Великие слепые

      — Хочу тебя поцеловать! — Тэхён говорил с придыханием, мечтательно вглядываясь в раздражённое лицо напротив.       — Еще чего хочешь? — Чонгук закатил глаза и делано тяжело вздохнул.       — Еще хочу купить новый аккумулятор для машины и заменить масло, — Тэ смотрел честными глазами.       — Чё?       — Ну ты сам спросил, что я еще хочу — я ответил.       — Вот ты припизднутый, — Чонгук глядел с привычным охреневанием.       С Ким Тэхёном всегда так. Он несёт какую-то ахинею, и никогда не понять, когда он говорит честно, а в какой момент опять поймал «связь с ангелами», и те ему через проводочки передают какую-то ересь. А Тэ эту ересь транслирует на весь мир.       — Домой пошли, Джин написал, что через час еда будет готова.       Офис в центре шумного города уже заливал холодный искусственный свет, хотя за окном всё еще светило вечернее солнце. Они устало собирали свои вещи, чтобы, наконец, выйти из огромного здания и поехать на побережье.       Вот уже два месяца, как домом для них стал «Гостевой дом Госпожи Хон». Он удачно расположился прямо на берегу Восточного моря во втором по величине городе Южной Кореи — Пусане. Ким Тэхён и Чон Чонгук арендовали у госпожи Хон комнаты под номером шесть и семь соответственно. И, если судить по скорости движения проекта, который они внедряли у заказчика, то будут занимать эти комнаты еще минимум полгода точно.       «Тэхён рядом? — голос Джина раздавался в динамике телефона, на заднем плане слышались женские и детские крики, а также слаженный мужской ржач. — Передай ему, что госпожа Хон сегодня вылупит из его яиц дракончиков!»       Чонгук убавил звук музыки, Тэхён плавно повернул руль.       — Сонхён взорвал микроволновку? — догадливый Чонгук округлил глаза и бросил на Кима взгляд, в котором одновременно читались ужас, удовлетворение и мальчишеский восторг.       «Встроенная микроволновка почти вылетела вместе с драконом!» — истерически захохотал Джин на том конце провода и сбросил звонок.       Чонгук молча сверлил взглядом водителя. Тэхён натянуто улыбался и бегал глазами, аккуратно выруливая в пробке.       Сегодня утром в общей гостиной все постояльцы (кроме госпожи Хон) слышали, как Тэхён доверительно шептал кое-что ужасное маленькому сыну владелицы мини-гостиницы.       — Ты знаешь, что если яйцо засунуть в микроволновку и подогреть, то из него вылупится дракон? — Тэ смотрел на шестилетнего пацана честными глазами и говорил прямо в его неискушённую душу.       Ну и какой шестилетка бы устоял? Его отговаривали все, кто не Тэхён. Но дракон! Хон Сонхён и не устоял.       — Ты понимаешь, что тебе, скорее всего, не только покупать новую микроволновку, но и устанавливать её? — Чонгук почти привык, Чонгук почти даже не удивлялся. — Но сначала госпожа Хон оторвёт твои собственные яйца и поджарит их.       — Микроволновка сломалась.       — В новой. Которую ты купишь.       Тэхёна сегодня явно хранили ангелы, про которых он так часто толковал всем присутствующим. Люди сначала терялись и думали, что он шизофреник. А потом — ничего, привыкали, и просто принимали его таким как есть: вместе с его «командой» ангелов. Госпожу Хон срочно вызвали в кафешку, которая находилась рядом с гостевым домом, и она пропустила приезд главного по динозаврам. Тэ облегчённо вздохнул и принялся оттирать крепко прилипшую яичную смесь со всех поверхностей.       — Какие планы на вечер? — Намджун доедал кимчи поккым паб, параллельно озвучивал последние новости из интернета, глядя в телефон, и наблюдал за всеми действующими персонажами в комнате.       — У меня индивидуальная тренировка, — Чимин ополоснул тарелку, аккуратно вытер капли полотенцем и почти беззвучно поставил её в ровный ряд на сушилке. Потом пригляделся и поправил все кружки ручками в одну сторону. — Мужчина сорока лет решил научиться хип-хопу. Толстый мужчина. Очень толстый мужчина.       Пак Чимин — тренер по современному танцу. Лицо его сейчас было терпеливым и обреченным. На ужин он съел треть стандартной порции и закусил листиком салата.       — Буду спать, — это Юнги. Никто даже не удивился и не переспросил, почему Мин вечером в пятницу будет лежать дома. Спать было его обычным агрегатным состоянием после работать.       — Намджун обещал отвести меня в новую кофейню, — Сокджин заранее утомлённо смотрел на лучшего друга и заранее обречённо на всё соглашался. — Говорит, недалеко.       — И ты поверил? — Тэхён отколупывал длинным ногтем особо крепко присохшую яичную скорлупку. — И будете вы идти три дня лесом, два дня полем, через крутые горные перевалы, бескрайние болота, мимо каменных великанов и рычащих трехглавых собак. Чтобы выпить дрянного кофе.       — Ты не отвлекайся там! Три лучше, — Намджун задел рукавом вилку, когда возмущённо разворачивался на Тэ, и та со звоном упала на пол. — Тут рядом, минут пятнадцать идти. Ну сорок, не больше. Гулять полезно.       И он подобострастно заглянул в глаза Джина. Тот кивнул и сделал губы уточкой. Двое Кимов были той типичной парой друзей, про которых говорили — братья, соулмейты, родственные души. Они познакомились в армии, вместе оттуда вернулись и продолжили не просто дружить, но и работать, и проводить время, и отдыхать. Позже Сокджин стал шафером на свадьбе Намджуна. Брак того развалился через полгода, ну а друг никуда не делся. В Пусан они приехали тоже вместе. Работали в одной конторе: Джун — начальником стройки, Джин — бухгалтером.       Намджун страстно, до одури любил кофе и постоянно искал новые ресторанчики и кафешки, чтобы испить что-то новое. Его многокилометровые походы по городу напоминали армейские марш-броски по пересечённой местности. Сокджин, сопровождающий друга, ныл, страдал и торговался, но неизменно ходил по кофейням с Намом — «еще убьётся где-нибудь».       — А Чонгук где? — Джун глядел на Тэхёна, который морщился от неприятного белкового запаха. Пригоревшее яйцо издавало отвратительный смрад, но Кима почему-то никто не жалел.       На вопрос Намджуна он лишь дёрнул бровью и скривил лицо. Ответ дал сам Чонгук, который появился в гостиной, одетый в тот самый наряд, который не оставлял сомнений — Чон сегодня на охоте. Чёрные джинсы облепляли мощные бёдра и подчёркивали то, что обычно так щедро подчёркивают (и даже визуально увеличивают) джинсы. Черная шёлковая рубашка была заправлена небрежно, а верхние пуговицы на ней так и не встретились с прорезными петлями на другой стороне. Так что крепкая безволосая грудь была отлично видна всем желающим.       Тэхён проследил взглядом за чёрной колыхающейся тканью, которая интригующе прикрывала соски Чонгука, и закусил губу, Намджун проследил взглядом за Тэ.       — Меня вечером не ждите, у меня планы, — Чонгук улыбнулся широко, показывая ряд крупных белых зубов. Улыбка преображала его из мачо-мэна в нахального пацана.       — «Планы» сюда приведёшь или к ней пойдете? — осведомился Юнги, которого более всего на свете волновал его спокойный ночной сон. Комната Мина располагалась на втором этаже ровно над номером Чона, и у него был повод тревожиться.       — Не знаю, как дело пойдёт, — Чонгук заглянул в телефон, отсалютовал и направился к выходу, где начал натягивать высокие грубые ботинки. Потом схватил с полки тяжелый флакон тёмно-синего стекла и сделал одно распыление на грудь. — Тэхён-а, я твоим Амуажем набрызгался, спасибо!       Тяжелый густой запах смолы, ладана и дыма поплыл по комнате… Тэ любил странные бальзамические ароматы и приучил к ним соседа. Хлопнула дверь, и все не сговариваясь посмотрели на Тэхёна. Каждый раз, когда Чонгук уходил «по делам», не то чтобы часто, но довольно регулярно, Тэ надирался на берегу моря.       Если в обычной трезвой жизни Ким генерировал безумные идеи одну за другой, фонтанируя дурью, которую посылали ему, по всей видимости, его ангелы, то пьяный Тэхён был ровной противоположностью. Выпивший Тэ пугал всех своим тихим голосом, искажённой вымученной улыбкой и погасшими глазами. От его скорби в радиусе сто метров на лету дохли мухи. Никому не нравился выпивший Тэхён. Кроме того, за пьянкой следовало продолжение. Постояльцы за два месяца совместной жизни волей-неволей выучили привычки друг друга: Тэхён гасил похмелье в ананасах. Он ел консервированные кольца, рубил свежие ананасы и обжирался ими сверх меры. Сначала все удивлялись, а потом стали понимающе хихикать. Ким готовился к ночи.       Именно поэтому так обречённо вздыхал и матерился Юнги: традиционно с пятницы на субботу в своём номере шумел Чонгук со своей пассией; ну а с субботы на воскресенье не давал спать Тэхён со своим … в общем, Ким был открытым геем.       О, сколько неловких встреч было в общей гостиной по утрам. То они провожали взглядами очередную краснеющую большеглазую и большеротую красотку Чона. То смущенно улыбающегося черноволосого и подкачанного красавчика, который выскальзывал из комнаты Кима.       Мальчики и девочки были как по шаблону. Сначала постояльцы удивлялись и спорили, что им показалось, потом все хором сидели в гостиной и ждали появления новых ночных приключений Кима и Чона, чтобы подтвердить теорию. Чонгук всегда выбирал девушек с огромными глазами и широкой улыбкой. Они могли быть кривыми и хромыми, но глазищи были при них.       Тэхён приводил только черноволосых, черноглазых и скульптурных парней. Все переглядывались и молчали.       Сладкий смолистый аромат еще не выветрился из большой гостиной, но Тэхён уже бросил тряпку, которой оттирал взорвавшееся яйцо, похлопал по карманам в поисках бумажника, тихо обулся и выскользнул из дома. Оставшиеся в комнате проводили его взглядами.       — Юнги, присмотришь за ним? — спросил Намджун, кивая на захлопнувшуюся дверь.       — Посплю. Потом часа через два схожу к морю, — невозмутимо ответил Мин. Все знали, что Тэхён будет глушить эмоции в баре на берегу.       — Я уже вернусь с тренировки, помогу, — улыбнулся Чимин и выправил ряд подушек на огромном диване.       Все знали маленькую тайну Ким Тэхёна, но притворялись великими слепыми.       Видели, как спадает маска дурашливости, когда он, случайно задумавшись, глядит на Чонгука, опираясь подбородком на ладонь. Как Тэ подкладывает из своей тарелки кусочки мяса только одному человеку. Как он таскает одежду Чона под любым предлогом и тихонько занюхивает её, пока думает, что никто не замечает. Чего стоила только эта их странная дружба, которую и дружбой-то не назвать. Они были как родственники, которые вынужденно близки, но не схожи категорически ни в чем. Все выпали в осадок, когда узнали, что Тэ и Гук знакомы с тринадцати лет — со школы!       — Где этот?! Повелитель драконов! Я ему сейчас оторву …! — в дверь разъярённой фурией влетела очень красивая девушка. Глаза её сверкали первобытной яростью.       — Чонгук в клуб ушёл, — вместо того, чтобы объяснять, где Тэхён, Намджун сразу перешёл к главному.       — А-а-а, — протянула девушка, и огонь мщения в её глазах погас. — Но микроволновку он всё равно завтра купит, несмотря на свои ананасы и похмелье. Любитель драконов, блин.       Госпоже Хон было двадцать семь. Типичная кореянка небольшого роста, с кукольной фигуркой и почти детским личиком — на вид ей можно было дать от двенадцати до пятнадцати. За её спиной сейчас показался мелкокалиберный рэпер лет шести. На нём были огромные широкие карго, в которых можно было поместить еще троих таких же мальчиков, а на худеньких плечах висела безразмерная футболка смешанных между собой кислотных оттенков.       — Чимин-хён! Чимин-хён! Смотри, как я умею! — и пацан шумно упал на пол. Потом закружился попой на месте, неловко подкидывая костлявые ноги, которые показались в огромных брючинах. — Это брейк-данс! Круто же?       — Потрясно! — Чимин смотрел нежно, почти любовно на подергивания мальчика на полу. — Сонхён-а, вставай, не расшибись. Завтра у тебя тренировка, покажу пару элементов.       Пак Чимин поселился в гостевом домике последним и как раз благодаря этому шестилетке. Хон Сонхён был на редкость увлекающимся пацаном. Страдали от его энтузиазма все. За два последних месяца он:       загорелся плетением из бисера, соорудил всем постояльцам кривые браслетики, аляповатые фенечки и ожерелья. И что хуже всего — заставил всё это носить. Закончилось дело тем, что Намджун однажды ночью навернулся на рассыпанном бисере, отбил себе задницу, а малыш Сонхён выучил несколько новых интересных слов. В ту ночь на бисероплетение мадам Хон наложила вето;       дитя не отчаялось, и очень скоро перешло на оригами. Мирное, почти медитативное занятие доводило весь дом до икоты. Сонхён заставлял складывать журавликов всех пришедших с работы гостей. Примерно на тысячном бумажном пернатом постояльцы отчаялись и взмолились к матери увлекающегося ребёнка. Госпожа Хон наложила очередной запрет;       и тогда в их гостевой дом вошёл рэп. В целом, всё бы ничего, если бы не бесконечно изучающий английский язык Чонгук. Однажды вечером он зашёл в общую гостиную, в которой звучали биты и задорное «Up! Up! Up!». На полу посреди гостиной удивительно грациозно, полностью попадая в ритм, танцевал шестилетний Сонхён. Танцевал как умел, но все признавали, что у мелкого есть талант. Однако, Чонгук дал себе труд и прислушался к тексту песни, слегка покраснел, потом что-то шепнул в ухо мадам Хон. Все разочарованно загудели, когда трек внезапно оборвался, но уже на следующий день мать отвела сына в студию современного танца.       Через неделю обучения выяснилось, что: у Сонхёна несомненный дар к танцам, а также то, что его преподаватель ищет новое место жительства. Мадам Хон предложила комнату в гостевом доме — так Пак Чимин «вошёл в семью».       — Юнги-я, не забудь про нашего шизика, — напомнил учитель танцев перед уходом. Мин уже задремал на большом диване в гостиной. Он одновременно не любил всё человечество, но и в свою комнату уходить тоже никогда не спешил. Юнги вёл себя как типичный вредный кот, который спит где-то недалеко от шумной компании, но каждый раз раздраженно дёргает хвостом, если его пытается кто-то потрогать.       По большому счёту, будить Мина было небезопасно. Можно было огрести столько язвительных фраз, что не переваришь. Только один человек почему-то никогда особенно не получал по зубам — Чимин. Но Пак, по всеобщему мнению, в принципе был ангел. Возможно, если его раздеть, то под майкой на спине можно было обнаружить сложенные крылья.       — Помню, — буркнул Юнги и приоткрыл один глаз. Проследил, как перед уходом Чимин сложил подушки аккуратной стопкой на диване, на ходу прошёлся бумажной салфеткой по стеклу сломанной микроволновки, потом Пак оглянулся, отмечая, что никто не смотрит, и переклеил ножи на магнитной доске около плиты — по порядку от самого маленького до самого большого. И только затем вышел в коридор, так и не заметив прищуренных глаз Мина.       Всё это было не по профилю Мин Юнги — он потратил лучшие годы своей юности на обучение по специальности «врач стоматолог-ортопед», но медицинский вуз давал обширные знания по разным направлениям. Так что поведение Пака можно было понять и без углубления в психологию.       «Все тут придурки», — подумал стоматолог, устроился поудобнее и задремал.       — Юнги-ши, — тонкий пацанячий голосок пробивался сквозь сон. — Юнги-ши, там Тэхён-хён на пляже танцует.       На Мина смотрели огромные глазищи, размещённые на чуть удлиненном личике. Сонхён выдыхал сладкий запах каких-то конфет и шептал прямо в нос Мину.       — Зубы иди чисти, конфет он на ночь налопался, — проснулся Юнги, а в Юнги проснулся стоматолог. — Жрут конфеты, а мне потом лечи. Где он?       — Около палатки с игрушками, — мигом отозвалось дитя и почапало в ванную чистить зубы по завету мудрого хёна.       Повторяющуюся мелодию песенки про помидор Юнги услышал издалека. Её подпевал хрипловатый низкий голос, вкладывая в слова невиданный драматизм, которого в изначальном варианте детской песни не было. Звук заканчивался, но следовала секундная пауза, и снова раздавались рулады про «Модный помидор».       Променад вдоль берега моря был полностью туристическим местечком с многочисленными забегаловками, кафешками, игровыми автоматами и ларьками, где можно было купить уличный перекус, стаканчик чая и кофе. И, конечно, среди прочего, тут стояли палатки со светящимися ободками, ярко-раскрашенными зубастыми хаги-ваги, и прочими отвратительными детскими игрушками. Продавцы таких ларьков были бесами, соблазняющими невинных младенцев. Эти дьявольские торговцы имели идеально тренированную психику: они слушали детские истерики, мольбы родителей, ругань и визги по сто раз на дню. А потом невинно улыбались, когда вручали очередного зубастого монстра в руки маленького монстра, и вынимая деньги из рук потных и красных родителей этих монстров.       Но сегодня мщение пришло в виде пьяного Ким Тэхёна. Тот, собрав вокруг себя улюлюкающую довольную толпу, методично нажимал на живот отвратительного зелёного хаги-ваги, который тут же заходил на сотый круг песенки про модный помидор. Тэхён грустно и громко подпевал, пританцовывая в такт, а у продавца дёргался глаз.       — Долго он так уже? — меланхолично спросил Юнги у злобно и фальшиво улыбающегося торговца игрушками. Тот ничего не мог поделать, хотя хотелось орать матом — неподалёку стояли поздние покупатели.       — Минут двадцать, — проскрипел сквозь одеревенелую улыбку продавец, потом с мольбой взглянул на Мина. — Забери его, умоляю!       — Пойдём, придурок, — стоматолог схватил Тэхёна за предплечье и потянул в сторону.       — Юнги-я! Юнги-я! — Ким смотрел грустными глазами щеночка. — Ты такой хороший, Юнги-я. Какой сегодня год?       — Год, подходящий для сна, — безэмоционально ответил Мин, за два месяца привыкший к лабиринтам разума своего соседа.       — А Чонгук где? — мысль Тэхёна всегда возвращалась к исходной точке, отметил про себя Юнги. — А-а-а, да, точно.       Он снова сник и пошёл к гостевому дому покорно и покладисто, не вступая в беседу и не докапываясь до своего сопровождающего. Около входа их уже поджидал Чимин, который подхватил снулого Тэхёна и повёл в комнату под номером шесть.       — Мини, а где Чонгук? — Тэ смотрел мутными глазами и повторял один и тот же вопрос, пока Пак раздевал его, пока подтыкал ему одеяло, пока мимоходом аккуратно складывал стопкой вещи, сворачивал покрывало и выравнивал безделушки на прикроватной тумбочке.       — Спи, дома твой Чонгук, — прошептал Чимин, когда Тэ уже провалился в пьяный сон, а за окном послышался характерный звук тормозящего автомобиля и затем женское хихиканье.       Пак вышел в общую гостиную, в которой в поздний час почему-то собрались все постояльцы. Ну как почему-то. Наблюдатели оценивали, наблюдатели сканировали.       В большую комнату пружинящей походкой вошёл благоухающий дымом и ладаном Чон, за ним тихой мышкой проскользнула девушка. Она смущенно потупила огромные глазищи, а широкая улыбка тут же собралась в сжатую точку. Пьяненько кивнув, девица прошмыгнула в коридор, куда указал Чонгук.       — А этот где? — чуть заплетающимся языком осведомился Чонгук, осмотрев всех присутствующих в гостиной и не найдя глазами Тэхёна. — Спит?       — Ушёл, — Джин смотрел внимательно, отслеживая реакцию, которая последовала тут же.       — В смысле? А мне ничего не написал, — Чонгук встрепенулся и беспокойно достал телефон из заднего кармана, будто собирался звонить.       — В смысле иди, девушка ждёт. Услышу хоть звук, убью, — тихо пригрозил со своего места Юнги, а Чон, опомнившись, ломанулся вглубь коридора.       — Гони десятку, Намджун, — обратился Джин к другу.       — Ладно, признаю, она похожа, — вздохнул Намджун и разблокировал телефон. — На счёт переведу. И больше не буду спорить.       — Да чё тут спорить, — вмешался Чимин. — Интересно, долго они будут врать сами себе?       — Не они одни тут врут, — хмыкнул Юнги себе под нос, но его никто не услышал.