Надежды и реальность: взрывая индустрию.

Pov: Felix Я всегда горел работой, но в данный момент мне некомфортно на сцене, никакого драйва. Я не получаю обычного удовольствия от процесса и чëтко осознаю, что не хочу тут быть. Я люблю своих тиммейтов, но после того как Чан выгнал Джинни с репетиции, я реально злюсь на него. Ну ушëл в астрал в очередной раз, но это же обычное состояние для Хëнджина, за столько лет пора привыкнуть и найти к нему подход, орать на него и отправлять его мозги проветрить не вариант, мало ли что ему в голову взбредёт. После того как он получил достаточно серьëзную травму я не могу быть спокоен за его эмоциональное и физическое состояние. Для него сцена и танец - треть души, вторая точно принадлежит фанатам, а последняя, амбициозно надеюсь, мне. Последнее время он итак очень сильно переживает по поводу движений, ему всё время кажется, что из-за лангеты он всё делает не так как нужно. Умом я Кристофера прекрасно понимаю и поддерживаю, ему нужно чтобы менее скиловые мемберы продолжили оттачивать хорягу, у него как у лидера свои задачи и без него мы бы наши коллективные точно не вывезли, но душа бунтует. Вот как Джинни сейчас себя чувствует? Нервничаю, отвлекаюсь. Наверное зря я не ушёл следом, всё равно без любого из нас репетиция теряет смысл. Пусть Мин Хо продолжает гонять вокалистов, я для этого без надобности. Гораздо важнее сейчас понять причину астрала Хëджина, на съемках понадобятся все восемь мемберов и никак иначе. Под возмущëнные окрики Чана и недовольное ворчание Мин Хо покидаю площадку, всё что мы сейчас тут делаем по десятому разу я среди ночи не просыпаясь повторю. Да и так то съёмки чего-то как всегда грандиозного и супер важного у нас каждый месяц по нескольку штук, а Хëнджин у меня один единственный. Я чëтко знаю, где я должен быть, да и толку от меня на сцене ноль, я так же расфокусирован как Хëнджин. Последние пару дней Джинни вообще ведëт себя очень странно, впервые я заметил изменения в поведении на недавней фото-сессии для Dazed. А потом он начал чудить ещё больше, жаться постоянно где-то по углам, смотреть на меня пока ему кажется, что я не вижу, но тут же отводить взгляд, как только я пытаюсь установить зрительный контакт. Постоянно озирается по сторонам, как будто напуган чем-то, может опять какие то угрозы от хейтеров, может я где-то не досмотрел? Вроде я всё мониторю как обычно, но вдруг пропустил? Может личка в баббл? Но несколько дней назад я и там всё проверял. Да, я копаюсь в его лс, и да, нифига мне не стыдно, я слишком сильно переживаю за него, пароль от его телефона у меня уже несколько лет, а отпечаток указательного пальца в списке разблокировки(как и его на моëм), хотел бы он больше приватности давно поменял бы. После появления особо мерзкого индивидуума, пишущего по настоящему шокирующие гадости Хëнджину в социальные сети, я взял за привычку ежедневно отсматривать социальное пространство на предмет появления нового дерьма. Возможно я где-то что-то упустил и угрозы всё таки поступали. Больше всего я боюсь, что ему реально попытаются навредить, и того, что он мне об угрозах не скажет. Делаю заметку проверить личку ещё раз при первой же возможности. Лишь бы не додумался удалять, чтобы я не увидел. Однажды, когда я впервые увидел кошмарные комменты, публичные и личные сообщения с пожеланиями смерти, я допустил непозволительно бурную реакцию(банально не выдержали нервы) и теперь Джинни считает, что меня сильно расстраивают подобные вещи, а мои слëзы он видеть не готов. Когда я много лет назад впервые перед ним заплакал, он отходил не меньше недели и с того момента это один из самых сильных его страхов, не относится это только к слезам на сцене, там он понимает, что это слëзы от избытка эмоций. Объяснять, что я расстроен не был, а всего лишь хотел сжечь напалмом пару континентов в надежде, что те кто это пишет будут на них, я не стал, опасаясь ещё больше напугать и выпасть из привычного для него образа. Последняя публикация про триста дней со мной и(дальше я стараюсь даже не вспоминать) повергла меня в такой шок, что я всерьëз надумал найти специалиста на стороне для поисков автора, раз кампания ничего не предпринимает. Я даже накатал заявку на одном из закрытых ресурсов в DarkNet , где можно найти исполнителя на все случаи жизни(был некий опыт ещё в школе Сиднея и сейчас снова припëрло), с примерным описанием задачи и с указанием внушительного гонорара за работу, но пока мне никто не ответил. С тяжёлыми мыслями принимаю душ, переодеваюсь и еду в общагу, я должен вытащить из него причину его настроения и странного поведения, иначе будет минус уже два артиста, работать в таком состоянии я всё равно не могу, а графики как обычно никто не отменял. По дороге разрабатываю план взятия Бастилии и параллельно скроллю ещё раз последние пару дней социального пространства, но ничего. Ну вот просто идеальная тишина. В красках представляю самый быстрый способ получения информации о том, что происходит у него в голове, и в штанах становится тесно. Минуты за три до общаги вспоминаю, что на ужин у нас ничего нет, быстро заказываю еду на всю команду сразу из двух ресторанчиков, и персональные вкусняшки для хëнов, надо как-то сгладить свой хамский уход по-английски. На улице сыро и прохладно, но сейчас это не важно. Торопливо снимаю верхнюю одежду, стягивая кроссы пяткой о пятку, и взлетаю на второй этаж. Подхожу к двери, стучу и слышу тихое и какое-то придушенное «заходи». Сердце уходит в пятки, лишь бы опять не случилось что-то серьëзное пока меня не было рядом. Повторно проклиная себя за то, что не ушёл сразу вместе с ним, влетаю в комнату. Хëнджин сидит возле кровати на полу, но в целом вроде и он, и комната выглядят целыми и невредимыми, выдыхаю. Дело за малым, вытащить из него всë как есть, проанализировать и найти решение проблемы. Ну да, как обычно всего-то ничего. Осторожно подхожу и опускаюсь перед ним на корточки. Пытаюсь поймать взгляд, но он всë время убегает. - Джинни, что происходит? - я уже морально готов ко всему. Любую ситуацию можно решить. Если это тот урод, то я размещу десяток заказов на всех ресурсах, которые найду, и увеличу гонорар в десять раз, на деньги мне плевать. Если это что-то другое, то. . ну надо понять для начала что именно. Терпеливо жду ответа. Джинни пол-минуты собирается с мыслями и наконец выдаёт. - Я тебя хочу. Эм. . ну вот, как оказывается готов я не ко всему, такое развитие событий я даже не анализировал, не допуская наличия в этом плане каких-либо проблем. Ну так вот он я, бери, последнее время и правда не выдаëтся и минутки друг на друга. Но, если бы ему приспичило, он бы меня десять раз уже нагнул где-нибудь, как он умеет зажать в уму непостижимых местах и заставить кончить за две минуты, я прекрасно знаю, где уже только не было, так что на причину его состояния это не тянет. С чего такая драма попрежнему не понимаю. Решаю попытаться конкретизировать. - И в чем проблема? - видимо моё искреннее непонимание во всех красках отражается на лице. Изучаю мимику и понимаю, что саму фразу я понял правильно, но чего такого ещё он может хотеть о чем не может сказать. Я никогда ни в чëм ему не отказывал, всегда учитывал его желания, никогда не пугал своими периодически возникающими хотелками, были моменты когда на это уходила вся моральная мана, но я всегда сдерживал себя. В голову закрадывается запретная, будоражащая фантазию мысль, но тут же на автомате подавляется. - Ты не понял Ликси, когда я увидел твой образ несколько дней назад на фото-сессии я. . И причём тут фотосессия? Что-то я совсем ни хрена не понимаю. То, что у Хëнджина на фотосессиях часто привстаёт я в курсе, потому как сам грешен. Тут удивляться нечему. Хëнджин - это ходячий секс даже в старых трениках, видавшей виды футболке и с немытой головой, слегка опухший спросонья, весь потный после тренировки, короче любой, а на фотосессиях - это просто демон похоти в боевой экипировке и раскраске, вышедший на тропу войны за человеческие души, и миллионы уже пали перед этим экземпляром, я в их числе. А если добавить к этому наши не совсем формальные отношения, то получается, ну собственно получается то, что получается. Но что-то я снова отвлëкся. Итак, что там про образ? Какие-либо пояснения я вряд ли получу, Джинни свои возможности явно исчерпал, попытка собраться с мыслями и объясниться с треском провалилась, глаза изучают пол, плечи опущены. Запретные мысли возвращаются. Да быть того не может. Но выводы кажутся логичными, ибо чего мы только ни пробовали, остаётся слишком мало вариантов, ну не БДСМ же в конце концов, к такому я морально не готов. Хотя кого я обманываю, ради него - что угодно. Я ему на полном серьëзе принадлежу, уже перебесился и смирился с этим, хоть с моим характером принять было не просто, цену я себе знаю и далеко не ангел, но факт остается фактом. В брюках снова тесно, меня ведёт моментально от встрепенувшихся фантазий, но сейчас не время, однозначно. - Дай угадаю. - чтобы зря не дрочить себе мозг, решаю напрямую уточнить свои мысли. Терять уже нечего. - Ты не просто хочешь меня, ты хочешь меня в себе? - я сказал это? Хëнджин заливается краской по самые уши и я понимаю, что похоже реально попал в десятку. Да ладно, блять, у меня глюки или он головой всё таки успел приложиться пока меня не было, или это я успел по дороге в общагу и теперь лежу в больничке под препаратами и вижу сон, ну тогда не будите. Пытаюсь приподнять его голову, чтобы заглянуть в глаза, так как рацио твердит, что всё это бред, и я действительно не в себе. Смотреть мне в глаза он не готов, поза явно транслирует желание слиться с полом, но он ничего не отрицает и я понимаю, что я реально попал в яблочко. От шока голос подрагивает. - И вот это всë из-за того, что ты захотел свичнуться и не знал как мне сказать? - я всë ещë не до конца осознал, что не сплю и не брежу, в области сердца как-то подозрительно покалывает. Всë же с нашими отношениями видимо Валидол это most have. Меня после пятичасовых скачек на сцене так не колбасит, как после общения с Хëнджином иной раз. Что ж его так стриггерило, неужели моё альтер-эго, выпущенное тогда на несколько минут по требованию Кима. Вспоминаю с чего началось его странное поведение, показавшееся мне тогда максимально странным. Видимо да, потому что других объяснений у меня нет. Поверить не могу. Я на седьмом небе от того, что дожил до этого момента, а вот Хëнджин кажется в полуобморочном состоянии. Что я сделал не так, почему он не смог мне просто всё сказать как есть? Почему сейчас испытывает такой стресс? Мой косяк, нужно чаще говорить ему насколько он важен для меня и как я его люблю. - Джинни, повторяю в сотый раз, ты можешь сказать мне всë что угодно, и мы вместе всегда найдëм решение, я люблю тебя любым, и это никогда не изменится. В моих глазах ты в любом случае совершенство, актив, пассив, универсал, без разницы. Я не смог тебя разлюбить даже когда ты пытался стать натуралом. Чего ты всё время опасаешься? Вижу, как он изо всех сил пытается собраться с мыслями, и силюсь успокоить своë бешено стучащее сердце, сейчас нельзя показывать ему ни капли той эйфории, что рвëт меня изнутри. Я покажу потом, докажу, что он может на меня положиться, я приложу все силы чтобы добиться максимального доверия. Покажу насколько волшебно отдавать себя на сто процентов любимому человеку и плавиться в его руках, сгорая изнутри. Я-то знаю, я чувствую это каждый наш раз и это реально невероятное ощущение единения с партнëром и полного доверия. Из состояния эйфории меня выдëргивает тихий монолог. - Ну. . , много чего. Опасаюсь, что ты разозлишься, обидишься, посчитаешь меня слабохарактерным или слабоумным, сломанным, непривлекательным, ненадëжным и недостойным тебя. Мы ведь никогда не обсуждали ничего подобного. Уму непостижимо, да я счастлив так, что хочется заорать на весь Сеул или лучше сразу на всю Корею, как же ему объяснить-то. - Господи, Джинни, и откуда ты всё это берёшь? Разве я когда-нибудь давал повод так думать? - всё таки заглядываю ему в глаза, правда для этого приходится почти лечь на пол, но оно того стоит. В его глазах моя вселенная с одной самой яркой звездочкой, сейчас мерцающей, неуверенной и испуганной, но такой родной и прекрасной, что перехватывает дыхание. Так много хочется сказать, зацеловать до полусмерти, поднять на руки и кружиться по комнате с глупой улыбкой на лице. Видимо происходящее слишком даже для моей, казалось бы, устойчивой психики, снова приказываю себе сбавить обороты. Сейчас нужно поддержать его, а не разваливаться на молекулы от собственного счастья. - Я буду рад любому опыту с тобой, буду тем, кем ты хочешь меня видеть, my sweet beby, my onlyone - испытывая сильные эмоции, я часто, сам не замечая, перехожу на английский. Осторожно приподнимаю его подбородок и обозначаюсь чуть дрожащими губами в уголке рта, транслируя поддержку и понимание. Шепчу ему в ухо, вдыхая его умопомрачительный запах, что я так-то универсал, пусть не думает, что на нём будут эксперименты ставить, и от души смеюсь, видя его глаза - блюдца и забавно округлившиеся губëшки. Испытываю какую-то невероятную, детскую радость, когда вижу на его лице абсолютно точно счастье. Снова появляется желание затискать и зацеловать. Наш счастливый момент резко заканчивается барабанной дробью в дверь и на пороге появляется Джисон(как обычно, гонец, которого не убьют). - Извольте ужинать идти, Монтекки!, Капулетти! - уворачиваясь от летящего в него тапка Джинни и еле сдерживая смех, декламирует Джисон. Всё ещё улыбаясь, как идиот, и не до конца отсмеявшись с реакции моего королевича на последние откровения, встаю и тяну его за руки, помогая подняться на ноги. Собственные изрядно затекли от долгого сидения на корточках, но я бы согласился ещё столько же простоять в углу на горохе, лишь бы услышать ещё раз то, что сейчас услышал. Сердце до сих пор бьëтся в грудной клетке как бешеное, а в штанах до сих пор тесно, и стоит ли в таком виде вообще выходить из комнаты я не уверен. По широкой ухмылке Джи понятно, что мне стоит как минимум дождаться штиля в штанах и убрать с лица глупую улыбку, иначе меня с одного моего вида сдадут в дурку. Иду и умываюсь холодной водой, мышцы лица отпускает почти сразу, остальные чуть позже. Минут через пять мы втроём спускаемся в гостиную. Мемберы выглядят напряжëнно. Крис с Мин Хо нас показательно игнорят, Чан Бин смотрит изучающе и почему-то преимущественно на Хëнджина, подумаю об этом позже. Чонин смотрит на меня, выражая взглядом понимание и поддержку, лицо Минни как обычно ничего не выражает, но через некоторое время он обращает на нас внимание, пристально изучает, кивает чему-то своему и возвращается к еде. От Джисона как всегда исходят исключительно положительные вайбы, он шутит, таскает у Мин Хо из тарелки всё что ему нравится, пихает в бок никак не реагирующего Сынмина и изредка подмигивает мне. Через некоторое время напряжение сходит на нет, долго злиться мы друг на друга не можем. Сообщаю, что мы оба в норме и готовы работать. Думаю чуть позже нам с Крисом и Мин Хо нужно будет поговорить, но на данный момент меня волнует только Джинни. Я жду не дождусь, когда можно будет свалить в комнату и попытаться узнать больше о сегодняшнем внезапном признании, и просто провести время вдвоëм. Спустя добрых полчаса я наконец-то получаю желаемое, ибо все еле живые от усталости, недосыпа и полученного сегодня стресса расползаются по комнатам и я наконец могу утащить свою добычу, которая вполне спокойно принимает тот факт, что ночевать остаётся у меня. Возражения всë равно не принимаются, после сегодняшнего я готов за ночëвку драться насмерть, хочу обнимать и целовать до утра. Приняв душ, Джинни забирается ко мне под одеяло и молчит. Сказать он хочет много чего, это можно определить по сосредоточенному сопению, но как обычно выдыхается, пытаясь сформулировать, и где-то на пол-пути сдаëтся. Я знаю как ему тяжело коммуницировать в такие моменты, по-этому начинаю задавать наводящие вопросы, иначе рискую уснуть так и не узнав подробностей. Рубит нещадно, но желание поговорить сильнее. - Расскажешь подробней? - начинаю издалека чтобы не спугнуть. Осторожно подбираюсь ближе и устраиваю голову у него на плече. Хëнджин отрицательно мотает головой, не готов обсуждать, я это видел, но после сегодняшних откровений надеялся на большее. Вместо разговоров зарывается своими пальцами в волосы и начинает нежно массировать кожу головы. Приятно до отключки, уставший организм испытывает физическую и эмоциональную перегрузку. Решаю сделать последний рывок. - Джинни? - М. . ? - он тоже уже в полудрëме, может это и к лучшему. - Почему ты мне сразу не сказал чего хочешь? Обычно ты не осторожничаешь, если тебе приспичило. Ответ получаю на удивление почти сразу, видимо мозг уже частично отключился и он не совсем понимает, что сейчас происходит, а может решил, что более сложного для него разговора, чем произошедший сегодня, уже не случится. - Не так сразу я и понял, что говорить придëтся, - пальцы продолжают блуждать по коже головы, как же приятно ощущать его так близко. - Насчёт приспичило, если бы приспичило в привычном понимании то ты прав, я бы просто где-нибудь тебя уже зажал и не один раз, - улыбается и я тихонько хихикаю, зарываясь носом в подмышку. Даже не сомневаюсь в его словах. В такие моменты не хочется ничего большего, вот этих ласковых прикосновений достаточно. Другие желания отступают и на их место приходит искренняя благодарность судьбе за момент. Именно такие моменты формируют наши воспоминания, они особенные. Помолчав примерно с минуту, Хëнджин продолжает монолог, а я тихо слушаю, опасаясь спугнуть робкие попытки говорить открыто. - А когда понял, что не отпускает, задумался уже о том, как ты всë это воспримешь, вдруг после этого ты вообще меня больше не захочешь, ну о своих опасениях я уже говорил. В этом внутреннем своëм дерьме и заблудился, как обычно. Опять замолкает, а я надеюсь, что продолжение всё таки будет. Мне очень важно понимать, что у него в голове, ведь за столько лет общения я не смог заработать его полного доверия, как ни старался, ему трудно полностью открыться даже мне. Джинни очень ранимый, эмоциональный, нежный, истинно творческая натура. Ему реально сложно пропускать через себя специфику индустрии, его хейтят наверное больше всех в группе, но это в принципе ожидаемо, зависть отвратительное чувство, сжигающее души людей. Безумно красивый и талантливый вижуал собрал кажется все обвинения, которые только можно. В самом начале карьеры хейтеры писали о том, что он не умеет ни петь, ни танцевать и в группе только из-за внешности, после, когда он занял место в центре и как танцор, хейтеры снова, противореча самим себе, начали писать, что он страшный, что много ест и скоро растолстеет. Чем больше он работал и добивался, тем более активной критике подвергался. Дальше случились обвинения в буллинге и отстранение. Спустя почти полгода, когда он вернулся к работе, хейт из-за буллинга не утих, а наоборот усилился, в сети появились откровенные угрозы, ко всему этому негативу присоединились, как предполагается, мои акгэ, и новая волна угроз и хейта затопила социальное пространство Хëнджина. Из тяжёлых мыслей снова вытаскивает его голос. - Я многое обдумал сегодня и теперь очень хорошо понимаю, что я для тебя капризный ребёнок и наверняка возиться со мной за столько лет порядком надоело. Собираюсь выразить несогласие, чувствую на своих губах пальцы и вовремя прикусываю язык, я ведь хотел слушать, этим и займусь. Хëнджин улавливает мой порыв. - Ликси, помолчи, пожалуйста. Вряд ли я смогу ещё раз сформулировать. Молчу и даже дышу бесшумно. - Я прекрасно понимаю, что со мной тяжело, я эмоционально нестабильный, ревнивый до обморока, не умеющий выражать свои мысли в привычном для людей понимании, откровенно фигово умеющий скрывать свои эмоции и многое другое. Сегодня я понял, что мне нужно больше слов от тебя, но я же сам чаще всего и не даю тебе возможности разговаривать прямо, ты вынужден искать обходные пути, манипулировать мной при помощи других взаимодействий, чтобы я не слетал с катушек. Ты всегда был терпелив ко мне и снисходителен как к ребëнку и я искренне благодарен, но с этого момента я хочу слышать именно то, что ты хочешь сказать, и буду работать над собой чтобы научиться воспринимать всё так как есть, согласно реальности. Так что официально разрешаю шокировать меня реальностью ежедневно. Я сильно сомневаюсь, что быстро научусь, а возможно и вообще не получится, и тебе придётся и дальше терпеть мою предыдущую версию, но я буду пытаться. Сказать, что я сейчас в шоке - это ничего не сказать. Лежу и понимаю, что слëзы катятся из глаз на его футболку, а руки судорожно вцепились в одеяло. Сегодня он больше ничего не скажет, я это понимаю. И мне не стоит ничего говорить. Незаметно вытираю солёные капли и крепче обнимаю. Я горжусь им, сегодня он превзошëл себя.