Я больше не вижу рассвет / 未见天明

Плотно задернутые шторы не пропускают свет, но одному лучу посчастливилось выглянуть откуда-то сбоку и тонкой полоской лечь у подножья кровати. В спальне темно и тихо. На большой кровати, находящейся в безумном беспорядке, в беспамятстве лежит Ли Цзи. Прошлой ночью он не смог продержаться до конца и, после бесконечных истязаний тела и души, отключился. Из-за температуры его сон был беспорядочным и странным. Ли Цзи снилось, как его выбрасывает в бескрайнее море, волны накрывают с головой, а после водоворот утаскивает на дно. Он погружается все ниже, не имея возможности сопротивляться стихии. Больно. Тело будто выворачивают на изнанку, заживо снимают кожу, потроха перекручивают в фарш, мясо снимают с костей, а сами кости измельчают в порошок. Настолько больно, что он не хотел просыпаться… В конце концов, Ли Цзи осмелился принять произошедшее, открыл опухшие глаза и уставился в чужой серый потолок. Когда пришло сознание, с губ сорвался болезненный стон. Голова гудела, а каждый участок тела вопил от боли. Хотелось как можно скорее выбраться из этой кровати, но Ли Цзи обессилел настолько, что не мог пошевелить и пальцем. Как же он устал. Устал до невозможности. Его тело и душа были исковерканы, использованы и опорочены. В спальне будто после тайфуна настал абсолютный штиль. Ли Цзи стиснул зубы. Эта тишина давила и угнетала. Она будто иллюзия, будто ширма, скрывающая ужас прошлой ночи. Воспоминания, которые невозможно заглушить так просто. Прикосновение плоти, безжалостное вторжение, осквернение, оскорбление, беспорядочные слезы и полные похоти черные глаза. Ли Цзи ненавидел себя за то, что так хорошо помнит все это. Помнит так детально. Помнит до мелочей. Ли Цзи сжал простынь в кулаки и вновь осознал, что все еще находится в квартире Чэнь Цзиня. Не обращая внимание на боль, он напрягся всем телом, перевернулся на бок и… свалился с кровати. С его губ сорвался болезненный стон. Дверь спальни внезапно открылась, и Ли Цзи с трудом поднял глаза. На пороге остановился Чэнь Цзинь — чистый, свежий и до безумия довольный. Не желая обнажать слабость, Ли Цзи сделал очередное усилие и поднялся. Его ноги тряслись, но лицо оставалось невозмутимым. Чэнь Цзинь же усмехнулся и бросил на него странный взгляд, от которого мороз пошел по коже. — Почему не сказал, что уже проснулся? Ли Цзи не терпелось вломить по этой нагло улыбающейся роже. Но страх прошлой ночи оставался свеж, и рядом с Чэнь Цзинем тело само собой заходилось дрожью. Когда Чэнь Цзинь приблизился, единственное, о чем подумал Ли Цзи — о побеге. Но нельзя поддаваться и действовать опрометчиво — пришло время поставить все точки над «и». Однако в противовес его уверенности тело продолжало трястись. Будто осознав, что Ли Цзи не собирается уходить, ноги подкосились. Он чуть было не рухнул на пол! И только тогда, устремив взгляд к полу, Ли Цзи обратил внимание на то… каким грязным и липким было его собственное тело. — Вчера я слишком заигрался, — явно заметив его замешательство, произнес Чэнь Цзинь с усмешкой, — поздно уснул, и поэтому не успел привести тебя в порядок. Прошу прощения. Ли Цзи сжал кулаки, злобно посмотрел на Чэнь Цзиня и выплюнул, не скрывая ненависть: — Животное! Однако вместо яростного восклика из горла Ли Цзи вырвался хрип. Это вышло настолько неловко и мило, что Чэнь Цзинь совсем не разозлился. Но показать новой игрушке кто здесь хозяин посчитал все же необходимым. Он поднял Ли Цзи, слабого из-за лихорадки, и будто тряпичную куклу бросил на кровать. Услышав, как Ли Цзи зашипел от боли, он наклонился ближе и процедил сквозь зубы: — Лучше бы тебе не нарываться, ведь я не прочь трахнуть тебя еще раз. После этой угрозы Ли Цзи действительно утихомирился. Не хотелось признавать, но с прошлой ночи он стал бояться Чэнь Цзиня. У этого типа по щелчку пальцев менялось настроение, а решения принимались спонтанно. Он без тени сомнения мог исполнить угрозу прямо здесь и сейчас. Обнаружив, что игрушка все же знает свое место, Чэнь Цзинь сразу повеселел, удовлетворенно хмыкнул и отстранился, открывая Ли Цзи путь к побегу. — Иди помойся, — обронил он, будто давая разрешение своему псу. Ли Цзи не стал реагировать: сейчас он находился в невыгодном положении. Тело ломало от боли, голова пухла от температуры. А им предстоял серьезный разговор, во время которого Ли Цзи просто необходимо выглядеть «нормально». В сопровождении горящего взгляда, Ли Цзи направился в ванную комнату. Он с трудом переставлял ноги, и каждый шаг отдавалось жжением в заднем проходе. Но еще более ужасным было ощущение инородного предмета, который, казалось, все еще находился внутри. Через десять шагов тело Ли Цзи, едва выдерживая нагрузки, покрылось холодным потом. Через какое-то время он наконец добрался до ванной и с хлопком закрыл дверь, блокируя пылающий взгляд Чэнь Цзиня. Теперь можно немного расслабиться и дать слабину. Ли Цзи повернулся и увидел зеркало. Собственное отражение заставило оцепенеть. Красные глаза, горящие от пощечин щеки, искусанные в кровь губы, синяки и засосы на шее. Ли Цзи опустил взгляд и обнаружил, что на коже не осталось нетронутого участка. Его обуяла ярость. Трясясь от злости он покрутил кран и встал под душ. Теплая вода смывала грязь с его тела, но не была в состоянии избавить кожу от ран и отметок, и тем более не могла унять невыносимую боль. Каждый раз Чэнь Цзинь кончал внутрь, и сперма все еще наполняла кишечник. Ли Цзи отчетливо чувствовал это. Настал момент пережить очередное унижение… Он раздвинул ягодицы и просунул палец внутрь. Густая сперма потекла по его ногам и скрылась в глубине водостока. Помывшись, Ли Цзи чувствовал, будто его снова избили. Он переоделся в чистую подготовленную для него одежду и вышел из ванной. Чэнь Цзинь сидел на кровати, положив ногу на ногу, и во что-то играл. Услышав, как дверь открывается, он оторвался от экрана и тут же отложил мобильник. Увидев свой телефон, которым Чэнь Цзинь пользовался, будто родным, Ли Цзи вспомнил, что не предупредил родителей о том, что останется на ночь у одноклассника. В свете последних событий эта мелочь просто выскочила из головы. Он хотел сказать что-то, но Чэнь Цзинь заговорил первым: — Я звонил твоей маме. Сказал, что ты уснул, пока делал домашнее задание, и остался ночевать у меня. А еще выбил тебе отгул в школе. Ли Цзи вздохнул с облегчением. Стоя напротив Чэнь Цзиня, он чувствовал себя неловко и неуютно, тело болело от старых и новых ран. Задумавшись на мгновение, он протянул руку и прохрипел: — Верни телефон. Чэнь Цзинь вернул мобильник. Когда их пальцы соприкоснулись, Ли Цзи не смог сдержать обиду и ненависть: схватил телефон и в следующую же секунду врезал Чэнь Цзиню по лицу. Пусть у него почти не осталось сил, удар вышел нехилым, и Чэнь Цзинь, не ожидавший засады, завалился на бок. Видя, что Ли Цзи снова занес кулак, чтобы атаковать повторно, он обронил с усмешкой: — По-видимому кое-кто забыл, что я говорил прошлой ночью. Ли Цзи замер. Пользуясь его замешательством, Чэнь Цзинь выпрямился и кончиком языка коснулся разбитой губы. Он не разозлился, не закричал и не ударил в ответ, всего лишь достал телефон из кармана, скользнул пальцем по экрану и повернул его в сторону Ли Цзи. Включилось видео, на котором два обнаженных подростка занимались сексом. Это съемка со вчерашней ночи, и на видео все выглядело еще более мерзко, чем было на самом деле. Камера снимала сверху, поэтому личность Чэнь Цзиня невозможно разгадать, но Ли Цзи… Его лицо видно так отчетливо. Закрытые глаза, пунцовое лицо, нахмуренные брови, капли пота на кончике носа и искусанные в кровь губы — это ничто иное, как стыд, гнев и попытки перетерпеть боль… Но как так вышло, что самый мучительный и болезненный момент в его жизни, со стороны выглядит, как пик удовольствия? А беспрерывные звуки шлепков плоти об плоть только подогревают эту мысль, будто показывают, насколько их ночь была жаркой и страстной. Отвратительно. Лицо Ли Цзи стало мертвенно-бледным. Он хотел забрать телефон и разбить об пол, чтобы хоть на мгновение забыть об этом унижении и позоре. Но не успел он решиться, как Чэнь Цзинь подошел ближе, обхватил его за талию и притянул к себе. — Ударишь меня один раз, а я в ответ трахну тебя десять, — предупредил он с улыбкой. — Бей еще, если хочешь, я только выиграю от этого. Ли Цзи задрожал. Он не мог оторваться от привлекательного и нежного лица, способного любому разбить сердце и навсегда нарушить душевный покой; от лица, которое он ненавидел всей душой. — Удали видео. Ли Цзи стиснул зубы, борясь с порывом устроить драку. Чэнь Цзинь прекрасно видел его намерения, и эти бессмысленные трепыхания казались ему чертовски милыми. Чэнь Цзинь провел рукой по пояснице Ли Цзи, которая дрогнула под его ладонью, опустился ниже и фривольно сжал худую ягодицу. — Удалить? Еще чего. Как же тогда тебе угрожать? Ли Цзи не мог поверить своим ушам. — Давай сделаем так. В будущем, если захочу тебя отыметь, то ты придешь по первому зову. А это видео… Никому не покажу, обещаю. Это сокровище буду пересматривать, когда станет скучно. Если ты против, уговаривать не буду, но… — глаза Чэнь Цзиня прищурились, губы изогнулись в ехидной улыбке. — В этом случае ты прекрасно знаешь, что я могу сделать. Верно? — Нет, невозможно… — Ли Цзи открыл рот от шока. Ему не нравились парни, но даже если бы нравились, он бы ни за что не примирился с унижением, которое испытал. Ли Цзи вытерпел все лишь потому, что знал — это происходит единожды. Теперь же этот гад Чэнь Цзинь говорит, что все повториться, еще и ни раз? Ли Цзи будто наяву почувствовал, как веревка крепко связала его по рукам и ногам. Чэнь Цзинь хмыкнул и, снова повернув экран телефона в сторону Ли Цзи, нажал на Вичат и выбрал групповой чат школы, в который вступило несколько сотен учеников. — Что? Неужели ты все-таки против? — наигранно удивился Чэнь Цзинь и прикрепил файл в сообщении. — Тогда рассылаю видео. Какой бы заголовок выбрать… «Член дисциплинарного комитета оказался шлюшкой, продающей свое тело» или «Выпускник элитной школы — педик, который торгует задницей после уроков»? Что из этого больше нравится? Ли Цзи вскипел от гнева, но тут же подавил эмоции. — Выбирай. Чэнь Цзинь потянул его за запястье, вынуждая коснуться экрана телефона. Ли Цзи резко отдернул руку, будто дотронулся до чего-то горячего. — Но ты вынудил меня… — прохрипел Ли Цзи. — Я жертва. — И что с того? Разве это изменит того, что люди увидят тебя на видео? Да и поверят ли твоим словам? Будут ли вообще разбираться? Твоя репутация в любом случае опустится на самое дно. Знаешь, а ты вышел очень даже неплохо. Думаю, ты вызовешь желание у кучи парней. Может, это видео даже по сети разлетится, — усмехнулся Чэнь Цзинь. — Да уж, твои родители будут опозорены. Даже голову не смогут поднять от стыда. Думаешь, после этого кто-нибудь вспомнит о «хорошем ученике Ли Цзи». Да все запомнят тебя, как шлюшку, которая легла под другого парня. — Чэнь Цзинь сделал паузу. — Так какой заголовок нравится тебе больше? Выбирай! Чэнь Цзинь вновь схватил его за кисть и направил палец к кнопке отправки сообщения. Ли Цзи испуганно вскрикнул, его лицо стало белым как простыня. Он отскочил от Чэнь Цзиня и попятился, а после, споткнувшись, казалось, на пустом месте, шумно упал на пол. И задрожал от страха. Чэнь Цзинь приблизился, и Ли Цзи накрыла большая черная тень. — Ли Цзи, у тебя всего два варианта. Либо ты прибегаешь по первому зову, либо твоя жизнь превращается в Ад. Что выберешь? Ли Цзи не мог произнести ни слова. Однако его молчание уже являлось ответом. Видя игрушку испуганной и надломленной, Чэнь Цзинь почувствовал себя прекрасно. С улыбкой на лице он свернул приложение, убрал телефон в карман и сел на корточки перед Ли Цзи. — В будущем, — он притянул Ли Цзи за подбородок и с любовью коснулся красных следов на лице, — обещаю, больше не стану тебя бить. Ли Цзи стиснул зубы и снова ничего не ответил. Тогда пальцы Чэнь Цзиня надавили на его раны с особым усилием. — Когда? — внезапно выпалил Ли Цзи, и на этот раз его голос прозвучал пусть все еще хрипло, но стойко и уверенно. — М? — Когда ты… хочешь развлечься в следующий раз? Чэнь Цзинь провел пальцем по его губам и ничего не ответил. Он всегда с трудом расставался с игрушками, попадавшими в руки. Особенно это касалось Ли Цзи, который нравился ему особенно сильно. Скользкий язык, будто змея, проник в рот. Ли Цзи зажмурился, подавляя рвотный позыв. Он чувствовал себя мышью, попавшейся на обед питону. Добычей, которую крепко будут сжимать в кольцах, пока та не испустит дух.