Случайная магия

***

Похоже, это ужасное дело. На самом деле, это вообще не дело, просто Майкрофт заставляет меня что-то делать. В наши дни он стал более требовательным. Не просто требовательным; теперь я как будто принадлежу ему. Необходимость спасения в Сербии, похоже, обязала меня перед ним. Очевидно, это моя вина, что меня схватили. Однако на тот момент не было никаких приемлемых альтернатив. С тех пор как я восстал из мёртвых, всё стало по-другому. У Джона есть девушка. Ничего беспрецедентного; у Джона было много подружек. Но до сих пор он никогда не переезжал ни к кому из них. В этот раз всё по-другому. Он не только съехал с Бейкер-стрит, но и купил ей кольцо. Обычно его подружки на три свидания, этого даже недостаточно, чтобы я потрудился выучить их имена. Я узнал, что сейчас Джон застрял на шесть месяцев, вероятно, потому, что меня не было здесь, чтобы удержать его от чрезмерной привязанности. Это тот случай, который я должен был предвидеть. Джону нужна привязанность; тот факт, что он нашёл кого-то всего шесть месяцев назад, говорит мне, что если бы я вернулся домой чуть раньше... ну. Опять же, это моя вина. Я был неосторожен в Сербии. Джон не единственный, кто изменился. Лестрейд тоже другой, он очень осторожно относится к тому, чтобы приглашать меня во время расследований. Он совсем недавно вернулся в расположение Скотленд-Ярда и, по понятным причинам, неохотно просит меня о помощи так скоро после того, как облако рассеялось. Я не вижу в этом моей вины; именно Лестрейд просил меня о помощи во всех тех делах, которые были поставлены под сомнение. Всё, что СМИ распространяли обо мне, было неправдой. Меня нельзя обвинять в том, что меня оклеветали, или в том, что Ярд в основном поверил в это. Я бы объяснил ему это, но он не отвечает на мои сообщения. Даже миссис Хадсон в последнее время немного раздражительна. Она говорит, что рада, что я вернулся, даже если я чуть не довёл её до сердечного приступа. Она понимает, что я, должно быть, прошёл через некоторые ужасные вещи, пока меня не было, но задумывался ли я о том, что инсценировка моей смерти сделала с людьми, которые любили меня? В эти дни я сам завариваю чай. Что ж, всё это уже позади. Итак, дело: это то, что Майкрофт попросил меня сделать для старого друга. Старого, умершего друга, бывшего профессор Оксфорда, давно вышедшего на пенсию. Он умер и оставил своей вдове дом, полный старых книг. Обстоятельство, которое можно было бы легко разрешить, пожертвовав ценные тома библиотеке и продав бракованные экземпляры в магазин подержанных книг. − Это немного деликатная ситуация, − объясняет Майкрофт, когда я указываю на это. − Как специалист по медиевизму и антиквариату, профессор Харман оставил исключительную коллекцию книг и рукописей, некоторые из которых, как подозревает его жена, он мог позаимствовать из различных отделов редких книг. − И под заимствованным ты подразумеваешь, что он украл их. Он признает это с лёгкой гримасой. − Она хочет вернуть вещи, не привлекая внимания к тому, как они попали к нему во владение. Проблема в том, что она не знает, сколько украденных книг попало в коллекцию и какие они. Это будет твоя работа − отделять законное от украденного. − Скучно. − Это обещает несколько сюрпризов, − продолжает Майкрофт. − В Хоторн-хаусе хранится одна из лучших коллекций позднеклассических и раннесредневековых текстов в Британии. − О, хорошо, когда ты так говоришь, как я могу отказаться? − говорю я, стремясь к большей степени сарказма, чем обычно. − Проводить дни в пыльном старом доме, просматривая пыльные средневековые книги − намного интереснее, чем преследовать серийного убийцу, дело которого Лестрейд отказывается позволить мне расследовать... Он загадочно улыбается. − Есть кое-что ещё. Его последними словами были «Tolle lege». Она сказала мне, что он повторял это снова и снова. − «Tolle lege». − Я вздыхаю. − «Возьми и прочти». Святой Августин. Вряд ли это таинственно. Средневековый учёный, который жил ради книг, цитируя средневекового писателя, который считал книги волшебными оракулами. − Она подумала, что это может быть подсказкой. − Он казался взволнованным, будто это было важно, будто он хотел, чтобы она что-то сделала. − Он был старым маразматиком. − В конце, да. − Вздохнув, Майкрофт разводит руками. − Она попросила меня сделать это. Она специально спросила о тебе, потому что у тебя репутация человека, решающего неразрешимые проблемы. И у тебя есть образование в государственной школе, которое включает в себя несколько лет изучения латыни. − Но почему я должен захотеть это решать? − спрашиваю я. − Латынь − самый скучный язык, который когда-либо существовал, заставляя людей говорить на нём. − Подумай, чем английский обязан римлянам, которые обогатили наш словарный запас и оставили нам несколько популярных туристических мест. Тебе хорошо заплатят за твою скуку. И ты мог бы взять с собой доктора Ватсона. Он читает книги, не так ли? − У всех его книг бумажные обложки. Он оставил несколько из них на Бейкер-стрит. Я уже начал использовать их в качестве топлива в камине. − Ну, ну, − ругается он. − Я улавливаю нотку враждебности? Серьёзно, Шерлок, ты ожидал, что он останется? Я ничего не говорю. На самом деле я этого и ожидал. Чего я не ожидал, так это того, что меня не будет так долго. Я ожидал, что он будет горевать, но думал, что вернусь через шесть месяцев. Если бы у меня было... Что ж. Опять же, это моя вина. Джон навещает меня примерно раз в неделю. У него какой-то опустошённый вид, даже немного шокированный. Я подозреваю, что он обручился, не понимая, что входит в планирование свадьбы, понятия не имея, сколько пар чуть не убили друг друга из-за выбора места проведения, поставщика провизии, фотографа. Не говоря уже о платьях, цветах и торте. В то время как убийство на свадьбе − это то, что лично мне понравилось бы, Джон бы этого не оценил. Прямо сейчас он избегает всего этого. Он выглядит худее, чем я помню, что меня удивило. Он человек небольшого роста, но всегда заполнял всё пространство, которое занимал, если это имеет смысл. Компактный, тихий, храбрый, медлительный в доверии, отчаянно стремящийся к норме, когда всё разваливается, и в то же время любящий кризис. То, что он сейчас выглядит таким измождённым, говорит мне о том, насколько он был разбит, как трудно ему было прийти в себя. Рядом со мной он всё ещё немного неловок, несмотря на то, что простил меня за то, что я исчез и позволил ему думать, что я мёртв. Он вежлив, держит меня на расстоянии, но, кажется, недоволен этим. Я подозреваю, что он предпочёл бы, чтобы всё вернулось к тому, что было раньше, хотя тогда (до того, как он подумал, что я мёртв) он потратил чрезмерное количество времени, споря со мной о мёртвых вещах в холодильнике. Он аккуратный человек, который любит чай в чайной банке и глазные яблоки в банке с надписью «Не трогать / для эксперимента». Он также человек, который считает, что ему нравятся тихие вечера дома, когда он втайне жаждет гоняться за преступниками по Лондону после полуночи с пистолетом, заткнутым за пояс. Человек бесконечных противоречий, который ненавидит парадоксы. Итак, хотя он, кажется, очень хочет жениться, он презирает подготовку к свадьбе. Это сбивает его с толку. Он зол и не уверен, на кого ему следует злиться. − Что-то произошло? − спрашивает он, его глаза блуждают по комнате. Джон садится в своё кресло, но не делает ни малейшего движения к нему. − У меня есть дело. − Если я сыграю всё правильно, он будет умолять меня пойти с ним. − Интересное? Убийство? − Интересное, да. Но это не убийство. Скорее странное... дело о воровстве. − Крупная кража? − Джон, ты должен знать, что в английском законодательстве воровство было заменено кражей в 1968 году. − Ты назвал это воровством. Итак, что это за ценная штука, которую украли? Сколько она стоит? − Я не знаю... пока. Он вздыхает и складывает руки на груди. − Если ты выдумываешь это, Шерлок, просто чтобы заинтересовать меня, можешь забыть об этом. У меня сейчас много дел, так что... Я ничего не говорю, улыбаюсь. О, мне не нужно придумывать кражи, чтобы заинтересовать тебя, Джон. − Итак. Тебе нужна моя помощь? Я думаю, он выглядит немного обиженным, что и было моим намерением. Если я сыграю правильно, он будет умолять пойти со мной. − На любом месте преступления я всегда рад твоему маленькому вкладу, Джон. Однако для этого потребуется несколько дней вдали от Лондона, и если ты действительно так занят, мне бы не хотелось отрывать тебя от всех твоих обязанностей. − Далеко? − Его лицо загорается. Затем он пытается выглядеть раздражённым. − Полагаю, я мог бы взять несколько выходных. Я привлёк его интерес, и мне не хватает только его приверженности. − Мэри не будет возражать, если ты отлыниваешь от своих обязанностей? Это не причинит ей неудобств? Выражение его лица говорит мне, что он готов собирать свои вещи. − Когда и где? − Чем скорее, тем лучше. Эссекс, недалеко от Колчестера. Клиент ждёт меня сегодня вечером. Я нанял машину и планировал уехать сегодня днем, если ты сможешь договориться к тому времени. Солнце стоит низко в небе, когда мы прибываем в Колчестер. Мы останавливаемся, чтобы заправиться, не зная точно, как далеко находится деревня. Холодно даже для января, и резкий ветер пронизывает моё пальто насквозь. Указатель сообщает нам, что Бервик находится примерно в двадцати минутах езды на восток. Сейчас четыре часа, уже смеркается. Мы проезжаем через деревню и направляемся в Хоторн-Хаус. Я отмечаю, что это достаточно далеко, чтобы сделать ходьбу по магазинам более утомительной, чем мне хотелось бы. Отсюда и взятая напрокат машина. − Итак. − Джон смотрит на меня. − Ты на самом деле не сказал, что мы расследуем. − Я уже сказал. Кража. Более конкретно, кража ценных книг. Он кивает. − Миссис Харман попросила тебя найти их, так что мы здесь, чтобы получить зацепки. − Можно и так сказать. Да, мы будем искать книги. Редкие книги, возможно, весьма ценные. − И где ты предполагаешь искать эти редкие книги? Это международная банда, ворующая книги? − Нет. Книги находятся в доме. Довольно большой дом, если я не ошибаюсь. Я нахожу поворот. Некоторое время мы крадёмся в темноте, прежде чем Джон снова заговаривает: − Мы знаем, кто украл книги? − Да. Это сделал профессор Харман. − Ты имеешь в виду, что мы будем просматривать его библиотеку в поисках украденных книг? Я улыбаюсь. − Я знал, что ты в конце концов доберёшься туда. − Ты мог бы просто сказать, − отвечает он. − Скучно. Ты уже много лет не упражнял свои дедуктивные мускулы. Я просто хотел посмотреть, готов ли ты принять вызов. − Спасибо за это, − бормочет он. Перед нами вырисовывается двухэтажный дом Хоторн-хаус, унылый дом из серого камня, один из старейших домов в округе, хотя и не самый большой и не самый выдающийся. Я загоняю машину во двор, паркуюсь поближе к двери. Нас приветствует женщина с каштановыми волосами до подбородка и в очках в роговой оправе, сдвинутых на лоб. На вид ей чуть за пятьдесят, активный человек, который любит ходить пешком, судя по ботинкам на толстой подошве у двери. − Так рада, что Майкрофт смог уговорить вас на это, − говорит она. Джон бросает на меня недоверчивый взгляд, но ничего не говорит. − Рад помочь, миссис Харман. К счастью, сейчас я не занят. − Вообще-то, Бук. Доктор Бук. − Она улыбается. − Люди, которые знают меня, считают уместным, что я живу в окружении книг. Я считаю, что моё имя − одна из причин, по которой Генри влюбился в меня. Хотя я не совсем такой библиофил, каким был он. Можете звать меня Лилиан. Лилиан Бук. Я узнаю это имя, но не помню почему. Хотя я уверен, что мы никогда не встречались, я каким-то образом её знаю. Я оставляю этот вопрос для дальнейшего рассмотрения. Она ведёт нас в комнату рядом с прихожей. Это может быть гостиная, судя по её расположению в доме, но она завалена книгами. Как маленькие стоячие камни, штабеля окружают периметр комнаты и возвышаются рядом с каждым предметом мебели. Сама мебель, то, что от неё можно увидеть, скучная и степенная, как и подобает старому дому. − Мы посидим на кухне, − говорит она, провожая нас. Она снимает с плиты маленький чайник, наполняет его водой, зажигает газ и ставит на огонь. Я решил, что в этом доме всё старое, хотя, похоже, его хорошо содержали. Полы могут быть оригинальными деревянными, всё ещё в хорошем состоянии. Газовой плите на вид около пятидесяти лет, белый фарфор и хром с чёрными эмалированными решётками, всё ещё функциональная. Холодильник новый, самая новая вещь на кухне. Стол и стулья, возможно, когда-то были из простого полированного дерева, но теперь выкрашены в неуместно весёлый жёлтый цвет с зелёной отделкой. Маленькое окно выходит в сад за домом, но там слишком темно, чтобы что-то разглядеть. − Зелёный чай или травяной? − Зелёный − это хорошо, − говорит Джон. Он знает, как я отношусь к мерзости, которая называется травяным чаем. Жестом приглашая нас занять места за маленьким столиком, она достаёт из буфета чай и отмеряет несколько чайных ложек в фарфоровый чайник. − Библиотека находится прямо по коридору, но, как вы можете видеть, слово «библиотека» здесь довольно бессмысленно. − Она криво улыбается нам. − Единственные комнаты, в которых нет книг − это кухня и ванные. Это моё правило; если бы это зависело от Генри, они тоже были бы заполнены. − Сколько томов, по вашим оценкам? − Я думаю, это может занять месяцы. Я не собирался так надолго втягивать Ватсона в это дело. − Когда мы переехали сюда, сразу после того, как Генри вышел на пенсию десять лет назад, у нас было около пятидесяти тысяч. С тех пор он собрал больше, так что больше шестидесяти, может быть, близко к семидесяти. Последние пару лет он болел и не прибавлял много. − Она вздыхает и качает головой. − Я продам это место, как только разберусь с книгами. Ни один из томов, которые вы видите, не принадлежит мне; моя собственная библиотека в основном цифровая; книги, которыми я владею, находятся в моей спальне. Не стесняйтесь исследовать все остальные комнаты. − Вы будете здесь, пока мы будем работать над этим? − спрашиваю я. Вода закипает; она наливает её в чайник. − Нет, я уезжаю за границу на пару месяцев с друзьями. У меня уже много лет не было отпуска, поэтому я подумала, что пришло время выбраться из этого старого дома и посмотреть новые достопримечательности. − Она ставит перед нами чашки. − Я заполнила холодильник и кладовую кое-какими продуктами, так что вам не нужно сразу ходить по магазинам. Минимум. И в ящике стола есть меню еды на вынос. − Хорошо. Тогда мы просто будем чувствовать себя как дома. Она бросает взгляд на меня, а затем окидывает Джона беглым взглядом. − Я расчистила для вас Голубую комнату. Это наверху лестницы. Надеюсь, вы не против разделить постель. Честно говоря, все остальные спальни забиты книгами. Джон моргает. Кончик его языка высовывается, а затем исчезает. − Хорошо. − Без проблем, − добавляю я. − Мой брат договорился о гонораре за это... задание? − Назовите его, − говорит она. − Я уверена, что это займёт некоторое время, и вы знаете, чего стоит ваше время. Я не буду привлекать книготорговца для каталогизации коллекции, пока она не будет готова, потому я не могу позволить себе обнародовать это, по крайней мере, среди его коллег. Если вы сможете разобраться во всех томах, которые Генри, возможно, случайно собрал, это сделает всё намного проще. Я киваю. − Я уверен. − На самом деле он не был вором, − говорит она, наливая чай. − Я имею в виду, он был, очевидно. Он воровал книги. Но это было не за то, чего они стоили. Он просто любил их. Больше, чем библиофил − библиоманьяк. Один из тех учёных, которые кажутся вполне вменяемыми, но у них есть одна область, где они определённо психически ненормальны. Это был Генри. Я не уверен, что он думал о том, что будет со всем этим, когда его не станет. Я подозреваю, что он планировал жить вечно. Отказался составить завещание; мне пришлось умолять его. − Она вздыхает. − Мой дорогой Генри, самый непрактичный человек, который когда-либо жил. − Когда вы впервые заметили, что он ворует книги? − спрашивает Джон. − Чуть больше десяти лет назад, когда мы ещё учились в Оксфорде. Я увидела том средневековой поэзии, который, по его словам, он приобрёл на аукционе. Он часто так делал, проверяя продажи. Мы вполне довольны своим доходом. Помимо преподавания, он пишет книги, и у него есть наследство от родителей, которое обеспечивает нам дополнительный доход. Но когда я увидела эту книгу, даже как человек, не имеющий отношения к этой области, я могла сказать, насколько она редкая, и догадаться, сколько она должна была стоить. Что-то не сходилось. Поэтому я провела кое-какие исследования и обнаружила, что она предположительно хранится в частной библиотеке в Праге, где он недавно побывал. Это заставило меня задуматься о других приобретениях за эти годы; я стала подозрительной. Я, конечно, спросила, но он отмахнулся от моих опасений. Он был немного хулиганом. Это убедило меня в том, что он что-то скрывает. Я дую на свой чай, делаю глоток. − Как ему это сошло с рук? Я бы подумал, что в залах редких книг есть протоколы для защиты от кражи. − Не все из них очень осторожны. Частная собственность, никаких государственных денег на системы безопасности. Мало посетителей. Некоторые из них даже не требуют от вас входа в систему. Какое-то время я задавалась вопросом, был ли у него сообщник, но для этого он был слишком одиночкой. Я полагаю, что он нацеливался на вещи, которые было бы нелегко пропустить, и его визиты всегда были направлены на то, чтобы посмотреть на что-то другое, поэтому, если кража не была замечена в течение нескольких месяцев, связь с его визитом автоматически не будет установлена. Может быть, он просто полагался на случайность, а не планировал это; он увидел то, что хотел, и просто взял это. − Она качает головой. − Я не могу этого объяснить, правда. Принуждение, я полагаю. Ближе к концу он начал впадать в маразм. Возможно, мне следовало разобраться с этим до того, как дело дошло до этого, но мне нужно было сосредоточиться на своей собственной карьере. Я отпустила это. Джон спрашивает: − Сколько книг мы ищем, доктор Бук? − Трудно сказать. Не больше дюжины, я бы оценила, основываясь на его путешествиях. Его интересовала в основном средневековая поэзия, но он довольно много написал об Отцах Церкви. Это те области, с которых вы могли бы начать свой поиск. Мне жаль, что я не могу сказать вам больше, чем это. Я не знаю ни названий, ни даже того, насколько они ценны. − Ваш муж был скрытным человеком, − замечаю я. − Я предполагаю, что вы обыскали дом. − Я обыскала его стол, надеясь, что он вёл какие-то записи, но безуспешно. Я пришла к выводу, что он, вероятно, спрятал украденные книги среди своих собственных. У него было сверхъестественное представление о том, где находится каждая книга, даже без какой-либо узнаваемой системы хранения. Я никогда не могла этого понять. Я полагаю, что его мозг тоже был таким, всё было случайным образом организовано по ассоциации с чем-то другим. Я учёный. Я не думаю, что могла бы выбрать супруга, более непохожего на себя. Противоположности притягиваются, как говорится. Мы познакомились, когда я была ещё студентом; он преподавал курс латыни, и я по глупости подумала, что три года элементарной латыни позволят мне читать средневековую поэзию. − Учёный, и вы хотели читать стихи? − Я нахожу, что латынь обладает точностью, которая обостряет ум, а поэтическая метафора тренирует мозг смотреть на проблемы под разными углами. Он был на двадцать лет старше, принадлежал к другому поколению, чем моё, но я влюбилась в него. Он уже развёлся со своей женой и не хотел другого брака, так что этого никогда не было. Как я уже сказала, мы были очень разными людьми. По мере того как мы становились старше, наши различия тоже росли. Я полагаю, что это был брак, даже если это не так. В этом отношении мы пережили многих наших друзей. − У вас есть дети? − спрашивает Джон. − У него. Дочь и сын от предыдущего брака. Они не близки со своим отцом. Я практически вырастила Августа − пока училась в аспирантуре. Он тогда был подростком, его сестра Аннора училась в Кембридже. Теперь он что-то делает на Би-би-си, а она адвокат. Я поддерживал связь с ними обоими, потому что считал, что это правильно; Генри был не так уж заинтересован. Конечно, они ничего об этом не знают. Ваш брат был тем человеком, которому я решила довериться. Он всегда производил на меня впечатление человека, который знает, как справиться с любой ситуацией с соответствующей степенью деликатности. Никогда не терялся в догадках. − Она улыбается. − И он предложил вас. Я знаю, что обычно вы расследуете более захватывающие преступления, но это немного странное, и он сказал, что вы можете быть заинтригованы. Я очень благодарна вам обоим за то, что вы пришли. − Не за что, − говорит Джон. − С удовольствием. Доктор Бук вызвала кэб. Джон несёт наши чемоданы наверх, а её − вниз, пока я быстро обхожу комнаты. На одном этаже есть пять спален, не включая главную спальню. У нас с Джоном самая маленькая, аккуратная комната, выкрашенная в грифельно-голубой цвет. Она был недавно убрана, в ней нет ни одной книги. Другие спальни похожи на гостиную. Здесь нет кроватей, только книги, книжные шкафы и небольшой письменный стол в одной из них. В каждой есть свой собственный камин, хотя у некоторых на каминной полке прикреплена записка с предупреждением не пользоваться им. Тот, что в Голоубой комнате, очевидно, очищен, осмотрен и был безопасен в использовании. − Там есть печь, старая капризная штука, которая работает на газе, но более эффективно использовать камины для обогрева комнат, в которых вы будете находиться. Просто обратите внимание на предупреждения − некоторые дымоходы не были проверены, так что не зажигайте эти очаги. Голубая комната и все комнаты на первом этаже в порядке. Электричество тоже может быть темпераментным, особенно если на улице ветрено; на кухне, у задней двери, есть блок предохранителей. Телефон звонит редко, и он на автоответчике в моей спальне, так что вы можете не обращать на него внимания. Я не знаю, зачем у нас вообще есть стационарный телефон, но если он вам понадобится, он есть. Если бы вы каждый день приносили почту и клали её на стол в вестибюле, это было бы полезно. − У вас есть система безопасности, − замечаю я. Она кивает. − Этот район довольно безопасен, но после смерти Генри я нервничала по ночам, поэтому установила систему. Не чувствуйте, что вы должны ей пользоваться. − Какой пароль, на всякий случай? − спрашивает Джон. − 1984. − Она улыбается. − Тот год, когда я встретила Генри. К тому времени, как подъезжает кэб, начинает моросить дождь. Мы стоим в вестибюле, наблюдая, как кэбмен кладёт её сумки в багажник. Она роется в сумочке в поисках билета на самолёт и паспорта. Найдя это, она готова ехать. − Ну, я оставляю вас наедине с этим. − Я думаю, она выглядит счастливой оставить позади вес всех этих книг. − Удачи вам. У вас есть мой номер. Звоните, если у вас возникнут какие-либо вопросы. Как только кэб отъезжает, мы возвращаемся внутрь. Ещё нет пяти часов, но уже совсем темно. Джон поднимается наверх, чтобы распаковать вещи. На первом этаже, помимо гостиной и кухни, есть столовая, утренняя комната и библиотека, всё заполнено книгами. Даже на обеденный стол они, а внизу сложено ещё больше. Я предполагаю, что приём гостей был редким явлением в Хоторн-хаусе. Я бывал в домах, где много книг; у них всегда есть аура. Больше, чем просто запах бумаги и старых кожаных переплётов, это почти как если бы это место было населено привидениями. Конечно, для учёного во мне это полная чушь. Но я всегда любил старые библиотеки. Я стою в библиотеке Хармана, пытаясь осмыслить задачу, которую мы приняли. В этой комнате есть книжные полки, которые поднимаются от пола до потолка, и довольно ненадёжные высокие стеллажи по всей комнате. Большой письменный стол также завален книгами, их достаточно много, чтобы они образовывали своего рода крепость вокруг места для письма. Я открываю несколько ящиков и нахожу чернильные картриджи и дискеты, ручки и бумагу для принтера. В другом ящике находится небольшая счётная машина и рулоны бумаги. Устаревший бежевый компьютер стоит на антикварном столе, анахронизм в доме, полном средневековых книг. Я нажимаю кнопку питания и жду, пока экран мигает и прокручивает каталоги, а затем становится пустым, пока не появится приглашение. Запуск MS-DOS… C:\>_ Это как устройство для путешествий во времени. Я помню, как в детстве сидел перед таким экраном и ждал, когда компьютер завершит загрузку. Как эта машина всё ещё работает, всё ещё работает под управлением DOS-5, непонятно, но она может содержать некоторую информацию, которую я могу использовать, чтобы сузить наш поиск. Я ввожу команду и жду, пока она начнёт открывать Windows98. Внезапно компьютер выключается. На мгновение мне кажется, что у него произошёл скачок напряжения, но потом я замечаю, что в комнате тоже стало темно. С этим ходом мыслей придётся подождать. Наверху слышен шум; я иду на разведку. Джон принёс немного дров в Голубую комнату и подкладывает пару поленьев на решётку. Я отмечаю, что кровать достаточно большая для двоих, но достаточно маленькая, чтобы Джону было неудобно. Я позволю ему выбрать свою сторону. Он поднимает голову и улыбается. − Холодно. Возможно, понадобятся дополнительные одеяла. Я киваю. − Я заметил китайский ресторан в деревне, где подают еду на вынос. Что заказать? − Ты знаешь, что мне нравится. − Он криво улыбается мне. − Думаю, мне понадобится немного пива. Плата за то, что ты втянул меня в это. − Мне едва не пришлось тащить тебя, Джон, − замечаю я. Я не буду упоминать, каким нетерпеливым он выглядел, когда я сказал, что мы будем в Эссексе, достаточно далеко от Лондона, чтобы не требовать, чтобы он возвращался домой, чтобы помочь Мэри с какой-то задачей, связанной со свадьбой. − Но удовольствие от твоей компании, безусловно, стоит нескольких бутылок пива. То, как он улыбается мне, говорит о том, что он рад, что я уговорил его пойти со мной.