A Sun in Retrograde

      Карета подпрыгивала на дорожных ухабах, беспокоя женщину, которая спала рядом с ним, заставляя ее лицо раздраженно кривиться, пока она пыталась поудобнее устроиться на его плече. Не отрывая глаз от ее лица, он позволил ей двигать своей рукой словно особенно неудобной подушкой, пока она не была удовлетворена ее положением и снова не уснула. Эта поза перекрыла ему кровоток, но Александру было все равно. Он сидел бы так вечно и скорее позволил бы своей руке иссохнуть от потери крови чем разрушил этот идеальный момент.       Алина       Александр беззвучно обозначил губами ее имя, чувствуя, как буквы перекатываются на языке, коллекция звуков, которую он будет произносить каждый день до конца вечности.       Он нашел ее. После столетий поисков, отказываясь отпустить мечту о равном партнере, он нашел ее. Его мать считала это глупостью, но Александр был уверен, что если бы он не цеплялся за свою надежду, то давно сошел бы с ума.       И теперь она была здесь. При обстоятельствах, которые он и вообразить не мог. Он старался спланировать каждую вероятность; скорее всего Заклинатель Солнца был бы ребенком, которого обнаружили его проверяющие и привезли в Малый Дворец для обучения. Это был бы малыш с большими глазами и маленькими руками, которые держали бы свет всего мира. Александр и прежде растил детей и любил их как отец, но в этот раз все было бы иначе - этому ребенку он мог бы посвятить себя полностью, отдаться отцовству не ограждая свое сердце в ожидании того дня, когда ему придется похоронить свое дитя. Он бы баловал его со всей любовью и привязанностью, которых его мать не в силах была ему дать; ребенок бы рос в безопасности его дворца, с теплой кроватью, полным животом и высокими стенами, защищавшими его от опасностей мира. У него были бы товарищи по играм, которые не боялись бы его, другие гриши, чтобы играть в догонялки, дурачиться и учиться вместе. Александр показал бы ему карты мира, рассказал обо всем что сделал и продолжал делать для того, чтобы у гришей было свое безопасное место, а когда ребенок вырос, сделал бы его своей правой рукой, чтобы вместе привести мир в новую эру.       Или, возможно, Заклинатель Солнца пришел бы к нему как беженец из одной из стран — врагов Равки, сбежав от смерти, боли и преследований, которым большая часть мира подвергала тех, кто отличался от других. Он или она, был бы старше, более жестким, возможно, полным горечи. Александр научил бы этого человека всему что нужно знать чтобы вписаться в ряды равкианской элиты, помог обрести власть и влияние, нужные чтобы чувствовать себя в безопасности, знать, что никто его больше не тронет. Он бы помог этому человеку отомстить всем, кто посмел тронуть его, ниспослать тьму и смерть на каждого, кто причинил ему боль. Мир мог сгореть ради удовольствия Заклинателя Солнца, а Александр бы улыбался, готовый строить новый мир из пепла. Возможно, в этом мире они могли бы быть друзьями, соратниками, возможно даже любовниками. Возможно, они делили бы постель и трон, и походный шатер во время военных кампаний.       Александр даже представлял, что они бы встретились как враги на поле битвы, Заклинатель Солнца был бы оружием, которое использовали против него многочисленные враги. Конечно, он бы победил, имея в своем распоряжении время и тренировки, к которым у его оппонента никогда не было доступа, а после того, как Александр уничтожил бы тех, кто прятал его, он бы забрал Заклинателя Солнца домой и поведал ему или ей правду, разоблачая фальшивые истины, которым его учили до этого, чтобы заставить ненавидеть. Убеждение могло занять десятки или даже сотни лет, но стоило бы того, если в конечном итоге они стояли бы плечом к плечу, встречая годы.       Но это. Этого он никак не мог предугадать. Ни прозвучавшего крика, когда под колеса его кареты попал некто, слишком медленный чтобы убраться с дороги, ни покрытой кровью девушки, лежащей на дороге, которую он увидел, выбравшись наружу. Александр хотел бы сказать, что тут же все понял, увидев ее, но нет; он просто приказал одному из своих целителей подлатать ее, чтобы они могли отправиться дальше без лишних проблем со стороны командования Первой Армии.       Только после того как она очнулась, когда она уставилась на него и расплакалась при виде его лица, он по-настоящему заметил ее и наблюдал как ее уносят прочь. Она не отрывала от Александра глаз и что-то словно зазвенело внутри него; это было секундным делом — приказать следить за ней, прежде чем он вернулся в свою карету и заставил себя сфокусироваться на повседневных делах.       Когда позже ему доложили, что она покинула лагерь и пошла в сторону Каньона, Александр был заинтригован. Он решил разведать все лично, оставил стражу позади и нашел ее сидящей на песке, настолько близко к Каньону, что если бы она вытянула ноги, то коснулась его носками сапог. Девушка сидела молча и он тоже молчал, изучая ее.       Судя по ее форме, она была капралом картографов. Юная, худая и недокормленная, как большинство равкианцев. Шуханская кровь, которая просматривалась в ее облике, наверняка не делала ее жизнь проще. Александр инстинктивно отмечал каждый факт, пытаясь собрать общую картину, понять, почему они оба оказались в этом моменте, но что-то ускользало. Девушка протянула руку и коснулась тьмы и он ожидал, что она тут же отдернет ее обратно от боли или от ужаса.       Вместо этого случилось немыслимое. Его тени играли с ней, танцуя и лаская, и вместо того, чтобы испугаться, она хихикнула.       Он шагнул вперед и заговорил прежде чем сам осознал, что делает, застав ее врасплох.       "Александр", она сказала "Александр" словно это было обыденностью, словно она произносила это каждый день, словно от звука его имени из ее уст не содрогнулась земля у них под ногами.       Она пыталась отрицать свое знание, но он схватил ее и почувствовал силу, текущую под ее кожей. Он осознал что перед ним гриш, одна из его гришей, которая звала его истинным именем и скрывала свои силы. Она пыталась сбежать и он не собирался позволить этому случиться, в голове крутились тысячи разных мыслей, прежде чем внезапно. Это остановилось.       Все остановилось.       Потому что.       Потому что.       Она сияла.       Она сияла и она была в его руках, и впервые за столетия все было абсолютно, совершенно правильно в этом мире. Александр не знал, как долго они стояли вот так, но слишком скоро она от него отстранилась и он заставил себя отпустить ее. Пока она вытирала слезы со своих щек, он пожирал глазами ее лицо, отпечатывая его в своей памяти. С близкого расстояния он мог видеть теплый карий цвет ее глаз, шрам на лбу, изгиб шеи, все прекрасные части произведения искусства, которые заслуживали того, чтобы им поклонялись. Он гадал, какое у нее любимое блюдо. Как она получила шрам. Откуда она знала его имя.       Александр должен был признать, что путешествие во времени не было тем вариантом, который он когда-либо рассматривал.       Он не должен был верить в это. За все годы, что он ходил по земле, Александр никогда не видел, не читал и даже не слышал ни о чем подобном и в любой другой ситуации он бы лишь посмеялся, неважно, какими секретами владел бы предполагаемый путешественник во времени.       Даже их семейными тайнами, которые он и Багра обсуждали не чаще чем раз в пару столетий.       Если бы это был любой другой человек, это мог быть обман или магия, или кто-то нашел один из старых дневников, о котором Александр даже не помнил, что написал его, и наверно ему все еще стоило рассматривать такую возможность, но...       Она была Заклинательницей Солнца. Если кто-то и мог заставить невероятное случиться, то это она.       Остальное из того, что подразумевали ее слова, дошло до него не сразу. Когда они шли через лагерь, Алина упомянула столетия и он осознал что она уже была бессмертным существом, как и он, той, что понимала вес прожитых лет; когда он узнал, что она похоронила мужа после жизни, прожитой с ним, то поверил, что она поймет зачем он хранил огнеупорную шкатулку с портретами умерших возлюбленных. Когда она призналась, что убила его, Александр ни мгновения в этом не сомневался, потому что если кто-то и смог бы, то только она, хотя он обнаружил, что с трудом верит в то, что она действительно любила его. Когда Алина признала, что сражалась на войне чтобы остановить его, он понял, что она не будет смотреть сквозь пальцы на многие из его существующих планов.       Ничего страшного. Планы можно было поменять.       В любом случае, быть вместе с ней было единственным, что имело значение.       Так что он утешил ее, когда она заплакала, помог собрать ее скудные пожитки и держал ее за руку когда они садились в карету, чтобы вернуться в Ос Альту.       Равная ему. По-настоящему равная. Его глаза увлажнились и он поднял их соединенные руки чтобы прижаться отчаянным поцелуем к ее ладони, потом к изгибу запястья, внутренней стороне руки, прежде чем накрыть свои глаза их переплетенными пальцами просто чтобы почувствовать ее кожу на своем лице. Александр не знал что ее разбудило, влажность от его слез, трясущиеся плечи или звуки его тяжелого дыхания, но в следующую секунду она прижала ладонь к его лицу, а второй погладила по волосам и притянула к себе, так что теперь это он отдыхал на ее плече.       И было так хорошо наконец отдохнуть.       Она что-то напевала ему и шептала обещания что он больше не будет один. Не один. Не один.