A Sun in Retrograde

      Алина...не дулась.       Она не знала точно, что именно она делала, но точно не дулась.       — Перестань дуться, — упрекнул ее Александр с другого конца конца комнаты, где он стоял перед зеркалом и одевался, — Я всего лишь уважаю твои желания.       Алина фыркнула, упала обратно на постель и с головой накрылась одеялом чтобы не видеть его cамодовольного лица. Ни один мужчина не должен выглядеть так самодовольно после того как абсолютно ничего не случилось прошлой ночью.       К ее большому неудовольствию.       Кровать рядом с ней просела и одеяло было с нее стянуто. Она сердито уставилась на мужчину, который смотрел на нее сверху вниз и даже ради приличия не делал вид будто не смеется над ней.       — Ты покраснела! — сказал он с восторгом. Алина закатила глаза и натянула себе на лицо подушку, — Здесь нечего стыдиться, любовь моя. Плотские желания это абсолютно норма...ууф!       За это он получил подушкой в лицо, но лишь снова рассмеялся и поцеловал ее в нос прежде чем вернуться к одеванию.       Негодяй.       Она знала, что тоже должна вставать и одеваться, но было что-то восхитительное в том, чтобы валяться в постели и поддразнивать друг друга, после ночи, проведенной в его объятиях.       Платонических объятиях.       На что она, возможно, пожаловалась.       Один или два раза.       Возможно.       При этом Александр получал чересчур много удовольствия, держась в рамках приличия, и то и дело напоминая Алине о ее решении не переходить сразу к сексу. Этот мужчина обожал пытать людей, и ее недовольство им было полностью оправданным.       (А еще, возможно, она наслаждалась тем как он смеялся и корчил глупые рожицы, но это уже была мелочь)       Шлепнувшись на живот, Алина застонала, пытаясь заставить себя сфокусироваться на чем-то кроме него.       — Сегодня мне нужно поговорить с твоей матерью, — сказала она, все еще пытаясь решить какой тактики придерживаться в разговоре со старой женщиной.       Александр лишь покачал головой.       — Постарайся не дать ей себя сожрать. Это не женщина, а дракон.       — Ты со мной не пойдешь?       Помедлив, он обернулся, — Я не думал, что ты этого хочешь. Ты сказала что должна поговорить с ней прежде чем принимать... решения, — Он говорил тихим голосом, осторожно подбирая слова.       — Так и есть. Но это не значит что я не хочу, чтобы ты был со мной.       За это она получила еще один поцелуй.       Пока они шли от дворца к хижине Багры, Алина внутренне готовилась к противостоянию с ворчливой старухой.       Тебе нечего бояться, говорила она себе, ты тоже ворчливая старуха.       Это не помогло. Каждый разговор, который происходил у них с Багрой, был болезненным, начиная с презрения при первой встрече, через наполненные оскорблениями тренировки, полуночные откровения, семейные трагедии и все дальше и дальше до последнего болезненного момента, который все еще иногда являлся Алине в кошмарах.       Пока они шли, Александр посматривал на нее уголком глаза и иногда поднимал их сплетенные руки чтобы поцеловать ее пальцы. Когда впереди показалась хижина, он остановился и повернул Алину лицом к себе и спиной к двери.       — Тебе необязательно встречаться с ней если ты не хочешь, — мягко заверил он, — Я знаю, что моя мать может быть... пугающей. Но она не тронет ни волоска на твоей голове, — Алина подняла бровь, думая о ее трости, и Александр добавил, твердо и мрачно, — Я ей не позволю.       Хотя мысль о том, что он будет беречь ее голени от синяков, была приятной, Алина покачала головой.       — Не в этом дело. У Багры и меня были... странные отношения. Я никогда ей не нравилась, но она пыталась меня спасти... наверно. Я никогда не была уверена в том чего она хотела и о чем думала.       — Спасти тебя от...меня, — его лицо было бесстрастным, но в голосе звучало горе, и Алина сжала его руку в попытке утешить.       Впрочем, она не стала ничего отрицать.       — Она была той, кто рассказал мне о том, кто ты на самом деле и что планируешь cо мной сделать. Она выслала меня из дворца подальше от твоего... тлетворного влияния, — Слова звучали хрипло в ее горле, а в глазах Александра теперь была не только боль, но и гнев.       — Разумеется, она это сделала. Моя мать никогда не позволяла мне быть счастливым, — в его голосе была горечь. Он попытался отнять свою руку, но Алина его не отпустила. Это была болезненная тема и болезненные воспоминания, но она не собиралась больше убегать от него и не позволит ему сбежать тоже.       — Я не знаю, ошибалась ли она, — услышав это, Александр застыл, и Алина снова сжала его руки и подняла их к своим губам чтобы поцеловать каждую, пытаясь смягчить ужасные слова, которые она произносила, — Я была молода и ты действительно лгал мне, планировал посадить меня на цепь, надеть на меня ошейник и использовать мою силу в собственных целях. Но...       Алина закрыла глаза и наклонившись, прижалась лицом к их соединенным рукам, борясь со слезами или пытаясь хотя бы скрыть их, она прошептала одно из своих величайших сожалений: — Я должна была остаться. Должна была спросить тебя, позволить объяснить свою точку зрения. Возможно, я смогла бы убедить тебя позволить нам работать вместе, убедить изменить твои планы.       Она не двигалась некоторое время со склоненной над их руками головой в почти молитвенном жесте в то время как он, выпрямившись, стоял перед ней. Ну и кто теперь святой?       Его голос, когда он заговорил, был суровым, голос, командовавший армиями, отдававший приказы на убийства, требовавший подчинения.       Но его руки под ее щекой дрожали.       — И почему ты этого не сделала?       — Потому что я была никем! — воскликнула она, посмотрев вверх, на него, — Я была наполовину шуханкой, сиротой, которую никто никогда не любил, всего лишь еще одним куском пушечного мяса в армии, который можно было бы бросить на врага. С того момента как я прибыла сюда, все, — Иван, слуги, Зоя, даже Женя, — говорили что мне мерещится, что между нами что-то есть, что ты не стал бы тратить на меня свое время, что если бы не мои силы, я была бы не более чем грязью на твоих сапогах. Каждое слово, каждая усмешка, каждый презрительный взгляд напоминали мне о моем месте и оно было не здесь.       И когда наконец, наконец я начала чувствовать себя на своем месте, в тот самый момент когда я подумала, что возможно у тебя все-таки есть чувства ко мне, приходит твоя мать и говорит, что ты лгал мне обо всем? — Теперь Алина тяжело дышала, удерживая слезы исключительно силой воли, хотя они и скапливались в уголках глаз и затуманивали зрение, так что она не могла четко видеть выражение лица Александра.       Впрочем, он все еще держал ее за руки и это дало ей силы продолжать.       — А когда я в следующий раз тебя увидела, ты использовал жизнь моего старейшего друга в качестве рычага, чтобы добиться моего послушания, насильно одел на меня ошейник и использовал мои силы как свои. И первая вещь, которую ты сделал с моими силами, это использовал Каньон, кошмар, который убил моих родителей и друзей, чтобы поглотить город, полный невинных жителей.       — Новокрибирск, — прошептал он и Алина вздрогнула. Значит он уже планировал это.       — После этого... все происходило так быстро и ты... ты не останавливался. Разве ты не понимаешь? За всю мою жизнь со мной не случалось ничего хорошего, так что когда оно случилось, я ожидала — и не была удивлена — что все оказалось жестокой уловкой.       Минуту Александр стоял молча, а когда двинулся, то не прочь от Алины, как она частично ожидала после перечисления их предательств, а к ней, высвободив руки из ее хватки только для того чтобы вытереть слезы с ее глаз.       — А сейчас? — выдохнул он, положив руки на ее щеки, — Ты все еще веришь что все было уловкой?       — Нет, — сказала она со слезами в голосе и покачала головой, — Я думаю, что ты был таким же как я. Одиноким, с одной лишь болью за плечами, не ожидающим ничего хорошего, так что когда все рухнуло — когда я назвала тебя злодеем — ты им и стал, потому что часть тебя уже считала себя им. Ты практически не пытался привлечь меня на свою сторону, не пытался убедить меня, не потому что у тебя не было доводов, а потому что был уверен, что это бессмысленно, что потерять меня это то, чего ты заслуживаешь.       Он прижался своим лбом к ее лбу.        — И чего же я заслуживаю, солнышко?       Алина посмотрела на этого красивого, сложного мужчину и сказала правду такой, какой ее видела.       — Ты заслуживаешь меня. Мы заслуживаем друг друга. Мы заслуживаем шанса быть счастливыми как и все вокруг. Мы заслуживаем шанса добиться того, чтобы все вокруг имели свой шанс на счастье.       Александр выглядел ошеломленным, полупьяным, его глаза были влажными, а тело пошатывалось, когда он прижался к Алине и обхватил ее руками.       — Я сделаю тебя счастливой, — прохрипел он, — Я обещаю.       Они стояли так секунду, минуту, час, вечность. Со временем их дыхание замедлилось, а слезы высохли, они смогли выпрямиться и расправить плечи. Александр протянул ей руку.       — А сейчас, — сказал он с улыбкой, которую она так любила, скривившей уголки его рта, — Пойдем встретимся с моей матерью.