A Sun in Retrograde

      Когда они прибыли в Ос Альту, между ними возникли некоторые разногласия по поводу того где Алина будет спать.       Честно говоря, ей стоило этого ожидать.       — Ты никогда ни с кем раньше не делил свои покои, люди заметят и задумаются над тем, кто я такая...       — А отказники никогда до этого не жили в Малом Дворце, так что они в любом случае тебя заметят...       — Но ведь не обязательно тыкать им этим фактом в лицо! Мы можем хотя бы попытаться быть осторожными...       — Осторожность бессмысленна, то что ты будешь жить в моих покоях даст людям очевидный ответ на их вопросы...       — Нет, если ты раньше никогда так не поступал!       Александр лишь посмеялся над ней.       — Люди поверят чему угодно в отношении мужчины, пытающегося впечатлить красивую женщину, — Алина вспыхнула, снова почувствовав себя не соответствующей. Она едва ли была достаточно красива чтобы оправдать то отношение к себе, которое он предполагал. Как обычно, Александр, похоже, понял, в каком направлении движутся ее мысли, шагнул вперед с мягкой улыбкой и заправил прядь волос ей за ухо.       — Поверь мне, милая, неважно, будем мы делить одни покои или нет, все все равно узнают кто ты для меня. Я уверен, мои сердцебиты уже устали от того, как ускоряется мой пульс каждый раз когда ты рядом.       Алина прищурилась.       — Ты просто хочешь заполучить меня в свою постель, не пытайся отрицать.       — Даже не пытался, — отозвался он с той мальчишеской улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце биться быстрее. Ну что ж, Ивану я все равно никогда не нравилась.       И даже если так.       — Я не уверена, что уже готова к этому. Все вокруг такое новое, мысли путаются и разбегаются, а мое тело все еще чувствует себя... странно.       Александр обнял ее.       — Не обязательно ничему происходить пока ты этого не захочешь; я никогда не стал бы тебя заставлять. Но пожалуйста, солнышко, позволь мне держать тебя в объятиях пока я сплю, чтобы не просыпаться с мыслью что ты мне всего лишь приснилась, — Его голос, черт бы его побрал, звучал немного сдавленно при этом признании, — Если ты передумаешь, я сам распоряжусь насчет покоев для тебя, но прошу, позволь мне обнимать тебя этой ночью, — Темные, влажные глаза смотрели на Алину. Длинные ресницы дрожали. Полные губы тоже дрогнули, совсем немного.       — Ты слишком стар для такого жалобного взгляда, — фыркнула Алина, но в уголках ее губ невольно появилась улыбка, — Хорошо, я останусь с тобой сегодня ночью, но если начнешь приставать, уйду спать на конюшню!       Александр радостно улыбнулся и поцеловал ее в нос прежде чем вылезти из кареты.       — Ты же знаешь, что я просто последую за тобой, — бросил он через плечо, — Сеновал это явно не худшее место из тех, где я спал.       Ворча за его спиной, Алина последовала за ним и поморщилась при виде Большого Дворца.       — Святые, он еще уродливее, чем я помню.       Александр усмехнулся, хотя это было правдой. Большой Дворец источал роскошь в том виде, который пересекал границу между вычурным и вульгарным. Выставленное напоказ богатство, дорогие вещи, чуть ли не сваленные друг на друга, сами по себе были достаточно плохи, но что делало Большой Дворец по-настоящему отвратительным, так это знание что за его пределами единственный драгоценный камень из его стен мог бы прокормить семью из двенадцати человек в течении года.       И так и было, когда после войны они ободрали дворец от всего что можно было продать, в отчаянной попытке набрать денег на восстановление своей страны. Этого не было достаточно при уровне разорения, в котором находилась Равка и при тех ценах, которые устанавливали керчийские торговцы, называя это "хорошей сделкой". Без опыта и связей Николая они и вовсе не справились бы.       Мысль о Николае вызвала у Алины легкую улыбку. Скоро она снова увидит своих друзей, юных и нетронутых войной. В этот раз она сможет их защитить.       Словно почувствовал, что мысли Алины блуждают далеко от него, Александр взял ее за руку, поцеловал и повел к Малому Дворцу, дому, который он возвел своими руками чтобы укрыть своих людей от жестокого мира. Хотя он тоже был роскошен, но одновременно был теплым и уютным. Резьба на стенах изображала танцующих животных и находилась на идеальной высоте для того, чтобы маленькие руки могли касаться фигур. Алина слышала вдалеке детские крики, оттуда где маленькие гриши играли и учились обращаться со своей силой. Она знала что где-то здесь Боткин проводит свои уроки, обучая каждого сражаться, защищать себя не полагаясь на магию, заставляя подростков тренироваться до последней крупицы их выносливости, но никогда не переступая через ее границу. Дальше по коридору было место где работали Давид и другие фабрикаторы, расширяя границы познания и творения. А здесь старые гриши учили младших, рассказывая им о творении в сердце мира. За этой дверью была столовая, где Мария когда-то дразнила ее насчет Мала.       Здесь было так много жизни. Столько радости и любви, семья, созданная теми, кого отвергал мир.       Алина остановилась в центре коридора и посмотрела на мужчину, построившего это место, который испытал боль и одиночество, который использовал свою силу не для собственной мести, а для того чтобы защитить всех, кого мог, от страданий через которые прошел он сам.       — Что такое? — спросил он с любопытством, поглаживая ее кожу большим пальцем, снова и снова, словно уверяя самого себя в ее присутствии.       — Я горжусь тобой, — тихо сказала ему Алина. Глаза Александра расширились от шока, его рот открылся. Алина задумалась, когда он последний раз слышал эти слова, кто говорил их ему. Был ли вообще кто-то? Почему-то она сомневалась, что Багра когда-либо делала что-то подобное и эта мысль побудила Алину шагнуть вперед, отпуская его руку, чтобы прижать ладони к его щекам.       — Я горжусь тобой, — повторила она, — Ты совершал ужасные вещи, но это место, то, что ты сделал для гришей, дав им дом, безопасность и семью? Я горжусь тобой.       Глаза Александра закрылись и он сделал дрожащий вдох. Когда он снова открыл их, в них горел огонь. Александр медленно убрал ее руки от своего лица, Алина почувствовала, что его руки дрожали. Он отвернулся и с удвоенной скоростью потащил ее дальше по коридору. Алина, спотыкаясь, следовала за ним, Александр настежь распахнул дверь своего военного зала и прижал к ней Алину как только она за ними закрылась. Его руки и губы тут же оказались повсюду на ее теле, словно он пытался поглотить ее.       — Алина, — простонал он, — Алина, — прежде чем решил что у его языка есть применение получше чем разговоры. Ее голова откинулась назад, ударившись о дерево, когда он двинулся к ее шее, облизывая, посасывая и покусывая до тех пор пока Алине не начало казаться, что ее колени сейчас окончательно откажут. Не то чтобы колени были ей особенно нужны, учитывая, что Александр прижимался к ней всем своим телом, удерживая ее на месте. Там где его грудь прижималась к ее груди, она могла чувствовать его колотящееся сердце, слышать его хриплые вздохи возле своего уха. Одной рукой Алина зарылась в его волосы, притягивая ближе к себе, а другой стиснула ткань мундира, чувствуя, как движутся под пальцами мышцы его спины.       — Святые, — выдохнула она, — Александр... — но не смогла договорить, когда почувствовала как он вздрогнул при звуке своего имени, настоящего имени, секрета, который они делили. Их связь горела, вибрируя от силы и удовольствия, перетекавших между ними, соединяя их в единое целое.       Алина слегка оттолкнула его, чтобы суметь поцеловать, и каким-то образом ощущение ее губ успокоило его, дало силы снова обрести над собой контроль. Хотя они все еще крепко сжимали друг друга, их движения замедлились, а поцелуи стали менее жадными и более нежными. Со временем они смогли отодвинуться, пытаясь дышать медленнее, чтобы успокоить биение своих сердец, прижимаясь друг к другу лбами.       Глаза Алины были закрыты, но открыв их, она увидела, что Александр смотрит на нее словно на чудо и покраснела от обожания в его взгляде.       Этот мужчина, могущественный, древний, прошедший множество битв, был побежден одним ее прикосновением и в этом была власть, даже более опьяняющая и влекущая чем та, которую давали усилители.       — Обещай мне, — прошептал он, лаская кожу под краем ее рубашки, — Обещай, что никогда не оставишь меня.       Что Алина могла на это ответить? Как могла отказать этому лицу и глазам? Все что она могла это снова его поцеловать.       — Я обещаю, Александр, ты никогда больше не будешь один.