A Sun in Retrograde

      Вечер перед судом над Ланцовыми выдался снежным. Алина и Александр читали в библиотеке, представая единым и спокойным фронтом перед присоединившимися к ним гришами, число которых увеличивалось с каждым часом. Федор и Сергей играли в шахматы в углу, Надя и Мария уединились с Женей, Давидом и кучей набросков, подозрительно напоминавших свадебные платья. Некоторые из младших гришей сидели на ковре рядом с камином, делая домашнюю работу у огня. Александр время от времени отрывался от чтения и смотрел на них, с лицом, мягким в свете пламени.       Алина чувствовала течение его мыслей, он представлял себе темноволосых детей в черном и золотом, так же сидящих среди своих сверстников.       Однажды, мысленно сказала она ему и увидела как его губы изогнулись в улыбке, когда это будет безопасно. До той поры у нас уже достаточно детей, о которых стоит беспокоиться.       Это было правдой — ясли Малого Дворца были заполнены до предела, это было одновременно воодушевляющим и трагичным. Воодушевляющим, потому, что означало, что люди приводили детей-гришей в безопасное место, вместо того чтобы убить или продать их. Трагичным, потому что столь многие родители были готовы расстаться с собственными детьми из-за страха и подозрений.       Нет, Алина не планировала приносить в этот мир маленьких заклинателей теней или солнца пока Равка не станет местом где родители-отказники любили и растили бы детей-гришей без страха.       В комнату вошел Мал, одетый в опричный серый, привлекая к себе внимание взрослых. Он подошел к Александру и что-то прошептал ему на ухо, потом посмотрел на Алину и кивнул в сторону двери. Когда она вышла из комнаты, Александр и Федор последовали за ней, а сам Мал остался, заняв освободившееся место в шахматной партии с Сергеем. Значит, что бы это ни было, оно не могло быть особенно срочным.       Коридоры Малого Дворца были темны и молчаливы, словно их обитатели дружно задержали дыхание. Если все пройдет хорошо, сегодняшняя ночь будет последней, когда они считаются гражданами второго сорта, которых ценят только за способности на поле боя. Если все пройдет хорошо, то к закату следующего дня на троне будет сидеть гриш. Если все пройдет хорошо, завтра начнется правление Солнечной Королевы и их мир изменится навсегда.       Достигнув военного зала, они обнаружили там Вольстова и Ивана, ни один из которых не выглядел довольным.       — Мы только что получили весть, — начал Вольстов как только за ними закрылась дверь, — что принц Николай и его свита достигнут границы города в течении часа.       Сердце Алины рвалось на части; с одной стороны, мысль о том, чтобы вновь увидеть своего дорогого друга, приносила ей радость и счастье, но с другой, она лучше всех знала, насколько хрупкими были их планы и каким сообразительным мог быть Николай.       Александр нахмурился.       — Как много он знает?       — Официально он приезжает чтобы навестить своего заболевшего отца, без каких-либо упоминаний о суде или Святой.       — А неофициально?       — Отсюда до Истиноморя не найдется человека, который не слышал бы про Слепого Царя и преданного Черного Стража Санкты Алины, — прорычал Иван.       — Кто знает, что он замышляет, — добавил Вольстов, — мы должны задержать его прежде чем он доберется до городских ворот.       — Мы должны предать его суду вместе с остальными членами его семьи, — рявкнул Федор, удивив Алину жестокостью своих слов. Федор был так мил и добр к ней, что было легко забыть о том, что он был правой рукой генерала в годы кровавой войны.       Александр выглядел так, словно хотел с ним согласиться, но Алина покачала головой.       — Когда он приедет, пришлите его ко мне, — три очень недовольных мужчины уставились на нее и Алина закатила глаза, — Я разберусь с ним. Мне по силам справиться с Николаем.       По крайней мере, Алина на это надеялась. Это не было надежной ставкой, опираться на память о людях, которых она даже не знала в этой жизни, но если ей удастся убедить Николая примкнуть к ним, риск был оправдан.       Александр поднял бровь.       — Будет ли твое "разбирательство" с ним включать очередное предложение о браке?       Алина показала ему язык.       — Не говори ерунды. Он может стать... проблемой, но не обязан быть нашим врагом. Ему не нужна власть ради власти.       — Такие нежные чувства в отношении принца, которого ты даже никогда не встречала, — недовольно пробормотал Александр.       — Он может быть очень полезен, — настойчиво сказала Алина, проигнорировав его, — Как Зоя.       При упоминании бывшей любовницы, однажды напавшей на Алину, в его глазах вспыхнула ярость, но быстро угасла и он вздохнул.       — Ради Равки? — спросил Александр.       — Ради Равки, — согласилась Алина и он кивнул.       Вольстов повернулся чтобы уйти, но она остановила его.       — Встречать его должны Иван и Федор, — сказала Алина.       Федор выглядел удивленным.       — Вы не думаете, что отправлять гришей сопровождать его, будет чересчур... бестактным? — осторожно спросил он.       — Я думаю, что большая часть его сопровождающих будут скрытыми гришами и не хочу никаких сюрпризов, — сухо ответила она.       Мужья-сердцебиты посмотрели друг на друга, потом поклонились и вышли из комнаты. Вольстов последовал за ними, закрыв за собой двери и впервые за весь день Алина и Александр остались одни. Они уселись в соседние кресла и ссутулились, отбрасывая маски уверенности и компетентности, ставшие их второй натурой.       — Ненавижу подвергать тебя сомнениям, любовь моя, — начал он, уставившись на нее, — но не могу не задумываться о том, действительно ли ты готова пойти против того, кого однажды звала своим другом.       Алина откинулась назад, прислоняя голову к спинку кресла. Он не ошибался.       — Николай единолично ответственен за большую часть золота в царских сундуках, три четверти торговых сделок, которые проходят в Западной Равке, и в довершение, ему верна немалая часть Первой Армии. Он блестящий изобретатель и лидер, и обычно открыт к практическим решениям проблем. Он также не закрывает глаза на недостатки своей семьи и всей душой любит Равку. Если есть способ удержать его на нашей стороне, это стало бы благословением от Святых.       Она помедлила, обдумывая свои слова. Огонь в очаге отбрасывал на ковер дрожащие тени и Алина вытянула ноги к теплу. Александр сделал то же самое, нежно коснувшись своей ногой ее ступни.       — Я не хочу с ним сражаться, — продолжила она через некоторое время, — Я хотела бы снова стать друзьями, но буду благодарна и неохотному союзнику. Мы, в конце концов, свергаем его семью, — Алина поразмыслила, должна ли сказать ему что Петр на самом деле не его отец и будет ли это иметь значение когда он будет наблюдать за казнью.       Ей так не казалось.       — А если нет? — спросил Александр обманчиво спокойным голосом. Ее любимый, уже готовый на насилие при малейшей мысли о том, что кто-то может угрожать ее благополучию.       — Я сумела вести войну против тебя, потому что думала что это послужит Равке, — прошептала Алина, снова вспоминая выражение его лица, когда она вонзила кинжал в его грудь, — Боль от сражения с Николаем с этим не сравнится.       Алина моргнула и Александр оказался на коленях перед ней, обвил руками за талию и положил голову ей на колени. Она подняла руки и провела ими сквозь его волосы.       — Я говорил тебе, — прошептал он ей в живот, — как много для меня значит что ты любишь Равку так же как и я? Что ты готова совершить необходимое, даже пойти против своего сердца, лишь бы она была в безопасности? — его голос звучал сдавленно из-за эмоций; когда ты бессмертен и даже самые долгоживущие гриши исчезают из жизни будто стоит только моргнуть, Алина знала, чтобы не сойти с ума он посвятил всю свою любовь и преданность своей стране и ее народу, цели, которая была способна пережить даже его.       Одна из ее рук скользнула ниже, погладив его по спине.       — Теперь у Равки есть мы оба, — успокаивающе проговорила Алина, глядя на карту, висевшую на стене, — Наше правление только начинается.

***

      Пару часов спустя Алина стояла у окна, глядя как в темноте падает снег.       Позади открылась дверь и обернувшись, она увидела, как в комнату вошел красивый молодой мужчина. Иван задержался у дверей и Алина подняла бровь. Нахмурившись, он закрыл дверь, оставив ее наедине с гостем. Она не сомневалась, что Иван с Федором поджидали прямо за дверью, отслеживая мельчайшие изменения в ее сердечном ритме, чтобы если что броситься на помощь.       Ее дорогие мальчики.       Она сфокусировалась на мальчике прямо перед собой. Высокий, золотоволосый. Умные зеленые глаза, новая дорогая одежда. Рот, словно созданный для того чтобы ухмыляться. Он отвесил идеальный поклон, в который каким-то образом вложил легчайший намек на сарказм.       — Санкта Алина, я полагаю?       Она не потрудилась поклониться в ответ.       — Принц Николай.       — О, я все еще могу себе позволить этот титул?       Значит, берет быка за рога. Очень хорошо. .       — Технически, Василий еще не отрекся. Ergo, принц.       Он поджал губы.       —Технически Василий еще не был коронован, и наш отец до своей смерти является царем. И даже тогда с отречением Василия царем должен стать я, чего, подозреваю, завтра не произойдет, — он подошел к камину и растянулся в кресле — Александровом кресле — всем своим телом представляя картину непринужденного безразличия. Алина ни на минуту этому не поверила.       — Василий, при поддержке вашей матери, отречется от любых притязаний вашей семьи на трон, — Алина осталась стоять, не желая давать даже иллюзии близости, которая возникла бы, присоединись она к нему.       — Мне с трудом верится, что моя мать или брат могли согласиться на подобное, как вам удалось?       — Они были весьма любезны, — сухо ответила она, — когда осознали что альтернативой был приговор в виде тяжелой работы.       Если бы они действительно были незнакомцами, как считал Николай, она не заметила бы как он вздрогнул. К несчастью для него, она могла опираться на целую жизнь дружбы с ним и ясно увидела его боль из-за ее угрозы. Возможно, он и не был слеп к недостаткам своей семьи, но все еще любил их.       Вздохнув, она подошла к шкафчику с напитками и налила два бокала. Предложила один ему и он принял, наполовину осушив его одним глотком. Алина все еще не садилась, но придвинулась ближе и прислонилась к столу, пока пила.       — Полагаю, я должен поблагодарить вас за то что не казнили нас, — его слова звучали угрюмо, но плечи печально опустились.       — Я стараюсь никого не убивать если это не необходимо.       — А мой отец?       — В данном случае, это необходимо.       Он вздохнул.       — До меня доходили слухи о его божественном наказании. Хотел бы я быть удивленным, — осушив бокал, Николай наклонился вперед, положил руки себе на колени и посмотрел на нее трезвыми глазами. Он всегда медленно пьянел.       — Будешь ли ты с нами сражаться? — спросила она, испытывая его.       Николай ответил ей взглядом оскорбленной невинности.       — Как могу я, опальный младший принц, сражаться против Солнечной Королевы и Черного Генерала?       — У принца Николая, возможно, были бы с этим проблемы, но Штурмхонд — совсем другое дело, — она опустила глаза, глядя в свой напиток, провела пальцем по краю бокала, наблюдая краем глаза за тем, как он застыл.       — А.       На пару минут воцарилась тишина, пока она позволила ему собраться с мыслями.       — Не буду утверждать, что не сделал... некоторых приготовлений, — неуверенно начал он, — Но из того, что я успел собрать, следует, что публичное мнение с огромным перевесом на вашей стороне.       Алина пожала плечами.       — Люди Равки поколениями страдали, голодали и умирали под правлением Ланцовых. Не нужно быть Заклинателем Солнца чтобы привлечь их на свою сторону.       — Однако, я уверен, что это помогает.       — Определенно, это так.       Снова тишина. Она помнила тысячу разговоров, которые вела с этим человеком в этой самой комнате. Для него она была незнакомкой, перевернувшей его мир.       Пришло время показать ему, что он не должен ее бояться.       — Твои мать и брат будут жить в комфорте в загородном поместье. Хотя их жизни и не будут такими роскошными как прежде, они никогда не будут ни в чем нуждаться. Твой... Петр будет публично казнен, полностью расплатившись за свои грехи. Это будет быстрая смерть и мы позволим ему небольшие, частные похороны.       — Как великодушно, — горько сказал он, и повисшее в воздухе напряжение вырвалось наружу.       — Я действительно веду себя великодушно. Я с легкостью могла бы позволить генералу запытать его до смерти или позволить крестьянам взять дворец штурмом и разорвать твою семью на части. Гриши могли бы поднять восстание, обратившись против отказников, которые были к ним так жестоки. Я могла бы спалить Равку дотла и провозгласить себя королевой пепелища.       Теперь она стояла прямо, ярость пульсировала в ней.       — Чего я не могу сделать, так это стоять в стороне, пока кровь Равки проливается ради очередного сезона королевских балов. Чего я не могу, так это смотреть как кто-то настолько слабый и зацикленный на себе как Василий, занимает трон. Чего я не могу, так это игнорировать стенания моего народа о справедливости, мире и надежде на новую эру.       — Я не могу. И я не буду, — она стояла, глядя на него, — Я не желаю враждовать с тобой; судя по всему, ты хороший человек, который любит свою страну. Ты мог бы затеять собственную игру в борьбе за трон — и выиграть — еще годы назад, но ты этого не сделал. Ты с честью служил в армии, нападал на корабли работорговцев и укрывал беглых гришей в своей команде. Если захочешь сейчас уйти, никто не будет тебя останавливать. До тех пор, пока ты не вздумаешь причинять вред равкианским кораблям, ты можешь оставаться Штурмхондом. Можешь присоединиться к своей матери и брату в деревне и жить в роскоши на все деньги которые успел скопить. Ты можешь исчезнуть и стать новым человеком. Все, что ты хочешь. Или...       — Или? — спросил он, с горечью в голосе, но и с любопытством.       — Ты можешь остаться и помочь. Можешь обратить свои изобретения против настоящих врагов Равки — Фьерды и Шухана, помочь нам прекратить эти бессмысленные войны. Ты мог бы добиться благосклонности дворянства, облегчить передачу власти, чтобы не тратить зря ценное время и ресурсы на предотвращение восстаний. Ты мог бы помочь нам восстановить эту страну, отстроить школы, фермы и фабрики, превратить экономику военного времени в мирную. Ты мог бы помочь нам исправить положение вещей.       — А взамен?       — Чего ты хочешь?       Он не ответил, просто глядел на нее.       — Я прошу разрешения подумать над этим, миледи. Думаю, сегодняшнюю ночь я должен провести со своей семьей.       Она кивнула, ее горло сжалось от эмоций, и он, поклонившись, быстро покинул комнату.       Алина наконец села и опустила голову на руки. Она очень сильно рисковала. У Николая были деньги и поддержка для того чтобы сильно осложнить ситуацию для нее и Александра. Ей оставалось лишь надеяться, что его любовь к стране победит.       Пожалуйста, — взмолилась она, — пожалуйста, пусть он будет тем человеком, которого я помню.