After the Wish
23 января 2026 г., 16:28
Примечания:
/бетой не вычитано
Утро субботы началось непривычно тихо. Я проснулся не от будильника и не от сестринских воплей из ванной, а от запаха — сладкого, тёплого, ванильного. Некоторое время я просто лежал, уставившись в потолок и прислушиваясь к дому, будто он мог подсказать, что происходит.
Потом до меня дошло.
День рождения. Семнадцать.
Странно, но внутри было спокойно. Без привычной тревоги, без желания спрятаться под одеяло.
Я спустился вниз в растянутой футболке и носках, лениво шаркая по ступенькам, и замер на последней. На кухонном столе стоял торт — неидеальный, с чуть потёкшей глазурью и слегка криво воткнутыми свечами. Но эти несовершенства нисколько его не портили — наоборот, добавляли уюта. Рядом аккуратной стопкой лежали подарки. Никаких шариков, никакой показной суеты — только мама с тёплой улыбкой и сестра, делающая вид, что ей всё равно, но слишком уж внимательно следящая за мной поверх экрана телефона.
— С днём рождения, Ники, — сказала мама и тут же обняла меня — тепло, крепко.
Я не сразу ответил, только выдохнул ей в плечо и улыбнулся.
Сестра чиркнула зажигалкой, и свечи вспыхнули. Маленькие огоньки дрогнули, отражаясь в глазах. Меня вдруг накрыло странное волнение, будто сейчас нужно сделать что-то действительно важное.
— Загадывай, — сказала сестра.
Я наклонился над тортом и на секунду закрыл глаза. Желание пришло само — простое и слишком большое одновременно. Я задул свечи, и тонкая ленточка дыма медленно потянулась вверх.
— Сбудется, — уверенно сказала мама. — А теперь скорее открывай подарки.
Первая коробка была тяжёлой. Когда я открыл её и увидел тату-машинку, сердце пропустило удар. Это не был сюрприз — я сам её выбирал, — но радость от этого не стала меньше. Я провёл пальцами по холодному металлу, словно проверяя, настоящая ли она.
— Знаю, как это важно для тебя, — тихо сказала мама.
— Мам… — голос предательски сел. — Спасибо.
Сестра фыркнула и протянула свой пакет:
— Ну же, художник, не распускай сопли.
Дэни превзошла саму себя — редкий винил Deftones, о котором я давно мечтал. Достать такой сейчас было почти нереально. Я не сдержал смешок и прижал пластинку к груди.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Ещё бы! — самодовольно пожала она плечами. — Я ведь лучшая сестра.
В этот момент раздался звонок в дверь — резкий, будто выдернувший меня из этого тёплого, почти детского состояния. Я вопросительно посмотрел на маму. Она улыбнулась и кивнула:
— Кажется, это к тебе.
Я пошёл открывать машинально, даже не задумываясь, кто это может быть. И завис, увидев на пороге Ноа. Он стоял чуть неловко, с коробкой в руках, заметно напряжённый, будто вот-вот передумает и развернётся. Его взгляд скользнул внутрь дома и тут же вернулся ко мне.
— Привет, — сказал он. — С днём рождения.
— Ты… — я запнулся. — Не ожидал тебя так рано.
— Я тоже, если честно, — уголок его губ дёрнулся. — Можно?
Я молча отступил, пропуская его внутрь. Мама сразу посмотрела на него внимательнее, с тёплым интересом. Сестра — откровенно оценивающе.
Ноа протянул мне коробку. Я заметил, как у него слегка дрожат пальцы, и поймал себя на том, что задерживаю дыхание, будто внутри было что-то хрупкое и опасное одновременно.
Чутьё не подвело.
Внутри сидел маленький чёрный котёнок — крошечный комочек ночи с огромными, слишком серьёзными для такого малыша глазами и розовым носом. Он тихо пискнул и неуверенно ткнулся мне в ладонь, словно спрашивая разрешения остаться.
Я опустился прямо на пол. Мир сузился до этого тёплого, живого существа у меня в руках.
— Ноа… — голос предательски дрогнул. — Ты серьёзно?
Он сел напротив и заметно напрягся, словно готовясь к удару.
— Я… я заранее поговорил с твоей мамой. И я помню про… — он осёкся, сглотнул, отводя взгляд. — Мы просто подумали, что, может, прошло достаточно времени. Но если нет — всё нормально. Я найду, куда его пристроить. Честно.
К горлу подкатил тяжёлый ком. Я слишком часто вспоминал Хаку — слишком живо. Всё, что было с ним связано, до сих пор отзывалось болью. Но они были правы: нельзя вечно держаться за прошлое.
— Я не против, — выдохнул я почти шёпотом, осторожно прижимая котёнка к груди. — Он… он прекрасен.
Ноа выдохнул так, будто всё это время жил без воздуха.
— Правда?
Я поднял на него взгляд. Глаза щипало, но я улыбался.
— Правда. Спасибо тебе. Это… это очень много для меня значит.
Он смутился, отвёл глаза и наконец расслабил плечи.
— Я рад, — тихо сказал он.
Котёнок замурлыкал, устроившись удобнее, и в этот момент я понял, что уже люблю этот маленький комочек.
— Это лучший подарок, — сказал я искренне. — Спасибо.
Мама смотрела на нас мягко, почти задумчиво.
— Он у тебя очень чуткий, — сказала она спокойно.
И в этих словах было что-то большее, чем просто комментарий про котёнка.
Меня накрыла тёплая волна смущения. Я упрямо убеждал себя, что она ни о чём не догадывается — не видит, как я смотрю на Ноа, как замираю рядом с ним, как теряюсь в паузах и взглядах. Что всё это слишком тонкое, слишком спрятанное, чтобы заметить. Но сейчас вдруг стало очевидно: она видит гораздо больше. И не осуждает. Просто принимает.
Я покраснел и поспешно отвёл взгляд. А когда снова посмотрел на Ноа, наши глаза встретились чуть дольше, чем следовало бы. В груди стало тепло и неловко одновременно — будто меня поймали на чём-то слишком личном, но не отчитали за это.
И почему-то захотелось верить, что желание, загаданное над тортом, уже начало сбываться.
— Эм… — Ноа кашлянул, явно собираясь с мыслями. — Вообще-то… это ещё не всё.
— В смысле?
— Я договорился с твоей мамой, — он усмехнулся и почесал затылок. — Чтобы украсть тебя сегодня.
— Что? — я не сразу понял.
— В хорошем смысле, — быстро добавил он. — У меня есть ещё один сюрприз.
Я машинально посмотрел на маму. Она кивнула и улыбнулась:
— Завтра к нам приедет бабушка, — сказала она как бы между прочим, а затем перевела взгляд на Ноа. — Так что верни его домой до полудня.
— Обязательно, миссис Руффило, — тут же отозвался Ноа.
Он выпрямился, будто по команде, и прозвучал именно так, как звучат парни, отвечающие суровым отцам своих девушек: чуть напряжённо, с лёгкой ноткой испуга и без малейшего права на ошибку. Слишком вежливо. Слишком серьёзно.
Я едва сдержал улыбку.
— Ладно, — выдохнул я. — Веди. Я готов.
Ноа улыбнулся — чуть шире, чем обычно. Внутри поднялось странное, щекочущее предвкушение.
— Но сначала торт! — воскликнула мама, направляясь к кухне. Возражения явно не принимались.
Я поднялся и осторожно передал котёнка сестре под её торжественное:
— Я присмотрю. Не переживай.
Мы собрались вокруг стола. Мама быстро разрезала торт и вручила каждому по тарелке. Вилки звякнули о фарфор. Мы ели слишком быстро, будто куда-то спешили — особенно Ноа. Его мандраж передавался и мне.
— Вкусно, — сказал он с набитым ртом, прежде чем ему кто-то позвонил. Извинившись, он вышел в гостиную.
Оставшись один на один с мамой, я отложил тарелку и крепко обнял её. Не как обычно — на секунду, на автомате, — а по-настоящему, задержавшись.
— Спасибо, — сказал я глухо. — За всё.
Она не ответила сразу. Просто погладила меня по спине — медленно, ровно, так, как делала, когда я был маленьким и не мог уснуть. Пальцы слегка дрожали — или мне показалось.
— Ты вырос, — наконец сказала она тихо. — И я так тобой горжусь.
У меня сжалось горло.
— Иногда мне кажется, что я всё делаю не так, — признался я, не поднимая головы. — Что постоянно ошибаюсь.
Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо, и мягко коснулась моего подбородка, заставляя поднять взгляд.
— Ошибаться — не значит делать что-то не так, — сказала она спокойно. — Ошибаться — значит жить. Искать. Чувствовать. Ты умеешь это, Ники. И это самое важное.
Я сглотнул и кивнул, боясь сказать лишнее и сорваться окончательно. Она улыбнулась и снова прижала меня к себе.
— Солнышко, просто будь собой, — прошептала мама. — И будь счастлив. Это всё, чего я хочу для тебя.
Мы ещё немного побыли дома. Ноа посмотрел подарки от сестры и мамы, с неподдельным интересом покрутил в руках новенькую тату-машинку и почти сразу заявил, что готов стать моим первым «живым холстом», как только Винс обучит меня всем основам. В его планах было расписать всё своё тело — «до того, как я стану всемирно известным музыкантом», как он выразился. Я не стал отговаривать, хотя на его месте, наверное, побоялся бы так смело доверить свою шкуру чайнику вроде меня, но Себастиан относился к этому куда проще.
Пока Ноа и Дэни возились с маленьким непоседой — котёнок то вырывался, то путался в руках, то пытался напасть на собственный хвост, — я вернулся в свою комнату. Хотелось надеть что-то особенное, но без лишней официальности. Я перебрал пару вариантов и в итоге остановился на клетчатой рубашке навыпуск, вязаном кардигане и всё тех же потрёпанных жизнью джинсах с кедами. Посмотрел на себя в зеркало, чуть поправил воротник. Вроде неплохо.
Когда я вернулся Ноа сказал, что нам пора ехать.
Я взял на руки котёнка. Осторожно погладил его тёплую макушку, ловя тихое мурлыканье и ощущая лёгкую грусть от того, что приходится уходить, пока Ноа быстро попрощался с сестрой и мамой и вышел на улицу раньше меня.
Я уже тянулся за курткой, когда Дэни внезапно шагнула вперёд и перегородила мне путь, сложив руки на груди. На секунду она выглядела слишком серьёзной — совсем не так, как обычно.
— Завтра мой последний день дома.
Я замер.
Конечно, я не забыл. Просто старался об этом не думать.
— Как настрой? — спросил я тихо.
Она опустила взгляд, переминаясь с ноги на ногу и сцепив пальцы так, что побелели костяшки. Она нервничала. Сильно.
— Всё будет хорошо, — сказал я и сам удивился, насколько уверенно это прозвучало. — Ты очень смелая. И сильная. У тебя получится. Я точно знаю.
— Завидую твоему оптимизму, — усмехнулась она.
Я посмотрел на неё внимательнее. Она выглядела усталой, но собранной — как человек, который уже принял решение и теперь просто ждёт, когда начнётся самое сложное. И вдруг до меня дошло: торт. Она испекла его сама. Несмотря ни на что.
— Спасибо за торт, — сказал я искренне. — Правда. Я знаю, что тебе было непросто.
Она на секунду отвела взгляд и пожала плечами:
— Хотела, чтобы у тебя был нормальный день рождения.
У меня внутри что-то болезненно сжалось. Я волновался за неё сильнее, чем мог сказать вслух, но понимал — сейчас не время для длинных разговоров и лишних обещаний.
— Повеселись сегодня, ладно? Ты это заслужил.
— Постараюсь, — мягко улыбнулся я.
— И ещё, — протянула она. — Ты хоть понимаешь, что выглядишь как влюблённый идиот?
— Ты невозможная, — простонал я, чувствуя, как лицо снова заливает жар.
— И, кажется, — добавила она шёпотом, — мама всё поняла.
— Пожалуйста. Молчи.
Она рассмеялась и отступила в сторону, пропуская меня к двери.
Я быстро попрощался с мамой, накинул куртку и вышел на улицу. Ноа ждал на крыльце, засунув руки в карманы. Было довольно прохладно — ноябрьский воздух щекотал лёгкие. Самое то, чтобы остыть после неловкости.
— Всё нормально? — спросил Ноа, глянув на меня.
— Да, — я выдохнул и улыбнулся. — Поехали.
Мы сели в машину. Ноа завёл двигатель. Я не знал, куда мы едем. И почему-то впервые за долгое время мне было всё равно.
***
Развлекательный центр встретил нас шумом и светом. Неон переливался над головой, музыка накатывала волнами, повсюду раздавался смех — будто мы шагнули в другой мир. Довольно неожиданный выбор. Я, если честно, представлял что-то совсем иное: прокуренную гостиную Мэтта, пиццу и дешёвое пиво. Мы только зашли внутрь, как я услышал знакомый голос: — Ник?! Я обернулся — и на секунду просто завис. Дэвис. Сердце неприятно кольнуло. Мы отдалились в последнее время, почти не разговаривали. Я толком не объяснился после той пьяной ночи и, если честно, уже начал терять надежду на былую дружбу. — Ты… — выдохнул я. — Я не думал, что ты придёшь. — О! Я бы ни за что не пропустил день рождения лучшего друга, — Дэвис усмехнулся. — Даже если он ведёт себя как полный засранец! Он крепко обнял меня, и напряжение внутри немного ослабло. — Поверь, мне безумно стыдно за это, — сказал я искренне. Дэвис сунул мне в руки бумажный пакет. — Последняя версия Mario Kart, — сообщил он с таким видом, будто вручал не игру, а стратегически важный артефакт. — Чтобы ты не забывал, что иногда всё ещё можно просто играть. Я не сдержал улыбки. — Спасибо. Правда. Рядом появилась Кейси. Она выглядела… нормально. Даже слишком. Безупречный макияж, идеальная укладка, как всегда продуманная одежда. Как всегда. И всё же что-то было не так. Глаза выдавали — в них пряталась тяжесть, о которой нельзя просто взять и рассказать. — С днём рождения, — сказала она мягко. — Спасибо. Очень рад тебя видеть, — ответил я и осторожно добавил: — Как ты? — Всё в порядке, — отмахнулась она. Я кивнул, понимая: это не совсем правда. Я не знал, из-за чего она была в больнице, но по тому, как она говорила и смотрела, было ясно — этим она пока не готова делиться. — Ну что, — Дэвис потер руки, — сначала лазертаг, потом боулинг, а потом я собираюсь унизить вас всех в автоматах. — Мечтай, — фыркнул Ноа. Кейси рассмеялась и легонько толкнула меня локтем: — Ну что? Понравился подарок? Уже придумал, как назовёшь? — Вы… — я моргнул. — Вы выбирали котёнка вместе? — Конечно, — кивнул Дэвис. — Час спорили. — Я хотел взять рыжего, — добавил Ноа. — А мы не дали, — довольно сказала Кейси. Внутри стало странно тепло и нереально. Будто сон наяву. Даже не верилось, что эти трое смогли договориться и сработаться. Чёрт… наверное, это за гранью моего понимания — и именно поэтому так сильно трогает. Нас облачили в жилеты, выдали бластеры и быстро объяснили правила, которые я тут же наполовину забыл. Кажется, последний раз я играл лет в тринадцать, но и тогда не до конца понимал, что вообще нужно делать. В полумраке арены всё выглядело нереально: неоновые полосы, искусственный дым, отражения света на чёрных стенах. — Так, — Дэвис хлопнул меня по плечу. — Мы с тобой. Они против нас. Ноа усмехнулся и демонстративно прижал Кейси к себе за плечи. — Так и быть, дадим вам фору. Но только из-за Ника, — добавил он и подмигнул мне слишком открыто. — О, не стоит, — самоуверенно отбил Дэвис, словно напрочь забыв, кто у него в напарниках. — Вам самим она пригодится. Сигнал старта прозвучал резко, и всё тут же превратилось в хаос. Мы с Дэвисом рванули влево, укрываясь за перегородками. Я слышал его смех, отрывистое дыхание, а где-то впереди — голос Ноа. Слишком уверенный. Слишком близкий. — Он слева! — крикнула Кейси. Я выглянул из-за укрытия и тут же получил «попадание». Жилет завибрировал, и я выругался себе под нос. — Ты чего? — рассмеялся Дэвис. — Соберись, именинник! Мы перебегали от укрытия к укрытию, стреляли почти наугад, иногда попадая, иногда — нет. В какой-то момент мы с Дэвисом прижались к одной стене, переводя дыхание. — Так… — начал он неожиданно, понизив голос. — У вас с Ноа… это типа серьёзно? Я замер. В груди привычно ёкнуло. — Я не знаю, — честно ответил я. — Но, кажется, это что-то настоящее. Дэвис усмехнулся, откинув голову на перекладину. — Мда уж. — Всё ещё считаешь его мудаком? — полушёпотом спросил я. — Нет, — он хмыкнул. — Ну… может, чуть меньше. Он посмотрел на меня внимательно, без тени насмешки. — Но я слежу, — добавил он. — Пусть только посмеет… Я уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент из-за угла выскочил Ноа, и мы столкнулись почти вплотную. Он замер на секунду, а потом ухмыльнулся — дерзко. — Прячешься, Руффило? — протянул он. — Тактика, — буркнул я, хотя улыбка сама пробилась наружу. — Фу, — раздался голос Кейси откуда-то сверху. — Вы серьёзно сейчас флиртуете? Меня мгновенно бросило в жар. Я посмотрел на Дэвиса — он только пожал плечами, мол, ну и что? И вдруг стало ясно: нам не нужно прятаться. Не здесь. Не с ними. Ноа, кажется, понял это одновременно со мной. Он сделал шаг ближе и легко коснулся моего плеча — жест простой, почти незаметный, но настолько естественный, что внутри что-то щёлкнуло, встало на место. — Давайте уже доиграем, — предупредила Кейси. — А то я вас обоих сейчас пристрелю. Пока мы тупили, Дэвис оказался единственным, кто воспользовался моментом с умом. Он ловко вывел Кейси из игры, растворился в дыму и, зайдя с тыла, «расстрелял» Ноа. — Ничего личного, чувак, — усмехнулся он, пожимая руку недовольному Себастиану. Раунд был наш. — Реванш, — тут же заявил Ноа. — Без вариантов. Проигрыш изменил его настрой. Он будто стал другим — быстрым, собранным, опасно сосредоточенным. Я потерял его из виду почти сразу, слишком увлёкшись погоней за Дэвисом, и это оказалось ошибкой. Он появился из ниоткуда. Ноа прижал меня к перегородке, одной рукой заблокировав бластер, другой удерживая за жилет. Мы оказались слишком близко — дыхание сбилось, неон отражался в его глазах. — Попался, — прошептал он. — Ты вообще в курсе, что это нечестно? — выдохнул я. — Зато эффективно. И прежде чем я успел сказать что-то ещё, он быстро, почти украдкой коснулся моих губ. Коротко. Тепло. Так, что по коже прошёл разряд. Его глаза стали темнее, и в этом взгляде было что-то настороженное, почти уязвимое — будто он спрашивал без слов: нормально? можно? Я не оттолкнул его. Не отшутился. Только выдохнул ему в шею и позволил этой секунде длиться чуть дольше, чем следовало. — Эй! — возмутилась Кейси откуда-то сбоку. — Вообще-то это лазертаг, а не тайное свидание! — Завидуй молча! — крикнул Дэвис, прежде чем поймать её «выстрел». Я рассмеялся, отстраняясь от Ноа, и тут же получил «попадание». Жилет снова завибрировал. Финал вышел шумным и беспорядочным. Мы бегали, стреляли, орали друг на друга, пока система не объявила конец игры. Кто в итоге выиграл, я так и не понял. Но когда свет включился, мы стояли рядом — запыхавшиеся, смеющиеся. И было совершенно всё равно, что показывало табло. После лазертага, умирая от жажды, мы вернулись в общий холл и перед тем как продолжить следовать плану Дэвиса, решили взять по напитку. Я и Кейси выбрали банановый милкшейк, Ноа — какой-то странный бабл-ти, а Дэвис остался верен классической коле. Мы бурно обсуждали игру, слегка оглохшие от музыки, когда я заметил, как у Дэвиса завибрировал телефон. Он глянул на экран, поморщился и отошёл в сторону — не настолько далеко, чтобы совсем исчезнуть из поля зрения. Я не прислушивался специально. Просто невозможно было не услышать. — Аманда, я же сказал… — его голос сразу стал напряжённым. Пауза. — Нет, это не «какой-то день рождения». Ещё пауза, длиннее. Он провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Потому что он мой лучший друг. Да, важнее концерта. Да. Я отвернулся, делая вид, что мне дико интересно разглядывать автомат с плюшевыми игрушками, но внутри всё сжалось знакомым чувством. Наверное, я должен принять его выбор — так же, как он принял мой. Но чёрт возьми, предчувствие не обманешь — от неё за километр несло подлостью. Он закончил разговор коротко, сунул телефон в карман и вернулся к нам с натянутой улыбкой. — Всё ок? — спросила Кейси. — Да, — отмахнулся он. — Просто драма по расписанию. Я ничего не сказал. Не полез. Но где-то глубоко внутри стало тепло от мысли, что он здесь. Со мной. И что он не притащил её сюда, не превратил всё в неловкий компромисс. Боулинг оказался логичным продолжением хаоса. Громкие удары шаров, мигающее табло, чей-то вечный промах мимо дорожки. — Я предупреждал, что вы не готовы к моему удару, — заявил Дэвис после удачного броска. — Это была случайность, — фыркнула Кейси. Она играла неожиданно хорошо — даже составила Дэвису достойную конкуренцию и заставила его понервничать. А вот чего не ожидал никто, так это, что в аутсайдерах окажется Ноа. Просто полный провал. Как бы он ни старался, шар катился куда угодно, только не к цели. — Господи, ты безнадёжен, — рассмеялся я, когда очередной его бросок закончился в желобе. Ноа предпочёл ответить не словами, а жестом. Я играл средне, но каждый раз, когда шар сбивал кегли, Ноа реагировал слишком искренне — хлопал, смеялся, наклонялся ко мне ближе, чем нужно. И я вдруг поймал себя на том, что больше не отодвигаюсь. У каждого оставалось по одному броску, когда Ноа решил, что пришло время оставить след в истории. — Стоять, — сказал он, достав из кармана телефон. — Это надо зафиксировать. Мы собрались у дорожки: Кейси с коктейлем, Дэвис с поднятым большим пальцем, я — с глупой улыбкой, которую даже не пытался скрыть. Ноа встал чуть впереди, держа телефон на вытянутой руке, и в последний момент наклонился так, что наши головы почти соприкоснулись. Щёлк. — Отлично, — сказал он и, не спрашивая, выложил фото. Я знал, что оно появится в фейсбуке. И мне было всё равно. Потому что в этот вечер я был именно там, где должен был быть — с людьми, которые выбирали меня. После боулинга мы перекусили и разбрелись по залу с автоматами — шумному, пёстрому, и будто бескрайнему. Свет мигал, экраны пищали, тут и там звякали выигранные жетоны. Я завис у старого автомата с гонками, лениво нажимая на кнопки. Кейси стояла рядом, сосредоточенно стреляя по пиксельным мишеням. Она выглядела собранной, почти весёлой, но что-то в её лице не давало мне покоя. — Слушай… — начал я негромко, перекрывая музыку автомата. — Ты правда в порядке? Она ответила не сразу. Добила уровень, нажала «старт» заново и только потом посмотрела на меня. — Да, — сказала она слишком быстро. Потом выдохнула и добавила уже честнее: — Ну… у меня была неприятность. Но сейчас всё хорошо. Правда. Я кивнул, не торопя её, оставляя пространство для слов — если она захочет продолжить. Кейси снова отвернулась к экрану, плечи чуть напряглись. — Иногда просто… приходится принимать решения, которые ты не планировал. И жить с этим дальше, — сказала она, глядя не на меня, а на мелькающие огни. — Не потому что легко. А потому что иначе нельзя. В её голосе не было жалости к себе. Только усталость. И что-то ещё — слишком взрослое для нашего возраста. — Я рад, что ты здесь, — тихо сказал я. — И что с тобой всё… настолько хорошо, насколько может быть. Она наконец улыбнулась. — Я тоже. Сегодня — особенно. Где-то позади раздался громкий смех Ноа и Дэвиса, и на секунду всё стало обычным. Простым. Почти нормальным. Но я всё равно понял. И больше ничего не стал спрашивать. Очень скоро шум развлекательного центра начал утомлять. Огромное пространство вдруг стало казаться тесным и душным. Хотелось воздуха. Мы сидели за столиком с пустыми стаканами из-под коктейлей, когда Кейси внезапно выпрямилась, будто что-то для себя решила. — Так, — сказала она и полезла в карман куртки. — Настало моё время вручить подарок. Она протянула мне ключ. Обычный, металлический, с потёртым брелоком. — Моя сестра учится в Нью-Йорке, — сказала она почти буднично. — Поэтому её квартира сейчас пустует. Я моргнул. — Кейси… — Я стащила ключ у отца, — добавила она с лукавой улыбкой. — Так что, пожалуйста, не устраивайте апокалипсис. И приберитесь после себя. Она посмотрела сначала на меня, потом на Ноа — внимательно, по-взрослому, словно проверяя, всё ли он понял. Тот, кажется, даже покраснел. — Надеюсь, вы хорошо проведёте время. Я кивнул, крепче сжимая ключ в ладони, и покраснел, как помидор, оттого что все всё понимали. Было дико неловко. — Спасибо. — С днём рождения, — сказала она и обняла меня, а затем шепнула на ухо: — Ноа был против, но я там оставила вино из коллекции отца. На всякий случай.***
Мы вышли на парковку, и холодный воздух приятно ударил в лицо, словно смывая остатки шума. Город за пределами центра казался тише, спокойнее, будто заранее знал, что вечер подходит к чему-то важному. Мы попрощались с ребятами. Дэвис пообещал проводить Кейси. Удивительно — они выглядели и вели себя так, словно были давними друзьями, а того случая у Дэвиса никогда и не было. В машине было тепло и уютно. Город за окном медленно проплывал мимо, отражаясь в стекле огнями. Ноа вёл молча, одной рукой держась за руль, другой — расслабленно положив ладонь мне на бедро. Я смотрел на дорогу и чувствовал, как внутри нарастает лёгкое напряжение. Наверное, так и должно быть, подумал я. Между нами уже слишком много, чтобы делать вид, будто это просто ещё один вечер. Мысль о нашем первом настоящем сексе не отпускала меня с той самой ночи. Я нервничал. Сильно. Не из-за Ноа — из-за себя. Из-за того, как это может изменить нас. Или, наоборот, ничего не изменить. Ноа будто почувствовал это. Он бросил на меня короткий взгляд и слегка улыбнулся. — Всё ок? Я кивнул. — Да. Просто… думаю. — Это нормально, — сказал он спокойно. И почему-то этих слов оказалось достаточно.***
Мы поднялись на нужный этаж почти в тишине. Ноа открыл дверь, щёлкнул выключатель — и квартира наполнилась мягким, ровным светом. Здесь было просторно. Слишком просторно для жилья — почти пусто. Светлые стены, большие окна, голый деревянный пол. Из мебели — только диван, низкий столик и матрас у стены, будто оставленный здесь на время. Воздух пах чистотой и чем-то нейтральным, словно сюда ещё не успели впитаться чужие привычки. Я прошёл внутрь и только потом заметил стол. На нём стояли свечи, корзина с фруктами и бутылка вина — та самая. Что странно, мне совсем не хотелось алкоголя. Хотелось запомнить этот день так трезво и отчётливо, как только можно. Ноа закрыл дверь, и я сразу почувствовал приятную тяжесть на своих плечах. — Подожди… — выдохнул я, развернувшись к нему. Он был расслаблен. Успел снять куртку и переключить слишком яркий сейчас верхний свет на более уютный и комфортный. Будто всё это было частью тщательно продуманного плана. — Это… — я усмехнулся. — Немного ошеломляет. — В хорошем смысле? — уточнил он. — В очень хорошем. Мы стояли друг напротив друга посреди почти пустой комнаты, и тишина вдруг стала ощутимой. Не неловкой — напряжённой, тянущейся, наполненной ожиданием. Я чувствовал его взгляд кожей. — Ты нервничаешь? — сказал Ноа негромко. — Чуть-чуть, — признался я. — А ты? Он сделал шаг ближе. — Тоже. Это почему-то успокоило. Я заметил, как он задержал взгляд на моих губах — совсем на секунду, но этого было достаточно. Сердце застучало сильнее. — Можно? — спросил он тихо, почти шёпотом. Я кивнул. Он подошёл медленно. Его ладонь легла мне на талию — уверенно, будто так и должно было быть. Я почувствовал, как он наклонился, и в следующий миг его губы коснулись моих. Не спеша. Осторожно. Почти исследуя. Поцелуй был мягким, тёплым, с сигаретным привкусом. Без спешки — такой, в котором больше чувства, чем желания. Я отвечал, не осознавая, как мои пальцы нашли края его рубашки, как дыхание стало глубже, как весь мир сузился до этого простого, но значимого момента. Он отстранился всего на вдох. — Всё хорошо? — спросил он. — Да, — сказал я честно. — Очень. И мы снова потянулись друг к другу. Ноа снял и отбросил рубашку. Я повторил за ним. Потом он так же легко расстался с футболкой, чего моё смущение сделать не позволяло. Его глаза спрашивали разрешения, пока пальцы медленно скользили по краям тонкой ткани. Коротко вздохнув, я кивнул. Воздух коснулся кожи, и я вдруг остро ощутил себя — его взгляд, тепло между нами, собственное дыхание. Ноа провёл ладонями по моим плечам, задержался, словно запоминая, и я ответил тем же — осторожно, не спеша. Мир снова сузился. До прикосновений. До тишины между вдохами. Он мягко толкнул меня в грудь, укладывая назад, и в этом не было напора — только уверенность и забота. Его движения были медленными, внимательными, будто он вслушивался в моё тело, в то, о чём я не говорил вслух. Я почувствовал, как его ладонь скользнула по моей руке, не спеша, всё ещё нуждаясь в разрешении. Я переплёл пальцы с его и ощутил, как он слегка сжал их крепче. Нежные поцелуи постепенно опускались всё ниже. Я закрыл глаза и позволил себе отпустить всё: просто быть, доверять. Он не спешил. Ласкал меня до тех пор, пока всё не стало очевидным. Его тёплое дыхание скользило по коже, пальцы аккуратно убирали последнюю преграду. Я выгнулся навстречу. Сердце зашлось, не ожидая такой смелости. Это было неловко и одновременно слишком приятно. Настолько, что стоны сорвались с губ сами собой. Моё тело превратилось в один единый нерв. Не уверен, что когда-либо испытывал что-то подобное. Чёрт, он точно делает это впервые? В какой-то момент Ноа замер. Я открыл глаза и различил лишь силуэт, нависший надо мной, а затем его влажные губы. — Мы можем остановиться, — сказал он тихо, глядя прямо на меня. — Или пойти дальше. Он не двигался, не торопил. Давал пространство — делая выбор ещё более настоящим. Я сглотнул и прислушался к себе. Внутри было всё: волнение, желание, доверие. И понимание границы, до которой я готов дойти. — Я хочу, — сказал я тихо. — С тобой. Сейчас. Его ладонь сжала мою чуть крепче, он наклонился и коснулся моего лба своим, задержавшись на мгновение. — Если вдруг станет слишком… — начал он. — Я скажу, — перебил я. — Обещаю. Ноа отстранился, чтобы взять всё необходимое. Он подготовился заранее, и теперь всё ощущалось совершенно иначе. Ни как тогда у меня дома. Теперь всё выглядело... правильно. Он наклонился ближе, поцеловал меня медленно, без спешки, и в этом поцелуе было больше доверия, чем желания. Я расслабился, отпустил контроль, просто следовал за ним. Быть ведомым оказалось не страшно — наоборот, спокойно. Это чувствовалось во всём: в паузах, во взглядах, в том, как он проверял моё дыхание, мою реакцию. — Так нормально? — взволнованно спросил он. — Не больно? — Н-нет, — выдохнул я. — Так... хорошо. Продолжай. Раньше у меня были представления о процессе, а если быть совсем честным — и практика. Я пробовал кое-что сам, но испытывал лишь неловкость: стыд, жжение, ощущение, что делаю что-то не так. Всё, что угодно, но не то, о чём писали статьи и обсуждали на форумах. Подсознательно я уже не ждал чего-то грандиозного. Но... Его прикосновения ощущались совсем иначе. Дело было не только в пальцах, а в нём самом. Его взгляд, голос и движения обостряли и множили ощущения, поднимаясь на новый уровень. В какой-то момент слова стали лишними. Остались только близость и осознание, что мы делаем это вместе — не ради доказательств, а потому что доверяем друг другу. Я услышал шелест фольги прежде, чем он навис надо мной. — Я... — выдохнул он рядом с ухом. — Я начну медленно, хорошо? Я кивнул, плотнее прижав колени к груди. — Если почувствуешь, что что-то не так — сразу говори. Казалось, он волновался больше моего, но это не мешало ему действовать точно и внимательно. Контроль и моё спокойствие были полностью в его руках. Я ощутил лёгкое, терпимое жжение, прежде чем меня в прямом и переносном смыслах начало наполнять другое, более приятное чувство. — Ник, всё хорошо? — беспокойство не утихало в карих глазах. — Д-да. Вроде... вроде отлично. — Ты... — он замешкался. — Постарайся расслабиться. Он двигался осторожно, забив на свой собственный кайф, даже когда я сам начал подаваться навстречу. А потом я впервые почувствовал это. — Агх! Боже... — Что такое? Тебе больно? — он тут же остановился. — Н-нет. Наоборот. Импульс прошёл сквозь всё тело, до кончиков пальцев, сжимающих простыни. То самое удовольствие оказалось не обманом и не выдумкой. Всё, что я знал до этого, было лишь комбинацией простых движений с кратким бонусом на финише. А теперь это хаос от которого плавится не только тело, но и рассудок становится тягучим и вязким, как струя, что брызнула на живот без предупреждения. — Чёрт! — вырвалось у меня. — Ник, не сжимай так, — заскулил он, и тут же его брови сошлись в мольбе, а изо рта сорвался полухриплый стон. Кажется, я даже прочувствовал то, как он запульсировал внутри. Тяжело дыша, Ноа рухнул на спину рядом со мной. Его влажная кожа переливалась в ламповом свете, грудь вздымалась, словно сердце вот-вот выломит ребра. Мы лежали молча. Он закрыл глаза, а я бродил взглядом по неровностям потолка. Я всё ещё ощущал тепло его плеча и пытался привыкнуть к мысли, что это не сон. Ноа первым нарушил тишину. — Эй, — сказал он тихо. — Как ты? Я повернулся к нему, задержав взгляд на его лице. Он выглядел спокойным, но внимательным — спрашивал не из вежливости. — Хорошо, — ответил я после паузы. — Немного… странно. Но хорошо. Он кивнул и усмехнулся уголком губ. — Я тоже это чувствую. Я слушал, как постепенно выравнивается его дыхание — такое близкое, почти осязаемое, — и вдруг понял, что внутри нет ни стыда, ни тревоги. Только тихое, ровное спокойствие. — Спасибо, — сказал я неожиданно для себя. Он повернулся и посмотрел на меня вопросительно. — За что? — За то, что остановил меня тогда. Это было правильно. Он протянул руку и легко коснулся моей щеки. — И тебе спасибо, — сказал он. — За доверие. Эти слова отозвались во мне особенно тепло. Я придвинулся ближе и уткнулся лбом ему в плечо. — Ты правда в порядке? — спросил он спустя секунду. — Да, — ответил я сразу. — Более чем. Мы снова помолчали. — Ну… — наконец сказал Ноа, глядя в потолок. — Если что, это официально самый нервный момент в моей жизни. Я фыркнул и повернул голову к нему. — Серьёзно? Ты выглядел слишком уверенно. — Клянусь, меня весь день трясло, — признался он. Потом добавил тише: — Знаешь… я думал, будет ужасно неловко. Или… как в дурацких фильмах. — Слава богу, без саундтрека, — заметил я. — О, — оживился он. — Я могу написать об этом песню. — Я убью тебя. — Murder After Sex звучит неплохо, — усмехнулся он. Я толкнул его в грудь — не сильно. Он рассмеялся, и этот смех окончательно снял последние остатки напряжения. Чуть позже Ноа вышел на кухню — налить воды, проветрить, дать нам обоим немного пространства. Я слышал его шаги где-то далеко, глухо, будто через слой ваты, и впервые за вечер остался наедине с собой. Я лежал на матрасе, глядя в потолок, и пытался собрать ощущения во что-то понятное. Тело было расслабленным, чуть тяжёлым, окутанным приятной усталостью. Я подумал о желании, загаданном утром над тортом. О свободе. О праве жить как все. И вдруг понял, что свобода — это не громкий жест и не резкий побег. Иногда это просто момент, когда ты лежишь в чужой квартире, в тишине, и тебе не хочется быть кем-то другим. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда Ноа вернулся, я уже знал: каким бы ни было завтра, сегодня останется со мной надолго.
