Всеобщий Фаворит

На самом деле, нельзя даже сказать, что я вылетел из университета. В тот день я попросту решил, что у меня больше нет сил ходить на занятия, и мне нужен небольшой перерыв − буквально пару недель. До этого, как я уже говорил, меня избил Морган, и я пришел в родительский дом, в окровавленном свитере и с фингалом под глазом. Я рассказал им про свои планы, и в ответ они просто посмотрели на меня − на мою посиневшую от ссадин рожу − с таким отвращением во взгляде, будто я вывалил им на кухонный стол гору помоев. А потом мы поссорились. Очень сильно. Почти одновременно они начали кричать, говоря, что окончание этого проклятого университета − единственное, что они могли мне доверить, а я все испортил. Вместо того, чтобы получать образование, я ходил непонятно где со своими дружками и получал от кого-то по морде. От шока я просто стоял там с тупым выражением лица и слушал все это, совсем как ребенок, которого наказали за испорченную игрушку. Глупый ребенок, который совсем ничего не мог сделать нормально. Они называли меня неблагодарным, бесполезным и ни на что не годным, а потом мать начала кидаться в меня посудой. Разумеется, она ни разу в меня не попала, и в шаге от меня на полу образовалась куча осколков, которые когда-то были суповыми тарелками, блюдцами для чайных пакетиков и подарочными кофейными кружками. После этого я решил, что обучение в университете мне в принципе ни к чему, как и проживание в этом доме, и ушел от своей семьи. Навсегда. Куда − я еще не знал, да и мне было все равно. Естественно, взять с собой никаких вещей я не смог. В моем портфеле были только учебники и тетради, и я вытряхнул их все в ближайшую канаву. При мне была только полупустая пачка сигарет, зажигалка и примерно два доллара наличными. Единственное, чего мне хотелось − это убраться отсюда подальше. От этого дома, от этой улицы, от всего на свете. Я сел на автобусной остановке и принялся ждать. Увидев, что в родительском доме погас свет, я начал плакать. Положил голову на колени и разрыдался. Хорошо, что поблизости не было ни души. Чтобы взять себя в руки, я решил закурить, но из-за ветра никакого огня не получалось. Я начал плакать еще сильнее. Вид у меня тогда был просто смехотворный. Промокший, побитый и плачущий студент в уродливом свитере, остервенело щелкающий по зажигалке и матерящийся плачущим голосом. Ситуация была бы не так плоха, если бы на мне была не такая ужасная одежда. В хорошем костюме я выглядел бы, как персонаж из мелодрамы − как гангстер с золотым сердцем, которому приходится скрывать свою работу от близких. Как влюбленный, который понял, что никогда не сможет быть с любовью всей своей жизни. Но из одежды у меня были только изношенные, дешевые свитеры и одна пара брюк. Они должны были служить мне все четыре года учебы. А все потому, что моя семья была бедной − на оплату обучения уходили почти все финансы. Хотя, если подумать, это больше не моя семья. Да и никаких убытков из-за меня больше не будет. Я оставил в покое несчастную зажигалку и понял, что автобуса мне сегодня уже не дождаться − время было довольно поздним, и ни один автобус, скорее всего, уже не ходил. Так я и оставался несколько минут − плачущим, с незажженной сигаретой в руке, на совершенно пустой остановке. А потом я услышал неподалеку голос. − Эй, парень. Закурить не найдется? Это была девушка в офисном костюме, с небольшим пакетом из супермаркета в руках. Скорее всего, она возвращалась с работы. − Кстати, чего ты тут сидишь один? Автобусы в такое позднее время уже не ходят. А потом она в изумлении замолчала, рассмотрев мое лицо. Я поднял голову и предстал перед ней во всем своем великолепии − с красным заплаканным лицом, фингалом под глазом, в этом уродливом отвратительном свитере. Я сказал: − Мне больше некуда идти. Это был одновременно и ответ на ее вопрос, и своеобразный крик души. Я знал, что не смогу вернуться домой, а никто из знакомых не даст мне переночевать у них. Я знал, что если эта девушка меня оставит, мне придется провести всю ночь на улице. Она посмотрела на меня с сочувствием и заговорила с такой мягкостью в голосе, которой я не слышал ни разу в жизни. − Я живу неподалеку отсюда. Можем зайти ко мне, попить горячего кофе, а потом уже придумаем что-нибудь. Тебя это устраивает, парень? Я молча кивнул. − Тогда пошли. Как тебя зовут? − Скотт, − ответил я, и она протянула мне руку. − А меня − Элис, − сказала она, и мы обменялись рукопожатием. Сейчас я часто вспоминаю, что мои родители часто говорили − не ведись с незнакомцами. Незнакомые люди опасны, они могут тебе навредить, они не желают тебе ничего хорошего. Я никогда не понимал, почему они так помешаны на этой теме − они никогда не верили в байки про серийных убийц, сектантов и наркоторговцев, которые рассказывали по новостям. К тому же, в детстве я узнал от своего дяди, что до моего рождения они часто хвастались тем, что познакомились после случайной встречи на улице. Теперь я понял, что они имели в виду. Не разговаривай с незнакомцами, иначе они станут для тебя близкими людьми. Они станут неотъемлемой частью твоей жизни, а потом ты совершишь катастрофическую ошибку, и все разлетится на части. Как бы близки в итоге не стали ты и незнакомец, рано или поздно эта связь развалится, потому что вам не суждено было быть вместе. Потому что ты непременно все испортишь.