Икар

      2003, октябрь. Шотландия, Хогвартс       Дверные петли, проворачиваясь неохотно, натужно скрипнули. Школьная кухня приветила директора Макгонагалл непроглядной тьмой и пронзительной тишиной. Не совсем так. Где-то вдалеке раздавался звук капель, монотонно разбивающихся об пол в шаг со временем. Похоже на гипноз. Тик-так, кап, кап. На горизонте сознания всплыло давнее воспоминание: кромешная темень, касания рук, повороты, заливистый смех…       «Тили-тили-бом.       Слышишь, кто-то рядом       Притаился за углом,       И пронзает взглядом!»       На глаза жмёт повязка. Маленькая Минерва играет с друзьями в жмурки и сейчас её очередь быть жмуром. Иначе говоря, мертвецом, влачащим жалкое существование на фоне ослепительного одиночества, у которого мысль и то одна: поймать, сцапать. Мертвеца, то есть её раскручивают, толкают, ибо она, лютующая сослепу, позволяет, дозволяет делать это с собой… Играть со смертью.       Деревенская ребятня, сплошь из маглов, забавляется, веселится. Кричит:       «Слепой кот, ты явился по наши души?»       Знания о душе детвора черпает из проповедей местного пастора, примет да сказок, прочитанных старожилами на ночь. Эти мальчишки и девчонки не встречали говорящих портретов, призраков, дементоров. Им неведомо ощущение сопричастности, принадлежности к чему-то большему. Родители не объясняли им, что магия подрастающих волшебников любопытна и тянется к потустороннему, что безобидная игра в жмурки с участием юного мага в теории может обернуться незапланированным призывом предка или кого похуже. Считалочка и лента на глазах — всего-то элементы народной забавы, конечно, если не знать об их обрядном значении.       Истинная слепота в символизме есть признак погибели, и лишиться зрения при жизни сродни насильственной смерти, казни. Царь Эдип добровольно ослепил себя в наказание за порочную связь с матерью, тогда как Тиресия обрекла на слепоту за дерзость Афина. Несчастный посмел бросить неосторожный взгляд на обнажённую богиню во время купания и поплатился. Око за око.       Истинная слепота — атрибут смерти. Трупам неспроста закрывают глаза. Преданные воины Аида, их застывшие очи суть инструмент. С его помощью старуха с косой коварно подглядывает за нерасторопными смертными.       Для маглов незримое становится зримым в момент кончины, когда свет их очей устремляется за завесу зыбкой материи. Доверчивому ребёнку с волшебным даром, однако, достаточно одного искреннего намерения постичь непостижимое, дабы поколебать хрупкий миропорядок, обратиться проводником отчаявшихся, незрячим прислужником костлявой, наречь себя смертью.       Тили-тили-бом. Поворот, поворот…       Разгневанная мать грубо срывает с непослушной дочери повязку и уводит домой.       Громкий хлопок вырвал из оцепенения, возвращая назад в будущее. Острый глаз, слух и чутьё анимага уже вовсю считывали крохи информации. В нос без стеснения ударила чесночная вонь, слизистую окутало поволокой едкого дыма, а главное, магия, зловещая и разрушительная, не давала покоя. От стен фонило, так, что гудело в ушах, что тряслись поджилки. По всей видимости, взрыв всё-таки доломал защиту Хогвартса.       Проклиная тяжкую долю директора, Макгонагалл осторожно ступила дальше. Впереди, выбиваясь из мрачного контекста, лучился огонёк, и, по идее, находился Северус. Смертоносной энергетикой тянуло оттуда же. На грани паники она принялась мысленно перебирать факты из разговора двухнедельной давности:       «Безбашенный Гриффиндор бросился в одиночку к южному берегу Альбиона поглядеть на драккаров, а вместо этого чуть не отправился к праотцам. Вот откуда ноги растут у твоего бесполезного таланта искать проблемы на дряхлые кости. Мерлин свидетель, хуже ревностного адепта. Что ещё? Он упоминал греческие артефакты… Про связь с директором, тьфу, со мной!..»       Сквозь гул в ушах пробились голоса.       — Сэр, ваши очки. Мастер Чарли просил напомнить о времени для подзарядки.       Шорох, возня, и губительная магия, к несказанной радости чуть поослабла. Звон в ушах уже не мучил, воздух стал менее разреженным.       — Мастер Северус спит, — вновь заговорил незнакомец.       — Хорошо, — пауза. — В его присутствии обращайся к мастеру по титулу и фамилии.       — Экстренная ситуация, виноват. Велите отправиться к лорду?       — Погоди.       Заметили? От гнетущей атмосферы по-прежнему кровь в жилах стыла, а всё-таки неведение порядком утомило. У кошек, говорят, девять жизней. Переведя дух, директор властно произнесла:       — Дисперго!       И смог развеялся.       Слабое освещение не доставило неудобства. Животная сущность постигала мир иначе, быстрее. Кошачий зрачок мгновенно сузился, сканируя обстановку.       Пол ожидаемо усеян перевёрнутыми столами, разбитой посудой и прочим сором. В глубине кухни камин, в топке которого пульсировал сгусток чего-то яркого, приветливого, участливого, манящего и совершенно, как ей показалось, безвредного. Открытие изрядно озадачило. Получалось, источником колоссальной и малопонятной мощи выступало нечто другое. Или некто…       У камина в полуприседе расположился Гарри. Свет бил ему в спину, а на лицо легла маска из тени.       — Директор, — он неторопливо выпрямился, вскинув руки и обнаружив замысловатый кинжал с трёхгранным спиральным лезвием. По пальцам левой руки на землю стекала кровь. Кап, кап. Голова опущена, спина сгорблена, а вокруг магия, резонировала и искрилась. Уязвимая поза никак не вязалась с опустошительным излучением, беспрерывно исходившим от напряжённого тела. Диссонанс. — Спешу вас представить. Господин Рокко Риччи. Госпожа Минерва Макгонагалл.       — Синьора директор, к вашим услугам.       Итальянец? Одет не как местный: тёплая фуфайка, бриджи, широкие на бёдрах и плотно прилегающие ниже колен, а также таларии, то есть крылатые сандалии, буквально с крылышками возле лодыжек. Эльфийская братия в стране римлян, если память не изменяла, носила имена и фамилии. Их социальное положение тоже несколько отличалось, но подробностями она не располагала. Зато располагало к себе очаровательное существо, выглядящее на удивление беззаботно. Почему эти двое так спокойны?       — Очень приятно, — коротко поклонилась, отложив близкое знакомство на потом. — Мастер, что произошло? В коридоре мне показалось, я слышала профессора Снейпа. Где он?       — Мастер Снейп отдыхает, — как ни в чём ни бывало, раздираемый чудовищными выбросами, Гарри бережно вытер кинжал о мантию и убрал в ножны за спину. — Он прибыл аккурат после взрыва и поддался нежелательному влиянию артефакта.       Бесстрастный ответ скорее растревожил, нежели успокоил.       — Он пострадал?       Поттер отрицательно покачал головой и повернулся к камину.       — Нет, просто нуждается в покое. Можете навестить его утром.       Усилием воли Минерва отмахнулась от далёкого завтра, в котором Северус Снейп спустит с неё три шкуры. Она кивнула и тоже обратила внимание на камин. От огня по-прежнему веяло чем-то ласковым, родным и безопасным. Эта магия основательно контрастировала с тлетворной аурой Поттера. Причудливый комок света делился непереводимой поддержкой, вселяя спокойствие, уверенность и решимость. Приблизившись, заметила кое-что странное. Судя по следам копоти на облицовке, пламя вырвалось изнутри. Причём с утра стоял собачий холод… Совпадение маловероятно — над огнём поколдовали.       Стараясь игнорировать довлеющий магический фон, рискнула уточнить:       — Стазис?       Губы Поттера задрожали, прежде чем расплыться в бесовской ухмылке. Тут он по-отечески похвалил:       — Меньшего от специалиста по трансфигурации я и не ожидал.       А затем неловко встряхнул головой, откинув чёлку и открыв взору перевязанный бинтами лик. Уставился на директора, будто зрячий. Точно жмур!       «Притаился за углом,       И пронзает взглядом!»       Ещё как! Прямым и невидящим. До сих пор Минерва по возможности избегала зрительного контакта с бывшим учеником, памятуя о загадочном подчиняющем эффекте его глаз. Как ни странно, бинты положение лишь усугубили. Слепота сделала его и вовсе не читаемым, абсолютно непредсказуемым. В высшей степени жутким.       Было ещё кое-что. Грузное дыхание, очевидная скованность мышц, скупые движения наводили на мысль, что разительное изобилие магии представляло только верхушку айсберга, и на деле он с трудом сдерживался от… От чего?       — Мастер… — прочистила горло. — Ч-что, кхм, что у вас с глазами?       Улыбки и след простыл.       — Поранил роговицу, — буркнул Гарри и спешно отвернулся. — Госпожа директор, Прометей в порядке, но здесь небезопасно. Необходимо закрыть контур…       Тут он резко замолчал. Вёл он себя странно, но оружие вроде убрал, пытался, хоть и своеобразно, объясниться. Макгонагалл воспользовалась паузой, чтобы подумать. Обсуждали взрыв, было высказано предположение о его причине, которое ни опровергли, ни подтвердили. Заместо того дали оценку квалификации. В иных случаях лесть претила, а сейчас отрезвляла, поэтому спросила в лоб.       — Мы говорим о диверсии?       — Нет, о моей оплошности. Недооценил. Повезло заказать и установить подпорки заранее. Кухня практически не пострадала и к утру заработает в штатном режиме. Отчёт предоставлю завтра.       — А что же с виновником?       Поттер равнодушно пожал плечами.       — Он перед вами.       «Вздор», — директор поджала губы.       Вряд ли мастер собственноручно наложил на огонь стазисные чары. На кой чёрт вести подрывную, в прямом смысле, деятельность в отношении своего же детища? Или покрывал кого-то, или благородно взвалил вину на себя под стать образцовому представителю славного дома Годрика. Впору закатить глаза и отдать должное Снейпу. Гриффиндорцы… Отважные гордецы, близорукие храбрецы, упрямые бойцы, дерзновенные глупцы, словом, молодцы. Сама такая. Всем им не терпелось взглянуть на драккаров. С другой стороны, Поттера язык не повернётся назвать типичным гриффиндорцем. Всегда присутствовала некая примесь, а нынче и подавно. Двуликий, не иначе. Пробежалась по ответам повторно: недооценил, заказал подпорки заранее, виноват. Напрашивалась пренеприятная догадка.       — Мерлин, неужели вы знали о готовящемся взрыве заранее?       И снова ухмылочка, вдобавок сдобренная издевательским тоном.       — А вы нет? Издержки нашего мезальянса. Детские игры.       Детские? Лихо! Директор нахмурилась недоумевая. Их взгляд на происходящее в корне разнился, не говоря уже о резких переходах от покаяния к неуместной невозмутимости. Рядом стоял незнакомец. Стоял на руинах кухни, будто так и надо. Пир на костях.       К горлу подступил ком, уж слишком боялась в очередной раз разочароваться. Снейп ведь ещё в августе предупреждал: юноша опасен. Слова заместителя тогда списала на паранойю и предубеждение, ибо личный опыт общения говорил об обратном. Во всяком случае, до сегодняшнего дня. Теперь опасения зама обретали смысл, воплощались наяву.       Ненароком задалась вопросом, стоило ли доверять прежде? Стоило ли доверять впредь? И велика ли вообще разница? Слабо (чем богаты) успокаивала довольно-таки мрачная мысль, что захоти, этот Поттер легко бы всех перебил. А раз все живы, значит, Снейп неправ?       Сомнения и домыслы, один хуже другого, разъедали душу. Единственной константой в окружающем беспорядке оставался Прометей. Артефакт не подавал сигналов тревоги, как делал непосредственно до и во время взрыва. Минерва позволила магии Хогвартса направлять её и повременила с выводами. Пускать случившееся на самотёк, впрочем, тоже непозволительно.       — Выслушайте меня очень внимательно, мастер, — строго заговорила она, стремясь стереть самодовольную улыбку с его лица. — Вы сами не раз упоминали о моей связи с замком. Будем честны: вне зависимости от собственных желаний я на вашей стороне. Однако недомолвок, приводящих к ситуациям на грани фола, я не потерплю. Ваша предусмотрительность похвальна, и всё же настаиваю. Если вы предполагали саботаж, то обязаны были рассказать. Решили взять ответственность на себя? Воля ваша. Но профессор Снейп…       Её прервали, не грубо.       — Я поговорю с ним.       — Речь не о том, — цокнула Макгонагалл. — Я готова отстаивать ваше назначение перед Попечительским советом, родителями, кем угодно. Но Северус… Профессор Снейп — мой старинный друг и соратник, — после короткой запинки она выговорила почти по слогам, — ни разу не предавший моё доверие. Я не в курсе всех ваших разногласий, но он спит и видит, как вы ошибётесь. Вам нельзя больше ошибаться, понимаете?       Намёк кристально чистый. Случись что снова, слизеринского декана предпочтут взбалмошному артефактору. Поттер наверняка понимал это и сам, поэтому просто молча кивнул. Поморщился, а спустя пару мгновений неживым голосом отозвался:       — Риччи, ступай вместе с директором. Если понадобится, окажи помощь. Жду тебя обратно с Альвини. Эльфам передай, чтобы возвращались с восходом.       — Но… — встряло доселе притихшее создание.       — Риччи, прошу… — мольбу сопроводил судорожных выдох.       Руку уверенно обхватила маленькая тёплая ладошка.       — Синьора, поторопимся, — от опытного анимага не ускользнула нервозность эльфа.       Сперва поддалась и зашагала в сторону дверей. За ними ужин, вопросы от преподавателей и студентов, визит к Северусу… Внезапно на полпути в сердце закралась необъяснимая смута, побудив замереть прямо посреди кухни. По словам Поттера артефакт плохо повлиял на Снейпа. А что насчёт него самого? Вот и объяснение жуткой мимике, снисходительным интонациям, неоднозначным высказываниям! Отчаянно хватаясь за надежду, она развернулась.       — Гарри, вы ранены?       Тот вздрогнул. И по прошествии нескольких минут не молвил и слова. Макгонагалл кашлянула, призывая к реакции, не обращая внимания на Риччи, что активно подталкивал упрямицу к выходу.       — Я начинаю верить в провидение, — Поттер наконец-то откликнулся, но тихо, практически неразборчиво.       — Уходим, — настаивал эльф.       Тщетно. От него отмахнулись.       — Прошу прощения?       Снова пауза. Гарри шумно выдохнул через нос. Казалось, он не мог собраться с мыслями. Дезориентирован. Говорил, по крайней мере, невпопад. Неожиданно встал боком, заведя руки за спину, и с неадекватным энтузиазмом заявил:       — Вы знали, профессор? Всякий раз, когда дело доходило до переустановки защиты, пост директора занимала женщина. Филлида Спора в 1377, Идэсса Сакнденберг в 1502, Дайлис Дервент в 1765, вы…       Минерва смутилась, и виной тому было не только чудно́е совпадение. Сухие имена, даты вылетали из уст мастера, с которым довелось познакомиться летом, даже сблизиться, однако обращения… Как в старые добрые, далёкие и стёршиеся… Он — Гарри, она — профессор.       От ирреальности происходящего его измождённая фигура как бы раздвоилась: миражной плёнкой замерцал в свете каминного артефакта силуэт юного гриффиндорца, любящего жизнь, по-своему одинокого. Уже обвешан с головы до пят ярлыками, но не последствиями собственного выбора. Всё впереди.       Забытый образ чётче и чётче проступал на кромке сознания, вздымая и кружа пыль из воспоминаний: лучезарные Лили и Джеймс, спор с Альбусом о маглах-самодурах на Тисовой улице, мальчик, который то да сё, прибыл в школу, оказался юрким и смышлёным (идеальная комбинация для ловца), в Самайн девяносто первого явился тролль, рука потом отсохла отвечать на письма родителей, зато в тот вечер сформировалась легендарная троица, и понеслось… Что же произошло с Гарри Поттером, которого она знала давным-давно? Потерялся, погиб, спрятался? И что происходило с нынешним?       «Какое-то немыслимое помешательство», — так и размышляла, когда застали врасплох.       — Не теряйте бдительность, директор.       Иллюзорный двойник вдребезги разбился об инкрустацию стали в голосе оригинала. Губы его застыли в премерзкой улыбочке, леденящей, жестокой. Как из другого набора пазла, она не вписывалась, калечила молодое лицо, и тем не менее сверкала символом беспричинной радости, одному Мерлину постижимой. Злотворная магия, пробуждаясь от дрёмы, опять начала сгущаться, в ушах с новой прытью взревели орга́ны. Тьма неумолимо подступала ближе.       В руках Поттера заблестел короткий клинок с бамбуковой рукоятью.       «Да сколько их у него?» — нервно соображала Макгонагалл.       — Кира, номер семь: кнут, — прошептал Гарри тем временем.       Кинжал стал стремительно чернеть.       — Сэр, сначала щит! Ставьте клетку, мы успеем! — взвизгнул Риччи и, не мешкая, подскочил к волшебнице, заворожённой преображением клинка. Слегка изогнутое лезвие удлинилось, разветвилось, приняло форму плети. — Синьора директор, прошу вас, уприте пятку в пол, — вежливо, но твёрдо скомандовало существо.       Необычный приказ вывел из ступора. Она машинально подчинилась, когда края уха достигло вымученное:       — Sānctum: ego inclūdō in carcerem.       Эльф также поспешил уткнуть крохотную пятку в землю и, оттопырив ногу вверх, прикоснулся своим носком к чужому. Потом крикнул:       — Прыгайте спиной назад!       Как бы ни хотелось сделать наоборот — прильнуть, прижаться, — директор всё же послушно отпрянула. В одночасье они вдвоём очутились в её кабинете. В иной раз неощутимая трансгрессия однозначно бы удивила, да только сейчас мандраж не давал прийти в себя. Случалось ли в жизни пугаться сильнее? Страх, нет, первобытный ужас при виде вооружившегося Гарри колом вонзился в лёгкое, разя с одного удара. Если бы не эльф… Макгонагалл посмотрела на своего спасителя. Господин Рокко Риччи тихонечко плакал.

***

      1997, август. Румыния, Клуж-Напока       Клуж-Напока — неофициальная столица Трансильвании, в которой проживали вампиры всех сортов и мастей. Здешние переулки и закоулки, например, веками населяли альпы. Предпочитая человеческому обличию форму собаки или кота, они проказничали. В основном обрекали забрёдших путников на мелкие неудачи, переходя бедолагам дорогу, да кровь от нечего делать сосали. Выявить их нетрудно — вне зависимости от принятой наружности голову альпов всегда покрывал остроконечный колпак с широкими полями. Отогнать проще некуда: выставьте перед лицом матовое зеркало и дело с концом.       Подобного добра, ну или, вернее, нечисти, тут хоть отбавляй: морои, стригои, поговаривали, даже скандинавские драуги были замечены. Правда, эти и другие кровопийцы, в отличие от альпов, поопаснее будут, и с ними лучше держать ухо востро.       «В идеале сюда вообще не следует соваться», — раздражённо думал Снейп, прибывший в город пару дней назад по поручению Альбуса.       Дамблдор задумал вернуть «золотого мальчика», сбежавшего прошлым летом. Он договорился с Отделом тайн о некоем ритуале, разработанном с целью уничтожения Волдеморта и требующем участия Избранного. В пространных объяснениях тяжёлым аккордом прозвучал роковой приговор: победа над злом, вероятнее всего, будет стоить Поттеру жизни. Северус вызвался сопроводить парня домой, приехал в Румынию, однако ещё не решил, как поступить. На сей раз директор явно перегнул палку, и шпион серьёзно рассматривал вариант неподчинения. Так или иначе, перво-наперво следовало озаботиться информацией. Обстоятельства сложились удачно, ведь Тёмного лорда тоже заинтересовал Отдел тайн. Подозрительное совпадение. Неужто догадывался о планах Ордена? Неизвестно. К счастью, было на примете доверенное лицо, способное восполнить некоторые пробелы.       Стояло раннее утро. В трактире «Упитанный упырь» в самом деле сытно кормили, а также гнали отменную цуйку — известную в Трансильвании сливовую настойку. Из немногочисленных постояльцев на завтрак спустился только Снейп. Хозяйка Адриана указала на буфет с выпечкой и кофе, а сама упорхнула в погреб. Как бы ни радовали глаз и желудок местные кушанья, сюда он приехал не из гастрономического интереса, но по работе. Переставив турку с кофе на стол у окна, Снейп уселся ждать. В дверном проёме спустя какое-то время показался посетитель.       — Северус.       — Август, — последовал скупой кивок.       Двое волшебников обменялись рукопожатием. Стороннему наблюдателю могло показаться, будто они встретились впервые. В действительности всё обстояло ровно наоборот.       Август Руквуд приходился Снейпу наставником, на первых порах обучавшим юного Пожирателя искусству шпионажа. Сбор информации, слежка, основы окклюменции, личный опыт работы под прикрытием, — он щедро делился с талантливым учеником полезными знаниями и навыками. Их расположенность друг к другу была взаимной.       Северус восхищался интеллектом учителя и, чего греха таить, его красотой. Выросший в недостатке, он с трепетом относился к безвозмездным дарам природы. Часто уходил за черту города, чтобы погулять в лесу, посидеть у озера. Друзей и игрушки заменяло великолепие окружающих форм и красок. Северус жадно созерцал, в том числе людей, умея оценить красоту человеческого тела в разнообразии, без всякого подтекста, издалека, чисто с эстетической точки зрения. Некоторые, подобно произведениям искусства, античным скульптурам, в особенности приковывали пытливый взгляд. Ну а если внешнюю оболочку одухотворяла внутренняя сила, то пиши пропало. Он млел.       Жизнелюбивая Лили с её шёлковыми, лоснящимися волосами, остроумный Люциус с острым кадыком и впалыми щеками, изломанные брови проницательной Нарциссы, изящные ключицы темпераментной Беллы, волевой вскинутый подбородок самоотверженной Минервы, молодой хитрый Альбус на фотографии с Геллертом Гриндевальдом вроде бы улыбается, а уголки губ опущены, очень занятно; про юного Тома Риддла и говорить нечего — ходячее обаяние. Что же до Руквуда…       Услада для глаз.       Кудрявой каштановой шевелюрой с густой и ухоженной бородой он напоминал греческого философа. Какого-нибудь стоика. Взгляд тяжёлый, будто видел больше других. Несгибаемый оракул. Среди сторонников Волдеморта, совершивших массовый побег из Азкабана в январе девяносто шестого, лишь ему удалось сохранить чистый рассудок и былой шарм.       Руквуд не был фанатиком. Скорее уж прагматиком. По образованию артефактор. Любил загадки и вызовы. Предпочитал держать мозг в тонусе. В своё время присоединился к амбициозному Риддлу и дорого заплатил. В декабре восемьдесят первого попал под стражу. А спустя пятнадцать лет, после побега… Тёмный лорд изменился, Август тоже успел кое-что переосмыслить. Выполнял теперь поручения повелителя ответственно, но без куража. Этим летом переехал на дачу под Бухарестом и наслаждался жизнью на воле. Играл с огнём, зная: в любой момент излишнюю наглость могли счесть за неповиновение и наказать. Потому проживал каждый день как последний.       Сейчас они официально на равных, но когда-то именно Руквуд разъяснял Снейпу нюансы шпионского удела. Одиночки и изгои. Всегда сами по себе. Всегда сами за себя. Оружия — их затачивали, шлифовали, но не приручали. Ибо они сами выбирали покровителя, как палочка — владельца. Стоит предводителю проявить слабость, и шпион без зазрения совести сбежит, сменит хозяина, обернётся остриём против того, кто его выковал. Так уже произошло с Лордом, не сдержавшим обещание спасти Лили; ныне же Дамблдор ходил по краю, намереваясь рискнуть жизнью её сына.       Август постучал ложечкой по блюдцу.       — У меня, Северус, баранина маринуется. Я рассчитывал к обеду попасть домой.       — Что ж, веский повод не отвлекаться на прогноз погоды. Полагаю, ты в курсе новостей?       — Про Хогвартс? Не обижай. Закрытие было вопросом времени. Ну и куда ты теперь? — утопив очередной кусочек сахара в кофе и не дождавшись ответа, Руквуд понимающе протянул. — А-а, скверно, молодой человек. Отдел тайн… Это тебе не со школьниками бодаться, хм.       Снейп сложил руки на груди.       — Потому-то я с тобой и связался.       — Прости, Северус, тут я вряд ли помогу. Разница положений, сам понимаешь. Я сливал информацию революционной оппозиции, а тебе предстоит шпионить в пользу легитимной власти. Если поймают, проблем не оберёмся. Отдел тайн — буквально государство внутри государства, автономная, считай, независимая структура в составе министерства. К их ребятам нужен тонкий подход. Дипломатический. Со всеми вытекающими в виде бюрократии, коррупции и патронажа. Наглое проникновение себе может позволить террористическая группировка, но никак не правительство. Принципы игры в подполье и в поднебесной сильно отличаются, Северус. Не делай вид, словно не понимаешь.       — Не буду, — Снейп покачал головой и задумался.       Действительно скверно. Руквуд редко признавал чью-то силу, значит, Отдел тайн представлял настоящую угрозу. Не то чтобы информация поразила, больше взволновала. Если бы речь шла только о Волдеморте и невыразимцах, можно было бы порадоваться конфликту. Пускай перегрызут друг другу глотки. Однако разменной монетой выступал Поттер… Ритуал должен привести к краху режима благодаря его жертве. Нет причин сомневаться, Дамблдор собственноручно запакует мальчишку в подарочную обёртку и отдаст на съедение волкам, но что насчёт Лорда? Знал ли он про готовящийся переворот? Скорее нет, иначе безумец, наплевав на новые порядки, обратился бы к старым методам и пошёл на врага открытой войной. Всё-таки ритуал угрожал самому существованию Лорда, который пока ограничился внедрением шпиона… Что-то, кроме ритуала, его сподвигло. Очевидно, у Отдела имелись рычаги давления на сильнейшего мага столетия. Интересно, придёт ли Август к тому же заключению. Северус закинул удочку.       — От меня мало что зависит. Лорд вцепился в Отдел мёртвой хваткой.       Наставник помедлил, обдумывая ответ. Если и заподозрил в манипуляции, то виду не подал.       — Скорее, наоборот, — выдохнул он наконец. — Повелитель не стал бы лезть на рожон без причины. Раз посылает тебя, значит, у конторы на него что-то есть.       Снейп согласно кивнул. Их выводы совпали, однако вопросов не убавилось. Каким образом Отделу тайн удалось взять Лорда в оборот? А раз взяли, то к чему возня с ритуалом?       — Невыразимцы действуют крайне самоуверенно, — подвёл он промежуточный итог.       — И уже очень давно, скажу я тебе, — Август поддержал с такой охотой, словно по-прежнему на них работал. — Даже если не верить слухам о махинациях департамента на выборах в министерство, даже так остаётся прецедент их тотального самоуправства, о котором только ленивый не написал. Я про то, как Радольфус Лестрейндж, едва став министром, ходатайствовал о ликвидации Отдела. Невыразимцы и не подумали испугаться, хотя бы для приличия. Их главный подсуетился и благодаря протекции Примуса Малфоя быстренько выиграл суд. Ликвидации не случилось.       Снейп закатил глаза.       — То было более ста пятидесяти лет назад.       — Вот именно! Ублюдки уже тогда ставили на место несогласных. В отличие от Лорда, Лестрейндж долго поднимался наверх, был прожжённым политиком, подкупал свидетелей и судей, а по итогу оказался в дураках. Не хватило веса. Повелитель же большую часть жизни провёл в условиях войны с жёсткими ультиматумами. Он давно не заключает сделок и не слишком искусен в мирных методах управления.       — Август, твои слова можно истолковать превратно.       — Разве? — ноль смущения. — Я думал, тебе надо было выяснить, чего ожидать, так как мне «посчастливилось» работать в этом гадюшнике. Вот и делюсь соображениями. Если, как ты говоришь, Лорд в них и вправду вцепился, то нам с тобой не остаётся ничего другого, как подстраиваться. Грядёт титаническое столкновение. И… Я бы повременил ставить на победителя.       Гнетущая тишина, внезапно повисшая над столиком, грозила испоганить и без того мрачное настроение, и Северус поспешил развеять её полушутливым вопросом.       — Мне так и доложить?       Сработало. Август враз повеселел и ответил в той же манере:       — Прежде чем бежать на поклон и цитировать избранное, поведай Лорду, почему встретился со мной в этой глуши, а не у меня на даче. Расскажешь потом, чем закончилось, если выживешь, конечно, — и вытер выступившие больше для зрелищности слёзы.       «Догадливый лис», — фыркнул про себя Северус. Вслух же равнодушно фыркнул.       — Вся эта страна глушь, Август.       — Ну-ну, — тот одним глотком прикончил кофе. — Ладно, не моё дело, чем ты тут маешься. Шутки в сторону… На твоём месте я бы этот вопрос на аудиенции Лорда вообще не поднимал. Выполняй задание, не допускай эскалации, налаживай контакты, сглаживай углы. Всё как всегда, Северус. Отдел тайн — это зверь, которого я будить не советую. Тебе придётся подстраховать Лорда. Выясни, что у них на него; ни больше, ни меньше. Невыразимцы помешены на своём мирке. Оглянуться не успеешь, а уже вычислили.       — Но ведь тебя сдал Каркаров…       Недоумение Снейпа вынудило Руквуда досадливо вздохнуть и на какой-то момент отвернуться к окну. Он щурился, глядя наружу, видимо, решаясь на некое откровение.       — Игорь растрепал на суде о моей истинной лояльности, это правда. Но вот кто просветил его — вопрос. Невыразимцы практически безвылазно сидят у себя в подвалах. И я сидел. Как миленький. С этой крысой никогда не пересекался. Лорд в мою миссию никого посвящал. Спрашивал уже. Кроме него, знали только вы с Регулусом. Младший наследник Блэков. За год до принятия метки проходил у нас в Отделе стажировку, вот и столкнулись с ним пару раз. Смышлёный парнишка, жаль, убили вскоре после выпуска, — он помолчал с минуту, словно в дань уважения павшему. — Ну и вот. Дело на меня завели только через два года, когда Лорд пропал. Начался хаос, ты помнишь. У Визенгамота на меня ничего кроме этого несчастного доноса не было. Думай.       Снейп удивился, ибо был уверен, что о двойной жизни наставника тогда знало больше людей. При упоминании сокурсника где-то внутри кольнуло. Их судьбы в чём-то пересекались, а в чём-то, наоборот, сильно расходились. Регулус происходил из богатого рода, слыл очень талантливым, хоть и ведомым. Закончил Хогвартс годом позже и тут же вступил в ряды Пожирателей. Погиб во время очередного рейда. Молодой, перспективный, мёртвый. Противостояние могущественных чародеев забрало слишком многих. Хладнокровно. Теперь на очереди Гарри Поттер. Подсознательно Снейп уже определился с дальнейшими действиями.       Не выдавая душевной бури, он пригвоздил.       — Невыразимцы подставили тебя.       Август хрюкнул.       — Громкое заявление, учитывая, что я и вправду был Пожирателем и шпионом. Но суть ты уловил: кто-то из них доподлинно знал, кому я служил на самом деле. Доказательств не было…       — И поэтому решили использовать Игоря.       Руквуд нахмурился.       — Не делай из него жертву, Северус. Подлец продал душу дьяволу. Я оказался за решёткой, а эта крыса…       — Игорь возглавил Дурмстранг.       — В точку, — отрезал волшебник холодно и опять замолчал. Прошла пара минут, когда он вдруг хищно улыбнулся и, смотря скорее сквозь собеседника, нежели на него, как если бы вспоминал любимую сцену, тихо пропел. — Гад получил своё. Я нанёс предателю визит вежливости после побега. Нанимателя своего он не выдал, конечно, не позволила клятва, зато кричать ему никто не запрещал. Око за око, Северус, — на последних словах его взгляд сфокусировался на Снейпе.       Северус не желал вдаваться в подробности сладкой мести, додумывать и воображать. Он поспрашивал об исследованиях, проводимых в Отделе тайн в семидесятых годах, о бывших коллегах, но на полученные ответы полагаться особо не планировал. Во-первых, информация не первой свежести, плюс ограничена уровнем допуска и сферой научной деятельности невыразимца. Август по большей части работал с внештатными прорицателями над сосудами для пророчеств и мало что знал о других направлениях. Сообщил, правда, о главном проекте Отдела — Арке смерти, с которой по неизвестной причине бесперебойно экспериментировали аж с конца Второй мировой войны. Потом он спохватился насчёт баранины, не передержит ли в маринаде, на том и распрощались.       Пора выдвигаться за Поттером.

***

      С Чарли Уизли связывали крепкие деловые отношения. У разводчика драконов Снейп заказывал ингредиенты для зелий на постоянной основе уже лет пять. Несколько раз довелось встретиться лицом к лицу, однако в основном обходились перепиской. Сам по себе Чарли не раздражал, напротив, беседа с ним гарантированно сулила преподнести нечто новое и занимательное, да только его дружки…       Северус не тешился пустыми надеждами. К дому четы Уизли стопроцентно проводит не человек. Супруги окружили себя разношёрстной компанией из всевозможных существ и тварей. Гоблины, кентавры, феи — список можно продолжать долго. Гадать глупо и бесполезно. Оставалось молиться, чтобы не подослали оборотня.       Едва завидев гида, Северус чертыхнулся. Вараколач… Просто прелесть. Сильнее вшивых недолюдей он ненавидел вампиров, даром что его самого с ними сравнивали. И надо ж так вляпаться. Долбаная Трансильвания!       Высокий угрюмый мужчина, не удостоив приветствием, жестом задал направление. Бледная сухая кожа, затуманенный голодный взгляд… К своему ужасу, Снейп вспомнил про иммунитет кровососов к легилименции, а вскоре расслабился. К чему лезть к таким в голову? У прожор одно на уме: свежатина. Бр-р. Ладно, впал в крайность. Вараколачи охотились исключительно в апреле и ноябре, и потому беспокоиться не о чем. Но и забывать об их хищной натуре было бы верхом беспечности.       Заповедник «Дракул» находился в районе Национального парка Апузени, что в двух часах езды на машине от Клуж-Напоки. Добирались магловским средством, дабы исключить потенциальную слежку по магическому отпечатку. Местонахождение Поттера тщательно скрывалось. Снейп чувствовал себя предельно неуютно в замкнутом пространстве с чудовищем, в автомобиле на полном ходу, но стойко держался. К чести провожатого сказано, тот молчал всю дорогу.       Приехали.       Дом Уизли снаружи выкрашен в зелёный. Со стороны казалось, словно рос из земли. Как растение. А на фоне…       Кругом хвойный лес, неподалёку беседка, рядом мангал, кострище, сарайчик; с другой стороны постройки раскинулись сад с лужайкой и грядками. Перед главным входом ёлка, в которую однажды ударила молния. Дерево тогда загорелось, треснуло, и верхушка отвалилась. Всё. Стояло до сих пор, жило не тужило. Благодать.       Внутри дом внезапно красный. По ярко гранатовым стенам вились побеги цветов и ягод.       — Профессор Снейп! — защебетала Лиз Уизли, завидев осунувшегося путника. Ему не терпелось умыться и выпить рюмочку чего-нибудь жизнеутверждающего, а ей, очевидно, позаботиться об уставшем госте. Вараколач скрылся из виду. Полная гармония.       — Здравствуй, Лиз, — он передал летний пиджак хозяйке и подождал приглашения в гостиную.       Миссис Уизли сквиб. Магозоолог-самоучка. С драконами управлялась на раз-два. Со своим мужем тоже. Равно как и со Снейпом. Рядом с ней было просто расслабиться, позволить себе фамильярность. Девушка уже завернула за угол.       Северус пошёл следом, но, заприметив ванну, решил для начала привести себя в порядок и остудиться. В уборной он обменялся невидящими взглядами с собственным отражением в зеркале. Вот-вот состоится встреча с Поттером. И смех, и слёзы. Вслух бы не признался, а в мальчишке, хочешь не хочешь, было что-то особенное. Избранный. Окружающие себе места из-за него не находили. Дамблдор, Тёмный лорд, сейчас и сам Снейп… В самом деле только сейчас?       Он глубоко выдохнул и засучил рукава, собираясь вымыть руки. Взгляд обратился на тёмную метку — символ верности одному господину. Одному, но не единственному. Был и второй, по совместительству наставник первого, и оба они стремились к могуществу, в своём стремлении не замечая, как притуплялись смекалка с проницательностью, как грубели инстинкты и выцветали идеалы, некогда забетонированные в фундамент их мировоззрений. Казалось, ни тот, ни другой уже не видел конца противостоянию, боролся скорее по привычке. И Поттер подвернулся донельзя удачно — ему досталась ключевая роль гаранта шаткого статуса-кво. Взрослей себе, пока полководцы лениво переставляют фигуры на игральной доске, готовясь к эпической финальной битве, о которой, верно, не раз грезили по ночам.       Как же похожи! Альбус, разумеется, обходился с подчинёнными без лишнего церемониала, если не считать ритуала с дольками, но мыслил, как и Лорд, категориями великими, большинству неведомыми, и долго вглядывался за горизонт событий, силясь истолковать символы и предзнаменования в свою пользу, в обыденных вещах, впрочем, не видя дальше собственного носа. Запущенность положения проявилась во всей красе, когда гарантия безопасности, среди простых людей именуемая Гарри Поттером, запропастилась, вернее улизнула. Да если б Северус знал, чем обернётся сея выходка, давным-давно бы пленил ненавистного студента. Все тотчас зашевелились!       Поттер улучил «замечательный» момент для дезертирства: Дамблдор сам находился в бегах, скрываясь от Корнелиуса Фаджа, и, таким образом, о поступке героя знать не знал. Лорд, в свою очередь, не ожидавший внезапного манёвра, какое-то время усиленно подозревал всех и вся в заговоре и обмане, однако вскоре, не встречая осмысленного сопротивления, захватил власть в стране. Дают — бери. Препятствий чинить было некому, поскольку Орден феникса просто-напросто парализовало. Как некогда исчезновение Волдеморта вскрыло бреши в управлении Пожирателями, так и пятнадцать лет спустя отсутствие авторитарного лидера внесло разлад, на сей раз уже в ряды Фениксов. До чего ж похожи!       В августе девяносто шестого Дамблдор возвратился, надеясь застать мир в том виде, в котором его оставил, но просчитался. Члены Ордена отчитались постфактум: Лорд Волдеморт занял кабинет министра магии, а Гарри Поттер уехал в Румынию. К превеликому удовольствию Снейпа, предводитель сил света на мгновение растерялся. Затем, правда, поспешно взял себя в руки и туманно заключил, мол, не всё потеряно. О внезапном отъезде любимца так и вовсе буднично заявил, что оно к лучшему.       Тогда Северус ощутил безграничную усталость и разочарование. Войне ни конца, ни края. Он наивно полагал, будто за многолетним ожиданием придёт час триумфа и расплаты. Худший из прогнозов Дамблдора всё-таки сбылся, и на Турнире Трёх Волшебников вселенское зло возродилось, однако дело с мёртвой точки отчего-то так и не сдвинулось, да и неопределённости не убавилось. Даже потеря козырного туза в лице Поттера не спутала карты. Альбус и на сей раз выкрутился. Правда, не без жертв. А как без них, когда бесценное время для действий и раздачи долгов бездарно тратили на заключение новых договорённостей и альянсов, на очередную перестановку сил и раздел имущества?       С тех пор много воды утекло. Абридж оставили чахнуть над Хогвартсом, в который представителям «нечистой» крови вход был заказан. По итогу года попечители большинством голосов высказались за закрытие школы, ибо спонсирование не представлялось целесообразным. Руководить Отделом магического правопорядка назначили деятельного Корбана Яксли, направившего законотворческий пыл на преследование маглорождённых. За исполнение новой политики отвечал аврорат под предводительством Антонина Долохова, образцового социопата. Орден обжил конспиративные квартиры, среди которых убыл один важный адрес — площадь Гриммо, 12. После побега крестника Сириус Блэк вконец обезумел и выставил боевых товарищей за дверь. Альбус же вынашивал мутные планы с Отделом тайн.       Деталями поделился на днях, когда инструктировал шпиона. Он подробно расписывал предстоящий ритуал, подчас увиливал да пускал пыль в глаза, пока наконец не признал, что с затеей невыразимцев согласился в качестве последней меры и не уверен в безопасности Гарри.       Всё сразу же обрело, а вернее, потеряло смысл. Во рту загорчило от фарса и патетики. Как мантру повторяли ему изо дня в день: защити Поттера. Мотивы разнились. Волдеморт видел в мальчике из пророчества добычу, с которой намеревался расправиться без чьей-либо помощи, Альбус растил национального героя, Лили ни о чём не просила, но тут к гадалке не ходи — для неё безопасность сына всегда была в приоритете. Да, Гарри Поттер много значил для тех, кто что-то значил для Снейпа, и раздражал, раздражал, раздражал. А теперь вот должен умереть.       Смешно. Глупо. Недопустимо.       Волшебники, если подумать, избалованы силой. Долго учатся на ошибках. Любимый сервиз почившей бабули разбился? Не беда, достаточно простенького Репаро, и фарфоровый набор засияет как новенький. Но разве заклинание вернёт ему Эванс? Или её сына, позволь он осуществиться задумке Альбуса? Причины и последствия поступков и слов давно поменялись местами: когда-то боролись за жизнь, а ныне жили борьбой. Такая коварная рокировка и незаметная смена риторики! До глупого пятикурсника абсурдность ситуации дошла раньше других. Он махнул рукой и впервые не стал геройствовать. Снейп больше не смел обвинять Поттера в тщеславии.       Вдруг вспомнилось, как на недавнем собрании Ордена объявили о скором приезде Гарри. Аластор Муди примерно час гневно и не без самоповторов распинался о безответственности и безнравственности мальчика, который струсил, а присутствующие слушали с важными лицами. Эфемерное всеобщее благо свело с ума неглупых людей, ослепило не столько глаза, сколько сердца, превратило в чёрствых и пассивных кукол, возмущённых бездействием выдуманного ими идола. Реальность не соответствовала ожиданиям, взращённым в их косных умах, и Гарри, очевидно, пришёл к схожему выводу, раз перед отъездом в прощальном интервью «Пророку» без обиняков подытожил:       «В гробу я видал всю вашу волшебную Англию с её толпами из линчующих фанатиков и лицемеров».       Северус умыл лицо.       Он тоже видал в гробу. Как других, так и себя. Всех, кроме Гарри Поттера. Однако у Дамблдора другие планы: опытный режиссёр, он дал своему ведущему актёру отсрочку, а сейчас вызывал обратно на сцену для завершающего акта одной из самых успешных пьес в репертуаре его кукульного театра. Жаль, другой актёр по фамилии Снейп решил не учить текст. Представление на грани срыва! И пускай. Постановка сущий кич, устаревшая как мир и банально скучная.       Закончив туалет, он прошёл в гостиную.       В центре за столом обнаружился Чарли, клепавший заплаты на одежде. Заметив гостя, он прервался.       — Ага, вернулся, — и приподнял бровь, что Снейп тут же отзеркалил. Уизли грустно улыбнулся. — Я имел в виду директора Дамблдора, не берите в голову, профессор. Вам налить? Вы какой-то бледный.       Прямолинеен, как всегда.       — Не повредит, благодарю.       Заняв место за столом и получив заветную порцию согревающего самогона, Снейп слегка разомлел. Полегчало.       — Вижу, Стефан вам пришёлся не по душе, — ухмыльнулся хозяин дома, нарезая толстыми ломтями буханку чёрного хлеба. — Зря волнуетесь. Он вараколач наследственный, а не проклятый самоубийца. С ним можно иметь дело.       — Как скажите, — Северус неосознанно повёл плечами, желая поскорее забыть о вынужденном знакомстве. К счастью или нет, им было что обсудить. — Я…       — Вы пришли за Гарри, — резко изменившись в лице, отрезал Чарли. Затем спросил миролюбиво, хотя в глазах читалась угроза. — Вы его забираете?       Снейп втянул носом воздух.       — Я пришёл только поговорить, мистер Уизли.       Волшебники внимательно друг друга рассматривали, пока не вмешалась Лиз. Она невесомо коснулась предплечья Северуса, вынуждая того разорвать зрительный контакт с её мужем.       — Вы найдёте его наверху, профессор.       И обстановка вмиг разрядилась. Миссис Уизли производила неповторимый эффект на окружающих, остужая пыл от эмоций и невысказанных слов.       Северус не соврал о мотивах. Он приехал поговорить. Серьёзно. Но кое-что удерживало на месте. Если прикинуть, в последний раз они с Поттером общались вне урока зельеварения в марте девяносто шестого, то есть… полтора года назад. Как-то вечером мальчишка сунул свой любопытный нос в чужой думосбор и подглядел крайне деликатные вещи. С того дня даже то минимальное общение, характеризовавшее их отношения в предыдущие годы, сошло на нет. Начинать нужно с нуля.       — Как он здесь…?       «Что? Поживает? Держится? Устроился?» — запнулся Снейп. От наблюдательного Чарли и это не ускользнуло. Он протянул руку помощи.       — Профессор, если вы не лжёте и действительно хотите просто побеседовать с ним, то идите и попробуйте.       — Попробовать? — не понял Снейп.       Уизли кивнул.       — Гарри не очень болтлив. Понятия не имею, как дело обстояло в Англии, но здесь он ковыряется в своих безделушках и ни о чём другом не думает. Спросите его про что-то, помимо артефактов, не ответит. А, ну оскорбить ещё может. Борзый пацан. Хотя с этим уже получше, да? — и, одним махом осушив рюмку, посмотрел на жену.       — Да, родной. Гарри стал более сдержан, на мой взгляд, — всегда улыбчивая Лиз отчего-то тяжело вздохнула и поджала губы.       Северус почувствовал себя неуютно. Эти люди целый год заботились о чужом ребёнке, прибывшем внезапно, с ворохом подростковых и не очень проблем. В глазах и интонациях прослеживалась искренняя обеспокоенность, словно разговор шёл об их собственном сыне. Оба отвечали неохотно, будто стесняясь обсуждать человека за его спиной. Чем приставать с расспросами, решил Снейп, легче увидеть самому. Откладывать неизбежное дальше бессмысленно. Он неспешно поднялся из-за стола, кивнул и прошёл на второй этаж.       Гарри нашёлся в два счёта. Сидел спиной к дверям одной из комнат, ссутулившись над столом, с палочкой в руке. Окно напротив выходило прямо к обрубку ёлки у входа в дом. Дерево препятствовало попаданию солнечных лучей внутрь, а потому главным источником света тут выступала настольная керосиновая лампа.       — Поттер.       Тот перестал колдовать и обернулся.       Выглядел нехорошо, будто исхудал. Вроде подрос. Рассмотреть получше мешал необычный прибор. Вместо очков Гарри использовал монокуляр, при этом неестественно морщась. Повисла пауза. Она затягивалась, и Снейп нарушил тишину вполне честным признанием:       — Приятно видеть вас за работой.       Гарри заметно расслабился.       — Я делаю свисток, сэр. Здравствуйте.       И отвернулся обратно.       Северус нахмурился. Не так он представлял «долгожданное» воссоединение. Состоись оно год назад, не обошлось бы без взаимных обвинений и оскорблений. Что-то очевидно изменилось. Причём «очевидно» здесь не ради красного словца. Чарли предупредил о необычном поведении подопечного, однако сам признал: сравнивать ему не с чем. Снейп же не понаслышке знал о сложном темпераменте Поттера и нисколечко не удивился выданной ранее характеристике «борзый пацан». Однако представшая картина позволила воочию убедиться в переменах. Сдержанность, вежливость, нарочитая безэмоциональность — всё это не принадлежало безалаберному и дерзкому наглецу, вечно лезущему, куда не следовало.       Удивиться — Северус не удивился. С возвращением Альбуса он не раз поднимал вопрос психической устойчивости Поттера. Волдеморт мог просачиваться в сознание мальчика, и никто не знал, докучал ли он Гарри в дни, проведённые в Румынии. Во всяком случае, ни о каких странностях Уизли не сообщал, а Дамблдору хватало и того, что Поттер, находясь за границей, даже при желании не смог бы поделиться с врагом какими-либо секретами. Действительно, к чему волноваться о ментальном здоровье человека, которого методично ведёшь на заклание? Ничего нового.       Снейп не стал топтаться на пороге и прошёл вглубь комнаты. На столе в лёгком хаосе соседствовали разнообразные свистки, отличающиеся по форме, величине и материалу. В левой руке мальчишка держал один из дюжины других. Тёмно-серый.       — Для чего он? — спросил Северус, медленно окидывая взором пространство.       Кровать не заправлена, под подоконником на полу какие-то тазы, в которых вымачивались деревянные бруски. Пахло опилками и эфирными маслами. И повсюду раскиданы книги, учебники, тетрадки да вырванные листы с чертежами.       — М-м, я раздумывал над названием. Шоковый свисток? Он как бы избавляет от шока.       — Как бы? — профессор усмехнулся. Трудно поверить, но он радовался косноязычию — верному признаку, что перед вами Гарри Поттер.       — По принципу клин клином вышибает, — в ответ тот пожал плечами. — Я его зачаровал, пробую зачаровать так, чтобы в случае панической атаки или шока свисток выдавал заготовленную порцию эссенции патронуса, тем самым, э-э, как бы встряхивая магическую систему. Что-то вроде магической пощёчины, — закончил он растерянно.       Северус присел рядом на край постели и сконцентрировал взгляд на собеседнике. Описание артефакта заинтересовало и в то же время взволновало.       — Довольно специфическое применение, я вам скажу. Не находите? — Поттер никак не прокомментировал замечание, проигнорировал вопрос, продолжив работу. Чарли верно подметил: отзывается лишь, когда дело касается сугубо его «безделушек». — И как продвигается?       Количество версий злосчастного свистка говорило само за себя. Раздался смешок.       — Не очень, — он вздохнул и кивнул в сторону фолианта у лампы. — Вон, это Болек Гомолка, чех, — профессор присмотрелся к названию, вырезанному на обложке вручную, которое Гарри тотчас озвучил. — «О ядре и материалах, о материалах и ядре». Известное пособие для начинающих. По правде, одно из немногих. Содержит полезные рекомендации, но на кучу вопросов не отвечает. Я вот заморочился выбором древесины. Гомолка пишет, она лучше всего подходит для первых проектов.       Поттер снова замолчал, уходя в себя. Присутствие ненавистного учителя его внешне не поколебало, а внимание осталось целиком сфокусировано на работе. После затянувшегося безмолвия, Снейп уточнил:       — Почему?       Зная ответ, он стремился разболтать, расшевелить Поттера, чья зацикленность на предмете, артефакторике в целом и свистке в частности, настораживала. Сиди напротив кто-либо другой, Северус бы поставил на окклюменцию, принимая во внимание отстранённость, граничащую с апатией. Он уже почти уверился, что его элементарно не узнали.       — Ну, — Гарри поелозил на стуле, вновь оживляясь, — она проста в обработке. В том числе и магической. Зачарование ядра, в сущности, означает перестройку или модификацию его изначальной структуры. Если вливать магию неосторожно, предмет быстро перегреется, ядро легко сжечь. Но у дерева малая теплопроводность, можно не рассчитать слегка, и ничего страшного не произойдёт, оно выдержит.       Кто-то поднаторел в проблематике. Нежданный интерес к науке приятно удивлял и напрягал. Может, он поторопился с выводами относительно академических способностей своего студента, тем не менее подобного запала тот и впрямь никогда не демонстрировал. Озадаченный, Северус продолжил размышлять, по инерции продолжая:       — И что же тогда не так?       Гарри, напротив, прекратил работать. Он шумно выдохнул и осторожно повернул голову. Потом медленно отложил монокуляр, вернув на переносицу привычные очки в круглой оправе. Тут же проступили заострившиеся черты лица вместе с тьмой, скопившейся под глазами. По всей видимости, содержание сновидений с тех пор, как Поттеру приснилось нападение Нагайны, не особо изменилось, ибо выглядел он донельзя уставшим. Смотрел с недоверием, оно и понятно. Северус выдержал испытующий взгляд, и насупившийся мальчишка наконец-то сдался.       — Ну-у, например, сейчас я добавляю к изначальным свойствам, кхм, что тут?.. Это чёрный тополь, — повертел вещицу в руках, — этот из липы, а там с краю из ивы белой, — и кивками указал на свистки продолговатые и обрезанные с конца. — В общем, с ними я комбинирую манящие чары и, собственно, чары патронуса. Липовый самый вкусный, — на лице вспыхнул и так же скоро угас намёк на улыбку. — В тополевом варианте я был уверен, потому что… — вдруг замялся и с опаской глянул на профессора.       — Я в курсе целебных свойств чёрного тополя, Поттер, продолжайте, — покровительственно пробасил Снейп, поражённый робостью собеседника. В прошлом враждебно настроенный ученик препирался и хамил, сейчас же излучал недоверие на пару с ранее несвойственной застенчивостью.       — Да и рассказывать особо больше нечего, — Гарри вдруг поднялся и направился к шкафу. Резким движением схватил и натянул ветровку. — Эти модели не работают, — начал было сокрушаться он, как вдруг зашептал. — Правда… Возможно, вполне может быть, подойдёт клён…       Заканчивал он уже с таким искренним воодушевлением, будто сейчас же и приступит к реализации. Так и случилось!       Гарри подошёл ближе и остановился совсем рядом, наплевав на личное пространство и смерив гостя задумчивым взглядом. Он пропал где-то далеко в своих мыслях, а когда заговорил, не было понятно, обращался к профессору или к себе.       — Тут лес красивый, снаружи тепло, — перечислял. — А мне как раз клён понадобился.       Снейп замер, сбитый с толку неадекватными перепадами настроения и… глазами. В них без труда он разглядел укор, обиду, переутомление. И крохотный блик исследовательской страсти, подстрекающей выйти из дома. Знакомо, близко, понятно. Человеческие глаза. Приземлённые и такие родные. Без красноватых вкраплений безумия, без толстых корок льда, без витиеватой лжи и хитрости.       Воспоминания о том вечере ещё не раз навестят во снах. Обстановку они в самом деле по итогу сменили. Заповедные пейзажи следовали друг за другом, утопая в брызгах разлившегося вдалеке солнца. Гарри рассказывал про резонирующие свойства кленового дерева, ни разу не отклоняясь от темы. Несомненно, на тот момент он не видел в профессоре ни друга, ни врага, а скорее случайно подвернувшегося слушателя. По его мнению, было ошибкой усиливать свисток за счёт смешивания чар патронуса с родными, например, с целебными в случае тополя. Вместо этого он решил поработать с физической проводимостью, соответственно выбор пал на клён.       «Маглы неспроста делают из него гитары», — рассуждал он.       На обратном пути оба молчали. Северус скрестил руки за спиной, смотрел под ноги и злился. Злился на Дамблдора, Тёмного лорда, на Гарри и на себя. Неземная красота и умиротворённость местности нервировала, словно насмехалась. Кругом рай, которого ему с Поттером не видать даже в самых смелых фантазиях. И если сам он не заслужил счастливого финала, то насчёт Гарри думал иначе.       Он решил объяснить положение без утайки. И пускай мальчишка проглотил язык, выслушать ему придётся. Собравшись с мыслями, приступил. Поделился планом Дамблдора, поведал о ритуале, даже по Отделу тайн добавил некоторые соображения. Поттер шёл рядом, держа в руках полную даров леса корзинку. За время профессорского монолога не проронил и слова, однако, казалось, действительно внимал. В ожидании ответа Снейп оторвал взгляд от земли, осмотревшись по сторонам.       Просёлочная дорога. Закатное зарево. У Гарри во рту какая-то травинка. Утренний гомон коз и петухов сменил на посту оркестр стрекочущих кузнечиков и ухающих сов.       — Вы должны остаться здесь или бежать дальше. Возвращаться нельзя, — подвёл он итог сказанному, не добившись от мальчика даже проблеска заинтересованности в собственной судьбе.       Снова тишина. Уже было думал, реакции не последует, как вдруг.       — Я поеду, — ровно заключил Гарри. В прямом осмысленном взгляде читалась непоколебимая решимость. А в придачу заветное узнавание.       Профессор нахмурился и остановился. Сложил руки на груди, не зная, удивляться или злиться. Шутки в сторону. Издевается? Неужто не понял?       — Это самоубийство.       Поттер сделал парочку шагов вперёд и тоже притормозил.       — Верно.       Нет, всё он прекрасно понимал. Северус сжал челюсти.       — Я не могу этого допустить.       — Можете, профессор, — не согласился собеседник, выглядя притом безмятежно, расслабленно, как отпускающий близкому грех. — Мне вы ничего не должны. Вы поклялись матери, я видел, — грустно улыбнулся. Когда это он видел клятву, произнесённую на могиле Лили? — Речь ведь сейчас о моём желании, сэр. Нельзя помочь тому, кто не ищет помощи, — его глаза вновь заволокло туманом безразличия.       И он тихо зашагал в сторону дома.       Северус сглотнул вязкий ком в горле, что тотчас застрял в грудной клетке. Глаза Поттера не врали. Как у мертвеца, трупа, жмура. Смиренная улыбка в качестве последнего дара. Гарри верил в то, что говорил. Он готов умереть, не подозревая: Снейп ещё как ему должен.