Младший лейтенант

Арсений снова разбудил Антона своим будильником. А сейчас только раннее утро. С одной стороны хорошо, что Попов работает, но с другой стороны Антону очень его не хватает. Он видит его пару часов в сутки. И так продолжается уже пять месяцев. — Ааарс, ты опять меня разбудил, — сонным ото сна голосом пробурчал Шастун, — Я тебя скоро выгоню на диван спать, — довольно угрожающе проворчал парень. — Дурень, я зато деньги зарабатываю, а не дни напролет сижу дома, — повернулся Попов на недовольного Антона, тот лишь сильнее сдвинул брови к переносице, укрываясь с головой теплым одеялом. Арсений мог теперь наблюдать только пушистые русые кудри, которые небрежно были разбросаны по подушке. Мужчина обошел кровать, чтобы подойти туда, где лежит парень, поворошил волосы руками, а потом оставил легкий успокаивающий поцелуй на макушке. Пока Попов надевал свою рабочую форму, то Антон, высунувшись из-под одеяла, подглядывал за ним, в который раз любуясь широкой спиной, усыпанной родинками. Брюнет заметил чужой взгляд, поэтому повернулся и, застегивая пуговицы на рубашке, ухмыльнулся и подмигнул лохматому парню. Антон хитро улыбнулся в ответ, но Арсений не увидел этого из-за одеяла. Попов полностью оделся и отправился завтракать, а Шастун провалился в легкий сон.

***

— Здорово, Арс! — окликнул мужчину Матвиенко на входе. Арсений отсалютовал двумя пальцами Сереже, тем самым здороваясь. Сережа — лейтенант. Его совсем недавно повысили, а вот Попов до сих пор был рядовым полиции. За пять месяцев работы он раскрыл как минимум два крупных дела. Ну как раскрыл, просто помог Сереже в этом. Мужчина очень ждал повышения, но его все никак не было. Сегодня был довольно свободный день. Попов просто копался в бумажках, сортируя их. Все было как обычно. К нему заглянул Матвиенко. — Тебя Алексеич вызывает, — сказал Сережа и сразу получил взгляд полный непонимания, — Не ругать, Арс, — успокоил он брюнета и, получив кивок, покинул кабинет. «Алексеич», он же Добровольский Павел Алексеевич — полковник полиции РФ. Арсений был насторожен. Где-то в душе надеялся, что это то, чего он так долго ждал. Выдохнув, поправив погоны, на которых пока не было ни одной звезды, мужчина вышел из кабинета и направился в другой кабинет. Он дважды постучался, а после прошел в кабинет. Павел Алексеевич сидел за рабочим столом, копаясь в куче белых бумажек. — Вызывали? — спросил робко Арсений. — Да, — ответил Павел, продолжая рыться в бумагах. В кабинете повисла тишина, Попов просто наблюдал, как Добровольский усердно что-то ищет. — Арсений, — начал внезапно генерал, — Ты помог нам во многом, проработав пять месяцев, — он говорил так медленно, что сердце Арсения с каждым новым словом билось быстрее, — Ты — ценный работник, соблюдаешь все свои обязанности. Я вижу, как ты стараешься, — подняв свои глаза, говорил Добровольский, — И я повышаю тебя до должности младший лейтенант. Глаза Попова широко раскрылись от удивления, на лице начала расплываться улыбка, но он сдержал лицо, кивнул мужчине, ожидая, что тот добавит что-то еще. — Поздравляю, Арсений, — наконец улыбнулся строгий начальник, — Только не расслабляйся, а то я и так рано тебя повысил, ты должен был отработать год по плану. — Спасибо, Павел Алексеевич, я не подведу, — четко произнес Попов, а внутри уже исполнял танец радости. — Новые погоны тебе Оксана занесет в течение рабочего дня, — закончил главный, вернувшись к бумагам. — Понял, — сказал Арсений и счастливый удалился из кабинета. Попов быстро нашел Сережу: — Серега! Меня повысили, — чуть ли не запрыгнув на мужчину, сказал брюнет. Матвиенко рассмеялся, пожимая ему руку. — Мои поздравления, — произнес Сережа, — Похвастаешься потом своими погонами новыми. — Обязательно, — радостно ответил Попов. Арсений вернулся обратно в кабинет. В животе кружились бабочки от легкой эйфории. Мужчина был безумно рад таким новостям. Он дождался повышения, которое ну очень долго ждал. Через пару часов, пока Арсений до последнего пытался сосредоточиться в бумагах, зашла Оксана. Не с пустыми руками. Попов выжидающе смотрел на нее, пока она идет к столу. — Поздравляю, наш новый младший лейтенант, — скромно улыбнувшись, сказала девушка, протягивая погоны, на которых теперь красовалась одна звездочка. — Спасибо, — лучезарно улыбаясь в ответ, поблагодарил он Оксану. Как только девушка вышла, то Арсений быстро принялся менять погоны. Сменив старые на новые, он красовался в камере телефона, поскольку зеркала у него не было в кабинете. Попов сделал пару снимков, особое внимание уделяя звездам на плечах. Ему срочно надо было похвастаться перед кем-то, поэтому он отправил пару удачных фото Шасту. Ответ не заставил себя ждать, потому что парень находился в сети 24/7. Шаст: — Ахуеть. Поздравляю, мальчик молодой)) — *немолодой. Шастун поправил слова песни Аллегровой. Попов возмущался, но понимал, что Антон просто шутит.

Арс: — Еще ответишь мне за немолодого, козел!

Широко улыбаясь в экран телефона, он отправил сообщение Шастуну. Осталось доработать еще пару часов и можно идти домой.

***

Вечером Арсения подвез до дома Матвиенко, еще раз поздравив с повышением, когда тот прощался. Попов весь день ходил окрыленный, даже после тяжелого рабочего дня он не чувствовал себя уставшим. Арсений поднялся на свой этаж, зашел в квартиру, а спустя минуту его встретил Антон. Антон вышел в одной футболке, прикрывающей его ягодицы, а в руках держал телефон, на котором на всю громкость была включена песня Ирины Аллегровой. Подпевая на припеве, Шастун подошел к Попову, который уже не мог сдерживать улыбки от смущения, и вовлек в тягучий поцелуй. — Дай в живую посмотреть, — оторвавшись от мягких губ, попросил Антон. Арсений медленно снял куртку — к рубашке тут же прилипли чужие руки. Антон, поглаживая тело через рубашку, любовался на темно-синие погоны. Шастун начал руками выправлять рубашку, но его остановили. — Я же сказал, что ты ответишь мне за немолодого, — ухмыляясь, как бы намекая, говорил Попов. Шастун понял намек, поэтому разочарованно оторвал руки от пуговиц и, взяв Арсения за руку, повел в спальню. Попов послушно сел на край кровати, а Антон, облизнувшись, опустился на колени перед ним. Шатен начал блуждать руками по внутренней части бедер, потираясь лицом в паховой зоне, в которой член потихоньку начинал отзываться на касания. Арсений откинулся назад, опираясь на свои руки, тихо шипел. Антон продолжил то, что начинал в коридоре — выправлять рубашку из брюк. Когда с этим делом было покончено, то он перешел на брюки. Шастун высвободил пуговицу из петли, затем расстегнул ширинку, спуская ткань брюк так, чтобы она осталась лежать на полу. Арсений одной рукой притянул парня к себе и жадно впился в желанные пухлые губы, сминая то одну, то вторую. Шастун перехватил инициативу и через время уже хозяйничал своим языком в чужом рту, в это время руками забираясь под не до конца расстегнутую рубашку и поглаживая требующие внимания соски. Арсений тихо мычал в губы, когда Антон прокручивал розовые горошины между двух пальцев. Когда в живот уже начал упираться чужой член, натягивающий черные боксеры, то Шастун оторвался от губ и начал уделять внимание ему. Антон освободил орган от ткани и прошелся языком по всей длине, вызывая чужой тихий скулеж. Шастун умело орудовал членом во рту — брал то целиком, то наполовину. Чужая рука появилась на макушке, сжимая кудряшки, тем самым направляя в правильное положение. Антон расслабил горло и полностью позволил Арсению самому насаживать его на твердый член. Шастун пускал вибрации по нему, когда стонал, и тогда волосы еще сильнее натягивались. Арсений безжалостно толкался в чужой широкий и горячий рот, утыкаясь головкой прямо в глотку. Когда во рту скопилась куча слюны, а на глазах начали выступать слезы, то мужчина сбавил темп. Антон отстранился и с тонкой ниткой слюны, которая тянулась от яркой головки, смотрел снизу вверх на Арсения, который до сих пор был еще и в этой сексуально строгой форме. Разгоряченный Арсений начал дальше расстегивать рубашку, не отрывая взгляд от взмокшего Шастуна. Антон перехватил чужие руки и сам снял форменную рубашку с мужчины, которую потом под непонимающим взглядом повесил на ближайший стул. — Что? Потом же ворчать будешь, что мятая, — пояснил парень. Была в этом своя забота. Антон подошел обратно к кровати и его сразу же втянули в благодарящий поцелуй, попутно с него снимали футболку, которая уже не могла скрывать стояк. Шастун стянул брюки и трусы Арсения до конца и отбросил их в сторону, даже не думая, что брюки тоже имеют свойство мяться. Арсений полностью забрался на кровать. К нему присоединился Антон, на ходу снимающий мешающую ткань с себя. Попов лежал на спине, а Шастун дорожкой мокрых поцелуев спускался от чувствительной шеи до бедер. Поглаживая руками спортивное тело, Антон нежно выцеловывал на внутренней поверхности бедра непонятные узоры. Он аккуратно захватывал губами часть бархатной кожи, а затем отпускал, зализывая это место. Сверху доносились тихие стоны, а поясница красиво выгибалась. Шастун вернулся обратно к изнывающему члену, на головке которого выступила капля предэякулята. Антон облизнул ее, словно чупа-чупс, затем подул на нее, вызывая табун мурашек на теле. Попов изнемогал. Шастун навис над ним, завлек в чувственный поцелуй, и одной рукой дотянулся до тумбочки, из которой достал новый тюбик смазки. Не отрываясь от тонких губ, Антон одной рукой вернулся к соскам, снова прокручивая их между пальцами поочередно. Оставив губы в покое, Шастун закинул чужую ногу себе на плечо и притронулся к сжатому колечку мышц, поглаживая его. Одним пальцем, обильно смазанным, он вошел наполовину, давая привыкнуть, а когда стало чуть свободнее, то ввел его полностью. То сгибая, то разгибая палец, Шастун растягивал Попова, который громко стонал от движений внутри. Антон добавил второй палец, Арсений покорно принял его, сильнее выгибаясь в пояснице. Шатен добавил третий палец, чтобы скрасить ощущения, начал другой рукой водить по стоящему члену, который обильно выделял естественную смазку. Когда Арсений уже изнывал от попадания пальцами по чувствительному комочку нервов, то Антон вынул их под разочарованный стон и перевернул брюнета на живот, заставляя встать на колени и приподняться на локти. Попов стоял, выпячив задницу и прогибаясь в пояснице, а Шастун любовался. Арсений обернулся через плечо и вопросительно посмотрел на него, при этом шире расставляя колени. Антон под этим взглядом пристроился сзади, сжимая руками аппетитные ягодицы, открывая себе больший обзор на то сжимающиеся, то разжимающиеся покрасневшие мышцы. Шастун подставил свой член, который обильно был полит смазкой, к пульсирующему входу и медленно толкнулся в него. Он положил руку на поясницу Арсения, который лишь еще сильнее прогибался в ней, издавая тихое рычание. Когда Арсений уже сам толкался назад, сильнее насаживаясь на член, то Антон ускорился и продолжил вбиваться в гибкое тело. — Арс, — томным голосом окликнул его Шастун. Когда услышал какой-то полухрип или полустон, похожий на его имя, то продолжил, — Получается, можно считать, что я нагнул копа? — хитро спросил зеленоглазый, еще резче толкаясь в податливое тело под ним. Арсений лишь злобно посмотрел на него через плечо, затем быстро сменил раздражение на удовольствие, когда член снова начал попадать по заветной точке. Шастун вышел из еще больше пульсирующего входа, когда Попов уже был на грани, на что получил разочарованный скулеж. Антон, погладив ягодицы, спросил: — Может сам теперь? Арсений намек понял, поэтому освободил место и подождал пока Шастун ляжет на спину. Попов, несколько раз проведя по чужому члену рукой, начал медленно насаживаться на него. Когда он максимально опустился, то прислонился к чужому животу своим, обдавая шею горячим дыханием, вновь привыкая к ощущению заполненности. Антон втиснул свои ладони под бедра Попова, а когда тот разогнулся обратно, оставив легкий поцелуй на его губах, то начал подбрасывать его, задавая темп. Арсений начал сам подмахивать бедрами, после чего руки Антона переместились на его член. Одной рукой он поглаживал мошонку, а другой — требующий ласки орган. Попов скакал на члене, издавая громкие стоны, при этом опираясь руками на живот. Шастун толкался бедрами, когда Арсений садился, чем вызывал чужие вскрики. Попов из последних сил двигался, теряясь от всех ощущений, а когда движения на его члене внезапно ускорились, то он достиг долгожданной разрядки, забрызгивая чужой живот и свои руки на нем. Антон, сделав еще пару толчков внутрь, кончил следом. Арсений буквально плюхнулся на Антона, так и не вставая с его члена. Он прижался всем телом к нему и загнанно дышал в шею. Шастун приподнял чужие бедра и опустил их чуть выше члена, чтобы Арсений мог полностью лечь на нем. Антон выцеловывал чужое плечо, невесомо касаясь губами горячей кожи. Когда Попов восстановил свое дыхание, то приподнялся и устало впился в чужие губы. Они лежали на кровати. Мокрые, липкие, зато счастливые. Антон влюбленно посмотрел на Попова, снова утонув в его глазах. — Ну так, получается, можно? — вспоминая свой вопрос, спросил Шастун. Попов рассмеялся. — Тебе все можно, — со счастливыми глазами смотрел он на Антона. — Только ты так в компаниях не шути, а то мало не покажется, — с растянувшейся до ушей улыбки, добавил Арсений, а после положил одну руку на чужую щеку, оглаживая скулу, и примкнул к опухшим от поцелуев губам. — А ты меньше на работе до поздна оставайся, я же скучаю, — на секунду прервав поцелуй, сказал Шастун, после чего снова потянулся к родным губам.