No Nut November

– Чёртова мерзость. Юра нахмурился на свои рекомендации в Инстаграме. Виктор и Юри были поглощены друг другом в своих последних постах - точно также, как и на катке всё утро. – Хм? – Отабек оторвался от запчастей байка, над которыми работал, и переключил своё внимание обратно на видеозвонок. Шум напугал Юру, и затем он почти забыл, что собирался сказать, потому что Отабек передвинул свою камеру, и новый ракурс позволил Юре увидеть эффектный вид его обнажённых рук. Почему он не мог бы быть более деликатным к нынешнему ментальному состоянию Юры и не надеть свои уродливые дедовские свитера, пока чинил свой байк? – Прости, о чём ты говорил, Юр? Юра попытался вернуться с небес на землю, но его воображение было таким же сломанным, как и двигатель байка Отабека. Или что там, блять, было с ним не так - Юра не особо обратил внимание, когда Отабек объяснял, ибо бицепсы. Юра должен был ответить на спонсорские имейлы, пока Отабек работал над своим байком, стараясь составлять друг другу компанию как могли, находясь за тысячи километров. Но затем вид Отабека стал слишком отвлекающим - и слишком, блять, горячим - так что ему нужно было отвлечься и от него, и каким-то образом он пришёл к том, чтобы бездумно листать Инстаграм. Точно. Инстаграм. Он поднёс свой телефон к веб-камере ноутбука, и Отабек прищурился на свой экран, дабы рассмотреть изображение. – Виктор и его поросёнок опять за своё. – Мило. Это была провокация. Юра знал это. Но он всё равно повёлся. – Это такой стыд! Смотри, они даже использовали название их чёртового шипа в хештеге! Это новый уровень кринжа даже по их стандартам! – Они там хотя бы не голые? – предположил Отабек, подёргивание его губ указывало на то, что его очень позабавило отторжение Юры. – Видел бы ты их в раздевалке, – проворчал Юра. – Спасибо, откажусь, – усмехнулся Отабек, возвращаясь к своему байку и оставляя Юре выбор: либо снова уставиться на его руки, либо продолжить отвлекаться в Инстаграме. Вместо этого он собирался разобраться с этими чёртовыми имейлами, но это звучало как скука смертная, так что он снова уставился на чрезвычайно сопливую парочку, сияющую на него с экрана телефона. Так раздражает. Юра, не слишком-то скрывая, был уверен, что они жульничали в челлендже. Как-никак, они ведь были не способны держать руки подальше друг от друга. Они никоим образом не смогли бы сдерживать себя целый месяц. Или, может, увеличение публичного проявления любви было результатом челленджа? Юра нахмурился: – Думаешь, это тяжелее для парочек? Челлендж, в смысле. Отабек задумался на мгновение, а затем слегка пожал плечами: – Возможно. Это, вероятно, означало, что Отабек сейчас ни с кем не встречался, и, если честно, это была вся информация, которую Юра хотел узнать. Он был почти уверен, что Отабек бы сказал ему, если бы начал встречаться с кем-то, но иногда простого "почти" было недостаточно. – Мне кажется, что даже если ты не в отношениях, но регулярно видишь кого-то, кто тебе нравится, это бы тоже сделало челлендж тяжелее, – Юра продолжил мыслить вслух, а затем немедленно пожалел, поскольку тема подошла опасно близко к его хорошо скрываемому секрету. Да блять. Он не собирался прямо подталкивать Отабека к этому пресловутому слону в комнате. – Или, эм, представь быть связанным с кем-то за пределами нашего клуба, кто даже не участвует в этом челлендже. Может быть пиздецки тяжело, – он не был уверен, насколько хорошо съехал с темы, но следующие слова Отабека подтвердили, что Юра успешно увёл его от слона настолько далеко, насколько это было возможно. – Типа ты и Максим? Юре действительно потребовалось мгновение, прежде чем он понял, кого вообще имел в виду Отабек, и затем он всё ещё чувствовал себя обязанным сморщить нос и принять недоумённое выражение лица. – Кто? Отабек, видимо, не понял шутки; его лицо оставалось абсолютно опустошённым: – Тот хоккеист, в которого ты был влюблён. Во-первых, это случилось несколько месяцев назад. Во-вторых, Юра упомянул его "влюблённость" в Максима лишь однажды с единственной целью - посмотреть, вызовет ли это реакцию у Отабека, которой не случилось. Отабек не проявил ничего более мимолётного интереса к этой теме и лишь рассеянно кивнул, будто бы он почти не слушал. И теперь Отабек помнит его имя, когда Юра практически забыл о целом парне? Занимательно. – Ох, он, – протянул Юра так, будто бы вспомнил только сейчас. – В конечном счёте оказалось, что я не был в него влюблён. Это была просто симпатия. Научиться отличать эти две разные вещи и больше не путать сексуальное влечение к кому-то с появившимися чувствами - вот хоть что-то хорошее, что вышло из этой неловкой путаницы. Ну, это и взаимная дрочка в раздевалке. Юра отмахнулся от этих воспоминаний; дрочка была под запретом на какое-то время, неважно, совместная или нет. Отабек посмотрел на него очень странно. Его брови сдвинулись, а рот подёргивался. – Юра, – сказал он очень серьёзно, но также очень явно пытаясь сдерживать смех, – это значит, что, такими темпами, к концу челленджа ты влюбишься практически в каждого. У Юры отвисла челюсть: – Что за хуйня? Не- – В каждого. – Нет! – запротестовал Юра, но он не мог ничего сделать с хихиканьем. – Катсуки и Виктор. – Эу! Какого хуя, Бека! – Мила. – Бека. Я гей! – Георгий. – Мерзость! – Даже… – Бека, нет! – …Даже Джей-джей. Юра издал визг в ужасе, но было тяжело держать отвращение на лице, когда Отабек так сильно смеялся. – Отабек, этот разговор, блять, закончен. Я собираюсь вздремнуть. Отзвони мне, когда перестанешь быть омерзительным. – Я мог бы сделать хуже. – Хуже этого болвана ничего быть не может! – Я мог упомянуть Лилию или Як- – Пока, Бек, – прокричал Юра, потянувшись, дабы нажать кнопку завершения вызова, в то время как Отабек одарил его ебучей ухмылкой. – Сладких снов, Юр. – У меня будут ёбанные кошмары! – прокричал Юра, прежде чем прервал хихиканье Отабека, просто захлопнув ноутбук. В самом деле он не был зол. Он был слишком занят, тревожась насчёт списка людей, которых назвал Отабек - а точнее о том, кого Отабек не упомянул. Единственного, кто на самом деле был в этом списке. Юра вообще не был уверен, можно ли было называть это “списком”, когда в нём был всего один участник. Безусловно, его попытки вздремнуть оказались абсолютно неудачными. Но хотя бы он решил проблему потенциальных кошмаров - и дал себе время действительно поработать над этими имейлами. Ух.

*

Когда Отабек отзвонил ему вечером, он лежал, свернувшись на кровати и сменив раздражающую безрукавку на немного менее отвлекающую чисто чёрную рубашку, из-за чего Юра был одновременно и благодарен, и разочарован. Однако проблема на этот раз заключалась в том, что Отабек явно принял душ, и теперь его волосы были распущены, всё ещё влажные в полном беспорядке, и Юра до боли хотел провести по ним пальцами. Несмотря на это - и на горячие волны влечения, что пришли с этим - Юра изо всех сил пытался не поднимать тему недрочабря в этот раз. Изначально ему удавалось, но затем он сделал небрежный комментарий о связанном с челленджем мемом, который Пхичит запостил ранее, что Отабек воспринял как приглашение снова начать подшучивать над Юрой, и Юра решил, что с него довольно. – Ну, пролей свет на этот секрет, как ты справляешься так легко? На секунду Отабек выглядел ошеломлённым, будто бы он не ожидал оказаться в центре внимания, и Юра был в полном восторге от того, что смог сбить его с толку, заставляя его задуматься, почему он не поступил так ранее. Всегда только он обсуждал нелепые страдания Юры с челленджем, никогда о том, как поживает Отабек. Эй. – Мне, типа, нравится отказываться себе. Мысли Юры рухнули в ступоре, он моргнул несколько раз. – Тебе, блять, что. Отабек наклонил голову, выглядя задумчиво, но замкнутым, как, собственно, и обычно, ничего не показывая Юре. Благодаря наклону, его лицо стало быть менее освещённым от экрана, да и тусклый свет на фоне тоже не помогал. Был ли он смущён? Раздражён? Может, реакция Юры была немного грубой. – Я не хотел стыдить тебя или что-то- – Ох, – Отабек снова повернулся к камере, тень удивления на его лице сменилась весёлой улыбкой, – Я не обязательно имел в виду что-то сексуальное. – Ох, – повторил Юра, чувствуя себя так тупо из-за своих догадок, и его полностью освещённая комната наверняка не могла ничего сделать с его румянцем, – Ух, конечно. В любом случае, я просто шутил. Ага, Отабек ни за что бы не купился на это. Не помогало и то, что мысли Юры сосредоточились на небольшой детали, которую упомянул Отабек: Не обязательно. – Я думаю, это из-за катания, – сказал Отабек, что, к счастью, не позволило Юре слишком зацикливаться над этим запрещённым ходом мыслей, пусть и также чертовски смутило его. – Эм? – Отложенное вознаграждение ведь является издержкой профессии спортсмена, не так ли? – Ну типа… да? Однако это не значит, что это не хуйня. – Я не думаю, что это прямо хуйня. Да, это года упорной работы и жертв, иногда без какого-либо заметного успеха. Но когда успех наконец-то происходит, это вознаграждает ещё сильнее. – Наверное? – неохотно признал Юра, – Но то, что ты сказал до этого, звучало так, будто бы ты наслаждаешься процессом получения награды, а не ей самой. Отабек кивнул: – Я думаю, что если бы я не смог найти удовольствия, идя на жертвы, работая тяжело и гордясь своей стойкостью, я, возможно, не продержался бы достаточно долго, чтобы пожать плоды. Вау. Довериться Отабеку, чтобы тот сбросил бомбу таких размеров в разговоре, который начался как глупая дискуссия о бедах без передёргивания на целый месяц. – Я всегда считал те мемы о спортсменах-мазохистах, потому что зачем ещё кому-то заставлять себя проходить через такую херню, глупыми, но вот ты здесь, наслаждаешься страданиями. Отабек мягко рассмеялся, очаровательно сморщивая глаза, что всегда заставляло что-то внутри Юры переворачиваться. – Это не совсем о страданиях. Это про силу воли и стойкость. Когда я отказываю себе в чём-то, чего я хочу, это как выигрывать битву с самим собой. В этом случае, самоограничивание поощряется само по себе. Осознавать, что я могу контролировать себя, и не поддаться какому-то случайному желанию. – Я слышу бремя твоего философского бакалавра и поднимаю ставку: поддаваться желанию тоже чертовски ахуенно. – Однако, если сдержаться, это будет ещё лучше. – Осторожно, опять начинаешь ужасно сильно походить на Джей-Джея. Отабек фыркнул. – Может, потому что он не совсем не прав. Юра нахмурился. – Хочешь, чтобы я опять сбросил? – Нет, выслушай меня. Например, запчасти байка, которые я устанавливал сегодня? Я давно хотел купить их, но позволил себе заполучить их только как награду за побитие моего личного рекорда на Skate America. Это заставило меня чувствовать себя так, будто я действительно их заслужил, понимаешь? Ощущалось потрясающе. А, так с байком всё было в порядке. Наверное? Блять, если бы только Юра ранее хоть немного обратил внимание. Сейчас было бы слишком стыдно спрашивать. – Хорошо, но- подожди, это было несколько недель назад. А ты установил их только сейчас? Отабек широко улыбнулся. – Я даже не открывал коробку до сегодня. – Какого. Хуя. – Юра подумал о всех своих импульсивных покупок, как он практически нападал на курьера, если он был дома, когда посылка приходила и как он обычно разрывал коробку, даже прежде чем дверь успевала закрыться. Отабек просто пожал плечами. – Если честно, у меня в любом случае не было времени раньше - но также было приятно иметь что-то, что можно было ожидать. С этим Юра мог согласиться. Но это также заставило его поднять бровь на Отабека. – То есть ты по сути говоришь мне, что я должен с нетерпением ожидать, типа, гигантского праздничного сеанса дрочки, когда челлендж закончится? Отабек фыркнул от смеха. – Если это поможет, конечно. – Угх, – проворчал Юра, потирая лицо, дабы спрятать тот факт, что он опять покраснел, и это была его собственная, блять, вина. Опять, – если передернуть в конце месяца не будет ощущаться как заполучение золотой медали, я тебя засужу. И ещё Джей-Джея, так, просто. Отабек усмехнулся. – За что конкретно? – Я оставлю подробности для моих юристов. – Хотел бы я быть там, когда ты объяснишь им суть дела. – Не думаю, что это юридически возможно, учитывая, что ты тот, кого судят. – Подстава.

*

Хоть кое-что из того, что Отабек сказал о силе воли и стойкости, и звучало правдиво, Юра отказался позволить ему просто так занять моральную позицию, так что на следующий день он провёл небольшое расследование и выяснил, что проклятый челлендж изначально происходил из худшей ёбанной ямы интернета, и всё это на самом деле можно было представить в довольно проблематичном свете, если бы кто-то захотел. Он предположил, что ему не стоило быть таким удивлённым. Когда он отправил Отабеку ссылки на статьи, которые полностью уничтожали челлендж и его мутное происхождение, указывая на некоторые исследования, которые показывали, что, фактически, не было никаких плюсов для здоровья от такого принудительного воздержания, он почувствовал, что снова взял верх. Он почти отправил всё это Джей-Джею, но это бы считалось добровольным общением с ним, о чём не могло быть и речи. К сожалению, Отабеку потребовался почти весь день, чтобы ответить - надо полагать, ему действительно потребовалось время, чтобы прочитать всё то, что Юра проспамил ему. В чём, конечно, был смысл, но Юра хотел скорее оправдать себя, и он быстро уставал от всей этой херни с отложенным удовольствием. Когда Отабек наконец ответил, его реакция была невпечатляющей, вообще ни разу не удовлетворительной. Бека[19:20]       Любопытно Юра[19:20]       ты опечатался в слове волнующе Бека[19:20]       Нет. Я не взволнован Юра[19:20]       тревожно тогда Бека[19:20]       Тоже нет Юра[19:20]       чзх       это буквально причина отменить челлендж Бека[19:21]       Это просто мем, Юр. Он не настолько глубокий. А вот это было чертовски несправедливо. Юра[19:21]       ох, так ты к этому всему по-философски и показушно, а как я делаю простой поиск, это внезапно просто мем? Пон Бека[19:22]       Я говорил об самоограничение в целом. Ты пытаешься найти компромат на челлендж, который все только что начали, чёрт побери. Если ты действительно так сильно хочешь отказаться, не надо оправдывать себя, ты можешь просто это сделать, никто тебя не останавливает. О, так он задел за живое, не так ли? К несчастью, тоже самое произошло и с Отабеком. Стоп, они ругались? Юре, наверное, не стоило называть его показушником. Юра обеспокоено зажевал нижнюю губу. Обычно он не был разборчивым, когда дело доходило до поводов для споров, неважно какими бы мелочными и глупыми они не были - но это был Отабек, не Мила или Виктор. В отличии от них, Отабек, как правило, не попадался на удочку Юры или просто прямо высмеивал Юру за злость на глупую фигню. Может, у Отабека был плохой день? Может, этот челлендж изнашивал и Отабека. Или, может, ему наконец надоело постоянное нытьё Юры. Или, может… Юра[19:23]       погодь, я знаю, что ты делаешь       это типа какая-то реверсивная психология или как-там эта херня называется? Бека[19:23]       Может. Работает? Юра[19:23]       иди нахуй Бека[19:23]       Я приму это за да :дьявол-эмоджи: Юра был так рад, что он не ругались, что даже не был зол. Юра[19:24]       УГХ       ок не отменяем челлендж       даже если это херня       Но       Я буду жаловаться о нём все время       просто чтоб ты знал Бека[19:24]       :палец-вверх-эмоджи:       Я переживу

*

Во время их следующего звонка, так как он, по сути, получил разрешение на это, Юра с трудом выдержал, пока изображение с камеры полностью загрузится, прежде чем начать жаловаться. – Бека, я умираю. Весёлый смешок Отабека заставил Юру повернуть голову так, чтобы взглянуть на экран. Отабек откинулся на своём кресле, скрестив руки за головой, его рубашка подъехала на его торсе, обнажая полоску загорелой, гладкой кожи, и, возможно, он сам и не осознавал этого, но внезапно всё это смог увидеть Юра, и он даже забыл нахмуриться. – Честно, я немного обескуражен, что ты страдаешь так много, – прокомментировал Отабек, всё ещё явно весёлый и всё ещё явно не осознававший, что заставлял Юру страдать только больше, показывая такой пресс. – Я думал, что ты пройдешь его без проблем. – Я чувствую себя так, будто бы обязан спросить, почему у тебя вообще были такие предположения обо мне, – иронично отметил Юра, и принудительно отвёл глаза от голой кожи Отабека, дабы как ястреб проследить за реакцией на его лице. Он, конечно же, ничего не получил. – Я просто полагал, что ты привык к самоограничению. Разве Лилия до сих пор не держит тебя на сумасшедшей строгой диете? Юра выпустил раздражённый смешок. – Да. Но, Бека… – Он потянулся, слепо ища под одной из своих подушек, и извлёк две пустых конфетных обёрток и шоколадную плитку и поднял их перед камерой, – я жульничаю всё время. Теперь он получил реакцию. Отабек подорвался на стуле, будто бы не мог поверить своим глазам. Его ошеломлённое выражение лица почти компенсировало потерю загорелого торса, на который Юра глазел до этого, но затем выражение Отабека сменилось на менее весёлое, когда он сузил глаза и глубоко нахмурился на Юру. Юре было интересно, смог бы он заставить брови Отабека столкнуться вместе, если бы он показал ему ещё и полупустую пачку чипсов, которой он хрустел, прежде чем они начали звонок. – Но ты ведь не жульничал в челлендже, не так ли? – Угх, нет. Хоть и заманчиво. Ну типа. Никто бы не узнал, никто не может отследить это, так что- – Юра, нет, – Отабек строго покачал головой. – Никакого жульничества. Юра с раздражением уронил сладости и тут же опустил взгляд, поскольку это выражение на лице Отабека делало с ним странные вещи. – Пообещай, Юр. Юра неловко двинулся. Приказ в голосе Отабека должен был заставить его негодовать, и отчасти он это и сделал, но в большей степени он лишь заставил его почувствовать жар по всему телу. Он интересовался, почему без каких-либо колебаний не подчинялся Лилии, но одно слово от Отабека, и оно заставило его хотеть вытянуться по струнке. – Ладно, без жульничества, я обещаю. Угх. Он поднял взгляд, чтобы увидеть маленькую, довольную улыбку на лице Отабека, и, возможно, именно это и был ответ на его вопрос.

*

На следующее утро он обнаружил сообщение, ожидающее его, когда он закончил первое занятие на льду на сегодня. Даже простой взгляд на уведомление заставил бабочек в животе затанцевать, но, когда он прочитал сообщение, бабочки взорвались полноценным фейерверком. Бека[09:13]       Ты хорошо себя ведёшь? Юра мог снова услышать его голос, словно глубокая вибрация, пробегающая по его позвоночнику. Он был рад, что обычно проводил перерыв в одной из малоиспользуемых комнат вдали от других людей, чтобы никто не задавался вопросом о его отсутсвие и не пошёл искать его, но это всё ещё не было тем местом, где бы он хотел заполучить стояк из-за воображаемого дразнящего голоса своего лучшего друга. Ему в принципе не очень бы этого хотелось где бы он ни был, но дома он мог хотя бы запереть дверь и спрятаться от стыда. Он ещё некоторое время всматривался в дразнящее сообщение, пока его щёки горели и воображение опять разыгралось, прежде чем наконец-то набрать ответ. Юра[10:14]       :закатывает-глаза-эмоджи: да сэр Он надеялся, что эмоджи смог должным образом передать его раздражение, даже если оно было фальшивым. Он ни в коей мере не был раздражён. Но это была неизведанная, опасная территория, и Юра не совсем понимал, как именно они там оказались. Лучше было оставаться на осветлённой стороне. Отабек мог не добавлять эмоджи, дабы дать понять, что он просто дразнил, что он, конечно, и делал. Юра отложил телефон в сторону и начал растяжку, радуясь, что ему каким-то чудесным образом удалось избежать стояка, и к тому времени, как он начал выполнять пару стандартных упражнений в йоге, дабы оставаться разогретым и скоротать время перед следующей тренировкой, он достаточно расслабился и успокоился, чтобы сообщение было почти забыто. Затем его телефон завибрировал, и все его старания пошли насмарку. Бека[10:33]       :палец-вверх-эмоджи:       Хороший мальчик Юра кинул свой телефон в матрас для йоги, закрывая лицо руками и выпуская задушенный стон, пока вся та кровь, что до этого была нужна для румянца на его лице, с головокружительной скоростью не устремилась вниз. Этот челлендж станет его ёбанным концом.