринимать как романтическое увлечение. Долгие разговоры между ними складывались не так часто и пусть Саша не испытывала дискомфорта в его компании, за всё время их совместной работы, рыжеволосая ни разу не хотела задержаться. Общих тем для разговора у ребят находилось не так много, Трусова не утруждалась вопросами биографии Макара или же его интересов, это всё было совокупностью фактов, к которым девушка оставалась равнодушной. Но тренерские способности у Макара были впечатляющими. Он сохранял в себе строгость и гибкость, умело совмещал креатив с базой, проявлял требовательность, пропитанную пониманием. Самое важное выражалось в том, что Игнатов давал всё то, что Трусовой было нужно как теннисистке и не претендовал на что-то большее. В следующем матче Саша встретилась с молодой француженкой. Трусовой нравилась контрастность соперниц во взрослом туре. С одной стороны, она играла против опытных, закалённых женщин, но вместе с тем с определённой периодичностью встречалась и с весьма зелёными и энергичными соперницами. Саше доставляло удовольствие играть с юными конкурентками, отчасти, потому что она сама ещё не вошла полностью в прайм тотальной сосредоточенности и комбинационной вариативности. Трусова снова научилась доверять своему организму и с радостью пользовалась теми преимуществами, которые ей давались в силу молодости. Саша не думала о том, что когда-то её игра вынужденно снова претерпит изменения в силу естественной физиологии, она просто наслаждалось скоростью своих передвижений, пластичностью мышц и жадному стремлению побеждать. Жаклин Дюран являлась прекрасным примером рационального использования агрессивных ударов в сочетании с грамотным перемещением по корту соперницы. Саша мысленно отдала француженке должное, Трусова давненько не видела, чтобы плоские мячи настолько по месту ложились в нужном направлении, а голод до побед не перекрывал трезвого оценивания игровой ситуации. Дюран играла изыскано, принимая не всегда ожидаемые для оппонентки решения и Саша получала нескрываемое удовольствие в долгие перестрелках на задний линии. Трусовой нравилось играть с достойной соперницей, а поведение Жаклин задавало особую атмосферу матчу. Саша соревновалось с уважающим теннис игроком, который подкреплял своё отношение к спорту поступками, а не истеричными выходками. Как и у многих у француженки иногда могли сдать нервы, однако она выпускала неперсонифицированные выкрики в пустое пространство, желая выпустить эмоции, нежели задеть соперницу. Игра шла на равных, Саша уверенно использовала форхенд, не упуская ни одного сорвавшегося в покороче мяче, Жаклин пыталась перехватить инициативу в розыгрыше, выбивая Трусову за пределы корта посредствам косых ударов. Саша игралась со скоростью и направлением подачи, тогда как Дюран упорно старалась играть Трусовой под бэкхенд. Трусовой нравилась эйфория их розыгрышей и пьянило ощущение абсолютного равенства в поведении, мастерстве, стремлению. Однако теннис устроен так что всегда должен быть проигравший. И в этот раз, в отличии от многих предыдущих, проигравшей оказалась не Саша. Трусова отчётливо запомнила ощущение совершенства и удовлетворения от проделанной работы. Саша давно не уходила с корта без претензий к себе. Впервые за долгий промежуток времени её естество наполнилось живой пышущей радостью и чувством правильности всего происходящего. Будто весь избранный вектор направления оставался под вопросом до этого момента, а сейчас обосновалось подтверждение адекватности всех предпринятых действий. — Я хочу каждый день, уходить с корта с таким ощущением как сегодня. — сказала Саша вечером Дудакову. — Каким же? — поинтересовался мужчина, внимательно наблюдая за рыжеволосой. — Ощущением благодарности за возможность там быть и гордости за свою игру, за свой труд. — перечисляла Трусова с горящими мягким огоньком глазами. — И эта гордость не перед окружающими, а какое-то внутреннее умиротворение. — Запомни это чувство. — посоветовал Сергей Викторович. — И постарайся сохранить такое же мышление на будущие матчи. — Я очень постараюсь. — пообещала Саша. Победа в турнире случилась неожиданно, вопреки всей закономерности такого исхода. Трусова настолько погрузилась в матчи что перестала воспринимать их количество, а лишь торопливо переваривала эмоции, готовясь к следующему бою. Саше хотелось бы выделить какой-то конкретный матч или же наиболее сложную соперницу в этом длинном и одновременно коротком пути, но все пройденные трудности опечатались в памяти единым общим пятном. А радость от забитого форхенда была слишком дышащей и реальной для того, чтобы концентрироваться на чём-то другом. Саша просто проживала момент. Трусова знала, что каждый турнир по-особенному ценен, однако после всех жертв, обескураживающего бессилия и беспросветной апатии, миг осознания победы приобрёл вкус самого нежного и всеобъемлющего триумфа. Над собой, обстоятельствами, завистниками. Несколько секунд Саша бродила взглядом по трибунам в поисках знакомых карих глаз. Трусова увидела довольные глаза Макара и не задерживаясь продолжила своё путешествие по незнакомым лицам, слишком поздно вспомнив что девушки которой она посвящала победы среди них нет.

***

Трусова вернулась домой победительницей. Выигранный турнир положил начало из неплохой серии из похожих и несмотря на то, что в последнем финале Саша проиграла, динамика девушку воодушевляла. Три финала из четырёх турниров по общим меркам расценивался как достаточно солидный результат, который не мог не радовать уставшую Трусову. Родной город вгонял Сашу в странные эмоции, с одной стороны Трусова не могла избавиться от осадка прошлых воспоминаний периода восстановления, но с другой ощущала столь необходимую передышку. Без постоянных турниров, тренировок и мыслей о теннисе, у Саши оказалось слишком много времени на рефлексию. Трусова не была готова во всём этом разбираться. Саша закрылась в себе после ухода Щербаковой. Любое случайное напоминание об Ане, Трусова старалась воспринимать равнодушно, а о самой шатенке лишний раз не думать. Саша знала, что опаснее всего в любых взаимоотношениях это мысли. Пока живы мысли, жив и сам объект, которым они посвящены. Они подпитываются эмоциями, крадут настоящее и укрепляет в сознании то, что должно оставаться в прошлом. Трусовой не хотелось принимать, что, отгородившись от неприятных осознаний она стала недоступной для окружающих. Саша с радостью разговаривала с Софьей, однако не горела желанием контактировать с кем-то из их прошлой тусовки. Самоделкина была для Трусовой проверенным лицом, в то время как старые индивиды воспринимались как непредсказуемые объекты не способные доставить что-то помимо беспокойства. Саша не часто гуляла по клубам, тот день, когда они с Софьей решили наведаться в местный эпицентр интриг, стал для Трусовой переломным. Саша согласилась с тем, что ей нужно расслабиться и развеяться, но не рассчитывала, что получится всё с точностью наоборот. Самоделкина быстро покинула рыжеволосую, переключив внимание на компанию из старых знакомых и её место проворно заняли. — Угощаю. Саша перевела взгляд на всеми известный шот Б-52 и усмехнулась от банальности этого предложения, а после посмотрела с наигранной скукой на особу, которая его преподнесла. Девушка оказалась симпатичной, на пару лет старше самой Трусовой. Она была невысокого роста, с уложенными прямыми тёмными волосами, впалыми щеками и кокетными карими глазами. Саша не могла объяснить причину, но она знала, что эта девушка с другими ведёт себя не так раскрепощённо. Было что-то в этой особе странно притягательное, доступное, но от этого не менее желанное. — Я в состоянии за себя заплатить и при необходимости угостить других. — с вызовом ответила Трусова. — А я не в состоянии устоять от соблазна познакомиться с привлекательной девушкой. — не растерялась собеседница, после чего сократила расстоянии до Трусовой и наклонилась к уху рыжеволосой. — В особенности, когда у неё аппетитная фигура и серьёзный взгляд. — Ты меня описываешь как товар на потенциальной сделке. — губы Саши скривились, но вместе с тем девушка не вызывала у неё негативных эмоции. Трусовой было интересно насколько кареглазая в себе уверенная и инициативная. — Я с особой внимательностью подхожу к выбору своей компании на ночь. — томно проговорила девушка и слегка прижалась к Трусовой своим телом. — А с чего такая уверенность в том, что я проведу с тобой ночь? — выгнула бровь Саша, но руку на талию собеседницы всё же опустила. — Интуиция. — улыбнулась особа. — Я, кстати, Лера. Через час Саше было всё равно на то, как зовут её спутницу. Единственное о чём думала Трусова, когда язык шатенки проходился по её собственному, а руки настойчиво притягивали к себе ближе, выражалось в том, как бы скорее залезть ей в трусы, которые Лера весьма охотно готовилась снять. Саша слишком просто велась на инстинкты тела, которое реагировало на податливую и пышущую от желания девушку. Трусова испытала странную радость от мимолётного понимания что она может также быть желанной для других, возбуждаться от их касаний и реагировать на столь очевидную физическую близость. Саша придавила девушку к кровати и жадно набросилась на её обнажённую грудь, довольно срывая стон удовольствия. Ей нравилось, как Лера пыталась быть к ней ближе и в нетерпение ёрзала бёдрами стараясь простимулировать Сашу к действиям. Трусову пьянила власть, и осознание того, что эта миловидная девушка зависит от её движений и настроения. Саша опустила пальцы на обнажённое и влажное от смазки бедро девушки и замерла, глядя на неё. Трусова знала, что нужно делать, она это делала не раз, но рука рыжеволосой оставалась неподвижной словно мозг выдал несанкционированный приказ и атрофировал конечность. Внезапно Саша перестала чувствовать жар, исходящий от тела, находившегося под ней, её запах и влагу. Всё то, что опьянило Трусову несколько часов назад и отключило чувства и мозг, словно по щелчку перестало работать. Саша не видела перед собой девушку. Она видела лишь тело, со всеми естественными вытекающими реакциями. И эта естественная масса более не привлекала своими формами и податливостью, а превратилось в что-то отталкивающее, липкое, омерзительное. Аня смотрела на Сашу долго, нежно, непрерывно. Несмотря на то, что свет в комнате был приглушён, Трусова отчётливо видела любимые черты лица и немое восхищение тем чувствам, которые они пробуждали. Это было чем-то лёгким и невесомым, но вместе с тем надёжным и основательным. Саша при всём желании не смогла бы объяснить эту химию из эмоций и притяжения слившихся воедино. — Иди сюда. — позвала Щербакова и Трусова прильнула к ней. Анины губы были мягкими, но настойчивыми, ей с каждой секундой нового соприкосновения становилось мало. Саша ощущала ту же потребность и ненасытность по отношению к лежащей перед ней девушкой Лера продолжала касаться Трусову, но Саше больше не было приятно. Потому что она вспомнила другие касания. Как Щербакова её целовала, проводила пальцами по обнажённым участкам кожи и лишь одним взглядом вызывала дрожь. Саша боготворила Анины движения, любила ощущать рванные толчки в себе и чувствовать, что растекается от пропитанного каждым сантиметром собственного тела чужим ароматом. Трусовой хотелось, чтобы это было реальностью. Несколько секунд девушки стояли неподвижно, а затем Аня медленно приблизилась и накрыла губы Трусовой своими. Саша довольно выдохнула и притянула шатенку к себе ближе. Медленный поцелуй неспешно перерастал в настойчивый. Трусовой казалось, что каждая клеточка её тела накаляется от ощущения Аниного уверенного языка на своём, напряжение нарастало и становилось физически трудно сдерживаемым. Саша испытала странное осознание того, что она не изменяет Ане. Нельзя изменить человеку, который сам ушёл. Но можно изменить себе, занимаясь самообманом вместо признания того факта что тот, кто тебе нужен не с тобой. Трусова посмотрела на Леру долгим пронзительным взглядом и сокрушённо покачала головой. Она не могла себя обмануть тем фактом что хочет её. Саша знала, что может войти в неё и снова уплыть в кратковременную эйфорию из дешёвого удовольствия и мнимого спокойствия, но после её ждала убийственная пустота, в которой она останется один на один с собой. Секс был не удовольствием, а способом сбежать от себя и той боли, которая так и не видела выхода после разрыва с Аней. — Прости. — сокрушено выговорила Трусова, резко стряхивая руку шатенки со своей, когда вторая попыталась её направить в нужном направлении. — Я не могу. — Ты чего? — непонимающе спросила Лера и снова предприняла попытку приблизиться к Саше. Трусова быстро вскочила и принялась натягивать на себя разбросанную по полу одежду в попытке скрыться от этого унизительного неловкого момента. — Я не хочу. — Но пять минут назад ты была другого мнения. Что поменялось? — Дело ни в тебе. Просто за эти пять минут я поняла, что люблю одну девушку также как и прошлые семь месяцев назад. Секс со слезами не от оргазма плохое завершение вечера. — Искренне завидую той девушке. Саша покинула квартиру Леры, попутно печатая сообщение Соне. Мысли звенели, уязвлённое самолюбие, смешанное с бессилием, окольцевали Трусову мёртвыми оковами. Саше было тяжело дышать и остановить водоворот из подавляемых ранее чувств. Холодная ночь морозила кожу, но Трусова не ощущала этого лёгкого покалывания, она видела перед собой лишь расплывчатую от слёз, но знакомую дорогу домой.

***

Саша с силой уткнулась в подушку, стараясь остановить начавшийся поток из воспоминаний. Однако картинки в голове девушки жили своей жизнью без понимания того, что Трусовой смертельно больно от каждого нового разблокированного фрагмента. Лёжа в кровати, Саша обняла засыпающую Щербакову со спины и тихо прошептала: — Ты больше никогда не будешь одна. Аня легонько сжала руку Трусовой и провалилась в сон. Саша долго думала над словами, сказанными Щербаковой, и внезапно поняла, что её больше не гложет многолетний конфликт с Вячеславом. Трусов жив, в отличии от Щербакова, а значит на всё есть шанс. Саша с любовью взглянула на спящую Аню, вдохнула её запах и прикрыла глаза, осознавая, что теперь несёт ответственность за эту прекрасную девушку. Однако впервые в жизни ответственность Трусову не пугала. Саша горько усмехнулась, чувствую, как солёная жидкость обожгла язык. Иронично что одной в конечном итоге осталась Трусова, в то время как Щербакова по всей видимости в ней, особо и не нуждалась. — Саша, замолчи. — твёрдо оборвала поток бормотаний рыжеволосой Аня. Саша вновь подняла на Щербакову ошарашенный взгляд, проглотив в моменте всхлип вместе с очередным аргументом. Аня положила свои ладони на щёки рыжеволосой и заставила посмотреть в глаза. Трусова повиновалась. В карих глазах виднелась власть, решительность, твёрдость, но вместе с тем весь этот вихрь силы был объят тонкой пеленой заботы и любви, которые завораживали. Аня дарила спокойствие. — А теперь запомни — уверенно начинает Щербакова, когда формирует зрительный контакт с Сашей. — и услышь с первого раза. Мне никто кроме тебя не нужен. Во всех аспектах. — Прямо во всех? — после паузы озадаченно переспрашивает Трусова, посчитав что её мозг под воздействием лекарств стал воспроизводить галлюцинации. — Вечно тебе всё нужно на практике объяснять. — закатывает глаза Аня, после чего резко накрывает губы рыжеволосой своими. Саше казалось, что её глаза вылетят из орбит, однако ощущение Аниных уверенных настойчивых губ нейтрализует состояние полного шока и заставляет столь же стремительно целовать в ответ. Однако, Саша не верила, что, Аня ей врала, она в глубине души знала, что это было не так. Трусова не понимала, чему верить, фактам, которые демонстрировали что за семь месяцев шатенка ни разу не вышла с ней на связь или рвущемуся от потока несломленной любви и режущей боли сердцу, которое вопреки всему продолжало пылать от одного только образа Щербаковой. Саше не хотелось проваливаться в сопливую драму со слезами на подушке и осознанием собственной беспомощности, но именно это с ней и происходило, когда она глотала всхлипы в своей комнате. Щербакова на секунду замерла, а затем с улыбкой покачала головой и посмотрела на Сашу с похвальной для своего положения выдержкой и нежностью. Карие глаза шатенки, как и всегда во время возбуждения потемнели, но вместе с тем за этим страстным огнём пряталась свойственная Ане уверенность и не озвученная любовь. Только Аня могла смотреть так глубоко, томно и бережно. — Ты единственная кого я хочу чувствовать рядом с собой и в себе. — медленно выговорила Щербакова, продолжая удерживать на себе взгляд. Аня положила вторую руку на щёку рыжеволосой и невесомо погладила её. — Пожалуйста, чтобы не происходило, не сомневайся в этом. Саше казалось, что её голова лопнет от высокой концентрации слёз и противоречий. Аня ей это всё говорила, Щербакова её любила, Трусова это чувствовала в их моменты. Но почему же сейчас вместо совместно проживания всех трудностей, она в одиночестве глотает солёную жидкость, не испытывая прошлого триумфа от всех выигранных матчей? Что-то надорвалось в её идеальной картине и дало трещину в столь тщательно выстроенном контроле. Трусова устала. — Я так и поняла, что ты не спишь. Светлана мягко опустилась на кровать и вопреки Сашиным размытым бормотаниям, обняла заплаканное лицо дочери, мягко поглаживая её по волосам. Трусова не спрашивала, как мама поняла, что именно в этот момент рыжеволосая особенно в ней нуждается, она просто прижималась к женщине ближе в наивном детском забвении надеясь, что мама заберёт всю её боль. Светлана не задавала вопросов, она просто была рядом, позволяя дочери выпустить эмоции. Когда у Саши иссяк поток слёз и буквально разрывались виски от пульсации, она, не поднимая опухших глаз, озвучила тот вопрос, которым в глубине души задавалась весь этот промежуток времени, но боялась произнести вслух. — Почему она ушла? Тишина приняла это вопрошание с беспристрастностью, в то время как Саша продолжила свой поток отчаяния будто пробуя слова на вкус. — Бросила меня как остальные, когда я в ней нуждалась. Когда просила остаться. Трусовой противно вспоминать их последний разговор из-за пережитого унижения. Она никогда об этом никого не просила, не показывала себя со столь уязвимой и нуждающейся стороны какой предстала в тот день перед Щербаковой. Но Аню это не остановило и не заставило поступить по-другому. — Аня тебя не бросала. Тихим, но вместе с тем твёрдым голосом возразила Светлана. Трусова не решилась поинтересоваться у женщины каким образом та поняла без лишних уточнений о ком шла речь. Саша готовилась возразить, но женщина не дала ей возможности этого сделать. — Когда папа находился в шаткой ситуации у нас не было денег на то, чтобы платить за твои тренировки. Он оплатил твоё восстановление, но на остальное его счета были заморожены. Аня работала с тобой бесплатно в тот период и более того взяла на себя аренду кортов и зала чтобы ты могла играть. — Почему ты молчала? — Она взяла с меня слово не говорить ни тебе, ни папе. Славик думал, что я оплачиваю твои занятия со своего счёта, но у меня все деньги ушли на его проверку, а остальное было отложено на чёрный день, который приближался слишком стремительно. Сергей Викторович тоже денег с нас не брал, поэтому у них и поменялась загруженность в то межсезонье. — Светлана на мгновение прервалась, а затем собравшись с мыслями мягким тоном продолжила. — Я не знаю, что у вас произошло с Аней, но она не бросила тебя в переломный момент и сделала то, чего не делал для тебя никто. Ты можешь на неё за что-то злиться, но не позволяй этому чувству перекрыть правду. — Я не знаю где она. Саша не понимала, что она подразумевала этим предложением. Что не знает где настоящая правда или Аня, она в принципе запуталась ещё больше в своих чувствах и желаниях. Трусовой было тяжело ко всем эмоциям переварить внезапное откровение со стороны Светланы. Саша отдавала отчёт тому, что человек, которому она приходилась чисто ученицей так не утруждался бы, а Аня действительно проявила заботу. Но эта ситуация лишь усложняла восприятие всех последующих событий. Трусова не могла сказать, что ей стало легче. Саша также варилась в горящем котле из контрастов противоречивых ощущений. — Иногда для того, чтобы разобраться в ситуации нужно услышать и вторую сторону. — Светлана говорила размеренным успокаивающие тоном, который действительно унимал тревогу Трусовой. Так девушка и пролежала под ласковыми заботливыми руками мамы, чувствуя, как приступы беспокойства отступают, а на месте пережитой бури из эмоций, становится спокойно.

***

Турнирная неделя по традиции началась с перелётов. Макар не смог присутствовать по причине плохого самочувствия матери в его родном городе, но оперативно давал Саше рекомендации по игре с незнакомыми соперницами. Ирония заключалась в том, что Трусова знала некоторых личностей, но в тот период, когда они познакомились не могла даже вообразить, что в настолько обозримом будущем, встретится с ними на противоположной стороне корта. Для Саши все события последних месяцев представлялись чем-то невероятным. Она не говорила об этом в слух, но иногда в голову девушки закрадывались мысли о завершении карьеры. Трусова не могла понять каким образом расставание с Щербаковой настолько её встряхнуло, что это веяние улетучилось словно его и вовсе не было. Саша предполагала, что, пережив волны потрясения она искала на что переключить свой фокус внимания, а теннис выступил безопасным, родным пристанищем. Внезапно подъём в карьере Кондратюка и их последний разговор приобрели для Трусовой вполне логичное обоснование. Саша усмехнулась, когда посмотрела потенциальный список из игроков, с которыми она могла встретиться в основной сетке. Туктамышева, Загитова, Косторная… было трудно поверить в то, что она в одной категории с ними. Трусова понимала, что с одной стороны её разделяла квалификация от потенциальной возможности матча со звёздами, но вместе с тем это препятствие не казалось чем-то недостижимым. — Какие люди и без охраны. — улыбнулась Косторная, встретив Трусову в многолюдном холле. Саша неосознанно тоже растянула губы в улыбке. Алёна практически не поменялась с момента их последней встречи, она осталась такой же жизнерадостной, подтянутой и уверенной. Трусовой казалось, что этот человек буквально дышал позитивом. — Приехала навести тут суету. — подмигнула Саша, заключая блондинку в объятия. — Будь уверена у тебя это здорово получается. — честно ответила Алёна. — Хорошо выглядишь. — Мало что поменялось с последней встречи. — пожала плечами Трусова слишком поздно осознав, что это ложь. — Явно больше, чем тебе кажется. — загадочно выговорила Косторная. — А где Макар? — А вы знакомы? — удивилась Саша. — Естественно. — сказала Алёна таким тоном будто это было самой логичной в мире вещью. — Он младше Жени на два года, но они какой-то период пересекались на турнирах. Потом Игнатов перегорел и выпал из гонки. Тренировать для него было дешевле и комфортнее чем играть. — Интересно. — протянула Трусова, шокированная столь кратким экскурсом. — Подожди, а откуда ты знаешь о том, что он мой нынешний тренер? — Я немного подглядываю за потенциальными конкурентками. — уклончиво ответила Косторная. С одной стороны Саше было приятно услышать в свой адрес такой комплимент, однако с другой она испытала странную настороженность. Трусова не знала поддерживает ли Алёна контакт с Аней и в курсе ли в принципе сложившейся между ними ситуации. Саше стало интересно, наблюдает ли за ней Щербакова. Сама Трусова всеми силами боролась с порывами подсмотреть за жизнью шатенки и в принципе неплохо справлялась с поставленной задачей, концентрируясь на карьере. Однако у Ани могла быть другая политика. — В любом случае я приехала на этот турнир одна. — пояснила Саша, вспомнив первоначальный вопрос. — Макар остался дома по семейным обстоятельствам, а Сергей Викторович не смог совместить выезд со сборами на которые его ещё в начале года привлекли. Честно, я особых надежд не питаю, просто хочу проверить свои силы. — Неужели не жаждешь победы как раньше? — недоверчиво выгнула бровь Косторная. — Играть больше не за кого. — горько усмехнулась Трусова, но поймав себя на сделанном жесте быстро добавила. — Нет, просто на самом деле я знаю, что в любом случае проделала достойную работу и я просто хочу насладиться этим моментом, а не сжирать себя излишними ожиданиями. — Ты действительно очень изменилась. — задумчиво выговорила Алёна, не отрывая от рыжеволосой внимательного взгляда. — Обстоятельства заставили. — просто сказала Саша и подержав ещё несколько минут дружескую беседу покинула старую знакомую.

***

Саша проиграла в последнем матче выхода из квалификации. Впервые за весь промежуток из турниров она ощутила глубокую усталость. Ей было тяжело концентрироваться, перемещаться по корту, вырывать победу и несмотря на все приложенные усилия, пришлось смиренно принять поражение. Тем не менее Саша отнеслась к такому результату снисходительно. Она провела хороший сезон и небольшая, но вместе с тем вполне естественная осечка не были способны пошатнуть её уверенности в набранной форме. Трусова знала, что это не последнее её участие в турнире такого уровня и что главные битвы начнутся со следующего сезона, оттого и приняла не самый приятный результат вполне спокойно. Саше было важно думать в нейтральном ключе для того, чтобы не провалиться в пучину самоедства и апатии. Вечером Трусова сидела в ресторане при отеле и жевала полюбившуюся за несколько приём пасту. Саша готовилась к быстрому сбору вещей и скорому перелёту домой, мысли девушки были заняты предвкушением приблающегося отдыха. — Не помешаю? Косторная вопросительно посмотрела на жующую еду Трусову, и Саша поняла, что вне зависимости от её ответа Алёна всё равно составит ей компанию. Это было видно по решительному взгляду блондинки. Саша кивнула и Косторная одним движением отодвинула стул для того, чтобы сесть напротив рыжеволосой. — Неплохо сыграла. — Это явно не мой лучший матч, но точно не худший. — Это точно. — Но ты же хочешь не матч обсудить? — А ты стала прозорливее. Алёна мягко улыбнулась, а после глубоко вздохнула и подняв на Трусову серьёзный взгляд в одно мгновение выговорила: — Тебе нужно поговорить с Аней. — Что? — моргнула Саша. — Ты слышала. — чётко ответила Косторная. — Я понимаю, что ты на неё злишься, но всё что она делала было ради тебя. — Конечно, — съязвила Трусова, чувствуя горечь на языке. — она же лучше меня знает, что лучше для всех. — Для тебя может и лучше, — возразила Алёна с непоколебимой выдержкой. — но точно не для неё. Потому что в отношении тебя и твоей карьеры Аня оказалась права. И твои нынешние результаты — это плоды её решения. — Неужели ты считаешь, что мне хорошо от понимания их цены? — искренне поинтересовалась рыжеволосая. — Поэтому я и веду с тобой этот диалог. — согласилась Алёна. — А какой в этом смысл? — воскликнула в искреннем непонимании Саша. — Аня всё решила, она обозначила свою позицию ко всему и ушла. — Да не уходила она никуда! — повысила голос Косторная. — Макара курирует Аня! Всё это время она давала ему рекомендации на что нужно обратить внимание, как к тебе лучше подойти и над чем работать. Да, Макар неплохо адаптировался и тоже внёс определённый вклад, но Аня продолжала каждый день слушать от него отчёты по улучшениям и провалам, она старалась быть на связи с ним насколько это возможно и в любой нестандартной ситуации говорила, что делать. Если бы вы смогли разграничить личное и работу, то не нужен бы был Игнатов или кто-то на его место, однако обстоятельства сложились так как сложились. Сейчас, у тебя расцвет карьеры, а у Ани надвигается депрессия сравнимая с той, что была после её травмы. — А нанять его, не расставаясь со мной нельзя было? — возмутилась Трусова. — А ты бы послушала? — усмехнулась Алёна и устало откинулась на спинку стула. — Только ответь не мне, а себе. И лучше сделай это честно. Саша молчала. Она понимала, что спорить было бесполезно, Косторная говорила правду. Упрямство и самонадеянность Трусовой в тот момент не уступили бы здравому смыслу. Саша не слышала Аню и не восприняла бы столь нестандартное решение. Для того чтобы упорядочить мысли и свой нрав, Трусовой нужно было пережить потрясение. Им и стал уход Ани. Но слышать, что Щербаковой непросто для неё оказалось для Трусовой удивительным. Аня не понимала, что даже уйдя из жизни Трусовой, она всё равно продолжала находится в ней каждым миллиметром души. — Какой смысл об этом говорить сейчас? — устало выговорила Саша. — Аня свой выбор сделала тогда, — пояснила Косторная. — и чтобы ты не думала выбрала она тебя. Но ты своего решения ещё не приняла. — Я даже не знаю где она. — тихо сказала Трусова. — Уже знаешь. — Алёна без церемоний протянула рыжеволосой визитку с названием академии. — Хах, серьёзно? — посмеялась Саша, прочитав содержимое. — Она решила от меня скрыться в самой популярной теннисной академии? — Потому что она знала, что ты не поедешь туда. — пожала плечами Косторная. Снова наступила тишина. Трусова вертела визитку в руках, в страхе озвучить свой главный вопрос. Алёна по всей видимости чувствовала, что разговор не закончен и просто молча наблюдала за мечущейся в разных мыслях девушкой. — Алёна, — проглотив, образовавшийся ком в горле тихо выговорила Трусова. — а я ей вообще нужна? — Спроси у неё сама. — усмехнулась Алёна. — Саша, всё просто, либо ты набираешься смелости и борешься за своё счастье, либо принимаешь обстоятельства и ими же оправдываешься в первую очередь перед собой же за несчастную жизнь. Аня свой выбор сделала, но твой зависит от тебя. Трусова молчала, стараясь переварить всё то, что ей сказала Алёна. Саша боялась. Боялась оказаться ненужной и брошенной, того, что разочарует Аню и у них всё равно закончится так и не начавшись. Однако более невыносимой для Трусовой была мысль о том, что она потеряет Аню и пусть и призрачный, но всё же шанс на то, чтобы всё наладить. Любовь Саши оказалась сильнее переполняющих девушку сомнений.

***

Саша не знала, что Косторная сказала Щербаковой, но ожидала появления шатенки на крыше современной академии Муратоглу куда её любезно пустили в обмен на недельный тренировочный тариф. Трусовой казалось весьма ироничным что она должна встретиться с Аней именно в городе, где они впервые сблизились и обе грезили о большом шлеме. Саша нервозно переминалась с ноги на ногу, её сердце замирало от одной лишь мысли что она увидит Щербакову. Трусова не знала с чем она останется после этого разговора, но была преисполнена решимостью сделать всё от неё зависящее для того, чтобы быть рядом с Аней. Внезапно послышался скрип входной двери и показалось нахмуренное лицо Щербаковой. Аня недоверчиво всматривалась в пустующее пространство, на замечая замершую на одном месте Трусову. Саше казалось, что Аня стала ещё прекраснее. В отличии от неё, внешне Щербакова практически не изменилась, она носила такую же обтягивающую спортивную одежду и делала идентичную собранную причёску. Только взгляд карих глаз стал более глубоким и печальным. Саша не думала, что их разлука отразится столь видимой тенью тоски на молодом лице шатенки, но именно это Трусова и наблюдала. Аня прошла вглубь крыши продолжая хмуриться, а затем замерла как вкопанная с широко распахнутыми глазами, когда увидела кто её ожидает. Щербакова жадно рассматривала Трусову не моргая, словно, опасаясь, что после этого действия рыжеволосая исчезнет. Саша продолжала неподвижно стоять, впитывая каждую эмоцию, игравшую на лице Ани. Удивление, страх, грусть и… любовь. Слишком сильную чтобы успеть её скрыть за маской самоконтроля в сложившейся ситуации. То же самое испытывала и Саша, смотря на девушку. Живую и всеобъемлющую любовь. Трусова резко сорвалась с места и заключила Аню в объятия. Ей нужно было убедиться в том, что девушка перед ней реальная, дышащая, а не плод истосковавшегося воображения. Щербакова с силой прижала Сашу к себе, вдыхая аромат девушки. У Ани была такая же потребность. — Ты реальная? — спросила Щербакова, не отрывая лица от плеча рыжеволосой. — Как видишь. — ответила Саша крепче, прижимая девушку к себе. — Что тебе Алёна сказала, чтобы сюда выманить? — Сказала, что меня ждёт сюрприз от неё за проявленное терпение к подготовке к её свадьбе. — улыбнулась Аня. — Звучит как что-то действительно достойное награды. — зашлась смехом Трусова. — Как я скучала по твоему смеху. — прошептала Аня, а затем резко отстранилась. — Стоп, а что ты здесь делаешь? — Аня, вернись ко мне, пожалуйста. — начала Саша, нежно взяв лицо шатенки в свои руки. — Я всё знаю. И про то, что ты меня финансировала и про Макара. Да, я на тебя злилась, но ты оказалась в конечном итоге права. Мне нужно было повзрослеть чтобы поменять своё отношение к теннису, к тебе, к нашим отношениям. Ты видела то, на что я столь самонадеянно закрывала глаза. Аня молчала. Трусова пыталась прочитать по лицу шатенки, её эмоции, но это задача была невыполнимой, так как сама Щербакова по всей видимости не понимала, что она испытывает. — В каком статусе… — Аня прочистила горло, а затем немного громче продолжила. — В каком статусе ты хочешь, чтобы я вернулась? — Как девушка. — незамедлительно ответила Трусова, непроизвольно беря руку шатенки в свою. — И как тренер. Будем действовать также через Макара, думаю проблем не возникнет больше. — А…- неуверенно начала Аня, опасливо всматриваясь в родные зелёные глаза напротив. — Ты меня также любишь? Саша ощущала исходившее от шатенки напряжение, смешанное со страхом, казалось в этот момент вся её жизнь завесила от ответа Трусовой. И не только её. Саша всматривалась в лучи заходящего солнца, бережно ласкающие волосы Щербаковой, лёгкий ветерок обдувал утончённое лицо Ани и заставлял слегка щуриться. — Нет. — тихо ответила Саша, наблюдая за тем, как плечи Ани мгновенно напрягаются, а лицо пронзает болезненная судорога. В следующую секунду рыжеволосая с нежной улыбкой на губах продолжила. — Я люблю тебя сильнее чем когда-либо. Щербакова выдыхает, а затем резко сокращая расстояние между ними, Аня целует Сашу прижимаясь вплотную, будто в страхе отпустить рыжеволосую хоть на мгновение. Трусова неспешно проводит языком по знакомым губам, растягивая удовольствие, ощущая, как тепло растекается и трепещет по всему телу. Когда-то Саша ощущала себя подавленной и несчастной, но сейчас она бережно сжимала источник своих сил в руках и искренне верила в то, что она не исчезнет. — Любила, люблю, — шепчет Саша, слегка отстраняясь и держа лицо Щербаковой в руках. — и буду любить. Вечность. А если что-то существует после неё, то и тогда. — И я тебя. — отвечает Аня, неотрывно глядя в любимые глаза напротив и буквально утопая в них, ощущая, как растворяется в этом моменте. — Я тебя люблю, Саша. Трусова сомневалась в многих вещах, но в одной была уверена точно: только Аня освещала, наполняла и грела её жизнь, только с ней её жизнь приобретала значение, только ей она готова её отдать и провести остаток. Не так давно Саша была уверена, что Аня ворвалась в её жизнь в качестве наказания, но сейчас Трусова знала, что обрела самое настоящее счастье, в существование которого ранее не верила и всеми силами отрицала. Счастье за деньги не купить, но за него можно и нужно бороться, и Саша ощутила себя настоящим победителем. — Я не знаю, получится ли у тебя выиграть турнир большого шлема. — слегка отстранившись говорит Аня, беря лицо рыжеволосой в свои руки. — но точно знаю, что я буду рядом. Я больше тебя не отпущу. — И я тебя. — кивает Саша, кладя свои ладонь поверх Анниной. — Переживём все трудности вместе. — Вместе. — незамедлительно согласилась Щербакова. Уходящий закат освещал улочки людного шумного Парижа, а Трусова прижимала к себе девушку в уверенности что самое страшное уже позади, а дальше их ждут только радости, победы и любовь. Все трудности они преодолеют.