Икар

      2003, октябрь. Шотландия, Хогвартс       За весь сентябрь Поттер не выкинул ничего экстраординарного, дав Снейпу повод для малодушия. Время от времени профессор с мазохистским тщанием задавался вопросом: «Вдруг Гарри сохранил крупицы личностного «я» и всё обойдётся? — и тут же одёргивал себя. — Что за детский сад?»       Над школой нависла опасность в лице психопата с расщеплённой душой. Точка. Ритуал просто не мог пройти для Гарри бесследно. Прямых доказательств, конечно, нет, только косвенные улики: неприкрытая уверенность в словах, жестах, поступках, тот взгляд во время педсовета… Узнавание промелькнуло в некогда родных глазах, что через секунду засосали, поглотили, унесли за грань, а затем без видимых усилий освободили. В этих глазах отныне играючи плескалась сила. Угроза. Однако для каких-либо громких обвинений или серьёзных мер подобных наблюдений было недостаточно.       К счастью или к сожалению, в октябре Поттер зашевелился. Буквально на днях произвёл фурор с этой своей программой, мозолившей глаза во время обходов, выставленной на всеобщее обозрение, будто вызов. Составленная по уму, спору нет, она всё-таки включала уйму рискованных техник. Кого этот незнакомец готовил из студентов и для чего? Неизвестно. Меж тем замок полнился тревожными слухами.       И недели не прошло с начала официальных занятий по Защите, но на каждом шагу до ушей теперь долетали обрывки фраз из уст школьников, не упустивших возможности перемыть все косточки новому преподавателю. Сам же подсудимый по-прежнему не жаловал общества и всеобщей суматохи либо вовсе не замечал, либо искусно делал вид, что никак с ней не связан.       В воображении Снейпа проступала отнюдь не радужная картина: Гарри Поттер, если и не пронёсся ураганом по школе, сметая всё на своём пути, то как минимум проник в её биосистему, подобно какому-нибудь неизученному вирусу, основательно залез под кожу, чтобы исподтишка, постепенно, клеточка за клеточкой разъесть Хогвартс изнутри.       От мельком подслушанных разговоров становилось не по себе.       К примеру, во вторник в учебной комнате устроились трое четверокурсников: студентка из Рейвенкло по фамилии Долиш, её молчаливый однокурсник Шеклболт, по совместительству лучший ученик школы, а также парнишка из Хаффлпаффа, мистер Олливандер, с русыми завитушками, образующими внушительную гриву. Последний всё никак не мог выкинуть из лохматой головы следующее:       — И всё же, из чего изготовлена сердцевина его палочки? Говорю вам, она точно слабее тех, что продаются у дедушки. Думаете, будет нормально спросить о таком на практикуме?       — Айзек, хотя бы на секунду прекрати думать о палочках. Как нам это поможет? Мы не особенный курс, а… А ущербный! Ну как до тебя не доходит? Все остальные учатся сражаться, а мы целый год проведём на подхвате!.. — яростно зашипела Ева Долиш под тихое «Угу» Тома Шеклболта.       Всевозможные увещевания и аргументы, предложенные другом, она отвергала, пока наконец не сравнила бедолагу с мурлокомлем и не посоветовала впредь не строить из себя адвоката дьявола. Снейпа насторожила столь буйная реакция, равно как и неожиданная информация о палочке Поттера.       Другой случай произошёл в библиотеке, куда в четверг после обеда на всех парах вбежала парочка неутомимых третьекурсников: Феликс Вайсхамер из Гриффиндора, а сразу за ним Марс Булстроуд — подопечный Слизерина. Они со Дня распределения неразлучны как братья, буквально не разлей вода. Дружба между представителями двух соперничающих домов не раз вызывала у окружающих в лучшем случае удивление. Мальчишки же, словно в насмешку, и дальше шли вразрез с устоявшимися предрассудками: из них двоих именно Феликс предпочитал штудирование старинных фолиантов активным телодвижениям, тогда как Марс буквально жил квиддичем. Доказательство на лицо:       — Идём же!.. Иначе опоздаем на отборочные! — подгонял сокурсника Булстроуд.       — Да погоди ты, — отвечал Вайсхамер, сосредоточенно ведя пальцем по книжным корешкам.       — Мерлин, ну что там у тебя, а?       — Миша сказала, они с профессором Поттером проходят оборотней. А у нас они в следующем году. Она посоветовала почитать о яде рунеспура. Дай мне минуту!       — Рунеспура? Бр-р, — лицо Марса вмиг позеленело от ужаса вперемешку с отвращением.       Бр-р, слабо сказано! Вряд ли в арсенале мастера зелий нашлись приличные слова, попроси его кто-нибудь прокомментировать гениальную идею «профессора Поттера» разболтать ораве подростков о запрещённом яде огромной трёхголовой змеи.       От растущего беспокойства голова шла кругом, когда случилось что-то совсем немыслимое: два гриффиндорца с седьмого курса — Элайджа Григгс с Грегори Макмилланом — на его, Снейпа, уроке, вместо подготовки к выпускному экзамену, перешёптывались:       — Я думаю, он не так уж и плох, и не смотри, что молодой, — поделился Эллайджа, которому с его успеваемостью было бы полезнее сосредоточиться на занятии, если он по-прежнему намеревался пройти со своим дружком отбор в аврорат.       — Да он поехавший какой-то, — не согласился Макмиллан. — Брат мне рассказывал, он и раньше того был. А сейчас… Сначала Сектумсемпру повторяем, а потом медитируем. Совсем на голову сдвинутый!.. — для пущей экспрессии юноша покрутил пальцем у виска.       — Мистер Григгс, мистер Макмиллан… — Снейп протяжным голосом прервал поистине очаровательный диалог, пока в голове опрометью металась лишь одна мысль:       «Что значит Сектумсемпру повторяем?!»       Этот пятничный урок он завершил в три пополудни, твёрдо решив перейти к более наступательным действиям. Вечером планировал изучить те бумажки, что активно подсовывала Минерва во время разговора о Поттере. Кажется, среди них краем глаза было замечено резюме. Будучи заместителем директора, он мог беспрепятственно забирать в личное пользование досье учителей, хранившиеся в административной секции библиотеки. Сегодня её почтила присутствием малочисленная горстка студентов, так что мадам Пинс без промедлений предоставила требуемую документацию.       На выходе Снейп завидел запиравшего класс и напевавшего какую-то мелодию Флитвика. Оба профессора направились в сторону лестниц, и на третьем этаже развесёлый коллега завернул в коридор. Ну, конечно. Предсказуемо для Филиуса, в прошлом талантливого дуэлянта, отправиться именно сюда — в дуэльный клуб. Снейп продолжил преследование, рассудив, что в ближайшее время лучшего шанса для сбора информации не представится, а Флитвик как раз, по неизвестной причине, относился к Поттеру благосклонно.       Очевидно, цель не заметила слежки, ведь слегка вздрогнула, оказавшись в плену чужой тени.       — О, Северус! Желаете записаться? — палочкой Филиус указывал на пергамент, содержащий пока лишь два имени, только что старательно выведенных им самим.       «Ещё чего!» — раздалось в голове Снейпа.       — Уверен, это было бы неуместно, — бесстрастно отрезал он, а Флитвика ответ почему-то ещё больше развеселил. Снейп очень уважал этого полугоблина, но сомневался, что когда-нибудь свыкнется с его вечной восторженностью.       — Забавно, забавно. Профессор Поттер, так сказать, «отшил» меня практически теми же словами! Или нет, как это было?.. — он причмокнул и задумался. — Ах, да! Сказал: «Не уверен, что это было бы уместно». Прелестное совпадение, не находите?       — Безусловно, — процедил Снейп, присматриваясь к пергаменту. — Стало быть, дуэль с мадам Хуч?       — Верно, — Флитвик разве что не подпрыгнул. — Эта ведьма беззастенчиво жульничает во время наших субботних партий в вист, но здесь такое не пройдёт! — потирая ручки, беззлобно затараторил он. — А вы, Северус, не составите нам завтра компанию? Уверен, на вас её фокусы не возымеют эффекта, как пить дать!       — Я подумаю, Филиус.       — Подумайте, подумайте, — закивали в ответ, при этом чинно поглаживая ус. — И о дуэли, раз уж на то пошло. Ученикам было бы полезно понаблюдать за таким мастером. Обещаете?       — Всенепременно.       Удовлетворённый светской беседой Флитвик больше не наседал, улыбнулся на прощание и засеменил к лестницам. Снейп ещё с минуту следил за удаляющейся фигуркой. Улов, конечно, незавидный, пора и честь знать, но не тут-то было! Из-за угла вихрем вылетел декан Гриффиндора, чтобы тотчас тараном обрушиться на двери клуба. Интересно. Интуиция не подвела, кажется, намечалось что-то грандиозное. Словно ведомый Феликсом Фелицисом, ни секунды не мешкая, Северус проскользнул внутрь и… Мерлин…       Просторный зал поражал воображение своими габаритами!       Сводчатые арки, стремящиеся к высоким потолкам, делили его на несколько зон. По центру к стене примыкало возвышение с длинной дуэльной платформой. Фоном служил гигантский витраж в форме гексагона, выполненный шестиугольниками разных цветов и размеров, уменьшающимися по спирали от внешней границы к центру. Добраться к «сердцу» клуба позволяла широкая каменная лестница, у основания которой, ближе к краю, стоял простецкий ясеневый стол. По левую сторону находились какие-то помещения, вход туда защищали вылитые сплошняком из меди ворота, украшенные ромбическими и пиковыми узорами. Перед ними то тут, то там валялись или стояли боевые манекены. Справа же плющом по стене вилась замысловатая конструкция из балок, площадок, верёвок, туннелей, напоминающая магловские строительные леса. Внизу разбросаны коробки, мешки, прочий хлам. Рядом со входом по левую руку выстроились многоярусные скамейки для зрителей на случай дуэли. Место их проведения было ярко освещено, как и полагалось подиуму, пониже царил тёплый рассеянный свет, тогда как тренировочные зоны по бокам уже сдались в объятия мрака.       Кроме прочего, здесь было полно учеников! Вот и объяснение пустующей библиотеке. Основную массу составляли четверокурсники с семикурсниками. Последние собрались у дуэльного помоста и что-то коллективно колдовали. Поттер внизу был занят студентами помладше, собравшимися вокруг стола у ступенек. Одет он был в белую рубашку со стоячим воротником и двубортный хлопковый жилет чёрного оттенка. Поверх всего неизменная дымчатая мантия. Удивительно, но смотрелся он на своём месте, и если бы жизнь сложилась иначе, при других обстоятельствах…       От горестного созерцания отвлёк восклик Рипли:       — От них нет отбоя! Им подавай боевую трансфигурацию! Не потрудитесь объяснить?       Поттер с видимым удовольствием выполнил просьбу:       — Работал здесь как-то один славный малый, который трансфигурировал студента в хорька, представляете, профессор?       На лицах учеников отобразилось искреннее неверие напополам с брезгливостью, а Рипли захлопал глазами, поражённый. Ему понадобилось некоторое время, чтобы как следует возмутиться:       — Это… Третий курс! Боевая трансфигурация? Я обучаю оживлению големов на седьмом курсе. Вы же это несерьёзно?       — Приём специфический, не спорю, — кто-то откровенно забавлялся. — Но в качестве примера боевой трансфигурации годится, не так ли?       От переизбытка эмоций гриффиндорский декан хватал ртом воздух, когда с ним поравнялся декан Слизерина и смерил уничижительным взглядом возмутителя спокойствия всея Хогвартса. Внешность юноши была до неприличия обманчивой. Несправедливо знакомой. Приходилось постоянно напоминать себе, что это уже давно не Гарри. Это не он! Очередной слепец, одарённый силой, что скоро доиграется.       Да, вторженец безусловно вёл какую-то игру, иначе бы не кичился новой программой. Наверное, отвлекал внимание, либо действовал на опережение, может, провоцировал. Это Снейпу и предстояло выяснить, при этом не раскрывая ни собственных страхов, ни сожалений по отношению к противнику. Он мгновенно натянул маску поношенного образа, сотканного из ненависти и презрения к отпрыску школьного врага, и спросил:       — А вы, как я погляжу, не изменяете старым привычкам и, как водится, на расхват. Я попал на раздачу автографов?       Пара учеников убралась с пути подобру-поздорову.       — Старым привычкам… — вторили ему. — Скорее, в клуб по интересам. Без записи и очередей.       В несколько стремительных, притом беззвучных шагов Снейп приблизился и навис над столом. Поттер преспокойно сидел, как царь горы, не шелохнувшись. Дурманящий запах жасмина ударил в чуткий нос зельевара, опьяняя и завлекая, отвлекая от сути происходящего. Благо меткий глаз шпиона вовремя зацепился за письмо на столе, издалека незамеченное, а точнее за имя получателя — мадам Лестрейндж, и это разом отрезвило.       Сумасшедшую Беллатрикс уже как полтора года выпустили из тюрьмы. Не просто так, конечно. Её кузен после войны развёл бурную деятельность по улучшению условий содержания и освобождения заключённых Азкабана. Основанная им компания «Сириус» в первое время работала на благотворительных началах, но быстро заручилась контрактами с министерством. Курс нового правительства был направлен на предупреждение гражданской войны, и фигура лорда Блэка подходила как нельзя лучше для наведения мостов между победителями и проигравшими. С одной стороны, Блэк никогда не выступал на стороне Тёмного лорда, то есть в глазах народа не запятнал свою честь связями с Пожирателями. С другой стороны, с этими же Пожирателями он разделял кое-что общее: происходил из древнего чистокровного рода и даже имел опыт многолетней отсидки. Неудивительно, что по итогу ему удалось основательно закрепиться на центральных позициях в послевоенном устройстве магической Великобритании и благодаря правозащитной активности обзавестись популярностью среди всех слоёв населения. Не без вмешательства Блэка новая политика Азкабана отныне ориентировалась на перевоспитание, тогда как признанных невменяемыми содержали в специальном отделении больницы св. Мунго. Позапрошлым летом Блэк через суд добился пихологического обследования для кузины, а после постановки диагноза настоял на опеке. И с тех пор о Лестрейндж новостей не было. До сегодняшего дня.       Медленно отрывая взгляд от пергамента, Снейп ясно давал понять, что заметил шедевр эпистолярного творчества. Поттера, правда, по всей видимости, ничего не смущало. Его лицо, как восковая маска, сохраняло безразличное выражение. Этот человек либо действительно ничего не боялся, либо искусно блефовал, и неизвестно, что из этого хуже. Предположительно, конечный ответ находился где-то на глубине этих губительных глаз, но проверить теорию и снова провалиться в кроличью нору? Увольте. Сейчас важно другое. Ни ритуал, ни переписка с Лестрейндж, но программа ЗОТИ и безопасность учеников. Необходимо как можно раньше вывести сопляка на чистую воду, призвать к ответу. Поэтому пока, дабы не спугнуть добычу далеко идущими подозрениями, Снейп лишь бесцветно подытожил:       — Всё развлекаетесь… Что ж, винить вас не в чем. Наивно было полагать, будто вы повзрослели. Последствия, как и прежде, пустой звук для вас, а я не настолько самонадеян и не считаю, что справлюсь лучше профессора Рипли в изложении наших… Претензий. Вы понимаете, Поттер?       Волшебники в лучших традициях уставились друг на друга. Для них за пределами стола никого более не существовало, и неизвестно, сколько бы продлилось молчание, если бы посерьёзневший Поттер в какой-то момент не отреагировал столь же отстранённо:       — Значит, и вы здесь из-за программы.       Снейп фыркнул:       — Догадливости вам не занимать, чего нельзя сказать о наблюдательности, — он перевёл многозначительный взгляд на Рипли. — Минуту назад вы пытались убедить меня, что принимаете без очередей.       — Да и запись, если подумать, ведётся, — хохотнул Гарри и о чём-то задумался. — Мистер Шеклболт, боевую трансфигурацию будет легче показать, не хотите снова поучаствовать?       Неожиданное предложение пришлось школьнику явно не по душе.       — Вы собрались превратить меня в хорька? Псих!       Не дав профессору объясниться, Том Шеклболт подхватил сумку, шепнул что-то однокурснице, стоявшей поблизости, и поспешно отчалил. Остальные ребята, не долго думая, последовали за ним. Кажется, четвёртый курс был невысокого мнения о новой программе ЗОТИ. Мисс Долиш что-то упоминала про ущербность… Ситуация неоднозначная, зато маска безразличия у упрямца наконец-то треснула. Снейп не преминул этим воспользоваться.       — Всё так же привлекаете посторонних, — елейно улыбнулся он, наблюдая за нахмурившимся профессором. — Так и не научились отвечать за себя?       Мыслями присутствуя где-то в другом месте, Поттер провожал взглядом покидающих зал учеников.       — Вынужден разочаровать, сэр, придётся обойтись без демонстрации.       — Не беспокойтесь, мистер Поттер, — продолжал Снейп раскачивать лодку напускной сдержанности. — В вашем случае к разочарованиям не привыкать. Остаётся надеяться, что теперь, когда вам более нет нужды развлекать публику, вы перестанете тратить наше с профессором Рипли время.       Гарри кивнул и, всё так же не глядя на бывшего наставника, поднялся из-за стола, складывая письмо к Лестрейндж и убирая его во внутренний карман мантии. Стоило ему выпрямиться во весь рост, оба декана почувствовали себя неуютно. Некая неведомая сила довлела над ними. Мурашки ходуном пронеслись вдоль спины и конечностей, поднимая волосы на дыбы, взывая к осторожности.       — Холодно, — произнёс Гарри понуро, куда-то в пустоту, и облачко пара сопроводило реплику. На мгновение почудилось, что он позабыл о посторонних, но тут зелёные глаза потемнели, и стальной взгляд пригвоздил к полу, вынудив забыть обо всём на свете, кроме последующей просьбы, в которой отчётливо звенели приказные нотки. — Профессор Снейп, вы говорили про мою неважную наблюдательность. Боюсь, я что-то упустил и… Мне будет проще, если вы чётко сформулируете суть проблемы.       Снисхождение к себе и к другим, нетерпимость к возражениям — до скрежета зубов это напоминало манеру общения Дамблдора. Воздух вокруг уплотнился. Северус был вынужден очистить сознание, чтобы не поддаться натиску. В ином случае самомнению мальчишки уже ничто бы не помешало разрастись до масштабов, которым позавидовал бы Волдеморт.       — Признаюсь, я был слишком строг, — начал он с фальшивого примирения. — Рад, что мы достигли консенсуса в вопросе ваших умственных способностей. Рискну перейти к, как вы выразились, сути и уповаю на чудо, — скривился. — Итак, что мы имеем? Человек без какого-либо опыта в преподавании берётся обучать несовершеннолетних волшебников крайне опасным техникам. Вы поспеваете за мной, Поттер?       Вопрос отчасти задан для эффекта, отчасти потому, что собеседник снова закрыл глаза. В этом был и плюс: кислорода прибавилось. Тут Снейп услышал:       — Каюсь, профессор. Я чуть было не отвлёкся на воспоминания о взорванных котлах на занятиях одного опытного учителя, подвергших риску немало людей, включая вашего покорного слугу, — на этих словах наглец отвесил лёгкий поклон. — О травмах на полётах и Уходе за магическими существами и говорить нечего, иначе мы просидим здесь до вечера.       Скрывать раздражение становилось всё труднее. Несносный упрямец посмел сравнивать их!       — Чуда не свершилось, — выплюнул Снейп. — Если так и будете переводить стрелки, с мёртвой точки мы и впрямь не сдвинемся.       Поттеру, однако, всё нипочём.       — К несчастью, обстоятельства не позволяют мне задержаться в вашей приятной компании, — просто отмахнулся он, прежде чем добить очередным приказом. — С вопросами о моей компетентности впредь обращайтесь напрямую к директору.       А дальше события приняли неожиданный поворот. Гарри развернулся к старшекурсникам, сосредоточенно корпевшим над дуэльной платформой, и крикнул:       — Господа, урок окончен! Можете оставаться здесь до отбоя. С защитным куполом закончим на следующей неделе. На выходных помещение закрыто! — клубы пара теперь явственнее вырывались из его рта. — Риччи!       В ту же секунду рядом материализовался странного вида эльф. В фуфайке с длинным рукавом и в странной обувке, напоминавшей античные сандалии с ремешками. Хоть и стар, а выражение мордашки излучало игривость и энтузиазм. Глаза опущены в пол, зато руки подняты чуть ниже уровня плеч в каком-то изящном жесте.       — Мастер?       — Немедленно на кухню, передай эльфам, чтобы убирались оттуда. Я скоро подойду, — эльф молча повёл рукой в знак понимания и испарился. Его хозяин закрыл глаза, прислушиваясь. — Нет, на это нет времени, — пробубнил он и пулей вылетел из клуба.       Рипли выглядел абсолютно растерянным. Кажется, опасения Снейпа норовили сбыться раньше положенного, и кто-то доигрался. Понадобилось около минуты, чтобы принять решение. Не только Поттер не изменял старым привычкам, иначе как объяснить то, что профессор, словно с цепи сорвавшись, рванул за ним? Ни на йоту не сомневаясь в надвигающейся катастрофе, он бросился на многострадальные двери и, выскочив в коридор, осмотрелся.       Пусто. Тихо. И, как ранее отметил нерадивый артефактор, до жути холодно! Северус даже осёкся, перейдя с бега на быстрый шаг, прислушиваясь к ощущениям.       Зрачкам нужно время, чтобы привыкнуть к неестественной темноте. Никаких источников света, кроме окна с правой стороны, из которого неуверенно пробивались хлипкие лучи заходящего солнца, оставляющего мир один на один с секретами ночи. Лужа света распласталась на небольшом участке пола, создав резкий контраст с пространством за её границами. Стены бесцеремонно давили, и восприятие соотношений будто бы исказилось, вытягивая коридор в бесконечность с одной лишь кромешной тьмой впереди. Собрав волю в кулак, Снейп невозмутимо чеканил шаг в сторону лестниц, позволяя мраку поглотить себя без остатка, пожрать, не подавившись. Гул собственного сердца, подобно обратному отсчёту, отстукивал последние мгновения затишья перед бурей.       Три, два, один.       Из наваждения выдернул раскатистый гром. Земля под ногами дрогнула, отдавая мощными вибрациями в колени, лишая равновесия. Сверху посыпал песок, финальной нотой возвещая о том, что всё закончилось, едва начавшись. Замок устоял.       Что же это? Землетрясение? Взрыв? Поттер упомянул кухню, рядом с гостиной Хаффлпаффа! Словно на автопилоте, Снейп юркнул в секретный проход, сомневаясь, что лестницы будут ему послушны.       Тайный ход вёл прямо во владения эльфов. Милый Хогвартс после случившегося сразу же изменился, будто избавился от ноющего нарыва. Больше не пугал, не влиял на сознание, наоборот, сменив гнев на милость, помогал, незримой силой подгоняя вперёд. Клубившаяся невдалеке пыль сигнализировала, что Снейп близко. На всякий случай был наброшен головной пузырь, мало ли. Оказалось, проход не завален — дверь вырвало с петель, и из кухни вовсю валил дым. Пузырь был как никогда кстати.       Видимость практически нулевая, однако по разбросанным щепкам и утвари нетрудно догадаться, что здесь действительно что-то взорвалось. Идти приходилось практически вслепую, ощупывая ногой пол на предмет опасного мусора, держа палочку в вытянутой руке с зажжённым Люмосом. Пот градом стекал по вискам, шее, спине, но ладони сковало холодом. Снейп продвигался, больше ориентируясь по температуре, решив, что у эпицентра взрыва печь должно сильнее. И действительно, в нескольких метрах впереди мерцал огонёк, свечение которого не смог заволочь даже едкий густой туман. Вроде бы камин.       Спустя пару шагов, он за что-то зацепился. Послышался глухой стон. У облицованного кафелем камина, в днище которого что-то догорало, не желая сдаваться, полулежал Поттер, кажется, без сознания. Голова откинута назад, очки куда-то пропали, щёки покрылись сажей, а рука крепко-накрепко сжимала что-то на груди. Северус без промедления упал рядом на колени, не задумываясь развеял дым. Что делать дальше он не знал. Как бы мальчишка не напортачил, артефактором здесь был он, так что единственно верным казалось привести его в чувства. Сказать проще, чем сделать.       Весь покрытый испариной Гарри прерывисто дышал. Рубашка на груди подпалена, в некоторых местах разорвана. Сквозь дырки с неровными краями взору открывался забинтованный торс, будто магнитом манящий, требующий дотронуться. Едва Северус поддался и потянулся, в пальцах неприятно закололо, вынуждая судорожно одёрнуть руку. Он неосознанно перевёл взгляд выше, вдохнул и уже не смог выдохнуть, издав напоследок какой-то жалкий захлёбывающийся звук.       Тело моментально парализовало, внутренности свело, что-то треснуло, схлопнулось, и уши стремительно заполнило вязкой тишиной. Он будто застрял в мгновении, когда не хватает секунды, чтобы выплыть на поверхность, и плотный массив воды безжалостно заливает глотку, лёгкие, бронхи, свои новые хоромы, причиняя адскую боль, растягивая момент удушающей смерти, распирая естество.       Обоняние, осязание, слух, вкус — всё пропало, из всех чувств осталось лишь зрение. Северус не мог, не смел двинуться, всматриваясь в то единственное значимое, в эти палящие зелёным зноем глаза, в которых чёрный зрачок пульсировал, увеличивался, засасывал внутрь подобно чёрной бездонной дыре.       Вероятно, из собственных глаз текли слёзы, но одновременно они казались сухими, готовыми лопнуть от напряжения. Ониксовые чернила зрачков достигли предела некогда зелёных омутов, и не было от них спасения, а только отражение самого Северуса, да, плачущего, через миллисекунду лишённого и этого зрелища, зрения как такового. Беспросветная пелена вступила в свои права.       Дзинь.       Невесомость и бестелесность. Только звук колокольчика держал на плаву. Он его слышал или сам был этим звуком?       Что он? Зачем он?       Упавшая капля нарушила целостность зеркала, испещряя его поверхность симметричными кругами. Первый образ, считываемый каким-то внутренним глазом. Неизвестно, как им пользоваться, но раз слышны звуки… Попытался всмотреться в собственную изнанку, и на сетчатке начали одна за другой проступать яркие точки. Космос? Поворот вправо, откуда доносился шум полыхающего огня. Звучало солнце, гигант, вспыхивающий и бурлящий чистой энергией. Жара нет, но так громко, что крикни, не распознал бы собственного голоса. Вопреки этому непостижимую суть без предупреждения пронзили четыре низких рыка, словно из преисподней, произносящих невпопад, медленно, стараясь заглушить друг друга:       — Ты искал меня?       Сосредоточиться решительно невозможно. Громогласно и беспощадно, им не нужен ответ, они разрывающим эхом доносили абсолютную, непреложную истину. Их мощь нестерпима и немыслима, запредельна.       — Нет. И впредь не ищи.       Каждое слово молотом забивало в надкостницу. Больно. Кажется, он мог осязать. Голосам неведома сила слова в художественном смысле, но в самом буквальном. Они ранили резонансом, поскольку иначе не могли. Ему не место здесь. Мощь целой вселенной не познать столь ничтожной песчинке.       — Се-е-ве-рус.       Знакомое, близкое, родное. Его имя. Время на передышку или продолжение пира стервятников? В отвратительном хоре ясно различимы заискивающий мерзкий вопль Волдеморта, разочарованный, но тёплый и почему-то удивлённый голос Альбуса, чья-то незнакомая надменная интонация и за всем этим четвёртый, самый тихий, почти шёпот Гарри. Прислушаться, нет, целиком обратиться в слух, ведь тот говорил что-то:       — Защищаться надо уметь.       Слишком тяжело не отвлекаться на вой остальных, фоновый шум, диссонанс фальшивых нот. Секундная потеря концентрации, и миллионы оттенков жёлтого с оранжевым на пузырящейся звезде уже складывались в рябь, слипались в картинки, вымыслы, беспорядочно смешиваясь: Альбус ставит ему Тёмную метку, маленькими они с Гарри играют в Коукворте, Кубок огня выплёвывает обугленный кусочек бумажки в руки Волдеморту, чтобы тот назвал имя следующего чемпиона — Северус Снейп! Зажмурился: всё не то! Воззвал к спасительной тьме, личной, чужой, чтобы вернулась, заволокла, забрала из этого безумия, где образы бликами калейдоскопа вращались, настраивались, четвертовали… Калибровка завершена, иначе почему он увидел реальное воспоминание?       Просёлочная дорога. Закатное зарево. У Гарри во рту какая-то травинка. Утренний гомон коз и петухов сменил на посту оркестр стрекочущих кузнечиков и ухающих сов.       — Вы должны остаться здесь или бежать дальше. Возвращаться нельзя.       — Я поеду.       — Это самоубийство.       — Верно.       — Я не могу этого допустить.       — Можете, профессор. Мне вы ничего не должны. Вы поклялись матери, я видел. Но речь сейчас о моём желании. Нельзя помочь тому, кто не ищет помощи.       Его глаза почти мертвы. Смиренная улыбка в качестве последнего дара. Гарри верил в то, что говорил. Он готов умереть. А Северус беспомощен. Ещё как он должен!       Кадр резко сменился другим.       Плач. В его глазах стояли слёзы, в которых гранями изумруда отражались мириады мыслей и чувств.       — Прошу, мне надо… Как же я… Вы пойдёте со мной?       Сколько ещё раз Северусу дадут понять, что любые усилия тщетны?       Пытка невыносима, нужно как-то остановить канитель. Слух, зрение, осязание вернулись — прекрасно! Отзвуки воспоминаний уже не плясали в ушах, знакомая чёрная дыра заняла законное место вместо ослепительного солнца, ещё секунда, словно вечность, но он уже не часть целого, а наблюдатель, смотрящий из мыльного пузыря, из иллюминатора, что вот-вот лопнет, и его вновь всосёт в нерушимый вневременной космос, разорвёт на частицы несоизмеримо меньше атомов. Что есть смерть по сравнению с этим хаотичным порядком? Последний вопрос, и желанная темнота снизошла до присутствия. Привкус железа, запах копоти, боль в теле, звуки возни, щёлочка мутного нефритового света. Полный набор чувств. Он не один. Никто не будет одинок.       Крепкая рука схватила его за сердце и вытянула в духоту и дымчатую мглу. Тем не менее спасение утопающих дело непростое. Выдохнуть так никто и не дал. Как Северус ни старался, ни черта не удавалось, что-то наглухо застряло в грудине. Над губой мокро, вроде бы кровь. Как же дышать? Как? Некто ткнул чем-то в лицо, спокойным и понимающим тоном предложил варианты, объяснил:       — Мастеру Северусу нужно дунуть в свисток.       Где-то на периферии памяти вспыхнуло, будто он знаком с устройством свистка. Снейп беспрекословно подчинился, плюнув на противоречие. Да, выдохнуть не получается, но какой у него выбор? Дотронувшись губами до артефакта, вдруг ощутил странное давление, идущее из живота, пробивающее мощным порывом любые сомнения и преграды, проталкивающее волшебный неповторимый воздух, приносящее избавление, выносящее на долгожданную поверхность. Лёгкие опутало железными прутьями, раздирая в мясо, но это неважно, незначительно, мелочно. Выдох. Долгожданный выдох. Мм. И вдох.       — Риччи, — послышался из-за спины измученный шёпот, возвращая в мир смертных, — мне нужны запасные очки.       — Они у мастера Чарли.       — Тогда ступай.       — Дать знать лорду Мал…?       — Я сам с ним свяжусь, — сказано из последних сил.       Хлопок.       Тишина.       Всё ещё силясь отдышаться и справиться с головокружением, Снейп медленно повернулся к камину. Половина лица Поттера скрыта в тени, тогда как другую опалял свет от огня. Поттер закашлял, не поднимая головы и не разжимая век. Затем порывисто стянул с запястья лоскут бинта и стал оборачивать вокруг глаз.       «Слепец, одарённый силой, что скоро доиграется».       Такие глаза впору вырвать с корнем!       Окружавший беспорядок отошёл на второй план. Снейпа сейчас меньше всего интересовало, как они здесь оказались. Нет, его волновало только одно:       — Что, чёрт тебя подери, произошло, Поттер? — горло сдавило от злости.       Гарри завязал крепкий узел, устало уронил макушку на стену и как-то странно ухмыльнулся.       — Боевая трансфигурация, сэр.