Всеобщий Фаворит

Я не считаю себя плохим человеком, знаете ли. Конечно, вскоре я совершу масштабное ограбление, и новостные каналы окрестят меня злодеем, преступником и моральным уродом, но для всех моих поступков есть причины, которые можно понять, если получше узнать мою историю. Можно даже сказать, что вся моя жизнь подводила меня к этому моменту − каждая неудача, каждый промах, каждый полученный отказ. Понимаете, независимо от результата это дело − грандиозный финал моей прежней жизни, короткой и жалкой. Это может закончиться как пулей в моем черепе, так и невообразимым богатством, которое позволит мне наконец исправить свои ошибки. Должен признать − дела мои в последнее время идут так скверно, что меня устроит любой из этих вариантов. Впрочем, вы и сами сможете понять, как обстоят дела в моей жизни. Я очень люблю вспоминать минувшие дни, знаете ли. И хорошие дни, и те, которые лучше бы забыть навсегда. Прямо сейчас я сижу на “важном стратегическом собрании” в убежище вместе со своими соучастниками и пялюсь в потолок. Надо сказать, что убежище это больше похоже на дешевую комнату из трущоб, а не на подпольный центр криминального мира Америки. На то есть две причины. Первая − в нашей команде всего 4 человека, если не считать заказчика дела, отчего убежище частенько пустует. Вторая − в этой комнате просто кошмарная помойка. Единственный стол в комнате полностью заставлен всяким мусором − пустые коробки от пиццы и лапши быстрого приготовления, полупустые пивные банки, сигаретные бычки и пепел. Посреди этой кучи разбросаны блокноты и бумажки с адресами торговцев оружием, брошюры из различных банков и телефонные номера банкиров, которых мы можем подкупить. Некоторые из этих бумажек уже покрылись жирными пятнами. Я неоднократно спрашивал Моргана, почему бы ему не убрать весь этот бардак. Он отвечал, что у него нет времени на эту бредятину и вообще-то у него целая гора дел поважнее. Я спрашивал, почему бы тогда не прибраться мне. Он отвечал, что если я начну рыться в его комнате, он переломает мне все пальцы. Я спрашивал еще, почему собрания всегда проводятся в его отвратительной помойной комнате. Он сказал мне заткнуться, иначе я получу по своей надоедливой роже. Морган тычет указкой в доску, на которой нарисован план банка, ставшего целью нашего набега. Морган говорит что-то про запасные выходы, которые пригодятся, когда все полетит к чертям, и канализационные люки неподалеку, в которых можно будет скрыться от копов. Я думаю о том, что в канализацию ни за что не полезу, даже если буду на волоске от смерти − этот восхитительный костюм-двойка слишком дорого мне обошелся. Морган говорит, что выяснить, где стоят охранники, у него еще не получилось, и я думаю, почему он не может просто зайти туда и посмотреть самостоятельно. Типа, своими глазами, а не через своих “доверенных лиц”. − Делвин! Ты вообще слушаешь, что я говорю? Я клянусь богом, если из за тебя вся операция навернется… На самом деле я знаком с Морганом еще с университетских времен. За эти годы я узнал о нем все, что хотел узнать, и все, что не хотел − в нашем университете очень любили посплетничать. В школе он один раз оставался на второй год, потому что до полусмерти избил своего одноклассника, и разбирательства с полицией затянулись на 7 месяцев. Его отец был наркоманом и погиб в аварии, когда Моргану было 15 лет. Хотя он любит называть себя “мозгом операции”, он всегда был слегка туповат, и на каждом экзамене списывал. На второй год обучения это перестало работать, и он вылетел из университета. После этого он пару месяцев занимался мелкими грабежами − в основном он выбирал для этого маленькие магазинчики на грани закрытия. Один раз он попался на деле, и владелец магазина сломал ему нижнюю челюсть. С тех пор мелкими грабежами он не занимается. Между тем я заметил, что Морган все еще ждет ответа. Он злостно сморщил лоб и смотрел на меня с яростью в глазах, с нетерпением ожидая новой возможности устроить со мной перепалку. Еще одна вещь о Моргане, которую я узнал − это то, что он еще с университетских лет терпеть меня не мог. − План здания, запасные выходы, доверенные лица, бла-бла-бла, − говорю я, насмешливо ухмыляясь. − Слушай, а вариантов кроме канализационного люка нет? Вряд ли здесь кто-то, кроме тебя, привык копошиться в дерьме. − Завались, − ответил Морган сквозь стиснутые зубы. − Или я заткну тебя сам. Морган встал прямо передо мной со сжатыми кулаками, а вены на его руках вздулись. Кажется, я переборщил с шутками. Возможно, он даже вмажет мне еще раз. Хотя он частенько угрожает ударить меня по роже, по-настоящему он делал это всего один раз, в тот же день, когда я вылетел из университета. Неприятный был день. Как только я начал придумывать очередную колкую ремарку в адрес Моргана, раздался голос Аллена. − Даже не думайте начинать снова. Если это тупое собрание опять затянется из-за ваших перепалок, босс непременно узнает о том, сколько времени я трачу впустую из-за вашего идиотизма. Услышав подобную угрозу от кого-либо другого, я бы просто посмеялся над этим маменькиным ябедой. С Алленом, однако, это совершенно недопустимо. А дело в том, что Аллен − наиболее близкое к заказчику лицо. Плюсом к этому он еще и огромный качок, который запросто размажет нас обоих по стене. Аллен явно был самым старшим из нас − я бы дал ему лет 40 − и занимался большей частью подготовки к операции. Он закупал и перевозил оружие, нанимал в банк необходимых подставных лиц и активно искал нам машину. Единственное, что я о нем понял − это то, что он занимается преступностью уже не первый год, а может, и не десяток. Я спрашивал, почему он позволяет идиоту Моргану заниматься планированием набега, и он ответил, что иллюзия важной роли в операции потешит его самолюбие. Замотивирует подающего надежды новичка на успех. − Ладно, ладно, − ответил я, побежденно размахивая руками перед Морганом. − Пожалуйста, продолжай, мозг операции. Пару секунд он злобно на меня смотрел, понимая, что дальнейшие споры создадут ему проблемы с Алленом, что, скорее всего, приведет его обратно к нищете и мелким кражам. Потом молча повернулся, подошел к доске, взял указку и снова начал тыкать на схемы отдельных комнат в здании банка, объясняя, что эти точки “представляют для нас особенный интерес”. Наш последний напарник, как обычно, все это время оставался тихим и незаметным. Я шепотом спросил у Сесиля, как у него дела. Он отвлекся от своего компьютера, пожал плечами, подумав пару секунд, и снова уставился в монитор. Похоже, на общение он сегодня не настроен. Хотя однажды я смог затащить Сесиля в бар, я знал его примерно так же хорошо, как Аллена. Слегка напившись, он рассказал, что пришел к такой жизни, потому что ему осточертела работа офисным клерком, и его знания могут пригодиться в чем-то большем, чем составление таблиц и документов. А еще он терпеть не может эти дурацкие офисные костюмы. Я заметил, что имя “Сесиль” не очень-то подходит преступнику, тем более, киберпреступнику. Он сказал, что его старшего брата зовут Бальтазар. Он считает, что его родители очень странные. А еще очень любят показушничать. Важное стратегическое собрание наконец закончилось, и я направился к выходу из нашей вонючей комнаты переговоров, облегченно вздохнув. Естественно, Моргана я не слушал, и не запомнил ни одну из его “точек интереса”. Ну, невелика потеря. Аллен все равно посвятит нас в план еще раз, когда мы наконец отправимся на дело. И моется он, в отличие от некоторых, чаще чем раз в две недели. Сидеть в убежище до вечера мне не хотелось, так что я вышел на улицу. Хотя уже стояла весна, на улице было на удивление прохладно. Асфальт был слегка влажным после недавнего дождя, листва деревьев умиротворяюще шуршала от легкого ветра, и вокруг не было ни души. Я зажег сигарету и направился на автобусную остановку. А ведь примерно такая же погода была в день, когда я впервые встретил Элис.