Икар

      2003, октябрь. Германия, Мюнхен       Ближе к закату солнце как-то хищно заволокли тучи. Панораму альпийских гор собственнически скрыл туман. Где-то вдалеке издала вопль птица, спасаясь от неминуемой катастрофы. Ей в унисон завыл ветер с запада, склоняя к земле дикий лес. Листья буков, лещин, клёнов, елей и дубов зашелестели высокими нотами, заверещали в истоме, прежде чем обрывисто, словно по указке, синхронно умолкнуть. Тишь. Безветрие. Иллюзия перемирия. Разреженный воздух напряжённо застыл, насыщаясь мраком. Время замедлилось, растягивая секунды в минуты, на миг будто замерло, пока неуверенный голос не подала первая капля воды, вторая, третья… Круговорот жизни шумно возобновился. В небе блеснула вспышка. Полил дождь.       «Молнии всегда сопутствует гром», — прошептал в никуда одинокий свидетель бури.       И грянул гром.       Вместе с тем ярким пламенем воспылал древний камин, пропуская внутрь маленького домишки тысячу микроскопических светлячков — россыпь летучего пороха, — что тотчас осела на пыльных стенах и стала подрагивать в такт непогоде приглушённым зелёным мерцанием. Следом в мимолётную красоту вошёл злой до жути мастер Альвини.       — Поттер совсем страх потерял! — гавкнул он без прелюдий.       «Всегда сопутствует гром…» — одними губами произнёс хозяин жилища.       Затем он лениво обернулся через плечо и подслеповато пригляделся. Свет от камина уже ослаб, хлипкая лампадка с час назад виновато погасла. Потому спросил вроде бы невпопад:       — Куда запропастились очки?..       Альвини устало вздохнул.       — На коленях, Ройс.       Так и оказалось.       Эти двое приходились друг другу близкими товарищами. Оба — светила артефакторики. Яромир Ройс председательствовал в Международной Артефакторской Гильдии (МАГ) и слыл величайшим артефактором современности. Не менее именитый Сандро Альвини — портолог в каком-то там поколении — управлял европейской монополией по производству и установке транспортных каминов. Каждый волшебник в Англии от мала до велика хотя бы раз замечал над каминным порталом, допустим в министерстве, две изящно выгравированные золотые литеры «А», расшифровывающиеся как «Альвини Андьямо».       Ещё эти двое, несмотря на вековую дружбу, в последние годы часто ругались. Повод всегда один.       — Какие вести от Гарри? — Ройс зажёг папиросу и принялся на автомате протирать линзы очков толщиной с палец, желая чем-нибудь занять руки. Очевидно, разговор предстоял не из приятных.       Альвини поправил на переносице аккуратное пенсне и сдавленно проговорил:       — Твой ненаглядный Поттер меня вниманием не удостоил. Подумать только, послал эту тварь…       Понятно.       Больше самого Гарри приятель не жаловал лишь его эльфа. Ненавидел до дрожи, что порой забавляло. А порой раздражало. Как сейчас. Яромир ожесточённее провёл тряпочкой по стеклу.       — И что Риччи?       — Гадина в панике, ясное дело. Что-то про взрыв… К счастью, обошлось. Передал координаты. Стало быть, разгребать кашу мне?       Ройс наконец-то почтил его взглядом.       — Мне повезло иметь такого друга, как ты.       — Sì, — согласился. — Но твоему везению, Яро, настал конец вместе с моим терпением. Не вздумай это замять. О случившемся я непременно доложу в Бюро.       Это он про Бюро наблюдателей. Закрытое общество энтузиастов, основанное Николасом Фламелем в 1620 году. Император Рудольф II, разочаровавшись в возможностях ртути и серы, разогнал тогда придворных алхимиков, причём поголовно, не отличив шарлатанов от профессионалов. Оставшийся не у дел Фламель переехал из Праги назад во Францию и посвятил освободившееся время изучению Арки смерти в пещере Ласко. Он с лёгкостью распознал естественное происхождение артефакта — такие образовывались в местах массового скопления душ, например на полях сражений, кладбищах, в жертвенных ямах. Ничего необычного, кроме следов манипуляций, явно оставленных человеком. Арку активировали в прошлом? Зачем? И способен ли на подобное кто-нибудь из современников? Разрешить эти и иные загадки было призвано Бюро наблюдателей.       Во взаимодействии с Международной группой сотрудничества Отделов тайн и бостонским исследовательским центром «Оракул» организация собирала свидетельства о невероятных колдунах и колдуньях всех времён и народов, об их подвигах, описывая путь распространения магии на протяжении известной людям истории. Десятки гипотез о происхождении и будущем развитии волшебства были и будут предложены на основе отчётов, ежегодно составляемых специалистами-наблюдателями. Наиболее правдоподобной считалась общепринятая теория глобальной стабилизации, разработанная Батильдой Бэгшот.       В двух словах она утверждала, будто рождение Мерлина в 0 году нашей эры ознаменовало пик волшебного потенциала для человечества. С тех пор качественного изменения магии не зарегистрировано (то есть, к примеру, дальше превращения в животных или трансгрессии дело не сдвинулось), а её количество и вовсе неуклонно убывало обратно пропорционально увеличению населения. Со временем магия распределится между людьми равномерно, так, что волшебники окончательно разучатся колдовать. Этот неутешительный прогноз не раз использовался чистокровными политиками в риторике против маглов. Однако в научных кругах у теории, кроме преданных сторонников, много ярых противников. Среди последних, кстати, Яромир Ройс.       В начале двадцатого века он попал в поле зрения Бюро в качестве объекта наблюдений, поскольку являл редкий образец могущественного чародея на фоне всеобщего вырождения магических способностей. Чуть позже и сам записался в ряды наблюдателей и в новом качестве неоднократно выступал с критикой глобальной стабилизации. Считал, что для столь монструозных обобщений им по-прежнему слишком мало известно. Выводы Бэгшот вероятны наравне с другими. Вдруг маги разовьют свой дар либо им овладеют и маглы? Один случай Гарри Поттера ставил под сомнения существующие представления о природе волшебства.       В октябре 1998 года в Бюро доставили сообщение из-под пера японского знатока тёмных искусств по имени Сакаи о знакомстве с юношей, который по всем мыслимым законам не должен был, а всё-таки выжил. Согласно докладу, собственная беспрестанно растущая в объёмах магия причиняла молодому человеку невыносимые страдания, убивала его и одновременно не давала ему умереть. В сопроводительном письме мастер предположил, что «сливать» излишки разрушительной силы новому знакомому поможет артефакторика, и приглашал персонально Ройса на консультацию. Не совсем вникший в суть проблемы, но заинтригованный, тот ответил согласием, отправился, куда велели, в Тибет, и…       Вот уже ровно пять лет жизнь крутилась вокруг Гарри, для которого артефакторика и вправду стала методом лечения, а вдобавок отдушиной, позволительной роскошью в свете тьмы запретов. Кому как не главе гильдии артефакторов посвящать в её тайны? К дальнейшему образованию приложили руку и другие, в частности уже упомянутые Сакаи с Альвини, плюс отец Сезар — нынешний руководитель Бюро наблюдателей, — однако именно Ройс держался ближе всех к самородку. На вопрос, представлял ли Поттер аномалию или альтернативную норму, ответа пока не дано. Путём проб и ошибок удалось решить лишь первостепенные задачи по обеспечению его личной безопасности и, что немаловажно, безопасности его окружения. Хотя с последним утверждением некоторые бы поспорили.       — Сандро, — начал Ройс миролюбиво, не желая уводить разговор в приказную тональность, — прошу, попридержи коней. Гарри работает под эгидой МАГ и заслужил толику твоего доверия. Лорд Малфой неспроста гарантировал…       — Брось, Малфой вообще не понял, во что ввязался!       — …эффективность бандажной системы. Да и потом, ты в курсе значения Хогвартса.       — О, я в курсе «полюбовных» отношений гильдии с тамошним советом. Собачимся из-за цены годами в духе разводящихся супругов, пока замок висит висяком, и никому до него нет дела. Вернее сказать, не было, как вдруг на́ тебе! Madonna mia, aiutaci tu! Подзуживаешь Поттера ехать в Англию, позволяешь в обход всех формальностей работать задаром. Как это понимать? Обнаружил в старой школе что-нибудь ценное?       Ответчик то ли чихнул, то ли прыснул и отрицательно замотал головой.       — Ну что ты. В нашем возрасте разве до кладов с сокровищами? Полагаю, в ресурсах и накоплениях есть толк в начале пути, не в конце, — он посмотрел на настенные часы — безучастные, но требовательные, — тягостно выдыхая. — Послушай, Гарри просит о помощи, ты ищешь ответов. Пускай же просящий получит, а ищущий найдёт.       — Che il diavolo ti porti, — закатил глаза Альвини, — не заговаривай мне зубы! Лучше признай: во всём, что касается Поттера, ты абсолютно необъективен. И ладно он по молодости без тормозов, но ты ведь не вчера родился… Кроме шуток, риски, последствия — пустой звук для тебя? Ни капельки не пугают?       Ройс перевёл задумчивый взгляд на апокалипсис за запотевшим окном. Настоящий спор, подобно тысяче предыдущих, представлялся бесплодным. Ну да, положим, необъективен. Так и судья небезгрешен. Около трёх лет назад случилась пренеприятная ситуация: Сандро разругался с Гарри в пух и прах. Не без причины, конечно. Однако с той поры ни о какой беспристрастности с его стороны не могло быть и речи. Друг выступал общим фронтом с перестраховщиками из Бюро, опасавшимися пресловутых рисков, последствий, Поттера как такового — незнакомого, малопонятного и просто другого.       Яромир, в свою очередь, на мир глядел сквозь призму любопытства, избегая грубости и поспешности. Потуги коллег контролировать Гарри вызывали в нём беззлобную жалость, напоминали нелепые пляски далёких предков у костра с целью остановить ливень. Гуманистический постулат, утверждавший за людьми статус венца творения, заткнул рот внутреннему примату и подарил человеку ложное ощущение превосходства над природой, хотя в сущности всего-навсего скрыл нелицеприятную истину: к постижению собственного предназначения мы не приблизились ни на йоту, но по-прежнему свято верили, что способны перекричать гром, обмануть смерть или подчинить бога. Нонсенс.       Сам он предпочитал веру в другое: ежели чуть-чуть расслабиться, отдаться моменту, поменьше думать о мнимом контроле, себе любимом и смерти, есть реальный шанс весело и вполне достойно прожить жизнь. Вместо борьбы со стихией, ветряными мельницами или в данном случае с Гарри, разве не целесообразнее понаблюдать и, покуда позволят, разумно воспользоваться? Не гнаться во всю прыть за лёгкими решениями, а просто жить и не мешать жить другим?       Смакуя грёзы, Ройс тихо отозвался:       — Предпочитаю страшный конец жизни в страхе.       Альвини связи с реальностью не терял.       — Ну а меня лично страх заставляет думать. И думается мне, пригретая на шее змея обхитрила заклинателя. По старой дружбе, так и быть, выручу твоего сопляка, но покрывать в Бюро не собираюсь. Addio!       Он немедля воспользовался камином.

***

      2003, октябрь. Шотландия, Хогвартс       Что ж, Сандро ожидал чего угодно, кроме шквала крепчайшего чесночного смрада, забившегося в нос терпкой пробкой, стоило ему очутиться на кухне. Под ресницами выступила влага — он аж зажмурился. Из-за пазухи был в экстренном порядке вынут шёлковый платок, обильно надушенный фиалками. Признаться, даже испытанный ранее гнев временно капитулировал пред стойкостью забористого аромата.       — Жестокая Мефитис, что за вонь?!       Левого уха достигло сдержанное:       — Жжённая черемша, мастер.       То говорил Поттер, стоявший неподалёку — в тени.       Злоба сошла по телу горячей лавиной, обжигая внутренности, опаляя тонкую кожу век, до сухости обугливая пухлые губы. Ценный актив Бюро наблюдателей и гильдии артефакторов, чтоб его. Талант талантом, да вот самоуправства не в пример больше. Само собой. К чему забивать голову пустяками, когда за тебя горой сам Яромир Ройс, который… Положительно что-то утаивал. Лучший друг питал страсть к драгоценностям старины и недавно заинтересовался Хогвартсом, заразив энтузиазмом своего протеже. Руку на отсечение, Сандро дорожил их многолетней связью, равно как и репутацией гильдии, но решил, что с него довольно. В последний раз окажет услугу этой двоице. Basta! Надоело разгребать авгиевы конюшни. Разве что докопаться до истины…       Сосчитав в уме до десяти, он заодно бегло осмотрел детали убранства. Позади камин с занятным артефактом, впереди — длинные столы, буфетные шкафы, полки с казанами, горшками, кувшинами, плошками да ножами, и всё в таком духе. Кругом царили мир и порядок, ни намёка на интригу, кроме тошнотворного запаха и… Пенсне с артефакторскими окулярами подсветило густую сеть скрытых от невооружённого взора капилляров, пронизывавших стены и наливавшихся новой жизнью. Истинно, здесь недавно взорвалась и потухла сверхновая, правда, кризис уже миновал.       — Рассказывайте, — он присел на корточки возле камина, внимательно изучая тот на предмет повреждений, — зачем понадобились взрывные работы, — но тут же осёкся. — Это…       — Прометей, — с виду обыкновенная тростниковая трубочка в топке отозвалась на имя игривой пульсацией света. — Всё в порядке. Слегка не рассчитал с черемшой.       Слегка — мягко сказано. Черемша при перегонке злостно воняла чесноком из-за сернистых соединений. Обычно для выявления закупорок в вентиляции применялись едкие, но приятные носу травы: мята, базилик, герань на худой конец. Видно, Поттер и в таком пустяке решил выпендриться. Позёр. С другой стороны, довести перегонкой до взрыва ещё надо постараться. Наставник, заворожённо глядя на древний артефакт, скептически хмыкнул и задумчиво протянул:       — Держать меня за круглого идиота запретить не могу, однако настоятельно советую придумать для синьоры Макгонагалл версию посолидней, — в ответ тишина. — Раз так, рассказывайте, с какой радости меня выдернули?       — В сентябре я писал, звал вас. Исходя из дневников Дамблдора, он тоже с вами связывался. И тоже тщетно.       Почувствовав спиной приближение собеседника, Альвини отвлёкся от созерцания, плотнее укутался в плащ с фамильным гербом — жёлтый минотавр на синем фоне — и скрипнул зубами. Пускай подотрётся своими письмами! Назойливой писанине он нашёл более грамотное применение — разжигать ею домашний очаг. Жаль, проклятого эльфа, вломившегося во время вечернего распития сангрии, так просто не спалишь. А как руки чесались!       «Спокойно… — закрыв глаза, глубоко выдохнул Сандро. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…»       — Скажите на милость, что вам до моих отношений с Дамблдором?       — Просто любопытно. Ваша версия событий в обмен на мою.       Ладонь взметнулась в жесте «ни слова больше». Альвини процедил почти членораздельно:       — Напрасно торгуетесь, Гарри. Подвоха нет. Тогда я не хотел работать без компетентного надзора, сегодня, по той же причине, отказываюсь работать на вас. Удовлетворены?       И, странное дело, кажется, сработало. Поттер, судя по слабому шороху, отступил мягкой поступью на шаг назад.       — Взрыв не моих рук дело, — признал он, а затем в совершенно несвойственной для себя, просящей, манере сказал. — Боюсь, до прихода зимы чары на гобеленах не выдержат, не говоря уже о каминах. Если бы вы… Помогли? Назовите цену.       — Цена известна.       Всегда была.       На закате 1999 года Яромир Ройс, будучи главой гильдии артефакторов, по традиции открывал Всемирную выставку артефактов и зачарованных штук. Вопреки традиции его сопровождал ученик, не абы какой, а тот самый, о котором разговоры в Бюро наблюдателей не умолкали уже год. Их представили: ученик на людях просил называть себя Гермесом, а наедине — Гарри. Он собрался ближайшей весной сдать сертификационный экзамен и нуждался в наставлении. Кандидат в мастера должен предоставить комиссии артефакты как своей, так и чужой специализации. Справившись с первой задачей, он призывал подсобить со второй. У непрофильных изделий разрешено обращаться за наставничеством к стороннему мастеру. Альвини согласился помочь.       Как же иначе. Судьба свела с гением! Юное дарование окутывал ореол величия, свершений и могущества. Многие бы убили за возможность одним глазком понаблюдать за корифеем артефакторики в действии. Кроме прочего, Гарри сам по себе производил одухотворённое, возвышенное впечатление. Не от мира сего. Толковал о науке, открытиях, путешествиях — живо и с юмором. Разумеется, стоило сразу же догадаться: где-то проступит гнильца. Чересчур хорошо для правды. Но Сандро фальши старательно не замечал, охотно поддавшись соблазну, совершенству, и без колебаний ударил по рукам. Вдвоём они условились смастерить портативные браслеты, игнорирующие ограничения трансгрессии.       За пару дней до начала работ в туринское поместье Альвини заявился Сакаи, коллега из Бюро наблюдателей, со всяческими, надо сказать, чудны́ми наставлениями насчёт Поттера, которому в гостях запрещалось, к примеру, слушать музыку, трапезничать в компании, посещать город в праздничные дни, носить цветную одежду и всё в таком роде. Японский монах наказал обязательно уведомить, если подопечный солжёт или повысит голос. Предвкушавший долгожданное сотрудничество, Сандро в подробности не вдавался, кивал болванчиком. У вундеркиндов вроде как принято быть слегка того, нет? В общем, звоночкам значения не придал, вскоре позабыв о странной беседе.       И на первых порах не жалел, ведь дела шли без сучка и задоринки. Несколько месяцев плодотворной деятельности грозили стать лучшими на его веку. К превеликому огорчению, с приближением весны сказка покрылась патиной горького разочарования. Едва они по-настоящему сблизились, Гарри обезумел. Во время ритуала межпространственной привязки браслетов подверг жизни обоих смертельной опасности — еле-еле спаслись. Оклемавшись, мерзавец не извинился, не объяснился, не повинился, нет, выразил протест. На все резонные вопросы повторял сродни заведённому, будто контролировал ситуацию и в помощи не нуждался, просто-напросто обескуражил учителя до жестокого твердолобой, ненормальной отповедью. А для полноты впечатления ещё и обокрал!       В апреле двухтысячного, благополучно защитивший степень по артефакторике, Поттер открыл лавку в Вероне. Летом туда заявился Альвини, чтобы вытребовать браслеты. Не без оснований — артефакты, созданные в тандеме с подмастерьем, по негласному обычаю принадлежали отвечающему за проект мастеру. Альвини пришёл получить своё, а получил от ворот поворот. Ученик мало того, что отказался возвращать драгоценность, так и вовсе присвоил, вычурно переделав под крылатые сандалии, на глазах у соавтора подарил своему эльфу. Беспрецедентное оскорбление. Бесцеремонное хамство. Ор стоял выше гор. Тихая, неприметная Виа Морта в тот день оживилась. Птицы облетали её стороной.       Во-первых, на лицо факт банального нарушения профессиональной этики. Во-вторых, в получателе бесценного подарка — Риччи — Сандро с одного взгляда узнал преданного служку сицилийских господ из волшебного дома Одескальки. От таких хозяев добровольно не уходили — жди беды. Рядом с Гарри, несмотря на скрытный образ жизни под псевдонимом, вертелось немало сброда, и в интересах Бюро не подпускать к нему всяких проходимцев. Увы, к высказанным на повышенных тонах подозрениям упрямец не прислушался. Буднично заявил, мол, домовика получил от крёстного, породнившегося с наследницей рода Летицией Одескальки, и махнул рукой. Шпион не шпион, говорил, — дело десятое, но вопрос с браслетами закрыт: они достанутся эльфу как представителю народа, мастерски овладевшего трансгрессией.       Словом, беспредел.       Надо ли говорить, что с тех пор каждый их вынужденный разговор протекал одинаково.       — Сейчас это невозможно… — сообщал один.       — На нет и суда нет, — отвечал другой. Сегодня для разнообразия выпрямился, резко развернулся и, зыркнув исподлобья, выплюнул. — Без браслетов я к вам в подрядчики не наймусь! Точка…       Правда, последнее слово прозвучало неубедительно, ибо Сандро им фактически подавился. Голову пронзила острая боль.       Пресвятая Кассандра, на Поттере не оказалось очков!       Какой несуразный конец… Lo spettacolo è finito, applaudite! Сжатые в тиски нервы безжалостно подбросили из недр памяти образы прошлого. Злополучный разговор с Сакаи, инструкции, предостережения, среди которых сиреной верещало самое важное: ни при каких обстоятельствах, ни при каких условиях, ни в коем случае не заглядывать в чистые глаза дьявола. Иначе несдобровать. А он, дурак, именно этим и занимался, неотрывно и напряжённо, мучительно вглядываясь в зелёные фонари напротив, не смея двинуться, отвести взгляда, безропотно ожидая заслуженной участи, точно дичь на магловской трассе, волей-неволей цепляясь за бешеный пульс в ушах, горле, за единственную ниточку, связывающую с миром живых.       Но прошла секунда, две… Мигрень всё терзала, а смерти хоть бы хны. Ледяная капля пота смазала висок, проложив путь по щеке к подбородку. Ничего. Казнь отложена, господа. Альвини воспользовался нерасторопностью костлявой, сосчитал до десяти в обратном порядке, попутно обдумывая происходящее. Потоки магии в несущих конструкциях истощены досуха; у Поттера под мантией рубашка разорвана в клочья, равно как и бинты на запястьях; дыхание у него звучное, тело потряхивало от спазмов, силовой фон, напротив, притихший. Взгляд ненароком зацепился за плеть, беспризорно валявшуюся в левом углу, и пазл в одночасье сложился.       Каминный артефакт отчего-то норовил взорваться, причём долго, навскидку неделю. Поттер подоспел, что называется, тютелька в тютельку и поглотил большую часть вырвавшейся энергии, очевидно, не рассчитав сил и дестабилизировав своё ядро. Затем купировал собственный выброс, прибегнув к кустарному и болезненному, впрочем, действенному методу балансировки заряда с помощью темномагического самобичевания. Способ, придуманный мастером Сакаи на заре их с Гарри знакомства, когда никто толком не знал, как бороться с колоссальными утечками его магии. Фабула выстроилась. Почти.       Натянутые отношения не мешали провести черту между личным и профессиональным. Башковитости у паршивца не отнять. Чёрта с два Сандро поверит, будто тот проморгал назревавшую трагедию. Взрыв, может, и не его рук дело, но зачем же так долго тянул? Почему не предотвратил, подставился и подверг себя риску? Ответ крутился на языке, напрашивался, он где-то там, в пространных речах Сакаи… Что-то про гарантию безопасности, легилименцию!.. Тревожные мысли не успели пока оформиться в обвинение, а рука меж тем уже тянулась за палочкой.       — Вы сняли блок, — констатировал наконец ошарашенно. — Как?       Догадку подтвердил смазанный кивок.       — Не знаю, не уверен.       Шутки в сторону. Альвини решительно выставил перед собой оружие. Насилу отбросив страх, сосредоточился, постарался вспомнить, найти объяснение… Многое тогда, в разговоре с Сакаи, пролетело мимо ушей, но было, верно было что-то да значимое и одновременное неприметное, брошенная украдкой реплика про блок, ментальный блок, некогда установленный мастером Сакаи собственноручно, блок, обеспечивающий контроль… Контроль чего? Агх, будь проклята эта бестолковая боль! Бесполезно!       — Приношу свои извинения, — раздался в голове голос ученика. Он полез в карман брюк.       И Альвини чуть было не бросил в ответ заклятьем, благо успел вовремя среагировать на отблеск стёкол — Поттер двумя пальцами выудил из кармана очки. Стоило им разместиться на носу у владельца, создать подобие преграды для его глаз, тупая боль отступила. Так или иначе, прийти в себя удалось не сразу. С губ сорвалось:       — Нужно срочно связаться с Сакаи…       — Выслушайте…       — Нет уж, послушайте вы! — ярость отрезвила, и остриё палочки уткнулось в грудь оппонента. — С самого начала я голосовал против вашей поездки в Англию и оказался тысячу раз прав. Предоставленный сами себе, при первой же возможности вы воспользовались нашим доверием! Безответственно, упрямо…       Гарри перегородил путь к камину.       — Я верну их.       — Что?       — Дайте срок до ноября, и браслеты ваши, мастер.       На лице Сандро смятение. Смысл слов доходил до сознания постепенно, а когда наконец дошёл, он зашипел:       — Значит, так вы запели? Оставьте игры и дайте пройти!       — Или что, убьёте меня? — Гарри сильнее надавил грудью на древко. — Торопитесь доложить в Бюро о моей преждевременной кончине?       — Если понадобится.       — Не понадобится, — руки его взмыли на уровень плеч, как при сдаче в плен, а голос сорвался, обнажая доселе тщательно скрываемые усталость с обидой. — Я ведь не угрожаю! Вы вольны уйти сию же секунду, мастер, просто пообещайте подумать. Это место, — поморщился, — прожорливо. Не зря Альбус Дамблдор сравнивал Хогвартс с китом… Каждый день снедает меня изнутри без остатка и требует большего. По правде говоря, я не понимаю, как директору удавалось выдерживать натиск так долго. Боюсь, я… Переоценил свои силы.       Последние слова дались ему явно с трудом. Альвини застыл изваянием. Шутка ли? Не ослышался? Гарри Поттер, невыносимый гордец, которому самонадеянность Тантала ударила в голову, признал слабину? И с какого перепугу в интонациях возомнившего себя богом столь отчётливо сквозило отчаяньем, растерянностью, совершенно неуместной человечностью? Примерка новой роли? Чужак под оборотным? Любое из нелепейших объяснений подходило лучше непредвиденного раскаяния. Нормальное поведение на контрасте с прежним самодурством казалось ненормальным и всё-таки… подкупало. Горячее сердце заколотило по рёбрам, заглушило глас здравомыслия, приветствуя в царстве сомнений свет смехотворной надежды. Этот блок… Воспоминания спутались в сбитый клубок, но разве суть слов Сакаи не сводилась к тому, что «без блока Поттер станет неуправляемым»? Отчего же не стал? Почему вдруг спустился с небес на землю?       Для пущего эффекта, Гарри растормошил в незнакомом жесте волосы на затылке и отвёл взгляд, уставившись в пол, а затем выполнил просьбу и освободил дорогу к камину. Будто бы сдался без боя.       Сандро остался стоять и наблюдать за подопечным, как за особью нового вида, ожившим динозавром, не до конца веря собственному зрению. Что с ним произошло?       Гарри отрешённо прошёл в угол за плетью. В руках хозяина орудие пыток приняло оригинальную форму кинжала с бамбуковой рукоятью. Сандро узнал артефакт. Кира, или Убийца. Один из профильных, некогда подготовленных для экзамена. Кроме клинка, способен принимать десять заготовленных конфигураций. Создан не столько для защиты мастерской степени, сколько для защиты от глобального катаклизма в случае выброса. Создан для самоистязания. Лорд Малфой, принятый этой весной на службу в качестве нового ритуалиста, разработал куда более щадящие методы для борьбы с прорывами магии. А до этого… Вестимо, страдания, доставленные самому себе с непривычки, сыграли свою роль в пробуждении совести. Нельзя также списывать со счетов связь с замком, выкачивающую жизненные силы из артефактора мама не горюй. Об этом Поттер минутой ранее и проговорился. Возможно ли, что суровые условия вынудили его присмиреть и маленько образумиться? Личный опыт рисовал жирной тушью в воображении образ негодяя, думающего исключительно о себе, не заслуживающего и крохи сочувствия. Вместе с тем увиденное здесь и сейчас действовало на эмоционального итальянца безотказно. С него не убудет помочь. Просящий получит, ищущий найдёт, верно, Ройс?       — Grullo, — тихо выругался себе под нос. — Так и быть, я пройдусь по закупоркам и разберусь с запахом. Не спать же детям на улице…       Настала очередь Поттера удивляться.       — Мастер Альвини…       — Не ради вас, Гарри, — тотчас пресёк нежности. — И от слов я своих не отказываюсь. Пока не вернёте браслеты, ноги моей здесь не будет. Устраню закупорки, не более, и прямиком в Бюро. Нам с коллегами предстоит многое обсудить.       Оба на мгновение притихли. Альвини, к примеру, дрейфовал на волнах опасений и беспокойства, не до конца понимая, правильно ли поступал. Следующий вопрос помог вернуться в мир материального.       — Что вы хотите за сегодняшнюю работу?       Попытка распознать тонкий расчёт, игру ничего путного не принесла. В среде артефакторов принято благодарить за труд, причём речь в большинстве случаев шла не о малых суммах. Только Поттер плевал на формальности по отношению к наставнику, и тому было странно после стольких лет услышать в свой адрес нечто вежливое. С другой стороны, в контексте этого вечера, может, и не столь странно. Да, бесспорно, им с коллегами есть что обсудить. Ну а пока…       — Я подумаю… — пробормотал Сандро. — С планировкой знаком, так что предлагаю рано утром, часов с семь, встретиться у кабинета директора, — дождавшись кивка, он не смог обойти вниманием очередной спазм в руке Гарри. — Вы в состоянии работать?       Ответа уже не дождался, поскольку двери вдруг настежь распахнулись и в кухню вбежала полненькая волшебница с непослушной копной седых кудряшек-пружинок под чепчиком. Не сводя с них свирепого взгляда, она стремительно сокращала дистанцию.       — Госпожа Спраут…       — Мистер Поттер, вы находите это забавным? Студенты весь день жалуются на мои ни в чём неповинные бледноухие асафетиды, а им цвести и цвести ещё года три! Я вас спрашиваю: что источает этот гнилостный запах?       Альвини снова немедля воспользовался камином.