Сборник драбблов по близнецам

Итэр, конечно, очень оценил радушный приём Навии и базу Спина-де-Росула, но после нескольких настолько насыщенных дней всё, чего ему хотелось, это нормальную горячую ванну и мягкую постель. И отель Дебор как раз оказывается тем местом, где он планирует провести полную спокойствия нормальную ночь. Цветок, который ему подарил Лини, остаётся лежать на тумбочке у кровати, пока Итэр раздевается до штанов и потягивается. Вокруг слишком тихо без Паймон, Навия обещала показать ей ещё один детективный роман и угостить макарунами, так что на сегодня он остаëтся один. Или, думает он, не совсем, когда слышит негромкий стук в дверь. – Привет, – Лини улыбается, без приглашения проходя в номер. – Всегда было интересно, как здесь внутри. Линетт молча, с похожей мягкой улыбкой, запирает за ними дверь и тоже оглядывается. Кончик её хвоста подрагивает от любопытства. – Как вы узнали, что я здесь? – О, от Паймон, – отмахивается Лини и устраивает цилиндр рядом с радужной розой. – Сказала, тебе может быть одиноко одному, вот мы и решили составить компанию. – Я могу заварить чай и принести пирожные, – предлагает Линетт. – Я уверена, что таких ты ещё не ел, они самые сладкие во всём Тейвате. – Вообще, я планировал принять ванну, – бормочет Итэр, наблюдая за близнецами и их обменом взглядами, – но если вы хотите… – Мы можем подождать тебя здесь, как раз успеешь к чаепитию, – фыркает Лини. По его лицу абсолютно непонятно, что он задумал, и это одновременно и бесит, и привлекает. – Линетт, займёшься? Итэр оставляет всё на них, сдаваясь и принимая заботу. Он действительно устал так, что согласен на всё, а уютный вечер с близнецами по крайней мере будет интересным. Из комнаты доносится негромкий шум и голоса, когда он опускается в горячую воду и тихо, довольно стонет от ощущения тепла. – Эй, Итэр. Итэр распахивает глаза, понимая, что успел задремать, и встречается взглядом с Лини. – О, ты в порядке, отлично. Только вода, наверное, вся остыла, да? – Лини склоняет голову, его ухмылка похожа на кошачью. – Надеюсь, это не первозданное море, не хотелось бы раствориться, когда я… Он останавливается рядом и опускает пальцы вниз, в ванну, под воду. Почти касается бедра замершего, всё ещё сонного Итэра, и тот чувствует, как начинает становиться теплее. – Ты замёрз, – поясняет Лини. Температура уже стала приятной, но руку он убирать не торопится. – Плюсы обладания Пиро Глазом Бога. Только теперь Итэр замечает, что на нём нет этих дурацких рукавов, закрепляемых отдельными ремнями, как и накидки с бантом. Чуть растрёпанный, не такой одетый Лини выглядит домашним и более настоящим. – Спасибо, – наконец отзывается Итэр, игнорируя, что сам он обнажён, а вода совершенно ничего не скрывает. – Сюда вода не достанет. – Лини кладёт горячую ладонь на его влажное плечо, создавая лёгкий пар, и склоняется ниже. – И сюда. Его голос тихий, как лёгкий треск костра звëздной ночью, а губы тëплые и мягкие. Итэру кажется, будто на него падают маленькие обжигающие искорки: не больно, но колко и будоражаще. И он невольно негромко стонет, отвечая и подаваясь навстречу. И предчувствует, что его вот-вот накроет пожаром. – Не торопись, – усмехается Лини, отрываясь от него и облизывая губы. – Ты же ещё не попробовал десерт. Ах, да, чаепитие. Итэр чувствует небольшое разочарование. Как будто ему дали попробовать что-то новое и очень вкусное, но не успел он отломить и кусочек, как тут же всё забрали. – Ладно, – сдаётся он и неловко вылезает из ванны. Лини сразу же укутывает его в огромное пушистое полотенце и дарит ещё один короткий, дразнящий поцелуй. А потом отступает и, склонив голову, слегка ухмыляется. – Пойду проверю, как дела у Линетт. Почти вся одежда Итэра осталась в комнате, поэтому он выходит к ним всё так же в одних штанах, на ходу вытирая волосы. Его действительно ждёт чай: на маленьком столике у дивана дымится пузатый блестящий чайник, а рядом стоят пирожные. – Я надеюсь, тебе понравится, – Линетт с ногами сидит на диване в одном корсете с шортиками, и держит чашку. Часть её вещей, включая бант с волос, лежит недалеко. – Иди сюда. Итэр смотрит на её голое плечо целое мгновение перед тем, как сесть рядом и взять свой чай. Ему кажется, что близнецы ведут какую-то свою игру, давно всё это запланировав, но ему слишком интересно, что будет дальше. – Попробуй, – Лини хватает крошечное пирожное и подносит к его рту. – Их сделали буквально час назад, мы хорошо знакомы с хозяином "Люцерны". Мягкое тесто и сладкая начинка буквально тают во рту, и на пальцах Лини, которые Итэр обхватывает губами, остаются крошки. Он слизывает их, слыша тихий вздох, и медленно, с влажным звуком, выпускает изо рта пальцы. – И как тебе? – голос Лини чуть хриплый. – Вкусно, – Итэр чуть улыбается. – Ты была права, Линетт, это очень сладко. – Я хочу попробовать, – она смотрит на близнеца, дожидаясь его кивка, а потом подаётся вперёд и слизывает остатки крема с губ Итэра. Они одинаковые, думает тот, встречаясь взглядом с Линетт. И обоим нравится его дразнить. Она склоняется снова и на этот раз их губы встречаются в медленном поцелуе. Итэр запускает пальцы в её мягкие волосы, другой рукой оглаживая ушко, и буквально чувствует мурчащий стон. – Чаепитие, значит? – уточняет он, не торопясь отстраняться. – Хорошо, я заинтересован. – Я так и знал, – смеётся Лини, поднимаясь из кресла и протягивая руку. – Тогда идëм с нами. Он гасит часть свечей, оставляя приятный полумрак, пока добирается до кровати. Линетт легко толкает Итэра в грудь, заставляя упасть на спину и сдвинуться так, чтобы она могла оседлать его бëдра. – Жадина, – хмыкает Лини, смотря на их поцелуй, более горячий и жадный, чем предыдущий. Итэр даже не успевает заметить, как чужие ловкие пальцы оставляют его без одежды, голова плывёт от возбуждения. Он оглаживает тонкую талию – под руками голая нежная кожа – и стонет, скользя дальше, к бëдрам. Лини заставляет их сдвинуться дальше, ближе к спинке кровати, и устраивается прямо за Линетт. Она выгибается под поцелуем в плечо, подёргивая хвостом, и потирается о живот Итэра, а потом двигает бёдра назад, вжимаясь ягодицами в член. Итэр глухо стонет в её рот, невольно подаваясь навстречу, и окончательно сдаётся. – У меня есть идея получше, – усмехается Лини и легко толкает сестру в спину до тех пор, пока голова Итэра не оказывается между её бёдер. – Вот так. Итэр сглатывает, глядя на Линетт снизу вверх. Замечает, как горят её щёки от смущения и возбуждения, и коротко облизывает губы, понимая, чего от него ждут. Он обхватывает её бёдра, плотно сжимая пальцы, и тянет ниже, к своему лицу. Линетт вцепляется в спинку кровати, дёргая ушками, и тихо хнычет, когда Итэр медленно проводит языком по клитору и слегка посасывает его. А потом дёргает её сильнее, практически усаживая к себе на лицо. Лини шумно выдыхает, наблюдая за ними, и наконец присоединяется. Он скользит ладонями по груди Итэра вниз, оглаживая и задевая соски, а потом касается члена и, склонившись, обхватывает губами головку. Кто-то из них троих несдержанно стонет. Итэру кажется, что стихии близнецов идеально подходят друг другу. Линетт напоминает лёгкий бриз, грозящий перерасти в шквальный ветер, раздувающий огонь от маленького огонька до бушующего пожара. По крайней мере, он чувствует себя именно так, пока, зажмурившись, трахает Линетт языком, сходя с ума от того, как она, мокрая и такая тесная, жадно двигает бёдрами, стараясь насадиться сильнее и сорвано дыша. Рот Лини на его члене, жаркий до ужаса, буквально сталкивает его куда-то за грань рационального. Особенно когда Лини вбирает его на всю длину, плотно сжимая губы и едва ли не урча, и толкается пальцами, растягивая тугие мышцы. Итэру хочется стонать в голос, но он может только задыхаться, чувствуя на языке вкус Линетт и то, как по его подбородку течёт слюна и смазка. Он сжимает пальцы на её бёдрах почти до синяков, тяжело дыша через нос и забывая про всё вокруг, кроме этих двоих. – Так… хорошо…– едва слышно шепчет Линетт. Она склоняется, одной рукой упираясь в постель рядом с головой Итэра, а вторую запуская в его волосы, и сводит бёдра, чуть сжимая их. – Л-лини. Итэр всем собой чувствует этот хриплый смех, из-за которого горло Лини ощущается слишком плотно вокруг его члена и заставляет его снова застонать. Слишком много ощущений, слишком много стимуляции, он так долго не ощущал ничего такого, что, кажется, сейчас свихнётся. Итэру хочется одновременно толкнуться глубже в горячий рот, сильнее насадиться на эти чёртовы ловкие пальцы и свести Линетт своим языком с ума, чтобы она кончила прямо так. – Ещё, – требовательно выдыхает Линетт, её хвост прижимается к груди Итэра, щекоча, а она сама дышит быстрее, чуть дрожа. Всё, что остаётся вокруг них, это дрожащее пламя свечей, влажные звуки кожи и языков, и пряный запах, заполняющий собой всё, с примесью сладких нот пирожных со столика недалеко. Линетт кончает первой, её бёдра дрожат, когда она тихо всхлипывает, замирая. – Хороший мальчик, – наконец выдыхает она, сползая и усаживаясь рядом с ними. Её острые коготки что-то бессмысленно вырисовывают на его груди, и Итэр полностью проваливается в собственные ощущения. Он цепляется за постель, выгибываясь и вскидывая бёдра, и снова просяще стонет, пока очередное движение рта Лини не выталкивает его за грань оргазма. Итэру требуется несколько мгновений, чтобы отдышаться, и когда он открывает глаза, видит, как Лини тянется к Линетт и целует её. Их языки сталкиваются, смешивая вкусы Итэра и Линетт во что-то новое. Ладонь Лини мягко оглаживает и сжимает грудь Линетт, когда та льнёт к нему и обхватывает пальцами член близнеца, чтобы помочь. Если бы Итэр мог, он бы кончил от этого вида ещё раз немедленно. Он жадно наблюдает, как они ласкают друг друга явно не в первый раз, и чувствует себя тут одновременно немного лишним и счастливым, что его подпустили настолько близко. – Лини, – Линетт легко кусает того за нижнюю, и без того припухшую губу, сжимая пальцы плотнее и очерчивая большим влажно блестящую головку. – Ты же хочешь кончить? – Д-да, – стонет Лини, и всё его вечно хитрое, самоуверенное выражение лица сейчас выражает только голод и просьбу. – Линетт, пожалуйста. – Ты так хорошо постарался, – её голос — насмешливое мурчание, дразнящее и вызывающее. – Мне стоит тебя похвалить? Лини всхлипывает, на его скулах яркий румянец, волосы растрепались, а губы приоткрыты и блестят слишком заманчиво... – Пожалуйста, – наконец выдыхает он, жмурясь. – Я хочу… Линетт затыкает его поцелуем, глубоким и мокрым, практически трахая языком его рот, и Лини с глухим стоном кончает, цепляясь за неё. Итэр шумно выдыхает, встряхивая головой и пытаясь уловить это странное чувство внутри. Зависть? Желание? Ему слишком не хочется обо всём этом думать, когда близнецы поворачиваются к нему. – У нас остались пирожные, – хрипло говорит Лини. – Хочешь ещё одно?