your fear

— Вызывали? — спрашивает Накахара, заходя в кабинет босса, не прерываясь на стук и приветствие. Дазай неторопливо поднимает взгляд на вошедшего парня, тяжело вздыхая от такой невоспитанности своего подчиненного. — Да. — Чуя приподнимает одну бровь, когда на этом речь Осаму обрывается и логического продолжения не следует. — Зачем? — через минуту молчания спрашивает исполнитель, желая прервать гнетущую тишину и задумчивость босса. — Знаешь, Чуя, — Дазай медленно поднимается со своего кресла и начинает обходить стол, кончиками пальцев задевая лежащие на нем бумаги и не обращая внимание на сосредоточенный взгляд голубых глаз на себе. — Прошло не так много времени после того, как я занял этот пост, — он многозначительно обводит взглядом кабинет бывшего босса и свой новый. Чуя слабо сводит брови ближе к переносице, не понимая, к чему идет речь, ведь он отлично помнит это и видел собственными глазами. — и, что удивительно, ты всё это время был рядом. Даже, кажется, пытался меньше меня раздражать. Наверное, это можно счесть за помощь, в некотором роде? — Накахара возмущенно открывает рот, но его прерывает короткий взмах ладони. — К чему ты ведешь? — недовольно спрашивает Чуя, когда Дазай снова замолкает, уходя в свои раздумья. Это выглядит так, будто он пытается потянуть время. Осаму тяжело вздыхает и поджимает губы от такой нетерпеливости. — Я не ожидал от тебя такого. Ты показал себя как хороший пес и напарник. — Накахара рычит от нового сравнения с собакой и злится еще больше, когда на лице босса мелькает мимолетная улыбка. — И за это ты заслужил подарок. Чуя на некоторое время теряется от такого заявления — это точно было неожиданно услышать, особенно от Дазая, который за все время их работы в паре научился награждать только издевками и злыми смешками, в ответ на любое действие. Осаму, пользуясь моментом и ступором парня, быстро вытаскивает из ящика стола продолговатую коробочку и подходит ближе, пряча ее за своей спиной. — Повернись ко мне спиной, Чуя, — приказывает Дазай слишком мягким тоном, но что-то подсказывает, что сейчас лучше повиноваться и исполнитель, сжимая зубы, выполняет приказ. — Молодец. — Осаму опускает взгляд вниз и смотрит на такую идеальную, до хруста позвоночника, осанку. Губы растягиваются в широкой улыбке, когда он, едва касаясь, проводит пальцами от поясницы до лопаток рыжего и чувствует, как он еще сильнее прогибается, избегая этого невесомого касания. Накахара неосознанно начинает осматривать и так знакомый кабинет, постукивая пальцами одной руки по бедру, чтобы отвлечь собственные мысли от происходящего за спиной. Дазай снова медлит, неторопливо открывая ту самую загадочную коробку, что он успел увидеть только мельком и это так бесит — Чуя не любит сюрпризы. Он не любит их, потому что ощущает, что не может как-либо контролировать или следить за ситуацией, это лишний раз нервирует и будто обязывает его находиться в постоянном напряжении, ожидая чего угодно. И уж тем более он не рад сюрпризам от Дазая — этот человек натуральный псих и каждое совместное задание стало обязательно включать в себя элемент неожиданности после того, как он узнал об этом. Очередное издевательство, прикрытое красивым соусом, ведь объяснял он это нововведение тем, что им нужно доверять друг другу полностью. Бред. Чуя вздрагивает, когда тонкие длинные пальцы касаются и мягко поглаживают его ключицу, но это длится всего мгновение и оно кончается, когда Дазай, так же быстро, убирает руку. Накахара уже планирует в который раз открыть рот, выражая свое негодование такой медлительностью, но чувствует, как его шеи что-то касается и парень поднимает руку, трогая пальцами кожаный ремешок. — Лапку. — снова приказывает Дазай и ждет, пока исполнитель повинуется, прежде чем продолжить. Он мягко натягивает ремень, застегивая пряжку, а после поправляет его на чужой шее. — Можешь смотреть. — Чуя недоверчиво достает из кармана телефон и, включив камеру, смотрит на ошейник. В голове проносятся несколько лет его жизни — от момента, когда он сам надел подаренный Дазаем аксессуар, что вызвало непомерное количество издевательств, до дня, когда он перестал его носить. Он сам успел свыкнуться, но кожа износилась и, как бы это ни было непривычно, больше не появлялась на тонкой шее исполнителя. И вот, спустя столько лет, на нем снова ошейник. Только выглядит он иначе — если прошлый можно было с легкостью спутать с обычным чокером, что, в частности, и происходило, то этот был более детален и только пара деталей могла указать на то, что это не было куплено в каком-то зоомагазине для домашнего питомца. Черный ремень плотно облегал шею и выглядел так, будто был там всегда. Швы, обрамляющие края, казались практически идеальными и Накахара правда похвалил бы человека, который сделал это, если бы камера, направленная на него, вдруг не отразила лицо Дазая, стоящего позади. Его темные, таящие в себе опасность глаза сверкали чем-то недобрым, заставляя прийти в себя и опомниться. — Что за херня? — Чуя резко оборачивается, убирая телефон обратно в карман и хмуря брови, когда замечает прикованный взгляд Осаму к этому аксессуару. — Нравится? Заказал специально для тебя. — Дазай изгибает губы в хитрой усмешке и становится жутко от такого внимания к подарку. Это будто отбрасывает на пару лет назад, в их подростковые годы. — Объясни, что это все значит. Я тебе не песик, если ты не.. — Накахара осекается на полуслове, когда карие глаза начинают смотреть в его собственные, а с лица напротив пропадают любые намеки на веселье. — А может это ты мне объяснишь, когда решил, что стал свободным? — рыжий открывает рот, но не успевает произнести и слова, как Дазай вдруг делает шаг к нему, опасно приближаясь. — Стоило мне занять пост босса и ты уже расправил крылья. Думаешь, я не заметил, что под общий шум ты стал реже появляться на моих глазах, вечно куда-то пропадая и неизвестно где находясь? — Только недавно ты меня за это хвалил. — огрызается Чуя, гордо задирая подбородок, чтобы создать иллюзию уверенности. Осаму самодовольно усмехается, когда, не смотря на это, исполнитель делает шаг назад, сохраняя хоть какое-то расстояние. — Начал бы я с этого и ты бы сбежал, поджав хвост и только пару раз полаяв для вида. — Дазай делает еще несколько шагов и Накахара рефлекторно выставляет руку вперед, упираясь ладонью в широкую грудь перед собой, не давая еще больше приблизиться. Осаму вдруг тянется рукой к его шее, заводя пару пальцев под кожанный ремешок и дергая вперед, оставляя между их лицами всего несколько сантиметров и вынуждая исполнителя слабо согнуть руку в локте. — Ты всё ещё принадлежишь мне, Накахара, и всегда будешь. — Я никогда не был твоим. — Чуя понижает голос до шепота, тяжело дыша и глядя прямо в карие глаза, наполненные яростью и оскорбленным собственничеством — он не любил делиться, будь то люди, оружие или территория. И почему-то в голове сейчас мелькает мысль о том, что Дазай предпочтет уничтожить все, но точно не признать поражение. — Но хочешь, не так ли? — тон его голоса слишком быстро меняется на вкрадчивый, в котором проскальзывают нотки все той же властности, что сочилась всего минуту назад отовсюду, которой уже успел пропитаться воздух между ними. — Что? Нет. — Чуя задыхается от возмущения с такой наглости — нельзя говорить полный бред с таким уверенным видом, будто готов прямо здесь и сейчас поставить на это все свое состояние. А Осаму, несомненно, был готов — этот человек психопат, полностью уверенный в своей правоте и желающий доказать ее другим. — Давай же, Чуя, скажи мне, что хочешь быть моим. — Дазай наклоняется к уху рыжего и шепчет, губами задевая его ушную раковину и опаляя ее горячим дыханием. Накахара качает головой, сжимая зубы. — Ты же и сам знаешь, что это не так. Ты полный... — проклятия не успевают слететь с кончика языка парня, когда Осаму вдруг накрывает его губы своими и по-хозяйски проникает языком в рот исполнителя. Чуя сдавленно мычит, ощущая, как босс исследует его изнутри так, будто делает это всегда. Мысли смывает одной огромной волной наслаждения, когда рыжий неумело отвечает на поцелуй, убирая руку от его груди, хватаясь ей за темные волосы и оттягивая их. Дазай тихо рычит в ответ, целуя снова и снова, пока сжимает свободной рукой бедро своего подчиненного. Чуя разрывает поцелуй, тяжело дыша. Взгляд фокусируется на влажных губах напротив, хищных глазах Дазая и обрушивается лавина понимания того, что только что произошло. Парень чувствует, как сам сжимает волосы босса и вспоминает, как притягивал его ближе, не боясь последствий. Рука на его бедре лежит так правильно, что хочется блевать от таких мыслей. Он же не такой, он не хочет своего бывшего напарника. — Не могу поверить, что наконец поцеловал тебя, — шепчет Осаму, внимательно смотря за штормом, отражающимся в голубых глазах и вырывая из пучины тяжелых мыслей. — Я только что поцеловал тебя.. — тихо произносит Накахара, ловя ртом воздух. Это не должно было произойти, он не хотел. Парень отпихивает от себя руки в бинтах и, на удивление, Дазай позволяет это, продолжая пристально наблюдать. — Ну, что же, я и не думал, что будет легко, — говорит Осаму сам себе, облизывая свои губы. — но это только начало. — Нет, — Чуя качает головой, — Мне пора. — тут же добавляет парень и разворачивается на пятках, быстро выходя из кабинета, даже не слушая, что ему говорят в спину, не предавая этому никакого значения. Дазай лишь смотрит ему вслед, тяжело вздыхая — ему придется значительно постараться, чтобы это правда стало началом.