your fear

Дазай выходит из кабинета, хлопая за собой дверью, и быстро идет по коридору, вытаскивая из кармана брюк телефон.

«Какого черта тебя не было на собрании? Я лично сказал тебе про обязательное присутствие.»

Пальцы громко стучат по экрану телефона, набирая сообщение, а после отправляя его на номер Чуи. Осаму уже практически убирает мобильный обратно, но он вибрирует в его ладони, сигнализируя о пришедшем ответе. Замечательно. Либо Накахара ждал от него сообщение, либо в этот момент использовал телефон для чего-то, вовсе не скрывая своей не занятости. «Я подумал и решил, что вы обойдетесь без меня.» Зубы сами сжимаются от такой наглости и напускного безразличия к делам Портовой Мафии, организации, которой исполнитель должен служить, даже в ущерб себе.

«Где ты?»

«У себя в кабинете.» Дазай тяжело вздыхает, потирая пальцами переносицу и все же убирая телефон из рук. В последнее время отношение Накахары стало больше, чем просто неуважительным — он мог ему нагрубить при других людях, послать и тут же уйти, даже не обращая внимания на приказы вернуться и объясниться. Осаму молчал, обещая себе, что все скоро прекратится и это сучье поведение лишь временное, но сегодня Чуя перешёл абсолютно все границы, забив на его приказ явиться на собрание для обсуждения дальнейших планов. Возможно, он бы и дальше мог терпеть такие выходки, если бы они оставались только между ними и никто бы их не видел. Возможно. Но сейчас он быстро шагает по тихим и пустым коридорам штаба в направлении кабинета Чуи. Осаму никогда не стучится в двери — он босс этой организации и никто не смеет даже слова сказать против. И Чуя знает об этом, когда слышит, как дверь распахивается и ударяется ручкой о стену. Дазай в ярости и сообщает об этом, не успев даже открыть рта. Накахара дёргается от неожиданности — да, после такого было бы странно ожидать спокойствия Дазая, но он никогда не видел его настолько взбешенным. За секунду в голову закрадываются сомнения в необходимости своего поступка. — И? — холодно цедит Осаму, приковав исполнителя к месту одним лишь взглядом черных глаз. — Что? — громко сглатывает парень, наигранно хлопая глазами. — Может быть, ты всё же расскажешь, какого это хера ты решил, что можешь ослушаться моего приказа и не явиться? — Осаму подходит ближе и упирается ладонями в рабочий стол Накахары с двух сторон от него, заранее преграждая пути отступления. Взгляд случайно цепляется за незнакомую деталь и Дазай осматривает подчиненного сверху вниз, пока вдруг не останавливается на уровне его бедер. Он слабо сдвигается в сторону всем телом, рассматривая рыжий хвост, который парень нацепил на себя. — Очень мило. Но жаль, что он на ремне, я был бы не против сейчас всадить его поглубже. — Одной рукой Осаму касается нового аксессуара, невесомо задевая пальцами ягодицу исполнителя. Он поднимает взгляд и смотрит прямо в голубые глаза, отмечая легкий румянец парня. — Спасибо. — Чуя пожимает плечами и ведет себя так, будто слышал только комплимент, игнорируя все остальные слова. Он словно не воспринимает гнев босса всерьез и играет дурака, чтобы снова выйти сухим из воды. Накахара вдруг поворачивается к нему спиной и наклоняется к столу, на котором оказывается небольшое зеркало. Дазай лишь краем глаза наблюдает, как рыжий надевает ободок с меховыми ушками и поправляет свою прическу — большая часть его внимания сосредоточена на том, что Чуя вжимается задницей в его бедра, зажав хвост. Исполнитель поворачивается к нему только после полного удовлетворения своим внешним видом. Осаму смотрит прямо в голубые глаза, отмечая, что и хвост, и уши были из одного комплекта и лишь немного отличались от цвета волос их носителя, и в немом вопросе приподнимает одну бровь. — Гав. Хочется рассмеяться от такого детского способа ухода от проблем, но на лице не отражается ни одной эмоции, когда Дазай, сильнее наваливаясь на Чую, открывает один из ящиков его стола и достает оттуда длинный ремень, схожий с тем, что был у него на шее. Накахара округляет глаза, но молчит, когда одним ловким движением Дазай цепляет поводок к подаренному ошейнику. Он сам затеял эту игру и сейчас приходится повиноваться, опускаясь на четвереньки к ногам босса и стыдливо пряча взгляд. Осаму спиной отходит к дивану и садится на него, все время сверля рыжего взглядом. Передвигаться так крайне неудобно, но становится в добавок еще и неловко, когда Дазай дёргает за поводок вверх, без слов приказывая поднять голову и смотреть на него. Накахара тихо усмехается, разглядывая в темных глазах сверху заинтересованность, не особо надежно спрятанную за бесстрастием. Дазай тяжело дышит, когда смотрит на такого Чую — сидящего у его ног, покорного и готового сделать что угодно ради прощения. Забавно, ведь обычно ситуация иная. Хочется даже правда забыть о его проступке, но Осаму одёргивает себя, прогоняя подобные мысли и путешествуя взглядом по телу и лицу исполнителя, смотря куда угодно, но только не в его глаза, или он действительно потонет, снова все ему прощая. Накахара тянется корпусом вперед, щекой поглаживаясь о колени перед собой и Дазай тает. Протягивает руку, путая ее в рыжих волосах и поглаживая парня по голове. Чуя льнет к его ладони, прикрывая глаза и не замечая, как Осаму наматывает поводок на кулак, сокращая его длину и слабо натягивая. — Будь хорошим мальчиком, — Дазай говорит тихо и ласково, но что-то в его тоне намекает, что это вовсе не просьба, — иди сюда. — Он выпутывает ладонь из рыжих локонов и мягко хлопает по своим коленям, прямо намекая на смену местоположения. Накахара поднимается с пола и садится на бедра босса почти вплотную к нему, сразу овивая его шею руками. Чуя чувствует, как свободная от поводка ладонь опускается на его талию, чуть сжимая, и воспринимает это как зеленый свет. Его горячий язык проходится по коже шеи, свободной от бинтов, покрывая ее тонким слоем слюны, после чего парень начинает оставлять поцелуи, покрывая ими всю влажную часть кожи. Дазай откидывается на спинку дивана, поднимая голову выше, позволяя подчинённому извиняться, он хмурит брови от приятных ощущений, не замечая частоту собственного дыхания. Накахара периодически оставляет укусы, сразу же их зализывая и слыша тихие стоны, как знак позволения. Осаму приходит в себя, когда ощущает, как мягкие губы обхватывают его кадык и как Чуя проводит по нему пару раз языком, смачивая ткань бинтов. Дазай опускает голову, мешая процессу, и чувствует собственное возбуждение, так явно упирающееся во внутреннюю часть бедра рыжего. — Чуя, — Дазай одной рукой перехватывает оба запястья исполнителя, когда тот тянется к его ремню, явно желая продолжить свое дело и не так понимая причину остановки. — когда собаки ведут себя плохо, их принято наказывать, чтобы они уяснили, что так нельзя. Понимаешь? — Да, я же и хотел. — Накахара в непонимании сводит брови и опускает взгляд на свои запястья, дёргая руками. — Я могу расстегнуть зубами. — Собак наказывают не так, Чуя. Некоторые используют в качестве наказания физическую силу, кто-то привязывает, кто-то лишает еды, — парень приподнимает одну бровь, совершенно не понимая, как это относится к нему сейчас. — М-м, поцелуй меня. — Осаму отпускает одну из рук исполнителя, продолжая крепко держать его второе запястье. Чуя кивает, сразу накрывая губы босса своими. Дазай осторожно отпускает поводок и тянется рукой в карман своего плаща. Голубые глаза распахиваются в тот момент, когда слышится металлический лязг и его запястье оказывается в одном из браслетов наручников. Осаму быстро застёгивает второй на своей руке и снова берет поводок. — Какого черта? — Ну, ты всё же не просто пес и я не могу привязать тебя к чему-то. Но могу к себе. — Дазай поясняет спокойно и уверенно, позволяя себе усмехнуться от растерянного взгляда парня. — Это и будет твоим наказанием. Повисает напряженное молчание и Чуя выглядит так, будто вспоминает все проклятия, готовый высказать Осаму все то, что он о нем думает, но Накахара только молча встаёт с его колен, глядя куда-то в стену и игнорируя жжение на запястье из-за слишком натянутой цепи наручников. — Куда ты? Хотел же что-то зубами расстегнуть. — Дазай откровенно смеётся над ним, провоцируя. — Да пошел ты. — сдавленно шипит исполнитель и даже не смотрит, когда босс встаёт с дивана и подходит к нему вплотную. — Будь хорошим мальчиком сегодня и вечером получишь награду, — Дазай мягко берет рыжего за руку и поднимает ее, оставляя несколько поцелуев на тыльной стороне ладони.