Ставка на танцора

Выпускной вечер, полночь. Хван поджигает сигарету возле ресторана, где сидит его класс и смачно затягивается. Он хмуро смотрит в небо, и боковым зрением замечает, что дверь ресторана открывается, выпуская Сынмина. Ким оглядывается, замечает Хвана и идёт к нему уверенным шагом. На младшем, как и на Хенджине, костюм, и он становится прямо перед старшим, морщась от дыма. — Первый раз вижу, чтобы ты курил. — Я не курю, обычно, только когда расстроен. — И чем ты расстроен? — ухмыляется Ким. — Ты знаешь, моя партнёрша, с которой я шел на этот выпускной бал, отказала мне в совместной ночи. Точнее, я и не спрашивал, она просто обмолвилась, что у нее есть девушка. — Да что ты, — тянет Сынмин. — Расстроился, что не поебешься? — Ага. — И если бы она не была с девушкой, ты бы с ней переспал? Хван вздыхает, а потом снова затягивается. — Нет, — выпускает он дым, кидая на Сынмина быстрый взгляд. — А если бы я предложил? — Чего? — Хван замирает с сигаретой на полпути ко рту. — Если бы я предложил поебаться, ты бы мне что ответил? — Ким не сводит взгляда с лица Хенджина и даже не моргает. — Ты шутишь сейчас? Сынмин закатывает глаза. — Подожди, — Хван пытается понять. — Ведь у Минхо с Джисоном ничего не было, а уговор был… — Ты спрашивал у Минхо мое отношение к тебе, лез ко мне постоянно, приставал, один раз забрался ко мне в душ, я тебя целовал, и тебя все ещё интересует тот конченный спор? Очевидно, что я тебе нравлюсь. И что я предлагаю тебе переспать, а потом утром позвать меня на свидание. — Но… Ким прерывает Хенджина, притягивая к себе за лацканы пиджака и глубоко целует, врываясь языком в его рот и чувствуя запах сигарет. — Подожди, — переводя дыхание, отстраняется Хван, выкидывает сигарету и поворачивается к Киму. — Я хочу знать… Хочу знать, нравлюсь ли я тебе. Да, ты мне нравишься, но что, если я тебя принуждаю своими чувствами… — Принуждаешь меня? — Сынмин хохочет во весь голос. — Ты? Ты такой дебил, Хенджин, слов нет. Ким снова притягивает Хенджина к себе и целует. Хван расслабляется в его руках, и отвечает на поцелуй, позволяя залезть к себе в рот с языком и исследовать там все. Дверь резко распахивается, и парни отстраняются друг от друга, но обниматься не перестают. Они видят Джисона, а тот замечает их и выражение боли проскальзывает на его лице. Он стягивает пиджак, и перескочив несколько ступеней, уходит в сторону автобусной остановки, так и не попрощавшись. — Я думаю, нам стоит попробовать ещё раз поговорить с ним, — говорит Хван. — Нет, пошел он туда, куда сам нас послал. Да и Хенджин… Он бросил и нас тоже, — ворчит Сынмин и снова тянется поцеловать Хенджина. *** Спустя 5 лет. Джисон заходит на съёмочную площадку, открывая дверь одной рукой, во второй держа огромный держатель для кофе на 6 чашек. — Чонин пришел? — кричит он. — Нет, — из-за угла выглядывает Крис и забирает из держателя свой кофе. — Интриган долбанный, — ворчит Джисон, и идёт дальше по залу. Он отдает кофе Чанбину и Феликсу, забирает свое и ставит держатель на стол. — А где Хенджин и Сынмин? — Звонили две минуты назад, уже на подходе. Проспали. Джисон кивает. Как только не сложится жизнь. Вот ты школьник с разбитым сердцем, поссорившийся со всеми, кроме лучшего друга и его парня, а вот ты с теми же людьми, с которыми не общаешься несколько лет, ведёшь бизнес. К слову, Джисон таки закончил консерваторию и несколько курсов для того, чтобы стать тем, кем он есть сейчас. Он, Чанбин и Чан продюсируют музыку в столице, у них есть своя студия, своя небольшая площадка для съемок, свой оператор и свой фотограф (Сынмин и Хенджин), и свой сценарист (Феликс). Конечно они не топ агенство, но для новичков они подходят. Пока что они пытаются продвинуть Чонина — Крис открыл его голос, когда однажды попросил ему помочь с созданием лирики для песни, и теперь их молодое агенство пытается продвинуть Чонина в шоу-бизнес. Сегодня репетиция съемки, но Чонин все ещё не пришел. Пообещал только, что опоздает, потому что у него невероятная новость для всех. — Крис, ты же должен знать, — ворчит Джисон на опоздание их «звёзды». — Он был вчера в клубе, пришел поздно, я уже спал. Когда я утром проснулся, он уже куда-то убегал, пообещав, что раскроет сюрприз позже. Джисон фыркает и идёт к Чанбину, который подсказывает световику как выстраивать свет для их проекта. Первыми приходят Сынмин и Хенджин, извиняясь за опоздание и благодарят Джисона за кофе. Хан машет рукой, мол, нет за что и утыкается в телефон, прослушивая раз за разом песню Чонина, чтобы настроиться — он сегодня главный режиссер. Они периодически меняются с Чаном и Чанбином, пока только разгоняются со всеми этими проектами. Для песни Чонина именно Джисон и Феликс продумывали все локации и как будет выглядеть конечная картинка. Чонин врывается на съёмочную площадку через сорок минут после прихода всех, и привлекает всеобщее внимание своей хаотичностью. — Ребята, вы не поверите! Я отхватил лучшего, просто лучшего! Вы будете в шоке! — Не томи, — подгоняет его Крис. — Помните я говорил вам про него, что он работал со звёздами высшего ранга в нашей стране и что его невозможно выловить? — Ты смог достать контакт? — раскрывает ошарашенно рот Чанбин. — Лучше. Я оказывается знаю его лично! Вы не поверите, кто оказался лучшим хореографом страны по имени Ли Ноу. Я привел его сегодня с собой! Джисон фыркает, продолжая клацать телефон. Ох и замашки у Чонина — первый клип, а уже хочет лучшего хореографа страны. Но он слышит, как кричат Сынмин и Хенджин, и поднимает голову. По спине тут же проходит холодок, а на плечо ложится рука — Чан сжимает его в поддержке. В проходе стоит Минхо, а Сынмин и Хенджин срываются со своих мест, вешаясь на старого друга. Минхо выглядит просто невероятно хорошо. Он стал выше, покрасил волосы в фиолетовый, он подкачан, на нем невероятно хорошо сидят простая футболка и джинсы. — Я честно не знал, я его бы отговорил, — шепчет Крис на ухо Джисону, но тот не реагирует. — Что происходит? — спрашивает Феликс. — Джисон, ты как будто призрака увидел. Хван и Сынмин оборачиваются, и Минхо наконец-то встречается взглядом с Ханом. Они смотрят друг на друга минуту, вводя в ступор всех на площадке. — Нет, — наконец-то выдавливает из себя Джисон. — Не будет он у нас работать, даже будь он Папой Римским. Чонин, зачем ты его привел? Минхо поджимает губы и кривит их в ухмылке. — Подожди, Джисон, — тормозит его Чонин. — Это мой проект, я здесь режиссёр, и я его видеть на своей площадке не хочу, — поднимает голос Хан, для пущей убедительности подрываясь со стула. — Никаких Ли Минхо в моем проекте! Минхо разворачивается и выходит с площадки. Сынмин с Хенджином переглядываются и срываются за ним, а Чонин ошарашенно смотрит на Джисона. Он пробегает через всю площадку, подлетая к Хану, и то, чего последний явно не ожидает, так это то, что Чонин со всей силы ударит Джисона в плечо. Ян замахивается ещё раз, но Крис успевает его перехватить, крепко обнимая и оттягивая от согнувшегося от боли Джисона. Чанбин помогает Крису сдерживать вырывающегося Чонина, а Феликс склоняется к Джисону. — Какой же ты мудак, — кричит Чонин. — Во-первых, ты даже его не выслушал, а во-вторых, ты обещал, что в своем клипе я могу делать все так, как хочу! — Ты истеричка, — рычит Джисон, потирая плечо, которое болит просто невероятно (Крис учил Чонина драться, поэтому неудивительно, хорошо, что вообще рука не отпала). — Какого хуя ты творишь? Ты вообще знаешь кого привел? — Я знаю, кого я привел…! — Нет, не знаешь! — Это ТЫ нихуя не знаешь, Джисон! — уже рычит Чонин. — Ну конечно, — шипит Хан, присаживаясь на корточки и сжимая ушибленную руку. — Он ушел, — на съемочную площадку возвращается Сынмин. Хван семенит за ним следом и они оба выглядят довольными, хотя сразу же становятся обеспокоенными, когда видят, что происходит. — Вы чего тут? — Чонин въебал Джисону, — отчитывается Чанбин, пока остальной стафф из пяти человек на площадке, ошарашенно на них всех смотрит. — Исполнил мою давнюю мечту, — хмыкает Сынмин. — Ну почему, почему вы все на его стороне, а не на моей? — Джисон говорит тихо и разбито, но его все равно все слышат. — Потому что ты истеришь, и никогда не слушаешь, — говорит Сынмин и присаживается на корточки. — Ты зарылся в своей боли, и думаешь, что это правильный выход — сделать так и не вспоминать. И я знаю, что когда мы мирились, я обещал, что не буду затрагивать эту тему. Сынмин вздыхает и переглядывается с Хенджином. — Нет, только не нужно вот этих речей в его защиту, — скулит Джисон. — Он сделал свой выбор. — Скорее всего это был выбор без выбора, — встревает Хенджин. Джисон молчит. Он хочет все это проигнорировать, но любопытство от старой раны берёт верх. Он поднимает голову и осматривает ребят. Чонин не вырывается из хватки Чана с Бином, но хмуро смотрит на Джисона, словно знает что-то, и осуждает Хана за это. — Все равно уже поздно, — отмахивается Хан, поднимаясь. — Я только что взял его номер телефона, — говорит Хенджин и вытаскивает визитку из кармана. — Пожалуйста, поговори с ним, — просит Чонин. — Я хочу его в проект. — Я не хочу с ним разговаривать, — отрезает Джисон и к визитке даже не притрагивается. — Почему я должен его оставлять? Он разбил мне сердце, вы серьезно? — Он не хотел, — начинает было Чонин. — Да вы что, — язвит Хан. — И свалить из дома он тоже не хотел. Вы все называли меня за глаза дебилом, который ничего не добьётся, а по итогу он сбежал из школы, даже ее не окончив. И сбежал он именно в день нашей встречи, думаете это совпадение? — Ты, — Чонин тычет в Джисона пальцем и его тон приобретает угрожающий оттенок. — Эгоистичный мудак! Сутки назад я даже не знал об этой ситуации, но теперь я понимаю, почему Минхо не хотел сюда идти, когда узнал о тебе! Сердце Джисона пропускает удар и сжимается от боли от услышанного. Минхо не хотел? После того как сам сделал больно Джисону? — Серьезно? — спрашивает Хан, но Чонин его прерывает. — Он сказал, что сбежал из дома, потому что его избил отец и потому что его если бы он этого не сделал, то тот бы его добил! Он еле выбрался за черту города и жил неделю на улице, избитый, как бомж, пока его не подобрала сердобольная женщина! А ты ноешь, из-за того, что он не пришел к тебе на встречу? СЕРЬЕЗНО, БЛЯТЬ? Пускаешь сопли, даже не разобравшись в ситуации? Тебя не удивило, что подростка, сбежавшего из дома прямо перед экзаменами в выпускном классе никто не искал? Хан замирает, выслушивая всю тираду Чонина. — Это не даёт тебе права обесценивать мои эмоции, — обиженно говорит Джисон, когда Ян замолкает и вырывает визитку из пальцев Хенджина. — Ты серьезно? — ошарашенно спрашивает Сынмин у Чонина. — Откуда ты… — Я вчера встретился с ним в баре и мы разговорились. Я был в таком шоке, когда узнал об этом всем. И в ещё большем, когда он сказал, что он тот самый Ли Ноу. Я позвал его в наш проект, и когда он узнал, что там будет Джисон, он сказал, что не придёт, потому что сильно его обидел, когда убегал из города и что знает, что Хан его не простит. Он не забирал телефон, потому что знал, что так его все равно найдут, поэтому у него не было возможности связаться ни с кем. Хенджин с Сынмином переглядываются. — Бедный Минхо, — Сынмин закрывает лицо руками. — После слов его отца, я думал, он сбежал специально от всех, и от нас с Хваном тоже. Джисон смотрит на Кима и встречается взглядом с Хенджином. Хан вздыхает, берет свой телефон и обходя всех, выходит со съёмочной площадки, попутно набирая номер с визитки. *** Они с Минхо встречаются через полчаса недалеко от съемочной площадки, потому что Минхо успел отъехать достаточно далеко, пока Джисон разбирался с друзьями. Джисон назначает встречу в шумном кафе, где еще с утра брал кофе для всех. Он садится в дальний угол, как тогда, когда они сидели с Минхо в библиотеке. Минхо подходит через несколько минут — он берет себе чай, и садится напротив Джисона. — Уверен, что ничего не хочешь? — уточняет Минхо. — Уверен, — кивает Джисон. — Позволишь мне высказаться и послушаешь меня, пожалуйста? — просит старший, рассматривая Хана. Джисон кивает. — Прежде всего, прости, что я тогда не пришел. — Чонин сказал, что тебя выгнали из дома, — перебивает его Джисон и тут же замолкает под грозным взглядом Минхо. — Прости. — Да, точнее нет. Я ушел сам, потому что у нас с отцом возник конликт, — Минхо потирает лицо. — Так случилось, что он прочитал мои записи в дневнике. Да, я веду дневник, прежде чем ты перебьешь меня и уточнишь это. Джисон поджимает губы и поднимает руки, мол «и не собирался». — В своих записях я писал, что… Мне нравится один парень и что я в субботу вечером пойду с ним на встречу. Я писал, что переживаю, потому что подставлю друга, если соглашусь на отношения, но также что внутри меня зарождаются чувства к настырному мальчику, которому интересна не только его гитара, а и я… Мой отец старой закалки и он немного, немного гомофоб, — подавленный смешок. — До почти сломанной руки и ноги. У нас было условие — я ухожу и не возвращаюсь, и если он меня хоть раз встретит — убьет. Джисон сглатывает и поднимает руку, как в школе — хочет спросить. — Да? — Он серьезно сказал, что хочет убить тебя? Минхо моргает несколько раз, а после кивает. — У него было ружье и он наставил его на меня, когда говорил об этом. Я знаю, что это ружье заряжено, потому что он ходил с ним на охоту. Потом он добавил, что если вдруг я попытаюсь остаться и видиться с парнем, который мне нравится, он убьет и его. Я испугался. Я взял буквально немного вещей, все свои сбережения от проектов, которые ты видел тогда в библиотеке, и сел на первый автобус до столицы. Я еле дошел, потому что болела нога и рука, и я честно думал, что нужно сначала пойти и сказать тебе. Но я правда испугался. Подумал, отец знает где я могу быть, вдруг ему стрельнет в голову, вдруг он пойдет за мной, увидит меня там с тобой, что я ослушался, потому что в дневнике было сказано про библиотеку… Вдруг он возьмет в ружье, и я… Я бы не смог себе это простить, даже если бы умер, — говорит Минхо и прячет лицо в руках. — Он сказал, что я опозорил его… Что если кто-то узнает, что я гей, это будет позор на его роду, и что ему проще уничтожить меня, и того, кто мне нравится, чем смириться с этим. Джисон слышит, что ему правда тяжело это дается и голос старшего изредка дрожит, и ломается на фразе про оружие. — Я доехал, не хотел тратить деньги на жилье, потому что даже хостелы были заняты, а все остальное дорого. Неделю кочевал по улице — ел понемногу и купил себе в аптеке лекарства, чтобы было легче. Я не знал, как долго буду жить так, поэтому сильно не тратился. Через неделю ко мне подсела женщина… Принесла мне чаю и попросила рассказать о себе. Я сначала испугался, думал, что меня нашел отец и как только я расскажу всю правду, подтвердив что я это я, он меня убьет. Но все прошло нормально — она забрала меня домой, дала одежду, разрешила помыться. Спросила что я умею, устроила на работу, потом я смог заработать деньги на студию, потом меня сделали хореографом, потом я открыл свою студию и начал ставить хореографии для разных проектов. — Подожди-подожди… Ты слишком перескочил. Ты до сих пор живешь у этой женщины? — Я живу рядом, в другой квартире. Но мы общаемся. Она милая, но совсем без детей. И не гомофобка. У неё умер сын в автокотострофе, вместе с её мужем. Родители тоже умерли, друзей не было. Она была совсем одна, наверное поэтому отчаялась и подсела ко мне. Сказала, что я показался ей не пьянчугой-бомжом, а просто потерянным подростком. — В принципе, так оно и было… — Ну да. Я ей невероятно обязан. Я знаю, прошло пять лет. Но у меня не было телефона первое время, а потом, когда появился, я честно скажу, что не помнил ни одного номера телефона. Я проходил вечершнюю школу, чтобы получить атестат, ходил на курсы и т.д. Развивался, чтобы выжить. — Почему ты сказал Чонину, что не хочешь со мной работать? — задает вопрос Джисон. Минхо вздыхает. — Потому что я не представляю как можно пережить такое — человек, в которого ты влюблен, сбегает из города и не говорит тебе ничего. А перед этим обещает что-то ответить на твои чувства. Я бы ненавидел тебя, сделай ты так. Джисон молча уводит взгляд. — Я тебя не ненавижу, — говорит младший. — Но мне до сих пор больно. Это, чтобы быть честным. — Джисон, — Минхо тянет руку к Хану и кладет свою руку на его. — Тогда я хотел сказать тебе, что ты мне нравишься тоже. И предложить тебе отношения. Ты мне правда нравился, Хани. Я сказал Хенджину, что не могу с тобой начинать отношения, потому что у вас был спор, но я лукавил. И знал, что не смогу заблокировать свои чувства. Когда мне пришлось уехать, я все думал о тебе, о Хенджине и Сынмине. Я знал, что если друзья справятся без меня, ведь они есть друг у друга, то ты… ты справишься, но тебе будет невероятно больно. Мне так жаль, что тогда я был зависим от отца, но сейчас все по-другому и я обещаю, что больше никогда тебя не брошу. Джисон сначала не шевелится, но все-таки аккуратно достает руку из руки Минхо. — Спасибо. Мне очень жаль, что ты пережил все это. И я рад видеть, что ты в порядке и что ты живой. И прости меня пожалуйста, за мою реакцию. Чонин прав, я эгоистичный мудак, который думал только о себе. Но я и представить не мог, что можно попасть в такую ситуацию, как у тебя. Особенно, когда ты вроде бы из богатой семьи. — Деньги мало что решают. — И то правда. — В любом случае, прости, что потревожил старую рану и влез к вам. — Будешь нашим хореографом? — вдруг спрашивает Хан. — Я помню, ты хорошо меня учил, и тот факт, что ты стал вот таким вот офигенно популярным самостоятельно… Кстати, а почему не профессура? Ты же закончил вечернюю школу… — Меня это редко когда интересовало, я умный, но пока что хочу заниматься танцами. Профессура ещё успеется. В проекте, если можно, я буду участвовать. — Ну да, — кивает Джисон. — Супер, ребята будут рады. — А ты? — Минхо смотрит на Джисона, и тот вздрагивает под пристальным взглядом. — И я, конечно, отхватил в клип лучшего хореографа страны, я буду горд этим. Старший поджимает губы и уводит взгляд, кивая. Они сидят ещё недолго и всё-таки возвращаются на съемочную площадку, где все радостно приветствуют Минхо. Чан утягивает Джисона в коморку, пока остальные готовятся к прогону и съемкам, и не могут их слышать. — Ты как? — спрашивает Крис. — Это пиздец. Ситуация пиздец, мне жаль, что с ним это произошло, но у меня сердце колотится и я просто в ахуе, — шепчет Хан. — Я смотрю на него, и не знаю чего хочу больше — поцеловать или ударить. Чан-хен. — Ну все-все, — Крис обнимает Джисона, хлопая по плечу. — Что мне делать? — стонет Джисон и утыкается носом в плечо друга. — Понаблюдай за ним. Ты готов его простить? Он же все-таки поступил как мудак. — Он сказал, что если бы не уехал, то его убил бы отец. А если бы его отец увидел нас вместе, убил бы и меня. — Что? — ошарашенно спрашивает Чан. — Настолько конченный отец? — Угу. Но… я не видел его пять лет. Я еле спрятал свою любовь, ты же знаешь… Крис кивает, а потом осекается. — Да. Как в какой-то дорамме. Хан всхлипывает, а потом отстраняется, вытирая слезы. Чан гладит друга по голове, стараясь поддержать как может. — Пойдем на съемки, — просит Джисон. *** День пролетает со скоростью света. Минхо ставит для Чонина невероятную хореографию по мнению Джисона. Её легко учат остальные танцоры, которых они наняли, и сам Чонин. В свободное время, на перерывах, Минхо общается со всеми друзьями Хана, а младший наблюдает за ним со стороны. Хенджин и Сынмин, в первый перерыв, выслушав историю Минхо, крепко его обнимают вдвоем. Сынмин плачет, и извиняется перед старшим, крепко обвивая его шею руками. — Твой отец сказал, что ты сбежал, потому что давно всех нас ненавидел, и что он нашел записи, подтвержающие это. Но он их не показывал, и был так зол, что мы не распрашивали. А еще смотрел на нас так, будто мы мусор. Выгнал через несколько минут после того, как мы пришли. Я не верил, что это правда, но тот факт, что ты исчез без каких-либо контактов, заставлял меня иногда возвращаться к его словам и злиться на тебя. Я был такой дурак. Минхо обнимает Сынмина в ответ и гладит по спине. — Я так рад, что ты вернулся, — говорит Хенджин и мягко улыбается, тоже гладя по спине Сынмина. Минхо улыбается Хвану в ответ. — Я надеюсь вы заботились друг о друге все это время, — говорит Ли. — Даже больше, — говорит Хван, и взяв Сынмина за правую руку, показывает что-то Минхо. — Вы помолвлены? — вскрикивает старший и приподнимает Сынмина, радостно кружа. — Боже, вы такие геи, но мне нравится. Чанбин с Феликсом, сидящие рядом, прыскают со смеху. — Полгода как, — смущенно отвечает Сынмин. — Я так рад за вас, — улыбается старший. — Вы молодцы. А вы получается тоже в отношениях? Минхо обращается к Чанбину с Феликсом. Те кивают. — Но мы не совсем геи, еще без колец, — хихикает Чанбин. — Я о тебе наслышан, но как ты понимаешь, не в самом хорошем ключе. — Заслужил, — кивает Ли старший. — Не говори так, — качает головой Феликс. — Не у всех адекватные родители. Мои приняли, родители Чанбина, например, нет. Они только через год смогли отдать нам некоторые вещи Бинни, хотя я не понимаю их реакций. Но твой отец, прости конечно, переплюнул всех гомофобов, которых я знаю. — Кстати, ты не боишься, что он может тебя найти сейчас? — вдруг спрашивает Хенджин. — Не найдет, — качает головой старший. — Ты так сильно уверен в этом? — уточняет Со. — Да. К сожалению, он умер в прошлом году. — Что? — Феликс явно шокирован. — Боже, мне жаль, хоть он и был ужасно несправедлив к тебе. — Сочувствую, — единственное что говорит Джисон, не проронивший до этого ни слова. — Спасибо, — кивает Минхо. — Я узнал благодаря бабушке. Она непонятным образом вышла на меня, хотя я нигде не афишировал своего имени и не связывался с родственниками. Но я не ездил на похороны, потому что сами понимаете какая у меня репутация — сбежавший от семьи сын, занявшийся танцами, а не профессурой. — Не жалеешь? — спрашивает Сынмин. — Я навещал его отдельно на могиле. Когда никого не было, кроме бабушки. Так что я попрощался отдельно. Все замолкают, обдумывая слова Минхо. А сам старший пересекается взглядом с Ханом. — Мне очень жаль, что твой отец умер, — тихо говорит Джисон и уводит взгляд. Минхо молчит. Он сверлит младшего взглядом, а когда все расходятся, подходит к нему и становится совсем близко. Джисон поднимает глаза на Минхо, и от старшего не уходит боль, которая плещется в его глазах. Последний поджимает губы, и касается руки Хана. — Минхо, пожалуйста, — просит младший, пытаясь отстраниться. — Я совсем тебе неприятен? — хмурится Минхо и правда отходит. — Нет, я… — Джисон потирает глаза. — Я просто еще не привык, что ты стоишь тут, что ты жив и ты в порядке, и что ты говоришь мне те слова, которых я так хотел услышать пять лет назад и… Я не смогу так сразу. Минхо кивает и уходит, потому что его окликает Чонин. Джисон прячет лицо в ладонях, пытаясь собраться с мыслями. К вечеру, когда они заканчивают, Феликс предлагает сходить отпраздновать первый день съемок и они все идут в небольшой ресторан через пару станций метро. Джисон не расчитывает меры и напивается быстрее всех, до такого состояния, что Крису приходится отвести его на улицу, подышать воздухом. Минхо плететься за ними следом. — Не утомляй его, пожалуйста, — просит Крис Ли, погладывая на прислонившегося к стене Хана. — Я рад что ты в порядке, но ты как снег на голову. Он очень переживал, много плакал, когда тебя не было… — Вот не надо, — подает пьяный голос Хан. — Не плакал я, что ты врешь. — Крокодильими слезами, — шепчет на ухо Минхо Кристофер. — Будь с ним мягким. Минхо кивает, и Крис уходит к остальным. Хан пьяно хихикает, когда старший подходит к нему ближе и помогает сесть на небольшой диван на входе в ресторан. — Ты как? — интересуется Минхо, с мягкой улыбкой наблюдая за Джисоном. — Я пьяный, — тянет Хан. — Я уже вижу призраков прошлого. Он тычет пальцем в грудь старшего и тот смеется. — Понимаю тебя. Для меня тоже слишком много эмоций и открытий за последние сутки. Я и поверить не мог, что смогу увидеть тебя снова, а тут и ты, и Хенджин с Сынмином и новые люди, и новый проект. Джисон кивает практически на каждое слово, как болванчик, а потом прищуривается и слишком близко приближает к лицу Минхо. Старший замолкает и слегка отстраняется, мягко смеясь. — Ты чего? — А ну иди отсюда. — Чего? — ошарашенно уточняет Минхо, и Джисон отталкивает его с дивана так сильно, что Ли падает на землю. — Уходи, и вернись! Но нормально. Сколько сейчас времени? — Джисон еле достает телефон из кармана штанов, а потом прячет назад. — Десять вечера, отлично. В десять вечера пять лет назад я все еще тебя ждал у библиотеки. Минхо все еще сидит на полу, но тут до него вдруг доходит, что хочет младший. Он кусает нижнюю губу, поднимается и уходит из поля видимости Джисона. Тот пьяно встает, и делает вид, что ждет кого-то. Где-то остатками трезвого сознания Хан понимает, что это тупая сценка и она вряд-ли что-то изменит, но он невероятно хочет его разыграть. Он отворачиваеся, и слышит как сзади Минхо громко топает ногами. — Привет, Хани, — слышится сзади. — Я ждал тебя три часа, — сразу нападает Джисон, поворачиваясь лицом к старшему и тыкая ему в грудь пальцем. Он выглядит очень пьяным и хмурым, но очень довольным, что они сейчас имитируют их встречу, которая так и не состоялась тогда, в школьные времена. — Точнее… пять лет и три часа, как ты мог заставить меня так долго ждать. — Прости, Хани, меня задержали дела дома, — растеряно улыбается Минхо и подходит ближе, переплетая пальцы с Джисоном. — Но теперь я весь твой. — Прости, я ждал три часа… — И пять лет. — И пять лет. И я не знаю что ты должен сделать, чтобы я тебя простил… — шепчет Хан, но замолкает, потому что Минхо наклоняется совсем близко, заглядывая в глаза к младшему. — Когда мы сидели в кафетерии, я сказал тебе, что дам тебе ответ об отношениях в субботу вечером… Потому что ты сказал, что я тебе нравлюсь. — Было дело, когда-то нравился, — лукавит Джисон. — А сейчас? — Нет, ну ты конечно красивый, и все такое, но я ждал тебя невообразимое количество времени, аж три часа… — И пять лет. — И пять лет. Блять, все, надоело, — психует Джисон и притянув Минхо за футболку, целует. Старший притягивает его к себе, шумно вдыхая и целует в ответ. Он так надеялся, что сможет когда-то поцеловать Джисона, так часто думал об этом, что сейчас поцелуй кажется ему нереальным. Хан всхлипывает в поцелуй, сжимает пальцами плечи старшего и начинает плакать. Минхо обнимает Джисона, сцеловывает слезы и старается его утешить всякими методами — гладит по голове, целует в щеки, качает в объятиях, няшит нежными словами. — Пожалуйста, не пропадай больше никогда, — просит Хан и утыкается лицом в плечо Минхо. — Никогда-никогда, обещаю. Я теперь навсегда твой.