Надежды и реальность: взрывая индустрию.

Pov: Hyunjin Можно ли долго злиться или обижаться на того, кого искренне любишь? Кто-то скажет, что действительно сильные эмоции как раз и может вызывать только дорогой и близкий человек. Некоторые, что на любимых вовсе не получается злиться, именно потому, что им обычно прощают абсолютно всё. А кто-то утонет в размышлениях на эту тему, попробует покопаться в своих эмоциях, прочувствовать, осмыслить, но однозначно ответить всё равно не сможет. Я, отношусь скорее к последней категории, но со своими нюансами. Я за очень короткий промежуток времени обычно успеваю прочувствовать такой спектр эмоций, что незнакомый с моей специфической личностью человек не то что понять, отследить не сможет. Я и сам-то за своими эмоциями редко успеваю. Не успеваю понять и обдумать, что конкретно меня тригеррит, а что успокаивает. Позже, когда я возвращаюсь в адекватное состояние, чаще всего осознаю, что никакого тотального пиздеца и не произошло, только если в моей голове, но меня уже успело буквально вывернуть наизнанку и обратно. На эмоциях моя думалка отключается. Мои эмоции нужно сначала как-то погасить, а потом уже пытаться взывать к разуму, в обратном порядке никак. Несколько лет после дебюта в стрессовых ситуациях с этим преимущественно помогал Феликс, а незадолго до аварии мне показалось, что я начал неплохо справляться без посторонней помощи, но сейчас понимаю, что явно словил откат и придется учиться заново. Вчера, когда я узрел эпическое возвращение в общагу пьяной в дрова компашки, состоящей из двух любимых хёнов, одного любимого Феликса и одной, висящей на спине этого моего любимого, незнакомой куклы, именно злость я и почувствовал. А вообще злость – довольно пресное для меня чувство, у меня почти всегда это что-то больше похожее на ярость. Руки чесались стащить с него эту мартышку и просто вышвырнуть за дверь. Но не разобравшись что к чему я не рискнул провернуть подобное, мало ли. От Феликса, если эта обезьянка окажется ему важна и он загрустит от такого с ней обращения, отхватить можно с полпинка. Характер у него тоже не сахар, тем более под таким градусом. Если задуматься я его даже наполовину таким пьяным, как вчера, за много лет не видел ни разу, обычно он себя виртуозно контролирует, успевая попутно присматривать ещё и за другими(например, за мной или за макне-лайн). Дальше я ни додумать, ни предпринять что-либо не успел. Уже через несколько секунд, глядя на компактно сложившуюся на полу кучку, к злости добавилась обида. Обида на этих трëх с половиной алкашей и на жизнь в целом. Почему мои планы, точно так же как сейчас эта бухая компашка, почти всегда в итоге образуют кучку? Кучку чего-то, блять, не особо приятного или если выражаться более поэтично..- пепла. В общем суть одна и очень подходит по определению к происходящему. Я тут себе места не находил, летел на реактивной тяге сообщить, что всë вспомнил, успокоить, обнять, наверное, даже всплакнуть самому, сейчас уже не уверен. Выстраивал монологи и в красках представлял как буду, стоя на коленях, вымаливать прощение, вспоминая свои мокрые сны. А в итоге что??? А в итоге я чуть с ума не сошёл от страха за последние пару часов, пока они непонятно где шлялись, почти решился звонить стафф или в полицию и вот, наконец, не прошло и года, наблюдаю это шапито. Ещё через несколько секунд наблюдений, при более детальном рассмотрении тесного переплетения рук, ног и прочих частей тел к злости и обиде добавилась ревность, которая заставила выдернуть Феликса из этой порнографической кучи и попытаться максимально быстро изолировать от всего этого безобразия. Спрятать ото всех, кто на него может посягнуть, утащив подальше. Тот ещё эмоциональный коктейль. По пути в комнату, когда из-за особенностей процесса транспортировки Феликс попытался случайно свалиться, а может и целенаправленно свалить(похуй, главное у него ничего не получилось), с моего плеча, все уже имеющиеся эмоциональные реакции, как слоëный торт глазурью, покрылись реакциями физическими, потому что моя рука внезапно оказалась непосредственно на его ягодицах. Пальцы тут же сжались и разжиматься категорически отказывались, стремясь удержать трепыхающуюся добычу. Вишенка на торте - стояк. Единственное оставшееся желание – оказаться с ним за дверью, закрывающейся изнутри. И вот на то чтобы ощутить весь этот хит- парад эмоций, реакций и желаний мне потребовалась пара минут. Какое тут осознать, переварить и разобраться? Вот попробуйте что-то осмыслить в таком темпе. Прикинули? Вот и у меня, как обычно, не получилось. В целом состояние по прибытию в точку назначения можно было описать примерно как «Казнить нельзя помиловать», притом мало разобраться с пунктуацией, я ещё и определённо не был уверен кого. Себя? Феликса? Хëнов? Или того, кого совсем не жалко? Состояние Феликса на тот момент убило малейшие надежды устроить разборки по горячим следам. Он отрубился с глупой улыбкой на лице как только я сгрузил его на кровать, оставляя меня один на один с моей головой. Это стало для меня очередным потрясением. Мой мозг вообще сколько себя помню с юношеских лет находится в перманентном конфликте с сердцем. В школе меня называли принцем из-за внешнего вида и холодной маски сдержанности и никто не знал какая буря эмоций клокочет внутри, снаружи всегда была идеальная картинка. В настоящее время к сердцу и мозгу добавилась третья сила, та, что на метр ниже головы и рядом с Феликсом всегда в одном режиме - за любой кипиш, кроме изоляции. Наверное, это трио последние несколько лет и создаёт мои дикие перепады настроения, крайности, драматизм и быстрые переходы из одного состояния в другое. И как сейчас мне с этим в одиночку справиться я совершенно не понимаю. Хочется отодрать его сейчас же, вытрахав из него всю душу и всё мысли о ком бы то ни было другом, искусав так, чтоб орал, и оставив метки на самых видных местах, чтобы больше никто кроме меня не пытался на него взобраться. Хочется обнять, успокоить, вымолить прощение за то, что сам довëл его до такого состояния. Пусть в самой цепочке событий от меня особо ничего и не зависело, но как я мог так долго вспоминать? Хочется получить и объяснения причины их пьянки, выяснить личность мартышки и природу её появления у него на спине, потому что кому попало залезть к себе на спину он и с большого перепоя не позволит, а это наводит на не самые приятные мысли. Хочется всего и много, но состояние полной отключки оппонента намекает на то, что ни одно из моих стремлений сейчас реализовать не получится и мне всё таки придëтся как-то самостоятельно успокоиться и дождаться его вменяемого состояния. Залипаю на его сонной улыбке, сморщенном носике, причмокивающих губках-бантиках и румяных с улицы и из-за алкоголя щеках, покрытых моими любимыми веснушками. Он очарователен даже в стельку пьяный и на любого него у меня крепко стоит. Мда. Ну ничего нового для себя я не открыл. Сам не замечаю, как состояние постепенно меняется. Неожиданно для себя прихожу к выводу, что он даже без сознания непосредственно влияет на мои эмоции. Через несколько минут наблюдений за спящим Ёнбоком постепенно отпускает. Не зря его корейское имя так созвучно с хëнгбок, он и есть само счастье. Буря в голове постепенно идёт на спад, как и буря в штанах, всë же некрофилия - не моë. Если бы он был хоть частично в сознании, мы бы сейчас выясняли отношения, точно громко и возможно с ущербом имуществу компании и психике мемберов. Потом, скорее всего, так же громко и с тем же возможным ущербом мирились. Меня их появление разогнало на максимум, да и у него подозреваю поводов для хорошего настроения последнее время было мало, а Феликс в плохом настроении бывает редко, но метко. Когда команда впервые, спустя пару лет после дебюта(был момент когда реально хотелось плюнуть на всё и уйти в закат), узрела Феликса в состоянии «не солнышко», разрыв шаблона произошёл у всех. И с того момента, когда он в подобном настроении, на глаза ему старается не попадаться никто: ни стафф, ни мемберы, ни ваш покорный слуга потому, что «кто не спрятался он не виноват» - как-то так. За всю карьеру наблюдали мы подобное всего несколько раз(менталка у него крепкая, не чета моей, к примеру), но всем хватило по самые гланды. Обычно в таких случаях на передовую прошаренные мемберы отправляют именно меня. Мне он точно не навредит, это проверено, но после последнего проявления его плохого настроения я сутки не мог нормально ходить и сидеть, а некоторые сволочи ещё похихикивали и стебались от души. Поскольку сейчас сознания в нëм ни на грош, армагеддон откладывается, общага остаëтся стоять на месте и сегодня «при съëмках ни одно животное не пострадало». Видимо на этой позитивной мысли я и вырубился. А утром выяснить отношения мы тоже не успели, потому что пробуждение немного вышло из-под контроля. Flashback. Ощущения максимально реальные. Уже такой привычный мокрый сон, продолжается на яву. Нежные, ласковые руки гуляют по животу и груди, задевая чувствительные соски. Хриплое, тяжёлое дыхание будоражит чувствительную зону на затылке. Каменный стояк охуительно правильно ощущается ягодицами и только насквозь мокрое бельë причиняет толику дискомфорта. В ушах шумит от собственного сбитого дыхания и калейдоскопа ощущений. Неосознанно оттопыриваю ягодицы в стремлении усилить трение, погрузиться глубже в разливающееся внутри блаженство от понимания реальности происходящего. Я совершенно точно не сплю, я уверен. Окончательно пробуждают ласковые пальчики, проскользнувшие под резинку домашних брюк и белья. Глаза закатываются от удовольствия. Вживую это не идëт ни в какое сравнение со снами, которые мучили меня последнее время. Его рука естественно ощущается в сто раз лучше чем собственная. Сейчас я точно понимаю от чего меня так размазывало и почему не отпускало до момента собственноручно подаренной разрядки. Подобное невозможно забыть и повторить без него не получится. Это безусловные реакции организма, их уже не обмануть и не заменить. Внезапно приходит осознание, что Феликс скорее всего не проснулся, а может даже ещё и не протрезвел. Некоторое время пытаюсь заткнуть куда подальше ненужные мысли, но ощущение неправильности происходящего нарастает с каждой секундной. Вряд ли он сейчас в полном сознании засунул бы руку мне в трусы, ведь он не в курсе, что я всё вспомнил. Перед глазами всплывает картина его недавнего появления в общаге в компании мемберов и незнакомой девчонки. Очень хочется узнать поподробнее. . . Может это была третья сестра, потерянная в младенчестве и найденная именно вчера? Ха-ха. . .ну да. Сомневаюсь, что писать сценарии к дорамам мой ещё нераскрытый талант. Столько серий зрители бы не осилили. Но что если ему вообще сейчас снюсь совсем не я? Подобное предположение слегка ослабляет возбуждение. Нужно сейчас же прекратить этот сонный петтинг. – Ликси, малыш. . - пытаюсь вывернуться из цепких рук. – Да, Джинни, да. . . - чëрт. Вздрагиваю от произнесённого сонным басом собственного имени и натурально скулю, прекращая всякое сопротивление. Ощущений прибавляется. Похоже звук моего голоса и ласковое обращение лишь распалили его, заставив активнее тереться о мои ягодицы и работать рукой. Невыносимо, ярко, болезненно, нестерпимо хочется стащить с него все мешающиеся шмотки и ощутить его член хотя бы между бёдер, а ещё лучше свой между его, или оба в своей ладони или, блять. . выбрать что-то одно сейчас не в моих силах, хочется всего и сразу. Бессвязное бормотание и то как сквозь сон он периодически шепчет моë имя, вроде даёт понять, что никого другого в его сознательном и бессознательном нет. – Феликс, да что ты творишь? - предпринимаю последнюю отчаянную попытку разбудить и сначала поговорить, но он реагирует только сонным мычанием. Блять, ещё чуть-чуть и я кончу, вряд ли всë же это будет нормально в данной ситуации. Собираю в кучку все остатки силы воли. Может он вообще уже проснулся пока я тут переосмысливал нормы морали, но не хочет показывать виду и прекращать свои действия? Такой вариант очень даже возможен. Со мной рядом, когда Феликс до определëнной степени уже заведëн, от морали в нëм не остаётся даже названия, физические желания оказываются намного сильнее. Чëрт, может уже забить на всё и наслаждаться? Гордыня выпрыгивает из дальнего ящика и начинает глумиться надо мной. Желание понимать, что он точно соображает что происходит, полностью осознаёт где он и с кем всё же побеждает. – Феликс Ли Ëнбок, если ты пытаешься сейчас закосить под опоссума, то фокус не удался. На опоссумов у меня обычно не встаёт. - голос дрожит совсем слегка, а тон выходит строгий и язвительный, сам от себя охуеваю. Поверить не могу, что нашёл в себе силы прервать его. Ещё бы чуть-чуть, несколько секунд помолчать, но мои тараканы иногда проявляют неслабую настойчивость. Феликс крупно вздрагивает, замирает на пару секунд, разжимает пальцы на моём члене и мне кажется я сейчас зарыдаю как грудничок, у которого отобрали тëплую и вкусную мамину сиську. Резко оттолкнувшись садится на кровати, покачиваясь и уставившись на меня безумными глазами. Скользит мутным(больше спросонья или с похмелья непонятно) взглядом, явно не соображая что происходит. На лице проявляет такая нереальная, сумасшедшая улыбка, что я на несколько секунд пугаюсь, что снова буду с трудом сидеть в ближайшие дни, к такому я как-то не готовился. Хотя, кого я обманываю. Я сейчас готов ему дать вообще без подготовки и возможно даже без смазки, таким взглядом он на меня смотрит. Этот взгляд беспорядочно мечется сейчас по моему телу, оставляя ментальные ожоги там, где прошелся, через некоторое время всё же снова фокусируясь на моём лице. Зависает и в глазах отчётливо проступает паника. Вот чего-то такого я и боялся. – Хëнджин? - Глаза в глаза, миллион не заданных вопросов и одно сбитое дыхание на двоих. Так хочется прикоснуться чтобы убедить его и себя что всё в порядке. Боже, как я жил без него столько времени. Сейчас, глядя в испуганные глаза напротив, я снова ощущаю бурю эмоций. А каково было ему всë это время? Глаза начинает пощипывать. Протягиваю руку, чтобы убрать прилипшие к его мокрому лбу волосы и замираю с поднятой рукой так и не дотянувшись, наблюдая как его глаза закатываются и он будто в замедленной съëмке боком заваливается на кровать. Шокировано таращусь на его неподвижное тело рядом с собой и в гробовой тишине слышу только собственное поверхностное дыхание. Начинает мелко потряхивать, накрывает паника. С ним же всë в порядке? Не мог же я ему сердечный приступ организовать? Или мог? Если хорошо подумать, своим появлением в его кровати сейчас я реально мог довести его, как минимум, до потери сознания. Какого чëрта я вообще оказался с ним в одной кровати, когда планировал уйти в свою комнату, как только он вырубился? Бля. . Как же так вышло. Нужно срочно что-то делать! Найти хëнов, менеджеров, кого-нибудь. Вскакиваю, вылетаю за дверь и пулей несусь на первый этаж. Кто-то же должен быть дома? End flashback. Подрагивающие во сне ресницы, отбрасывают тени на драгоценные созвездия веснушек на бледных щеках. Дышать хочется через раз, очень тихо, чтобы не потревожить сон. Такой маленький и хрупкий с виду и такой сильный внутри. Я бы наверное сломался через несколько дней, максимум через неделю, а он терпеливо ждал меня больше месяца, медленно разрушая себя, но не рискуя нарушить шаткое равновесие моей психики. Утром мне было не до детального рассмотрения, но сейчас сердце сжимается от страха и боли. Исхудавший и бледный, почти прозрачный, с тëмными кругами под глазами, лежащий на больничной кровати с капельницей в тонкой, бледной руке он вызывает целый ураган чувств и желаний. Любовь, нежность, умиление, желание заботиться, защищать, всегда быть рядом, обнимать и носить на руках всю оставшуюся жизнь. Спрятать от всего мира и в то же время громко кричать, что он мой. До сих пор не понимаю как такое количество эмоций уживается во мне. Это если ещё не брать в расчёт вполне ожидаемые физические реакции. Как вообще один человек может вызывать такой широкий спектр эмоций, ощущений и желаний? Лишь одно я сейчас, чувствуя его рядом, понимаю точно - он самое дорогое что у меня есть. Что бы там вчера ни произошло на их прогулке, кто бы ни была та девчонка, я не смогу его отпустить, я буду бороться за его любовь и внимание до последнего. Я буду любить его, даже если он разлюбит, заботиться, даже если запретит, восхищаться, даже если весь мир отвернëтся, буду рядом если не простит и попытается прогнать, терпеливо ожидая прощения. Flashback. Полчаса назад я вроде собирался уехать из больницы, но всë еще сижу в приëмном. Диагноз убил. Алкогольная интоксикация на фоне глубокого морального и физического истощения организма. Все остальные уехали в общагу час назад, а я сижу как придурок в полупустом холле и жду окончания внутреннего конфликта. В голове снова тыквенная каша, а в брюках снова шевелится. Я никак не могу перестать думать и вспоминать ощущения в момент сегодняшнего пробуждения, но и вчерашние эмоции снова накатили. Медработники уже даже перестали обращать на меня внимание, очевидно приравняв к детали интерьера. После того как мы всей толпой только приехали сюда, сопровождая Феликса, они очень живо реагировали на наше присутствие, перешептывались и внимательно изучали, прекрасно понимая кто перед ними. Сейчас, спустя полтора часа, моя персона уже не вызывает никакого интереса. Изучили, обсудили и даже уже пару раз культурно намекнули, что нужно побыстрее определиться со своими намерениями, чем собственно я и занят на данный момент. В голове бардак из мыслей, желаний и чувств. Сердце рвëтся на третий этаж, настаивая на том, что я должен быть рядом когда он придет в сознание. Должен незамедлительно сказать ему, что я всë вспомнил, сказать как сильно люблю его и как мне жаль, что так вышло, как мне стыдно за то, что я заставил его страдать и бояться, что ничего не будет, как прежде. Физические ощущения тянут туда же. Фантазия подкидывает образы из снов и ощущения от сегодняшнего пробуждения в надежде на логическое продолжение. Но в то же время я опасаюсь снова создать для него стрессовую ситуацию и к тому же совсем не уверен нужен ли я ему там вообще. Сердце верит, что я всё ещё важен для него. Если вспомнить и хорошенько обдумать события последнего времени, то как Феликс вëл себя, можно однозначно сказать, что да, нужен. Вспоминая его пустой взгляд и изнемождëнный вид, всë моë существо рвëтся к нему, но разум не может найти рационального объяснения тому, что я увидел накануне. Если верить лидеру, картина которую я наблюдал сложилась из стресса последнего месяца, напряжëнного графика и эмоционального состояния самого Феликса. А выход в свет состоялся на фоне их с Мин Хо и Феликсом знакомства со своим временным менеджером. Вот только как-то не очень ассоциируется у меня та девочка с должностью менеджера. Да и не видел я никогда такого рода взаимодействий Феликса даже с хорошо знакомым стафф. С другой стороны, я всë таки могу и ошибаться. Да и справедливости ради, он только на спине покатал, а я Соëн чуть на члене не прокатил. Страшно подумать что бы было, если бы у меня всë таки на неё встал. Как рассказать ему об этом инциденте я ещё не думал. Амнезия даже перед самим собой не кажется мне достойным оправданием. Мне очень стыдно перед ним. И промолчать о произошедшем я не смогу, потому что сожру сам себя с потрохами и в итоге он заметит, что что-то не так. Дальше всë будет как обычно, развязывание моего языка один из талантов Феликса. Всë равно я всë ему выложу, как на духу. Лучше раньше, чем позже, и самостоятельно. Подумаю об этом позже, вернëмся к нашим баранам, иначе я рискую заночевать в приëмном отделении, что слабо вдохновляет. Его состояние глубокого физического и морального истощения подтвердили врачи. Вроде вырисовывается вполне логичная картина, вполне объясняющая то, как мы оказались в больнице. Физическое состояние добила лошадиная доза алкоголя, а моральное видимо его пробуждение по соседству со мной. Организм не выдержал таких нагрузок и вот мы здесь. Я всё это понимаю. Его состояние было заметно невооружённым глазом. Я на подсознательном уровне понимал, что с ним что-то не так, что ему плохо, просто не помнил почему. Я чëтко осознаю насколько ему было тяжело, я бы, наверное, на его месте бился в истерике и в итоге оказался в больнице намного раньше. Он держался очень долго, отважно перенося моë состояние и тяжëлый рабочий график. Должен ли он нести ответственность за то, что при таких обстоятельствах не рассчитал с алкоголем? - Думаю нет. И всë же меня однозначно напрягает формат их возвращения вчера. Что-то не складывается в этой картине. Больше никто не мог тащить? - Версия никак не тянет на рабочую. Чан и Мин Хо ведь были рядом. Как вышло, что именно Феликс в полные дрова, в своëм хроническом истощении таскал эту куклу, когда рядом были хëны? И почему, зная, о пусть и временно решённых проблемах со спиной, они вообще позволили ему тащить что-то тяжелее самого себя? Вопросов полно, ответов ноль. Мне кажется я схожу с ума. Я не понимаю что происходит. Ощущение, что от меня что-то скрывают, становится буквально осязаемым, но нужно самому себе признаться, что я не разберусь во всëм этом не поговорив с ним и не могу побороть желание быть сейчас с ним рядом. Он и так натерпелся. Голова раскалывается от мыслей, руки трясутся от нервов и только член ведëт себя как будто ничего не произошло, стабильно оживляясь при определëнного рода воспоминаниях. Решаю топать туда, куда подсказывают двое из трëх моих вечных двигателей. Прибытие в палату и возможность дотронуться до него, обнять, снова дышать с ним одним воздухом постепенно расставляет всë внутри меня на свои места. End flashback. Стыдно признаться, но паника начала отступать почти сразу после приезда в больницу. Неконтролируемые реакции организма на Феликса вернулись уже в приëмном, пока я отчаянно пытался разобрать кашу в своей голове. Сейчас, рядом с ним становится ещё тяжелее. Как же хочется чтобы он очнулся прямо сейчас. Хочется посмотреть в его глаза, увидеть в их глубине любовь, спокойствие и уверенность вместо страха. Понять, что всë будет хорошо, что всë теперь будет как раньше. Его утренний взгляд перед обмороком всë ещё стоит перед глазами. Возвращаются воспоминания и предшествующие этому моменту. Ну вот, снова здорово, стоило только подумать. Стараясь не делать резких движений, слегка ослабляю ремень на собственных джинсах, расстëгиваю пуговицу и молнию до середины ширинки, чтобы хоть сколько-нибудь уменьшить давление. По правде говоря, за сегодняшний день я даже почти адаптировался к этому невыносимому состоянию. Пойти бы подрочить, чтобы не встречать его пробуждение со стояком, но останавливает то, что мы вроде как находимся в больнице и кругом медперсонал. Противный звук медицинских мониторов, запах медикаментов, антисептиков и больницы в целом приводит меня в ужас, требуется невероятное усилие, чтобы не зажмурить глаза при столкновении с трубочкой капельницы, тянущейся к его руке. Не скатиться до банальной истерики помогает только то, что сейчас я рядом, могу обнимать, прикасаться к нему, слушать его спокойное дыхание, вдыхать его родной запах, впитывать знакомые ощущения, по которым последнее время испытывал натуральную ломку, даже толком не осознавая чего конкретно мне не хватает. Внутри просто было пустое, ничем не заполненное пространство, отсутствовала какая-то незаменимая деталь и всё мысли были заняты ожиданием, когда эта пустота заполнится. Я ощущал себя каким-то не до конца собранным механизмом, который вроде бы работает, двигается, ест, спит, разговаривает и даже иногда улыбается, но будто ждëт, когда его отвезут в ремонт, разберут и снова соберут, но уже правильно. В голове снова вспыхивают образы преследовавшие меня последнее время во снах. Теперь я понимаю свои реакции на них, по-другому и быть не могло, рядом с ним я до сих пор себя почти не контролирую. Даже сейчас, в глубоко стрессовой ситуации, стоит только на мгновение прикрыть глаза, от совокупности ощущений рядом с ним встаëт моментально. И тут-же, глядя на его измученный вид, возбуждение спадает и остаётся только одно желание - обнять и больше никогда не отпускать. Врасти в него, утонуть и даже не пытаться всплыть на поверхность. Меня кажется сейчас разорвëт на части. Нужно срочно попытаться взять себя в руки, сейчас должно быть важно только его здоровье и счастье. Нужно приложить максимум усилий, чтобы он стал прежним, начал нормально есть, спать, смог снова получать удовольствие от работы и улыбаться. Естественно, события произошедшие со мной, с нами, и время проведëнное им рядом с тем, другим Хëнджином стереть я уже никогда не смогу. Но я могу попытаться сейчас хоть в какой-то мере компенсировать минуты и дни прожитые им в страхе, что я не вспомню его, не вернусь в норму. Я так подвëл его. Как я мог потратить столько времени на то, чтобы вспомнить? Картинка размывается и что-то щекочет скулы. Подняв тонкую и невесомую, прозрачную руку, целую по очереди костяшки пальцев и прижимаюсь щекой. Если проснëтся и прогонит, хоть какое-то время проведу в этом ощущение целостности. О чëм я вообще думал последние пару часов. Я тратил время впустую, пытаясь разобраться в сложной программе вселенной, в соответствии с которой мы находимся именно здесь и сейчас. Мне, с моей противоречивой натурой не нужно пытаться осмыслить свои чувства, нужно просто чувствовать, просто делать то, чего просит сердце. Не нужно тратить драгоценные минуты своей жизни на попытки разложить что-то по полочкам, всë равно объяснения происходящего найдутся не раньше чем суждено. – Хеджин? – я только сейчас осознаю, что мою руку гладят маленькие пальчики. – Да, Ёнбокки, я рядом. – запрокидывает и чуть поворачивает в мою сторону голову, так, что наши лица находятся на расстоянии не больше десяти сантиметров. Любимые глаза смотрят не моргая прямо в душу. Диалог в тишине. Нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга, наверное, никогда не были нужны. – «Ёнбокки, я так виноват...» - – «Мне было так страшно и одиноко» – «Прости меня, если сможешь» – «Ты ни в чем не виноват, так вышло» – «Я не имел права забывать» – «Главное что ты вспомнил» Картинка перед глазами теряет резкость, размывается, щекам снова становится щекотно, но отвести взгляд не получается. Феликс всхлипывает и утыкается мне в ключицу, шумно втягивая носом. Прижимаюсь губами к макушке. Моментально становится пофигу на всё. Я больше не хочу ничего спрашивать, узнавать, разбираться. Всё что было нужно - заглянуть ему в глаза. Больше нет вопросов, тревог и моих вечных пиздостраданий, я просто счастлив быть рядом. Все негативные эмоции испарились, осталась только любовь и нежность. А ещё как ни странно страх. Сейчас я окончательно понял, что я на полном серьёзе без него не выживу. Только рядом с ним я ощущаю, что моё сердце бьётся в правильном ритме и кровь течёт по венам в верном направлении. Вот теперь меня починили и все детали на своих местах. Тёплое дыхание в районе ключицы так приятно щекочет кожу. – Джинни, я так скучал. Мне так тебя не хватало. – голос запредельно низкий, охрипший спросонья и от эмоций. Снова заглядывает в глаза и выкидывает меня из реальности. Можно ли, спустя столько лет, при каждом взгляде тонуть в этих глазах, как в первый раз? Пережив столько взлётов и падений, продолжать сходить с ума от одного своего имени произнесенного его голосом? Можно. Сейчас, услышав его голос и заглянув в глаза, я будто растворился в нём. В голове легко и пусто. Глаза сами по себе прикрываются от усталости и пережитых стрессов, пытаясь сморгнуть влажную пелену, что мешает фокусироваться на его лице. В реальность возвращают руки, крепко обнимающие за шею, явно изменившаяся за прошедшее время тяжесть тела на моих бëдрах и язык шарящий у меня во рту. Я на полном серьёзе упустил какой-то промежуток времени, я был где-то не здесь, я был внутри своей вселенной, сжавшейся до одного человека. Куда делась капельница из его руки и как он оказался на моих коленях? Мычу ему в рот, пытаясь ослабить хватку на шее и расцепить его руки. Как ни странно отцепить его от себя и вернуть в исходное положение мне не удаëтся. Феликс тем временем вцепившись мëртвой хваткой аккуратно, без слов понимая моë протестное состояние и боясь спугнуть, притирается ягодицами к осëдланным бедрам, не прекращая вылизывать мой рот. Мне страшно даже думать о том, чтобы сейчас заняться тем, на что он явно подстрекает своими действиями, но предатель в штанах заинтересованно подëргивается, когда Феликс находит подарок в виде приоткрытой мною ранее ширинки и расстëгнутого ремня. – Хëнджинааа, расслабься. - этот голос просто оружие массового поражения. Каждый раз, как в первый. От него сейчас исходят мощнейшие эмоции, словно волны от ядерного взрыва. Вот та мощная волна, которую я однажды увидел в каком-то документальном фильме, со скоростью звука расщепляющая всë вокруг на атомы, вот это по ощущениям именно она. Рождающая такие чувства у меня внутри, которым я не знаю даже названия. Окружающий мир давно разрушен, остались только мы. Кто-то наверное испугался бы до усрачки настолько сильных чувств, но я сейчас ощущаю лишь их правильность. Это совсем не разрушение, скорее созидание. В момент нашей первой встречи одна из таких волн разрушила в нас всë, что было до, стëрла подчистую и создала что-то совершенно новое. Одно на двоих. Снова зависнув на несколько секунд в своей голове, пропускаю и момент, когда почти остался без штанов. Одной рукой Феликс продолжает держать меня мëртвой хваткой, сжав до боли волосы на затылке, а второй осторожно пробирается под резинку белья. Точка невозврата достигнута. Предельно ясно, что остановить я это безобразие уже никак не смогу, да и желания не осталось. Бороться и с ним, и с самим собой заведомо проигрышный вариант, поэтому остаëтся только сдаться и попытаться минимизировать ущерб для его и так уже подорванного здоровья. Хотя если судить по силе хватки на затылке, он быстро идёт на поправку. Пора мне уже вернуться в реальность и перехватить инициативу, благо это достаточно просто, учитывая что на нём из одежды только больничный халатик, и тот уже не пойми в каком виде, благодаря его активным действиям. На серьёзное даже не замахиваюсь. Я всë понимаю. Он просто хочет ощутить, что всё уже хорошо, что я рядом. Ему требуется ласка и прикосновения, по которым он, как и я, изголодался за последний месяц слишним. Нам обоим сейчас много не надо, лично я уже готов кончить только от того, что он вообще не вышвырнул меня из палаты, сидит у меня на бëдрах и шарит языком у меня во рту. Рука на члене вообще сейчас ощущается, как сверх стимуляция. Запускаю руки под растрëпанный, съехавший с одного тощего веснушчатого плечика халатик, сжимаю ягодицы и плавно скольжу пальцами вверх, вдоль позвоночника, который тут же изгибается следуя волной за моими прикосновениями. Одновременное сочетание в нëм силы и невероятной пластичности завораживает. Безумно красивое творение природы, которое каким то невероятным образом однажды свалилось мне в руки и сейчас тихо постанывает своим бархатным голосом полностью растворяясь в них. Я каждый раз дурею ото всех этих видов, движений и звуков. – Хочу тебя, пиздец, - шепчет на ухо своим убойным голосом и втягивает припухшими губами мочку уха, играясь языком с серёжкой. Тормоза срывает окончательно. Резко и даже грубовато вцепляюсь в волосы, отдирая его от уха, хватаю за щеки и сильно надавливаю пальцами, заставляя максимально открыть рот. До боли сталкиваясь зубами заталкиваю язык максимально глубоко. Ощущаю как вторая рука тут же вцепляется в волосы на затылке и он сам насаживается на мой язык, издавая невероятные звуки и, создавая вибрации, ощущающиеся на кончике языка. Кажется, что глубже уже некуда, ещё чуть-чуть и челюсть отвалится, разорвав кожу шёк, словно в дешëвом ужастике. Излишки слюны от такого взаимодействия начинают вытекать изо рта и капают вниз, пошло стекая по стоящим рядом по стойке смирно членам, оставшимся временно без внимания. Продолжая буквально трахать его языком в глотку, нащупываю оба. Обхватываю и начинаю в такт языку двигать ладонью. Феликс сжимает кулачки, вцепляясь в волосы ещё сильнее, и тянет так, будто реально хочет проглотить мой язык, мычит и толкается бëдрами навстречу. Сейчас всё слишком для нас обоих. Пара движений вверх-вниз с нажимом и я понимаю, что сейчас взорвусь. Феликс дышит поверхностно и тяжело, обоим не хватает воздуха. Приходится буквально оторвать его от себя свободной рукой. На губе выступает капелька крови от секундного укуса в протест моим действиям и его голова откидывается. Легче дышать не становится, потому что перед носом оказывается его беззащитная шея, на которой в бешеном ритме бьётся пульс. Появляется непреодолимое желание вгрызться в это совершенство. Укус становится последней каплей. Феликс хрипит и содрогаясь выливается, пачкая оба наших члена, мою руку, свой и мой животы. От ощущения горячей спермы на теле тут же получаю такую желанную разрядку, улетая опять хуй знает куда, хуй знает насколько. Феликс пытаясь, точно так же как и я, хоть как-то прийти в себя и выровнять дыхание, утыкается лбом мне в ключицу, а у меня остаëтся только одно желание - быть с ним одним целым. Если вы когда-нибудь услышите, что обниматься после секса размазывая друг по другу общие жидкости это мерзко, не верьте. Лично я сейчас на седьмом небе от счастья, мне абсолютно комфортно и ничто не заставит меня оторваться от него. Даже если в палату ввалится съëмочная группа очередного скз чего-то там или менеджеры в полном составе. Феликс аналогично довольно сопит мне в шею, перебирая пальчиками и ласково массируя затылок, и ему тоже ничего не жмëт. На какие-то там жидкости обоим абсолютно пофигу, у меня так наоборот присутствует желание присохнуть к нему навечно. Через несколько минут я понимаю, что дыхание Ликса ровное и глубокое, а пальцы лишь рефлекторно подрагивают, запутавшись в моих волосах. Вырубился. Вот проснуться со стянутой кожей живота ему будет уже не очень приятно. Осторожно выпутываю его пальцы, снимаю его с себя и тихонько укладываю бочком на кровать. Шевелиться всё ещё не хочется, но привести его в порядок нужно в любом случае, пересилив лень тащусь в ванную комнату. Обтерев и укрыв Феликса одеялом топаю в душ. Нужно будет чуть позже найти персонал, чтобы вернуть на место капельницу, сомневаюсь, что он уже пришёл в норму. Сейчас всë происходило на чистых рефлексах и адреналине, а как быстро он окончательно оправится ещё большой вопрос. Поплескавшись с полчаса в душе, высохнув и одевшись, собираюсь тихонько выскользнуть в коридор, чтобы найти персонал и добыть ему сладкого из автомата, который заприметил в приëмном. Открываю дверь и замираю в ступоре на пороге. Прямо напротив палаты стоит вчерашняя обезьянка, в форме персонала больницы с медицинским бейджем сотрудника на шее и, слегка наклонив голову, не мигая, смотрит на меня, изучая так же, как я её. - Закончили? - пытаюсь осознать смысл вопроса и краснею до кончиков ушей, когда до меня начинает доходить. Что тут скажешь? – Поговорим? - Молча киваю. Кажется ответы на мои вопросы подъехали. Любопытно. Злости или ревности уже нет, сейчас я вполне уверен в чувствах Феликса ко мне.