A Sun in Retrograde

      Они были рядом с границей, но еще не пересекли ее. Не то чтобы Александру было от этого легче; дрюскели славились тем, что не обращали большого внимания на незначительные вещи вроде границ и суверенитетов, и любое движение на краю зрения заставляло его напрягаться.       Далеко не только он один стал дерганым; Федор и Иван спали посменно, чтобы один из них всегда бодрствовал и мог почувствовать сердцебиение поблизости, Ваня хватался за свое ружье при каждом звуке, а Григорий едва выпускал Алину из поля своего зрения на достаточное время чтобы она могла сходить в кустики, к чему она относилась с поразительным терпением.       На самом деле единственным, кто не выглядел испуганным, был Мал, следопыт, двигавшийся сквозь тени так словно повелевал ими, ходивший так тихо, что Александру пришлось проверить, оставляет ли он вообще следы, остановивший их, подняв руку, за добрые пять минут до того, как на их путь выбрел какой-то лесной зверь. Он приносил с охоты кроликов тогда когда остальные находили лишь камни, отыскивал травы для Григория когда Ваня приносил лишь еловую кору, приводил их к ручьям с чистой водой когда их фляги пустели и поблизости не было свежего снега.       Александр начал подозревать что была и другая причина, помимо их замужества, по которой Алина отправила Мала на эту миссию, но каждый раз когда он пытался поднять эту тему, она его обрывала.       На самом деле они вообще почти не разговаривали; отряд был слишком напряжен из-за опасности в которой они находились, так что разговоры и смех, которыми они раньше обменивались, прекратились, а Алина настолько затерялась в собственных мыслях, что едва замечала когда Александр пытался завести разговор. Единственным с кем она говорила, был Мал — разговоры шепотом, уединившись на краю лагеря, слишком тихие, чтобы можно было разобрать о чем они.       Поначалу он горел от ревности, до тех пор пока после одного разговора Алина не ушла, громко топая, от Мала, оставив его в одиночестве стоять под cосной. Она плюхнулась рядом с Александром на кучу снаряжения которую он использовал в качестве сиденья, потерла лицо руками в перчатках и застонала.       — Он такой молодой, — пожаловалась она, поворачиваясь и прижимаясь лицом к его плечу. Это было невозможно, учитывая все слои толстой ткани, которые их разделяли, но он, казалось, мог чувствовать как от точки их контакта по его телу распространяется тепло, — Святые, неужели я когда-то тоже была такой молодой?       Александр не смог удержаться, наклонился и поцеловал ее в бровь, а после каким-то образом набрался дерзости подразнить ее:       — Супружеские проблемы?       Алина сердито на него посмотрела и стукнула его по плечу. Он притворился что ему не больно.       — Единственный муж, которого я вижу в своем будущем, сидит прямо передо мной, — прорычала она, сморщив нос, и, Святые, из-за этих слов ему захотелось поцеловать ее, покорить ее губы прямо здесь, на глазах у всех, —... ты слишком стар чтобы разыгрывать карту ревнивого любовника.       Он засмеялся, мрачно, глубоко и горько:        — Солнышко, я никогда не буду слишком стар для того чтобы ревновать тебя. Ни когда мальчишка состарится и умрет, ни когда Малый Дворец превратится в руины, ни даже когда сама Равка превратится в сноску на странице учебника истории.       Услышав это, Алина отодвинулась, сжала его руки своими и внимательно посмотрела ему в глаза.       — Нам придется над этим поработать, — прошептала она.       — Поработать над чем?       — Над твоим знанием что я люблю тебя. Что я выбрала тебя и буду продолжать выбирать тебя каждый день до конца вечности. Что тебе не нужно бояться потерять меня.       Каждое слово било его под дых и когда он посмотрел вниз, прочь от ее серьезного взгляда, то увидел, что так сильно сжимает ее руки, что должно быть перекрыл ей кровоток. Он немедленно ослабил хватку и поднеся ее руки к губам, покрыл их извиняющимися поцелуями.       Ему хотелось ответить ей, уверить в собственной преданности, спросить о ее отношениях с Малом, но его горло сжалось и слова не хотели выходить наружу.       Он думал об усилителях и вреде, который его двойник причинил ей, а также обо всех случаях когда убийцы соблазняли его в попытке уничтожить.       Ее глаза были широко открыты и честны.       Никогда прежде ему не позволялось оставить себе что-то хорошее.       Они сидели в тишине.

***

      Прошло еще два дня и следопыт заставил их разбить лагерь.       — Теперь они идут прямо на нас, — сказал он, глядя на поле под ними, — Нам просто нужно подождать.       Федор выглядел растерянным.       — Почему они идут к нам? Разве они не должны убегать прочь от людей?       Мал только пожал плечами.       — Да, должны. Но они не бегут, — он посмотрел на Алину, а та отвернулась.       Александр старался игнорировать ужас, расползающийся в его животе.       Они разбили палатку, — только одну, для тепла и безопасности, и хотя часть него ощетинилась при мысли об Алине, спящей среди группы мужчин, по большей части было облегчением знать, что каждый из этих мужчин скорее умрет чем позволит чтобы ей причинили вред.       Их было всего семеро, остальные солдаты и гриши, которых отправили охранять ее следопыта, остались в лагере, с четкими инструкциями оставаться там до их возвращения. Большое количество солдат пригодилось бы в битве, но меньшее количество людей, способных сражаться, уменьшало вероятность того, что битва вообще случится. До тех пор пока они не найдут оленя, ему придется положиться на страх дрюскелей перед ним. А после этого... что ж.       Огонь привлек бы внимание и отпугнул прочь диких животных, так что после холодного ужина из сухарей они ушли в палатку, нашли свои спальные мешки и шепотом распределили кто за кем стоит на страже. Ивана раздражало что ему придется делить смену с Ваней вместо Григория и Федор на него сорвался.       Александр затянул Алину под одеяла и попытался игнорировать их.       — Они уже несколько лет как не встречаются, не могу понять с чего весь этот шум, — прошептала Алина ему на ухо и Александр фыркнул, намеренно посмотрев туда, где Мал проверял свое ружье. Она проследила за его взглядом и закатила глаза:       — Мне что теперь, ждать что Зоя вернется в Малый Дворец чтобы ты мог заставить меня ревновать в отместку?       Александр сжал губы.       — Ей не позволяется находиться рядом с тобой, помнишь? Если ты не передумала насчет того, чтобы сохранить ей жизнь, ей лучше держаться подальше.       — Ты не убьешь ее, — уверенно заявила Алина.       — Иван убьет, — ответил он.       При упоминании об угрозе Ивана, Алина поникла.       — Я опять путаюсь, — прошептала она, — Иногда мне кажется что я схожу с ума, забываю что реально, а что всего лишь воспоминание.       Он ничего не сказал, просто прижал к себе ближе. Звуки вокруг них стали стихать по мере того как остальные засыпали или начали свою стражу. Он видел Мала, держащего ружье, его глаза двигались между Алиной и дверью палатки, туда-сюда, как маятник.       Алина протянула руку и почесала свое горло.       Александр старался не думать.       Вместо этого он увидел сон.       Перед ним была Алина, сидевшая на троне. Корона на ее голове была сделана из оленьих рогов и когда она открыла рот, он услышал голос своей матери.       "Твоя алчность погубит тебя".       Над его головой кружилась вода, но когда он начал барахтаться, она превратилась в снег. Он увидел светящуюся сферу из света, две окровавленные фигуры на земле и испуганные глаза Алины.       Люда стояла посреди Каньона с распростертыми руками и волькры пожирали ее.       "Как до этого дошло?"       Алина, одетая в свою форму Первой Армии, грязная, худая и избитая, смотрела на него.       "Когда чудовище не является чудовищем?"       Она поцеловала его и ему показалось что он чувствует как его сердце разбивается.       Но потом он посмотрел вниз и увидел олений рог, пронзивший его грудь, черная кровь текла из сердца, заливая ее руку.       "Когда ты его любишь."       Он внезапно проснулся, вскинув одну руку чтобы призвать тени и другой перекатив Алину под себя, используя свое тело как щит против грядущих ударов. Ударов не последовало и когда его взгляд прояснился, Александр увидел следопыта, стоявшего с поднятыми руками и широко открытыми глазами. Федор и Григорий посмотрели на них, но не посчитали нужным вмешаться. Александр уронил руку и слез с Алины, которая выглядела раздраженной, выплевывая мех изо рта.       Мал жестом позвал их выйти наружу. Алина побледнела, а Александр почувствовал фантомную боль в груди.       Он почти мог услышать собственный голос, слова, произнесенные недели назад: "Я никогда бы не причинил тебе боли."       Она никогда не обещала ему того же самого.       Когда они покинули палатку, Алина продолжала бросать на него взгляды, в каждой ее черте читался страх. Он потянулся к ее руке, но она отодвинулась и Александр сжал пальцы в кулак.       Там, на краю прогалины стоял Олень. Его шкура была толстой и белой, рога, больше чем Александр когда-либо видел, перекручивались, образуя символ солнца. Зверь шагнул ближе к ним, не выказывая страха перед ружьями, которые держали остальные, — он смотрел только на Алину.       Александр понимал его.       Когда она шагнула навстречу зверю и протянула руку чтобы погладить его морду, от них стал исходить свет, мягкий и спокойный, словно свет луны. Она сияла, прекрасная как никогда, с восхищенной улыбкой на лице. Олень подошел ближе, потерся об нее мордой и Алина засмеялась.       Александр услышал тихое ругательство и оторвав свои глаза от зрелища, увидел рядом с собой Мала, выглядевшего ошеломленным.       — Он пришел ради нее, — прошептал следопыт, пошатываясь, будто хотел упасть на колени. Григорий и Ваня уже сделали это, а по лицу Ивана текли слезы.       Не обращая внимания на окружающих, Алина медленно села на землю. Олень последовал за ней, тяжело опуская свое огромное тело, пока не положил голову ей на колени. Она напевала колыбельную, что-то на шуханском, чего Александр никогда раньше не слышал, и попутно достала из кармана нож. Одной рукой гладя мех оленя, другой она бережно прижала нож к его артерии и тот обмяк, не испытав боли, пока жизнь вытекала из него.       Ее рука не прекращала гладить его, а сама Алина не прекращала петь, пока великий зверь умирал у нее на коленях.       Александр надеялся, что когда она будет убивать его, то сделает это так же нежно, будет держать его в своих объятиях, будет петь ему.       Свет угас и они остались только при бледном сиянии луны. Мал прочистил горло:       — Что теперь?       Голос Федора был хриплым, но слова обыденными.       — Нам нужно срезать рога, чтобы она смогла носить их. Возможно, ожерелье...       — Нет!       Голос Алины прозвучал над прогалиной как выстрел, и Александр подскочил от неожиданности и был лишь слегка утешен тем что Мал тоже подпрыгнул. Она смотрела прямо на него, в глазах горело что-то трудноопределимое, пока она отвечала Федору.       — Не ожерелье. Браслет.       Она снова потерла шею рукой, а Федор кивнул и подошел помочь ей и Мал к ним присоединился.       Александр остался неподвижным, чувствуя словно на него опрокинули ведро с ледяной водой и он остался замерзать на морозе.       Алина снова трогала свою шею, прямо там где могло бы быть ожерелье.       Или ошейник.       Он вспомнил дневники своего деда, то как он изучал их, пытаясь понять что же создал старик.       Усилитель нужно носить на теле.       Она продолжала потирать свою шею.       Тот кто убьет зверя, контролирует его силу.       Она так боялась что он поедет с ней.       Он лежал без сна, гадая, что сделал его двойник что причинило ей боль.       Она скрывала от него свои планы до самой последней минуты.       Даже сейчас ее взгляд пригвоздил его к месту с другой стороны поляны, запрещая ему подходить ближе.       Желчь поднялась к горлу и ему пришлось приложить усилия чтобы его не стошнило прямо перед его людьми.       Федор протянул ей маленький кусочек рога, прокомментировав:       — Нам нужно будет вернуться в лагерь и найти прочника.       — Не нужно, — сказала Алина, наконец, отрывая свой взгляд от Александра и глядя на свою руку, вокруг которой обернула кусочки кости, — Я сама могу это сделать.       После этого сверкнула вспышка света, более горячая и яркая, чем все что Александр видел у нее прежде, заставившая его сощуриться, а остальных прикрыть глаза чтобы не ослепнуть. Когда свет угас, она стояла, глядя на браслет, теперь гладко соединенный вокруг ее кисти.       Когда Алина подняла глаза и посмотрела на него, она улыбнулась. Александр не знал, собирается она поцеловать его или убить, но если он должен был умереть, то эта улыбка того стоила.