Тотальное поражение

      Сэби сидела за столом, согнув одну ногу в колене, попивая при этом кофе с молоком и читая новую, заинтересовавшую её книгу, которую она взяла в библиотеке недалеко от квартиры. Сейчас раннее утро, из-за чего вокруг стояла полная тишина, одаривая спокойствием и умиротворением. Весна радовала тёплыми солнечными лучами и лёгким ветерком, который пробивался сквозь открытое окно.       Сэби улыбнулась, услышав тихое шарканье за спиной. Спустя какое-то количество времени, проведённое вместе, она научилась распознавать его шаги. Чонгук быстро оказался рядом, и она чуть-чуть повернулась в его сторону, чувствуя лёгкий поцелуй на своей щеке. Он, недолго думая, присел рядом, кидая взгляд на стол, где на тарелке покоились два тоста с арахисовой пастой, которую он, в отличие от девушки, обожал. Улыбка тут же озарила его лицо, и он мгновенно благодарно перевёл взгляд на девушку, которая пыталась не подавать виду, что заметила и поняла, закусила губу.       — Ты уже в который раз не даёшь мне насладиться утром тобой сонной, — слегка наигранно-обиженно пробубнил парень, смотря на девушку исподлобья, отзеркаливая её позу.       — Тебе так хочется посмотреть на отпечаток подушки на моей щеке? — тихо засмеялась та, краем глаза замечая, как парень пытался скрыть улыбку.       — Это теперь моя главная мечта в жизни, чтобы ты знала, — важно заявил тот, гордо выпятив грудь. Этот жест заставил их обоих расхохотаться. — Что читаешь? — откусывая кусочек своего завтрака, спросил парень, чуть наклоняя голову, пытаясь взглянуть на книгу в твёрдом переплёте — прям, как девушка любит. — И когда только успела новой обзавестись? — этот риторический вопрос был задан вполне удивлённым голосом. Чонгук за полгода их отношений до сих пор не понял, как при такой занятости она успевала их так быстро читать.       — «Гордость и предубеждение», — отпивая глоток своего уже остывшего кофе, ответила та, дочитывая страницу, чтобы не потеряться потом, и положила закладку, которая лежала на столе, в книгу. Она отложила её и целиком и полностью отдала своё внимание парню.       — Ещё вчера ты читала «Перл-Харбор», — беззлобно буркнул Чонгук, вдруг заостряя внимание на пряди её смоляных волос, которые выпали из-за уха, когда девушка чуть наклонилась, по-доброму усмехаясь. Ровная прядь прекрасно обрамляла лицо, едва касаясь подбородка, вызывая необъяснимое желание коснуться, завести их за ушко и вблизи заглянуть в светящиеся глаза. — Ты совсем перестала уделять мне внимание, — вдруг выдал парень, хитро стреляя в девушку глазами.       Конечно же, это было неправдой, ему просто захотелось подразнить с утра пораньше. Он ведь и сам часто просил, чтобы вечером Сэби вслух почитала ему, лёжа головой на коленях, пока он перебирал её волосы и наклонялся иногда, чтобы запечатлеть на её губах краткий поцелуй, вызывающий робкую улыбку на лице.       — Да что ты говоришь? — перенимая его игривость, ответила Сэби, залпом допивая остатки кофе. — А кто ещё вчера просил меня читать сборник стихов во время секса? — хмыкая, выдала Сэби, поднимаясь со своего места, подходя к мойке, зная, что последует за этим. Чонгук незамедлительно встал следом, обнимая сзади, опоясывая руками тонкую талию, прижимая ближе к себе, при этом располагая свою голову на её плече. Его ничуть не смутил её подкол. Ну, что поделать, если это правда? Им обоим это нравится, а это главное.       — Если всё это окажется сном, я буду окончательно разбит, — спустя минуту тишины, разбавляемой потоком воды из крана, тихо, едва слышно прозвучало прямо в её ухо. И не надо было уточнять, о чём он говорил. Сэби тяжело вздохнула, быстро стряхнула воду с рук, вытерла о рядом лежащее полотенце и повернулась в кольце его рук, оказываясь лицом к лицу.       На лице Чонгука отражалась тщательно скрываемая грусть, печаль и страх, которую она всё равно видела. Она частично винила себя за это. Порой у них обоих могла появляться мысль, что всё это лишь одна сплошная иллюзия — от этого по телу бежал неприятный холодок. И только искренние эмоции, плясавшие в их глазах, возвращали в реальность, где признание в своих чувствах, срывающиеся с их губ, настоящее и что ни на есть правдивое.       Сэби подняла руку, положив её на гладковыбритую щеку Чонгука, нежно и легко, словно взмах крыльев бабочки, погладила, смотря при этом чётко в глаза напротив, чтобы снова и снова дать убедиться в том, что они здесь и сейчас — настоящие. Ведь не всегда с помощью слова можно понять, где явь и насколько она достоверна.       Один страх всегда заменяется каким-то другим, но с Чонгуком Сэби поняла, что бороться с ним в одиночку не нужно. Рассказать о своих страхах другому человеку — не слабость. Сейчас, когда она услышала о главном страхе парня, ей хотелось всеми силами дать понять, что они преодолеют его вместе. Она рядом и никуда не собиралась уходить, ведь она ровно так же, тоже любит. Хотя прямо об этом ещё не говорила.       — В океане недосказанных фраз, в тихом омуте загадочных глаз, я хочу тебе робко сказать: буду всегда с тобой рядом, я люблю тебя. Очень, — спустя минуту раздумий, которые желали вылиться в искренний стих, прошептала Сэби.       Она множество раз слышала сочинённые для неё стихотворения от Чонгука, но сама никогда не решалась, не веря в себя и свои силы. Но сейчас будто осознала, какая разница, насколько оно будет красиво сложено, если оно от всего сердца, со всеми чувствами вложенными? И это стоило того, чтобы увидеть эмоции Чонгука. Он судорожно вздохнул, наверняка не веря своим ушам, а его глаза тут же заблестели, давая понять, как для него это драгоценно и важно. Ради этого она готова повторять это сотню раз.       Чонгук, поглощённый внезапно затопившими его, прям как цунами, чувствами, незамедлительно губами к губам прижался. Растворяя Сэби в себе, в ощущениях, в новом, неизвестном доселе особенном чувстве — внутри всё трепетало, взрывалось, обрывалось разом и возрождалось вновь. Они словно заново друг друга узнали. Поняли намного глубже.       Сэби дрожала — Чонгук, поцелуя не разрывая, её свободной рукой мягко за талию придержал, сделав шаг вперёд, заставляя её отступить и упереться поясницей в тумбу. Поцелуй неглубокий, но только сначала. Нежный и робкий, берегущий и чуткий — изучение, словно в тот первый раз под проливным дождём, одних губ другими, разум дурманило и обволакивало теплом близости чужого тела. Сэби ощущала себя ещё меньше, чем обычно, и это было приятно. Чонгук словно оберегал и защищал от всего внешних угроз.       На самом деле, за полгода отношений Сэби ни разу не пожалела, что в тот переломный момент рискнула. С Чонгуком ей было как никогда хорошо и спокойно. Он был той самой поддержкой и опорой, которой ей всю жизнь не хватало, взамен прося лишь всегда ярко улыбаться и никогда не уходить. Счастье, которые горело в них, они нежно оберегали и разжигали с каждым днём всё больше.       — Теперь хочу во время секса слушать только этот стих, — едва отстранившись, проговорил Чонгук, смотря на приоткрытые, чуть покрасневшие губы девушки.       — О боже… — всё, что успела прошептать Сэби, сбивчиво и до ужаса смущённо, перед тем, как её губы снова были взяты в плен чужих.       Второй поцелуй уже совсем иной — уверенный и с приоткрытым ртом, что пустил внутрь язык. Чонгук, всё ещё держа Сэби в своих крепких руках, целовал её влажно и глубоко, позволяя себе более откровенно касаться, опускаясь ладонями на ягодицы, сжимая их, пока Сэби зажмурила глаза в наслаждении. Пальцами в чужие тёмные волосы зарылась — те на ощупь густые и мягкие, и она, зная слабость парня, слегка оттянула тёмные пряди, чувствуя, как хватка его рук стала чуть сильнее, принося лишь приятные ощущения, выбивая из уст довольный тихий стон прямо в поцелуй.       Чонгук на это, улыбаясь в их поцелуй, продолжил терзать её губы до невозможного жарко и не переставал трогать руками: теперь пальцы, не прекращая массировать, сместились на бёдра, ловко подхватывая её на руки, заставляя рефлекторно опоясать ногами торс, скрепляя ноги за поясницей. Но на этом всё не кончилось, ведь в тот самый момент, когда Чонгук отчётливо почувствовал, как его губу сладко прикусили, сделал шаг в сторону, усаживая Сэби на столешницу, прижимаясь до невозможности близко.       Страсть разгоралась между ними подобно пожару из-за одной не утратившей надежду искорке.       Сэби вот-вот лишится всех чувств за раз от того, как чувственно и проникновенно парень на неё смотрел. Ведь Чонгук снова отстранился, но недалеко — ровно настолько, чтобы можно было увидеть поволоку желания в чужих глазах и чёрный зрачок, что почти полностью закрыл собой всю радужку. Если бы Чонгук мог рисовать, он бы делал это днями и ночами напролёт, потому что не мог бы перестать изображать Сэби в попытках передать всю её красоту. Но Чонгук не умел. Но взамен всегда был рядом, слушал и слышал, обнимал и целовал, чувствуя в ответ такую же сильную отдачу.       — Я люблю зелёный чай, арахисовую пасту. Горы, осень, написание стихов и… тебя. Больше всего я до безумства люблю тебя, — хрипло, чуть ли не шепча, словно их кто-то мог услышать, проговорил Чонгук, вкладывая в слова всю возможную искренность. Об этой любви хотелось одновременно кричать, чтобы все знали, и тихо молчать, оберегать, храня только для них двоих.       Сэби широко улыбнулась, после смущённо опуская взгляд. На самом деле, раньше она не замечала за собой подобного, она всегда держала эмоции при себе, думала, что её сердце и вовсе стало каменным, ибо их и совсем мало-то было, но с Чонгуком она словно открылась, забывая о том, что она сильная и независимая, перестала бояться показать себя настоящей.       — Хочу тебя…       — Я тоже.       Эти слова со вложенными в них эмоциями в итоге стали спусковым крючком сейчас.       Поцелуи в шею стали крайне уверенными, а хватка на ягодицах — напористой. Сэби судорожно вздохнула, когда её вновь подняли на руки, держа путь в их спальню. Шею терзая, аккуратно положили на не застеленную после сна постель и целовать не прекратили: бёдра Сэби немилосердно дрожали, она впилась пальцами в плечи парня, скрытые футболкой столь сильно, что боялась оставить синяки там, под ней, однако отстраниться была не в силах. Эмоций через край: стараясь не стонать слишком громко от одной только прелюдии, она позволила медленно снимать с себя одежду.       Пронзительный взгляд Чонгук пробирал до косточек, заставляя всё тело неистово дрожать, заходясь немыслимыми мурашками, поэтому она в который раз притянула его к себе ближе, одновременно для того, чтобы спрятаться от смущающего её чувственно голодного взгляда и припасть губами к его шее и ключицам, оставляя там парочку своих следов.       Ей нравилось, как Чонгук дарил ей ответную ласку, несильно кусая за мочку уха, зализывая после свой укус. Было приятно до вспышки под веками, до громкого аханья: его пальцы с ягодиц плавно перешли на талию, а после на спину, под лопатки, заставляя прогнуться, демонстрируя грациозность кошки. А она ещё и ноготками по его спине провела вниз, оставляя едва заметные полосы, подтверждая сравнение.       — Чонгук… — словно задыхаясь, без конца шептала Сэби, не в состоянии сложить свои мысли в нормальные предложения. Чонгуку конкретно туманило разум, россыпью поцелуев проходясь по всему её телу, задерживаясь на самых чувствительных местах, чтобы снова и снова возвращаться к её губам, сплетаясь языками в невероятном танце страсти. Чонгук ловил каждый томный стон губами.       Когда их тела были напряжены до предела, горели в силах думать только о большем, Чонгук избавил до конца и себя от одежды и аккуратно, чтобы не дай бог не навредить, не доставить дискомфорт, вошёл внутрь девушки под её протяжный стон и в удовольствии закатанные глаза.       Их тела словно оголённые нервы. Любое движение заставляло вздрагивать, не зная, куда себя деть, чтобы это сладкая пытка закончилась. У них в постели всегда так — на грани сознания, со сбивчивыми выдохами и произнесёнными именами друг друга. Их секс всегда нечто большее — люди иногда называют его занятием любовью. Пройдя через все самые трудные этапы принятия и внутренние барьеры, это, наверное, можно называть именно так.       Чонгук, двигаясь внутри, не оставлял себе и секунды для того, чтобы не приласкать обнажённое тело Сэби. Он не переставал целовать всё, до чего мог дотянуться, а девушка внезапной вспышкой в голове вспомнила о просьбе Чонгука, и, собирая все остатки сил, сбивчиво, едва слышно прошептала своё стихотворение, чувствуя, как тело над ней напряглось. Чонгук вскинул голову, встречаясь своими чёрными, как угли, глазами с её, вмиг вгрызаясь в её губы жадным и так много означающим поцелуем.       После такого их надолго не хватило. Уже через минуту они лежали в объятьях, даря друг другу нежные поцелуи и улыбки.       — Как хорошо, что у нас сегодня выходной и мы можем проваляться в кровати вот так весь день, — мечтательно выдал Чонгук, дотягиваясь до одеяла, где-то сбившегося у стенки, чтобы укрыть ими девушку, которая уж очень чувствительна к температуре, особенно после оргазма. На это Сэби благодарно улыбнулась и прижалась ближе, утыкаясь носом куда-то в местечко у ключиц.       — Вообще-то, у нас были планы, утренний секс в них не входил, но так даже лучше, — усмехнулась Сэби. Чонгук чуть отстранился, недоумённо заглядывая в её глаза в поисках ответов. Он впервые слышал, что у них сегодня есть какие-то планы. Девушка увидела этот непонятливый взгляд, совершенно не такой возбуждённый и властный, какой был минутами ранее, и ласково улыбнулась. — Помнится мне, что ты уже пару раз говорил, что любишь горы. Сейчас, правда, не осень, но погода не особо отличается, — начиная пояснять, девушка бросила быстрый взгляд в окно, замечая, что солнце исчезло, зато появилась прохлада, — поэтому я забронировала нам поездку туда на целый день, собственно, поэтому я и проснулась раньше. У нас, кстати, остался где-то час на сборы, — Чонгук невинно хлопал длинными ресницами, не сразу понимая, что только что услышал. Сэби правда запомнила такую мелочь и решила осуществить его мечту?       — Ты знаешь, что я нахожу любовь в каждом сантиметре твой кожи, в каждом твоём вдохе и выдохе, в сияющих наполненных жизнью глазах, в поцелуях, похожих на прикосновение лепестка розы по коже, в движениях, в родинках, в заразительном смехе и в улыбке, освещающей мою жизнь? — серьёзно смотря в её глаза, спросил парень, нависая сверху.       — Обожаю, когда ты так красиво говоришь, — призналась Сэби, смущённо смотря снизу вверх.       — Это не просто слова, — его взгляд тут же поменялся, словно его ударили под дых тем, что не верили.       — Знаю, — тут же уверила Чонгука Сэби, приподнимаясь на локтях, чтобы оставить ласковый лёгкий поцелуй на губах. Парень тут же расслабился. — Я очень ценю всё, что ты говоришь и делаешь, правда.       — Знаешь, мне постоянно хочется говорить тебе, как сильно я тебя люблю, — сокрушённо проговорил Чонгук, прикрывая глаза.       — Если я съем арахисовую пасту, ты поверишь мне, что я так же сильно люблю тебя? — со смешинками во взгляде спросила Сэби, закусывая губу, чтобы не засмеяться. Чонгук не сдерживался, тут же хрипло засмеялся, гуляя взглядом по её лицу.       — Только если целую банку, — дёрнув бровью, поставил тот ультиматум, явно издеваясь.       — Эй! — возмущённо крикнула Сэби, легонько толкая того в плечо. Чонгук же сквозь смех прильнул к её губам в нежном поцелуе, пресекая все дальнейшие возмущения. Прошёлся по её нёбу, чуть щекоча, по ровному ряду зубов, посасывая язык, и отстранился, сразу же слыша: — Люблю тебя, — Сэби скинула с себя все остатки прошлых оков. — Люблю. Тебя. Очень, — повторила медленно каждое слово, словно пробуя на вкус в попытке донести всю глубинную суть.       — Можно считать, твоя оборона пала? — проходясь ласково носом по её щеке, спросил Чонгук, ластясь котом. Он так долго этого ждал. Ему надо было подтверждение, чтобы страх, окутывающий его, окончательно покинул, и Сэби ни в коем случае не злилась за это. Сегодня ведь впервые, когда она сказала слова о любви, чисто и без увиливаний. Сама сбросила очередной страх, ощущая при этом лёгкость.       — Это тотальное поражение, Чонгук. Но я выиграла гораздо больше.       — А я ещё больше.       Что ж этого было достаточно, чтобы понять — всё, что будет дальше, они точно смогут преодолеть. Вместе.