A Sun in Retrograde

      Есть определенное чувство, которое возникает когда ты слишком долго спал, или тебя внезапно разбудили, вырвав из глубокого сна, когда видения и реальность смешиваются и ты не уверен в том где ты, какой сегодня день и даже как тебя зовут.       С этим чувством Алина была хорошо знакома после жизни, полной нужды и болезней, за которой следовала война и душевные муки, а потом еще больше нужды и болезней. Это чувство стало ценой за ее утраченные силы и утраченных друзей, оно выедало ее разум, душу и даже тело. Для нее стало нормальным забывать, в этом месте на границе сна и яви, где она находилась и говорила ли с живыми людьми или с призраками. Так что когда она очнулась, дезориентированная и с болью во всем теле, с голосом умершего возлюбленного, отдающимся в ушах, то не сразу поняла что что-то не в порядке.       Алина прищурилась из-за солнца, которое било в глаза и скривилась от боли в голове. Сердцебит-целитель склонилась над ней и кто-то крепко держал ее за руку, размахивая ей в воздухе, сердито жестикулируя. Ее остальные чувства медленно пробуждались. Она лежала на жесткой земле и все ее тело болело тем особым образом, который означал, что она споткнулась или упала в обморок, а не просто решила прилечь на этом месте. Вокруг раздавался шум, издаваемый множеством людей и лошадей, сквозь который слышался спор, ведущийся знакомыми голосами.       Она застонала и целительница - молодая, симпатичная и незнакомая, снова возникла перед ее взглядом.       — Тебе еще нельзя двигаться, — настойчиво проговорила она, но Алина проигнорировала ее, заставив себя сесть, и, моргая из-за искр в глазах, которые вызвало это движение, огляделась. Свободной рукой она уперлась в землю для опоры, и тот, кто держал ее вторую руку, тоже помог ей.       Она была в военном лагере, окруженная солдатами Первой и Второй армий. В паре ярдов сбоку виднелись лошади и группа гришей, стоически выдерживавших ругань солдат Первой армии, которые явно искали драки. Зная, что нужно разрешить спор прежде чем он выйдет из-под контроля, она со вздохом встала с помощью целительницы, покачнувшись, прежде чем снова обрела равновесие и обернувшись к спорящим, замерла.       Позади них, простираясь в обе стороны насколько мог видеть глаз, стояло видение, преследовавшее ее в кошмарах. Каньон, чудовище, пожравшее ее родителей, друзей, нормальную жизнь, ее силы... был прямо здесь, выглядя как никогда внушительным и непреодолимым.       Он был больше чем в ее воспоминаниях, но меньше чем в ее кошмарах, чернильная тьма, таящая в себе монстров и смерть.       — Откуда это взялось? — выдохнула она и спор прекратился, человек, державший Алину за руку, развернул ее, чтобы заглянуть ей в лицо.       Мал.       Мгновение она таращилась на него, не вполне уверенная, почему это стало неожиданностью. Часть ее разума опознавала его присутствие как нечто неизбежное — как часто он был рядом когда она просыпалась? С самого их детства в общей спальне он был рядом, а когда они подросли и их определили в отдельные спальни для мальчиков и девочек, тайком пробирался навестить ее, когда она болела. Он был рядом во время войны, а когда война закончилась, они делили дом, постель и фамилию...       Только это тоже было неправильно. Уже нет.       Она моргнула и он оттащил ее прочь от целительницы.       — Я думал вы, гриши-целители, должны быть хороши в своей работе, но очевидно нет! — Мал попытался снова усадить ее и Алина подчинилась, растерянно моргая, глядя на его лицо. Святые, ее голова раскалывалась. Целительница попыталась оправдаться:       — Я говорила ей не двигаться, она потеряла много крови и нужно время чтобы восполнить ее...       Лицо Мала было странно гладким, его волосы слишком темными и короткими, а одежда слишком невзрачной.       — Если бы вы, гриши, не топтали каждого на своем пути...       Он был одет в голубое, вспомнила она внезапно, в тот последний раз, когда она его видела.       Когда она его похоронила       — Ну, если солдаты Первой армии слишком тупы чтобы следовать приказу убираться с дороги...       Мал был ее мужем, он состарился и она его похоронила. Ее пальцы судорожно сжали его руку, когда Алина задохнулась, хватая воздух. Не прерывая сцены, которую он устроил, Мал обхватил ее за плечи и погладил по спине, пока она пыталась снова начать дышать.       — Если бы ты хоть что-то умела... — продолжил он, когда тень упала на них и холодный голос прервал его.       — Раз она жива и все ее органы снова внутри ее кожи, моя целительница проделала прекрасную работу. Еще один знакомый голос раздался из-за ее спины, тот, от звуков которого ледяные мурашки пробежали вниз по ее позвоночнику, когда она медленно обернулась.       Александр, одетый в черный кафтан, стоял, нетерпеливо сложив руки на груди из-за задержки, тишина расходилась от него по толпе волнами, благоговение и страх от его присутствия были так же ощутимы как и тени, которые казалось, стали длиннее на границе ее зрения.       Он был здесь, невероятный и неотразимый как обычно, темные волосы и черные глаза, в точности как она запомнила, пронзив кинжалом его сердце.       Алина сделала единственное, что она могла.       Она разрыдалась. Ее тело содрогалось от громких, задыхающихся всхлипов и она обхватила себя руками, чувствуя также руку Мала на своих плечах и руки целительницы, осматривающей ее голову в поисках травм.       Александр был здесь.       Не одна. Не одна. Не одна, пел голос в ее голове       Алина не знала где она была и что произошло. Не знала почему Каньон вернулся, почему Мал был таким молодым, почему она снова могла чувствовать свои силы и что должно было случиться дальше. Возможно, она спала или умерла (правда она всегда думала, что умирать не настолько больно). Возможно, Дарклинг спасет ее или она - его, или, может быть, они снова будут воевать, раз, или десять, или сто. Возможно они поцелуются, возможно, убьют друг друга.       Если Александр был здесь вместе с ней, все будет хорошо. Все будет хорошо потому что она больше не одна.       Это заняло до неловкого много времени, прежде чем Алина поняла что произошло, но в ее защиту нужно сказать что "путешествие во времени" едва ли было известным ей понятием и тем более она не ожидала его испытать. Но это был единственный возможный ответ, пришедший к ней когда Мал отнес ее в палатку, бормоча что-то о заносчивых гришах, которых не волнует никто кроме них самих. Когда он потопал прочь, в окружении своих товарищей, она посмотрела поверх их плечей и увидела Александра, стоявшего перед своей черной каретой, спокойного и неподвижного, в окружении гришей, выглядевших как стайка разноцветных птиц. Алина почти представила что он смотрит на нее, хотя и знала, что на самом деле его вниманием владел Каньон за ее спиной.       В конце концов, зачем Заклинателю Теней беспокоиться о солдате Первой армии, не представляющем для него никакой пользы?       И все же его вид снова вызвал дрожь в ее позвоночнике, но тут из-за угла палатки вышел Мал и скрыл гришей из вида. Когда Александр исчез, она прислонилась лицом к плечу Мала, все еще задыхаясь. Его запах был прежним, знакомым и успокаивающим как ленивые лучи послеобеденного солнца. Как и всегда. Звуки лагеря вокруг них отдалились, когда он отнес ее в палатку к которой она была приписана и положил на ее койку. Его лицо исказилось от беспокойства, обозначив морщины, которые появятся на нем со временем, как тогда когда он старел рядом с ней.       Ее муж. Похороненный так давно, и все же он снова был перед ней, молодой и сильный, не имеющий ни малейшего представления о том, кем она на самом деле была.       Он провел рукой по ее лбу и Алина c благодарностью сдалась подступающей тьме сновидений, ее голова и тело все еще болели, а сердце стянуто в тугой узел.       Не одна.