Планы на жизнь

В день выпускного Олеже приходит короткое сообщение от Звёздочкина. «Нам нужно поговорить» Даже без приветствия. Поздравить решил что ли? Нервный смешок слетает с губ. Что ж, всё к этому и шло, они не общались около двух недель и Душнов легкомысленно решил, что избавился от одной из проблем, напрочь забыв, что все их предыдущие конфликты ничем не отличались от последнего и оппонент решил, что стандартная пауза как-то затянулась и сделал шаг к её завершению. Пока Олегсей размышлял над ответом, телефон снова пиликнул. «Я заеду сегодня» Надо же, даже не спрашивает, ставит перед фактом. В его стиле. Олежа снова начинает злиться. «*?» Оу, а вот это уже интересно, подслушка у него где что ли? Где-то в голове Душнова судя по всему. «Жду» Печатает Олежа и снова злиться, но уже на себя. Он скучал.

***

Прошло десять минут. Хозяин комнаты 213 наворачивает круги по оной, он взволнован, он переживает, он думает, что и как будет говорить. Молчать Олежа точно не намерен, ещё помнит свои слезы и ненавидит их лишь сильнее. А ведь ещё нужно бы до выпускного успеть разобраться. Олежа кидает взгляд на часы — время у них есть. Вздохнув, он продолжает собираться: надевает рубашку, причëсывает волосы, накидывает будущую бабочку на шею и, обувшись, собирается завязывать шнурки, но его отвлекает стук в дверь. Олежа сглатывает, поднимается и громко произносит: — Войдите. Дверь открывается и впускает в комнату «ожидаемого» гостя. — Здравствуй, Олег. Антон оглядывает его и ненадолго останавливается на кедах. — У тебя шнурки развязаны. В воздухе виснет напряжение. Олежа складывает руки на груди и морщиться. — Привет. Ты о чём-то конкретном пришёл поговорить, а не ткнуть меня носом в очевидные вещи, не так ли? Я слушаю. Звёздочкин удивлённо хлопает глазами, Душнов сам в шоке от своей дерзости, но раз начал, то тут как с алкоголем — понижать нельзя. — Кхм, да, — Антон выглядит растерянно, но тут же возвращает себе невозмутимый вид и продолжает, — наша последняя встреча закончилась на не самой лучшей ноте. — он ищет в глазах собеседника согласие, но натыкается только на колючий холод, — Я лишь имею ввиду, что пора прекратить наше бессмысленное молчание, мы же взрослые люди, были не правы — поссорились, обдумали и остыли, — на мгновение замолчав, продолжает, — Тем более ты нужен мне, Олегсей. Внутри Душнова что-то ёкает. Это очередная манипуляция? Чëрт бы со Звёздочкиным, его напрягло, что он сам отреагировал словно с надеждой на что-то. Олежа подходит немного ближе к ожидающему ответа собеседнику. — Это ты так своеобразно извиняешься? Если ты имел ввиду твои, — Олегсей изображает пальцами кавычки, — «геройства», то я тебе больше не помощник. Во взгляде Антона снова мелькает удивление, но на этот раз оно быстрее проходит и сменяется смятением, а затем недовольством. — И что же тебя подтолкнуло к такому решению, позволь спросить? — проигнорировав вопрос, гость задаёт свой. — Бессмысленность, — чётко отвечает Олежа и ловит нечитаемый взгляд, — Во всём. В моей так называемой помощи, которую ты игнорируешь и каждый раз делаешь всё по-своему. Зачем я тебе тогда? И в твоём затянувшемся протесте тоже, — парень пристально вглядывается в глаза собеседника, — ты заигрался, Антон, твои догонялки с полицией ничего не меняют вот уже как 2 года. Сколько ещё это будет продолжаться? — голос немного смягчился. Звёздочкин сжимает и разжимает кулаки, чтобы немного успокоиться, его раздражает поведение Олегсея. Что изменилось в нём за то время, пока они не общались, почему он вдруг стал таким смелым? Он и впрямь хочет оставить Антона? Эта мысль уже больше расстраивала, нежели злила. Слова Олежи задели парня, он правда думает, что Антон не прислушивался к нему, что он использовал его, что Олежа был не более чем сообщник? Заметив раздражение парня, Душнов и сам загорается: — Что, Звёздочкин, правда тебе не по нраву? Не воспринимаешь любое мнение, которое не сходится с твоим? Поэтому-то у нас с тобой ничего и не вышло… Олеже было плевать на двусмысленность предложения, он сказал то, что хотел, ему уже всё равно, что подумает Звёздочкин. Того же слова укололи достаточно сильно, чтобы не сдерживаться: — Всё, чем я занимаюсь, нельзя назвать игрой, ты сам это знаешь! Это серьёзно — давать людям надежду на то, что у них есть выбор и права! Ни одна революция не действовала по щелчку пальцев, это длительный процесс и кто-то должен этим заниматься, я делаю это для других и ты считаешь меня эгоистом?! — Да! Ты эгоист, Антон! Ты заботишься только о своих интересах и каких-то несбыточных сказках, тебе нравится стоять во главе толпы людей, а на эту самую толпу тебе плевать! — Олежа, возмущённо жестикулируя, срывается на крик следом за Антоном, — Тебе плевать и на тех, кто рядом с тобой, кто хочет помочь тебе. Знали бы все эти люди, слепо идущие за тобой, что пока их распихивают по каталажкам, ты спокойно выходишь с участка и я имею ввиду исключительно, то что ты на свободе, а не то, что ты тоже терпишь побои! — Я не выбирал в какой семье родиться, но я выбрал кем мне стать, — цедит Антон, — И я никогда не просил отца о помощи, чтоб ты знал, это исключительно его инициатива! Если бы у меня не было этих связей, это бы меня всё равно не остановило и я бы продолжил! — И как долго по-твоему это бы длилось в таком случае? — осуждающе взглянув, крикнул Олежа, — Пойми, Антон, — парень потëрает переносицу и понижает голос, — все, кого ты записал в препятствующих твоему делу людей, просто заботяться о теб… — Я тебя не понимаю. Что изменилось за это время? Ты сам горел этой идеей. Как ты можешь упрекать меня в том, к чему сам был причастен, Олег? — перебивает Звёздочкин, всё ещё раздражённо. Казалось бы только что успокоившегося Олежу как током прошибают чужие слова, и он поднимает на Антона такой враждебный взгляд, которого пока не удостаивался никто. Звёздочкин замирает и по его спине сбегают мурашки. И тут комнату заполняет ледяной голос: — Я не Олег.- Олежа говорит громко и чётко, не переходя на крик, — Меня зовут Олегсей! И ты знаешь это, так будь добр, произноси моё имя правильно! Да, я помогал тебе, я разрешал называть меня как тебе удобно, ночью и днём отвечал на звонки и сообщения, обрабатывал твои раны, зашивал плащ, писал речи и даже доклады, — Олежа останавливается, чтобы взглянуть на Антона, тот же внимательно слушает, смотря прямо в голубые глаза, — А ещё я отчитывал тебя за непостоянное и сомнительное питание, ругал за пренебрежение регулярным сном и переизбыток кофе, предлогал помощь и соответственно помогал с учёбой, не находил себе места, пока ты не отвечал на звонки и сообщения, следил за твоими собаками, пока ты был в отъезде и даже ухаживал за больным тобой, — протараторил парень, медленно пятясь назад, подальше от Антона, и бегая взглядом по комнате, — И ты действительно приравниваешь всё это исключительно к тому, что я жаждал справедливости?.. Антон, что твой отец, что я, мы оба, против того, чем ты занимаешься, лишь по той причине, что это опасно, мы беспокоимся за тебя, потому что мы оба тебя люб.! Олежа в ужасе затыкается, всё лицо заливается краской смущения. Договорился, твою мать! Он снова медленно отходит назад. Испуганные голубые глаза встречаются с горящими золотыми. Оба парня молчат: Антон удивлённо — восхищённо, а Олежа шокированно-выжидающе. Душнов делает ещё шаг назад, но словно что-то мешает ему и он, спотыкаясь, падает на спину, под поясницей ощущается что-то твёрдое и узкое. Подоконник. Пары секунд хватает Олеже, чтобы понять, что над головой уже не потолок, а кусочек неба. Странные мысли в голову лезут в критических ситуациях, Олежа, например, думал упадёт ли он на кого-то, а также обо что он споткнулся. Точно. Шнурки. Он же так и не завязал их. На самом деле очень жаль, что он так и не увидел реакцию Антона. Странно всё как-то вышло, сначала он накричал на Звёздочкина, затем почти признался. Даже забавно. А ещё расплакаться очень хочется, он же только принял решение измениться, только высказал всё наболевшее и теперь умрёт? Этой же пары секунд на размышления Олежи хватило на то, чтобы к окну подбежал Антон и схватил парня за рубашку на груди и одну из рук. Сильным рывком он вытаскивает того из окна и они валятся на пол. Сердца обоих колотятся с бешеной скоростью, первым в себя приходит Антон, он садится на полу и поднимает Олегсея, после чего заглядывает тому в глаза. Руки старшего бьёт крупной дрожью, он слегка встряхивает Олежу за плечи: — Олежа! Как ты? Душнов словно просыпается от долгого сна и поднимает глаза на своего спасителя, когда взгляд его фокусируется и становится осознанным, щёки рассекают пара влажных дорожек. — Олежа, — Антон прижимает парня к себе, заключив в крепкие объятия, — чшш, всё хорошо, ничего не случилось, всё в порядке, — Звёздочкин вздыхает, зарываясь пальцами одной руки в чёрные кудри, а другой притягивает того за плечи к себе, — все целы. — Спасибо… Я просто очень испугался, -вырвалось вместе с выдохом. Антон немного отодвигается от Душнова, чтобы заглянуть тому в лицо, и удовлетворенно кивает сам себе, отмечая, что тот успокоился, по крайней мере, глаза не на мокром месте. Но в очередной раз случается что-то из ряда вон выходящее. В золотых глазах появляется влажный блеск. — Я…Я тоже. Испугался, что я не успею. На этот раз удивляется Олежа. Антон не плачет, вовсе нет, но успокоить его тоже следовало бы. Младший не успевает что-либо сказать или сделать, как снова доносится бархатный голос: — Олеж, насчёт твоих слов, — упомянутый сразу вспыхивает и прячет взгляд, — ты прав. Прости меня. Антон аккуратно кладёт свою руку на щëку Олежи, нежно поглаживая её, затем медленно наклоняется, словно предоставляя шанс отвернуться, и прикасается своими горячими губами к прохладным напротив. У младшего в голове фейерверк и мыслей одновременно куча и ни одной, он затаивает дыхание и понемногу начинает отвечать на поцелуй. Руки расстерянно укладываются на чужие плечи. Антон, чувствует ответную реакцию и внутренне ликует, его внезапный, но искренний порыв всё же был уместен. Его рука с щеки Олежи сползает на шею и немного придвигает того ближе, тонкие розовые губы сминаются с новой силой, но всё так же нежно. Олегсей чувствует словно скоро задохнётся от резко нахлынувших приятных ощущений, потому ещё немного подождав, отрывается от чужих губ и глотает воздух. Явно довольный собой Антон наблюдает за красным Олежей, тот, всё ещё шокированный произошедшим, пытается собраться с мыслями, молчит и зачарованно смотрит в глаза цвета мёда. Неужели план наконец заработал? Шум с улицы отвлекает обоих от любования друг другом. Из окна доносятся счастливые крики бывших студентов, музыка и чья-то речь по микрофону. — С выпуском, Олеж.