Надежды и реальность: взрывая индустрию.

Pov: Hyunjin Не очень понимаю что происходит. Профессионально владеющий своим голосом Феликс, второй раз не может записать дорожку из одной строчки. Чан психует и орëт, но складывается такое впечатление, что Феликса это сейчас не особо волнует. Такой странный он с момента возвращения с примерки. Ему там в кожаных стрингах на сцену предложили выйти или что? Продолжаю наблюдать. На третьей перезаписи он всë же делает то, что от него требуется идеально, выходит из тон-комнаты и садится рядом. Вздрагиваю, ощущая его пальцы на своих. Неожиданно. Обычно он старается держать себя в руках в присутствии мемберов, но сейчас как будто неосознанно перебирает мои пальцы, глядя куда- то сквозь предметы. Ëнбокки, ты в норме? - всё таки решаюсь спросить, какое-то нехорошее предчувствие давит на грудную клетку. Он выглядит странно, такое впечатление, что решает в уме задачку со звëздочкой и никак не может понять удалось ли найти правильный ответ. Вздрагивает. -- Всë в порядке, - ласково гладит мою ладонь, скользит пальцами к запястью, туда где они особенно приятно ощущаются, но как-то машинально что-ли. Дело не во мне, за горячие фотографии он меня уже простил(на заметку, надо бы всë же выяснить поподробней с кем), я чувствую, но тогда в чëм? Что настораживает ещё сильнее, отвечает, не поворачиваясь и не глядя в глаза, продолжая задумчиво смотреть перед собой. – Не особо хорошо себя чувствую, на обратной дороге слегка укачало. - Киваю, выходит, что сам себе. Его и правда иногда укачивает в автомобиле. При всех своих занятиях спортом с детства и танцами уже много лет вистибулярка у него не очень. Ему тяжело в перелëтах, а сесть, например, на какой то экстремальный аттракцион в парке для него вообще сродни подвигу. Сжимаю пальцы в желании поддержать. Flashback Ликси судорожно цепляется за рукав сидящего рядом Чана, как будто тот может остановить время или прямой эфир и отпустить его со съёмки. Как бы я ни пытался подбодрить его перед заездом, его улыбка померкла ровно в тот момент, когда он занял своë место в первом ряду. Взгляд изменился и руки судорожно вцепились в чужой рукав до побелевших костяшек пальцев. Чан ободряюще похлопал по руке, улыбнулся и шепнул на ухо, что всё будет хорошо. Больше ничего сделать не может, он не фокусник и не Господь Бог. Хей, Феликс!!! ! ! Кричу громко, подпрыгиваю и машу руками что есть сил, чтобы привлечь его внимание и улыбаюсь так, что сводит скулы, чтобы отвлечь и поддержать как могу. От неожиданности вздрагивает, поворачивается, находит меня взглядом и лицо озаряет широкая улыбка, такая, какую он дарит мне всегда, часто неосознанно, за что мы регулярно получаем пиздюлей после эфиров и съёмок, отличие в том, что сейчас на дне глаз плещется панический страх. Эпические съёмки в парке развлечений, Феликс на американских горках, фанаты пищат от восторга, ура. . . В этот момент аттракцион приходит в движение, и зрительный контакт теряется. Очень хочется что-нибудь сломать, вот хотя бы это ограждение отделяющее меня от него, но я знаю что нельзя, тихо стою вцепившись в металлическую сетку, смотрю и жду когда всё это закончится. Для него такая поездка намного страшнее полëтов, к самолëтам он кое-как уже привык, но все едут и он едет, никого не волнуют такие мелочи. Я так надеялся что смогу быть рядом, но нас разделили на две группы, определив меня в первую, а его во вторую. Рядом с ним Чан, надеюсь, он справится. Ни черта не видно. Вагончики делают финишный разворот и начинают замедляться вместе с моим сердцебиением, потому что голова Феликса болтается будто отдельно от тела, которое придерживает рукой Чан. Он почти потерял сознание и какое-то время не мог встать с кресла. Show most go on., незаметно отпаивая Феликса валидолом, стафф кое как перемещает нас на другие, менее опасные для него аттракционы. Не знаю как заставил себя дождаться окончания этого цирка и посадки в машину, пока мемберы улыбались и махали фанатам на прощание. Наконец-то рядом, в моих руках. Обнимаю, утешаю, глажу по голове и целую(строго похуй на косые взгляды) в макушку, говорю ему о том, какой он храбрый и о том, что всë уже закончилось, а он прижимается и не отпускает всю дорогу. Колбасило его в тот день до ночи, и меня вместе с ним. End flashback. Хлопает дверь. – Время, народ, время. Работы полно! - похлопывая себя по запястью, оповещает Мин Хо и команда перемещается в зал для танцевальной практики. Всё партии записаны и дальше продюсеры с ними будут работать самостоятельно. В танцевальном зале странности продолжаются. Глядя на него со стороны нельзя сказать, что Феликса подводят рефлексы, как если бы он себя плохо чувствовал, скорее он выглядит расфокусированным, движения техничные, но он путает связки и витает в облаках. Появляется ощущение что он сказал мне неправду, ну или не всю правду. Теперь уже орëт и психует Мин Хо. Странный день и странный Феликс, я начинаю всерьëз беспокоиться. Следующие полчаса мой мозг генерирует сценарии и сам же их отбраковывает. Напоследок тоже получаю недовольный взгляд хëна и трëх-этажный комментарий по поводу своей сегодняшней работы. Не особо продуктивная тренировка закончена. Вода, раздевалка, душ, микроавтобус, общага, ужин. Привычные действия слегка переключают, а Феликс вроде выглядит и ведет себя вполне нормально. Улыбается шуткам, нормально ужинает(да, я всё ещё слежу, всегда, ежедневно), активно участвует в выборе фильма на вечер, привычно укладывает голову мне на колени, устроившись на диване, но дальше странности возвращаются, как будто он забывает держать покер фейс как только свет гаснет и всё раскладываются по привычным местам. Вроде бы пять минут назад упорно топил за комедию, но смеëтся слишком тихо, и продолжает неосознанно постоянно ко мне прикасаться, не обращая внимания на косые взгляды Сынмина, как будто ему жизненно необходимо держать в руках какую-то часть моего тела. Гладя его по голове, оглядываюсь по сторонам. За годы ничего не изменилось, даже рассадка перед экраном. Тревога постепенно угасает от этой картины. Бан Чан в кресле справа, Чан Бин в кресле слева, Джисон на полу, хрустит своими снеками, рядом с ним Мин Хо, который не особенно любит сидеть на полу, но стойко терпит много лет, потому что Джи с его постоянной жрачкой давно никуда больше не пускают. Оба макнэ как всегда с нами на диване, справа Сынмин, поглядывающий на нас как обычно с лëгким возмущением, а слева Чонин блестит хитрющими глазами и, щурясь, улыбается нашим взаимодействиям, он всегда смотрит на нас вот так, с улыбкой и любовью. Наш лисëнок. В такие вечера, во время этих наших совместных киносеансов удаётся почувствовать себя почти обычным, в кругу большой и дружной семьи и ощутить себя человеком, у которого есть всë для счастья. Все проблемы покидают голову и уходят в закат, хлопая дверью. Стандартно к середине фильма взвизгивает Джисон, как обычно получив пинок под ребро от Мин Хо, которому надоела его сосредоточенность на фильме и еде, и он решает привлечь к себе внимание младшего. Вполне обычно в этот момент подскакивает в кресле Чан, бормоча сквозь сон - «Я не сплю, не сплю!». - Фильмы он досматривает редко потому что сильно устаëт и не высыпается, для него это время дополнительного отдыха, но традиция есть традиция и он никогда не оставляет нас без присмотра, поэтому дремлет в кресле до окончания фильма. Вполне ожидаемо Феликс слегка меняет положение на моих коленях и его рука, как бы невзначай, проходится по моему бедру и вполне стандартно у меня тут же привстаёт от его нехитрых манипуляций. Обычный вечер на восемь сердец, бьющихся в унисон уже несколько лет. Представить уже не могу, как может быть иначе, мы срослись в один специфический организм, которому нет научного определения, но самое близкое по смыслу - семья. Фильм заканчивается, потягиваясь и зевая ребята начинают расползаться по комнатам. Феликс ведëт себя вполне обычно, изображая спящую красавицу и давая мне повод, подняв на руки, отнести себя в кровать, чтобы уже по пути в комнату вгрызться в мою шею поцелуями-укусами. Облизывая и покусывая, он мурчит своим необыкновенным, низким, вибрирующим голосом как котик, нежно ластится, скользит руками по плечам и шее, явно демонстрируя, чем он хочет заниматься остаток нашего вечера. Его хочется затискать и облизать с ног до головы, зацеловать нежные губы, шепча на ушко ласковые слова. Приехали, принцесса. Бережно и плавно кладу на кровать, как хрустального, не отрываясь от него ни на секунду, целую за ушком. – Ëнбокки, я так тебя хочу - шепчу и ощущаю дрожь, прокатывающуюся по его телу. Спускаюсь губами и языком на выпирающие ключицы, пока его руки беспорядочно шарят по моей спине, плечам и шее, запутываясь в волосах. Приподнимаюсь, утягивая его за собой, отрываюсь на несколько секунд и снимаю с него мешающуюся мне футболку, проходясь кончиками пальцев по позвонкам. Пальцы в восторге, уши тоже. Феликс выгибается и тихо скулит от удовольствия. Осторожно укладываю обратно на постель и опускаюсь ниже, прокладывая языком и губами дорожку от ключиц до низа живота, поочерёдно обводя кубики пресса. Прикусываю в районе тазовой косточки, чувствуя всё это время пальчики, сжимающие волосы на затылке, и слушая уже более низкие и бархатные звуки. Божественное звучание, слушал бы вечно. Хочется больше, мощнее, чтобы забыл свое имя и выстанывал моë. Стягиваю штаны вместе с бельëм, а он нетерпеливо приподнимает и подëргивает бедрами, транслируя желание и нетерпение. Попрощавшись с его штанишками стягиваю с себя футболку, приподнимаю приткнувшуюся в мой живот ножку и целую лодыжку. Эти ноги сводят меня с ума. Стройные, белоснежные и гладкие бëдра, острые коленки, изящные лодыжки и аккуратные ступни с маленькими пальчиками. Прикусываю мизинчик и его выгибает от удовольствия. – Джинни, пожалуйста. . - Разжимаю зубы и освобождëнная конечность опускается на постель. Широко разведя бëдра он нетерпеливо приподнимает задницу, извиваясь всем телом, щëчки розовые, взгляд поплывший. Застываю, пытаясь запечатлеть очередную фантастическую картину. Со своей фотографической памятью я уже имею коллекцию в миллион таких образов, но мне всегда будет мало. Наклоняюсь и целую внутреннюю сторону бедра в особенно чувствительном месте. Снова нетерпеливо вскидывает бëдрами, я могу нарисовать карту его эрогенных зон с закрытыми глазами с точностью до миллиметра. Поднимаюсь выше целуя и покусывая, утыкаюсь носом в нежную кожу, вдыхая родной и любимый запах. Он всегда пахнет чем-то сладким и сливочным, как конфета, и солнцем. Добравшись до паха повторно прикусываю, тут же извиняясь языком. Такой сладкий и нуждающийся в моих руках. Провожу языком от основания члена до розовой, уже мокрой от возбуждения головки, поднимаюсь на несколько секунд, протягивая ниточку слюны, скопившейся во рту, между нашими телами. Смотрю на его подрагивающие ресницы, на руки, сжимающие и мнущие в кулачках простыни, на ëрзающие по постели бëдра, и кажется забываю как дышать. Опускаюсь обратно и сразу насаживаюсь на всю длину, утыкаюсь носом в лобок, слушая как он громко и протяжно стонет. Беру максимально глубоко и медленно, доводя его до состояния близкого к потере сознания, он уже не стонет и не скулит, просто часто-часто дышит приоткрытым ртом, как рыбка, вытащенная из воды. Хочу довести его до предела, но у самого уже стоит до боли и спазмов внизу живота. Вынимаю изо рта, одним плавным движением переворачиваю его на живот и тянусь к ящику тумбочки, покусывая и облизывая ягодицы и наслаждаясь тем как он непроизвольно трëтся о постель в попытке усилить ощущения. Достав наконец смазку, подтягиваю к себе подушку и подкладываю ему под бëдра. Открываю флакон и лью между ягодиц. Вздрагивает и снова начинает тихо и просяще поскуливать. Он настолько заведëн, что кажется совершенно не осознает мой палец внутри себя, продолжая потираться членом о подушку и часто дышать, периодически всхлипывая. Добавляю второй и через некоторое время третий палец, совершая круговые движения и намеренно задевая чувствительные нервные окончания. Вставить хочется уже нестерпимо, до дрожи. Вынимаю из него пальцы вместе с тихим всхлипом и наконец освобождаю свой стоящий колом член. Из последних сил сдерживаясь, вставляю медленно и плавно, но почти сразу начинаю нетерпеливо двигаться, с ощущением того, что я могу кончить только от одного вида его распластанного подо мной и подрагивающего в нетерпении тела. – Джинни, пожалуйста, быстрее, я больше не могу. . - стонет почти мучительно и пытается сам насадиться на меня быстрее и глубже. На секунду замерев и выждав момент, делаю резкий толчок навстречу, ударяя чëтко по простате, и ощущаю как он начинает пульсировать вокруг меня, выгибается в пояснице, инстинктивно пытаясь отползти, и облегчëнно всхлипывает, уткнувшись носом в матрас. От этой картины последний раз толкаясь кончаю следом, крепко вцепившись в бëдра и не давая отодвинуться. Хочется остаться в нëм навечно. Немного придя в себя выхожу из него, скидываю на пол мокрую подушку и растягиваюсь рядом. К слову, где-то что через полчаса, придя в себя, сходив в душ и взбодрившись, он отомстил мне таким вторым заходом, что через час я был в отключке, затраханный почти до обморока, сорвавший голос и не нашедший в себе сил даже на душ.