Я больше не вижу рассвет / 未见天明

Как только выдался шанс, Ли Цзи вернулся домой. Он больше ни на секунду не желал оставаться на территории Чэнь Цзиня. Рана на лице все еще была слишком отчетливой, поэтому по пути Ли Цзи зашел в аптеку за маской и мазью. Продавщица испугалась, увидев избитого ученика с кровоподтеком на лице и грязью на мятой форме. Она долго не сводила взгляд с подростка, но в конце концов сказала: — Ученик, если у тебя возникли какие-то трудности, обязательно сообщи в школу. Сколько же в мире неравнодушных людей... Ли Цзи выразил благодарность за заботу, натянул маску на нос и ушел. К сожалению, маска не была универсальным решением всех проблем: она лишь прятала изъяны снаружи, но не могла освежить протухшее мясо внутри. Уже давно перевалило за девять: родители ушли на работу, и у Ли Цзи появился шанс выдохнуть, хоть немного. Вернувшись домой первым делом он проглотил таблетку жаропонижающего, с большим трудом обработал все синяки, а после, скрежеща зубами, нанес мазь в самое изуродованное место. По окончании у Ли Цзи не осталось ни моральных, ни физических сил. Завернувшись в одеяло куколкой, он наконец почувствовал еле уловимое спокойствие и утомленно закрыл глаза. Он беспокойно спал: во снах то и дело появлялись беспорядочные образы и спутанные обрывки из прошлого. Сначала это была нога И Минсюя, наступающая ему на голову, а после угрожающая усмешка Чэнь Цзиня. Когда он проснулся, закатное солнце опускалось к горизонту. На лбу Ли Цзи застыл плотный слой холодного пота, дыхание сбилось. В этот момент в спальню кротко постучались, и Ли Цзи неосознанно вздрогнул. Из-за двери послышался осторожный голос матери. — Почему ты вернулся сегодня так рано? Ли Цзи прочистил горло, но все равно ответил слабым надрывным голосом: — Поднялась температура, поэтому я отпросился у учителя и пошел домой. Мать Ли нажала на ручку, но дверь не поддалась — была заперта изнутри. Женщина не смогла войти и проверить состояние сына, поэтому заволновалась. — Почему бы тебе не выйти и не поесть? А лекарства? — то ли от переживания, то ли по какой-то другой необъяснимой причине на глаза матери Ли выступили слезы. — Уже выпил таблетку. — Хорошо, тогда поспи. Выходи, когда проголодаешься. Я постучусь к тебе еще раз чуть попозже. Мать Ли отошла от двери и направилась вглубь гостиной. Ли Цзи услышал ее приглушенный встревоженный голос. — Наш мальчик уже дома. Заболел и сейчас спит. Сделай телевизор потише. — Как он себя чувствует? — спросил отец Ли. — Может в больницу нужно? — Сказал, что уже выпил лекарства... Кстати, как дела на работе? — А как они могут быть? — вздохнул отец Ли. — Кажется, пора искать новую работу. — Не стыда ни совести у твоего начальства, ей Богу.... Ли Цзи укрылся одеялом с головой и прислушался к разговору родителей. Раньше каждый вечер в уютной домашней обстановке становился лучшим моментом за весь день. Но теперь из-за испытаний, который приходилось переносить Ли Цзи, из-за кризиса, который переживал отец Ли, атмосфера в доме больше не казалась такой непринужденной и теплой. Жизнь вообще щадит только привилегированных людей, а обычных, тех, кто сводит концы с концами, всего лишь желая дать родным лучший жизни, только и знает как шпынять да подкидывать трудности. Где справедливость, скажите? Ли Цзи приложил ладонь к щеке. Отек все еще был явным. К счастью, раны на Ли Цзи заживают быстрее, чем на других. Красный след от удара к вечеру должен сойти, но припухлость полностью исчезнет не раньше, чем через два дня. Радовало то, что прятаться от родителей придется не долго. Хотя и пару дней скрываться от тех, кто живет с тобой в одном доме, не так-то просто. Главное, чтобы они ничего не заподозрили и не догадались во что вляпался Ли Цзи. Повезло, что сегодня родители были озабочены возможным или даже скорым увольнением отца Ли, и это даст Ли Цзи немного времени, чтобы залечить раны. Утром следующего дня Ли Цзи натянул на лицо маску и ушел в школу. Больше он не держался так самоуверенно, как раньше, и подбородок, горделиво поднятый к небу, теперь касался груди. Ли Цзи ссутулился и уткнулся лицом в землю, боясь привлечь внимание хулиганов и опасаясь, что та самая шайка вновь обратит на него внимание. Чем больше Ли Цзи думал о возможности попасться, тем ниже опускалась его голова. Всего несколько дней назад он жил совершенно обыденную и непримечательную жизнь, которая с ног на голову перевернулась от одного неверного шага. Не стоит ли хотя бы сейчас внимательно смотреть под ноги? Хотя вряд ли уже будет хуже, чем сейчас. Одноклассники наперебой спрашивали почему он пришел в школу в маске. Ли Цзи солгал каждому из них, сославшись на затяжную простуду. Никто не поставил его слова под сомнение. Весь день Ли Цзи провел, как в тумане: на уроках был невнимательным, небрежно вел записи и даже порой пропускал мимо ушей вопросы одноклассников, которые, по обыкновению, любили с ним поболтать. Единственное, на чем был сосредоточен Ли Цзи — это часы, сивевшие на стене класса. Часовая стрелка медленно тащилась от цифры к цифре, лениво делая оборот за оборотом, будто само время пыталось замедлить ход, чтобы отсрочить окончание занятий и начала новой пытки Ли Цзи. Четыре часа, начался последний урок — самоподготовка. Некогда тихий класс наполнился хором голосов и отодвигающихся стульев. Когда учитель ушел, ученики коллективно позабыли о горе неизученных материалов и принялись болтать. Ли Цзи все еще был в маске, но даже она не смогла скрыть ту бледность, которая появилась на его лице. — Ты в норме? — озабоченно спросил ученик, сидящий впереди. Ли Цзи ничего не ответил, молча встал и вышел из класса. Сейчас ему просто необходимо вдохнуть немного свежего воздуха и усмирить беспокойные чувства. Стоило ему выйти в коридор, как на телефон поступило сообщение с коротким, но содержательным текстом. А отправитель…  Чэнь Цзинь: После уроков. Шестой этаж. Конференц-зал. Ли Цзи рванул в туалет и стянул маску с лица, открутил кран с ледяной водой, наполнил ладони и яростно умылся. Но не могла простая вода так просто смыть ощущения бессилия, которое усиливалось с каждым новым днем. Он посмотрел на отражение в зеркале. На бледном от страха лице горел алый след от удара. В глазах Ли Цзи вновь вспыхнуло пламя ярости, но мысли об необратимым очень быстро заволокли этот взгляд сначала печалью, а после непроницаемой пустотой. Он не хотел никуда идти. Встречаться с Чэнь Цзинем еще раз и правда настолько необходимо? Но Чэнь Цзинь угрожает ему видеозаписью, заснятой прошлой ночью. Ли Цзи убедился в том, что запись существует — он даже видел постыдный фрагмент на экране его телефона. Если это видео кто-нибудь увидит, то Ли Цзи не отмоется от позора. Он больше никогда не сможет стать достойным человеком в глазах общества. Бедным родителям придется всю оставшуюся жизнь прятать глаза от стыда. На них будут показывать пальцем и винить за воспитание блудливого сына. Но Ли Цзи ни в чем не виноват, почему он должен страдать? Увы, на этот вопрос не нашлось достойного ответа. Он снова натянул на лицо маску и затаился в туалете до тех пор, пока не прозвенел звонок по его душу. Кампус постепенно наполнился гомоном и шумом: ученики искренне радовались окончанию скучных уроков и возможностью наконец-то вернуться домой. Перед уходом несколько учеников заглянули в туалет, в котором все еще прятался Ли Цзи. Они окинули подростка многозначительным взглядом, а после вернулись к обсуждению планов на предстоящие выходные. Под оживленный разговор Ли Цзи вышел из туалета. Его зашуганный и встревоженный вид, кажется, сильно бросался другим в глаза. Ли Цзи на мгновение почувствовал себя чужим. Неловкость и неприязнь к самому себе стали переломным моментом, который заставил Ли Цзи покинуть укрытие. Через пятнадцать минут зазвонил телефон. Ли Цзи бросил взгляд на последние цифры номера и без колебания сбросил звонок. Через секунду телефон зазвонил снова. На этот раз Ли Цзи замешкался и, в конце концов, принял вызов. В то же мгновение его ушей коснулся напряженный голос Чэнь Цзиня: — Если через пять минут не увижу твою милую мордашку, то подключусь к местной радиостанции, и вся школы услышит твои похотливые стоны. Ли Цзи не успел ничего возразить — Чэнь Цзинь сказал все, что хотел, и решительно повесил трубку. Ли Цзи не осталось ничего, кроме как стиснуть зубы и подняться навстречу своей смерти. Через пару минут он уже стучал в дверь конференц-зала на шестом этаже. Здесь собирались руководители школы для решения важных задач — святая святых. Ли Цзи даже думать не хотел каким образом Чэнь Цзинь заполучил ключ от зала. Дверь почти сразу открылась, и Чэнь Цзинь, лениво зевнув, встретил Ли Цзи на пороге. Неужели он устроил здесь место для дневного сна? Не успел Ли Цзи как следует обдумать эту мысль, как его втянули в конференц-зал и захлопнули дверь. Чэнь Цзинь прищурился и, не дав Ли Цзи сообразить, что происходит, прижал к дверному косяку, стянул с лица маску и припал к мягким губам. В тот же момент Ли Цзи окоченел. По коридорам все еще ходили ученики, собирались в группы и вели бессмысленные разговоры. Но кое-кто этого будто вовсе не замечал. Совершенно не боясь быть пойманным, Чэнь Цзинь запустил в рот Ли Цзи язык и принялся с жадностью посасывать одну губу за другой. — Не надо... — запротивился Ли Цзи и машинально уперся руками ему в грудь. — Как смеешь отталкивать меня... — рыкнул Чэнь Цзинь. Остатки возражений утонули во влажном поцелуе. По мере того, как поцелуй становился глубже и требовательней, неприязнь Ли Цзи росла, и тошнота подступала к горлу. Он зажмурился, всеми силами пытаясь отвлечься от происходящего. Но это не работало. Кулаки сжались, а ногти впились в ладонь, чтобы переключить хоть часть внимания на боль.  С каждой минутой Чэнь Цзинь увлекался сильнее. Зубы зажимали и покусывали губы, язык свирепствовал и буйствовал, проникая все дальше и дальше, буравя полость рта и беспрерывно нападая на язык Ли Цзи. Казалось, еще немного, и он решит забраться в глотку и дотянуться до желудка. Неприятно, некомфортно… Поцелуй затягивался, и в легких почти не оставалось кислорода. Ли Цзи не смог бы проигнорировать эту проблему, даже если бы захотел. Он заскулил, выражая неудобство, но Чэнь Цзинь будто не слышал. Он продолжал вторгаться в рот Ли Цзи и тереться о его язык, имитируя движения во время полового акта. Когда Ли Цзи попытался отпрянуть, Чэнь Цзинь схватил его за подбородок и прижался еще теснее. Из уголка рта Ли Цзи потекла слюна, и от этого отвращение к Чэнь Цзиню и всему происходящему только усилилось. Поэтому, когда с большим трудом Чэнь Цзинь все же смог от него оторваться, Ли Цзи почти мгновенно вытер влагу. Он тер губы так сильно, будто хотел стереть дыхание, которое оставил на нем Чэнь Цзинь. Сам же Чэнь Цзинь лишь презрительно фыркнул в ответ на его жалкие попытки отринуть их поцелуй. Он взял Ли Цзи за руку и потянул к длинному столу. Налетев поясницей на твердый угол столешницы, Ли Цзи скривился от боли. Но, когда пара рук потянулась к его ширинке, а после стянула брюки до колен, Ли Цзи тут же позабыл о любом дискомфорте. Глаза округлились от испуга, а руки схватили Чэнь Цзиня за запястье. — Что ты задумал?! Но Чэнь Цзинь не спешил отвечать. Свободной рукой он скользнул вверх по его бедру и без предупреждения сжал в пригоршне яйца. Ли Цзи зашипел, а вот Чэнь Цзинь был доволен. Его глаза заблестели будто у ребенка, который изголодался от дозы сахара и наконец получил в руки столь желанную сладость. — Что задумал, спрашиваешь? Всего лишь трахнуть тебя. Первое, о чем подумал Ли Цзи: «Этот тип сумасшедший». Они в школе, в конференц-зале. Несмотря на то, что в обычное время сюда никто не заходит, Ли Цзи просто не мог навести грязь в этом священном месте. Он вновь разозлился и грубо оттолкнул Чэнь Цзиня. К большому удивлению, Чэнь Цзинь не стал впадать в буйство и ярость, как делал обычно, вместо этого медленно отошел на два шага и произнес легким, даже несколько равнодушным голосом: — Что ж, можешь уйти в любой момент, держать не стану. Но знай, как только шагнешь за порог, одно любопытное видео будет разослана на телефоны всех учеников школы. От гнева лицо Ли Цзи перекосило. — Чэнь Цзинь, у тебя совсем ни стыда, ни совести нет? — выплюнул он злобно. Не то, чтобы Ли Цзи был настолько хорошим ребенком, что не умел ругаться. Под бурей чувств с его губ зачастую слетали односложные матерки, но он не мог складывать их в предложения или выражаться с их помощью, как заядлые хулиганы. Поэтому, когда приходилось уязвить или пристыдить человека, Ли Цзи выбирал обыкновенные слова. Обычно у него получалось выдавать едкие фразочки, но сейчас… Это максимум, что он мог придумать. Чэнь Цзинь рассмеялся, приняв откровенный отказ, как призыв к действию. Он вновь приблизился к Ли Цзи, взял его за запястье и… Ох, до чего запястье было прекрасно: тонкое, белое. Красивое. От любого прикосновения на коже оставался красный след, и даже сейчас. — Человек без стыда и совести хочет отыметь тебя здесь и сейчас, — Чэнь Цзинь медленно опустил Ли Цзи на стол для переговоров и положил руку на пряжку своего ремня. — Так ты все еще против? Ли Цзи пришел в ярость. Как только Чэнь Цзинь смеет выворачивать все наизнанку? Против или нет? Разве у Ли Цзи есть шанс отказаться? Разве не его держат за шею, угрожают и заставляют? Какой, к черту, выбор? Что за дешевые игры? Чэнь Цзинь – лицемер, который снова и снова забрасывает спасительную соломинку, а после откровенно смеется, наблюдая за тем, как утопающий борется из последних сил в попытках за нее ухватиться. Повестись на призрачный шанс? И доставить Чэнь Цзиню удовольствие лицезреть неудачную попытку бегства? Вот уж нет, оно того не стоит! Ли Цзи перестал противиться, решив, что забавляться с дохлой игрушкой Чэнь Цзиню будет не так интересно. Вот только все пошло не по плану. Стоило расслабиться, как Чэнь Цзинь повалил его на стол и закрыл поцелуем губы, готовые разразиться ругательством. Из-за напора и откровенного доминирования по телу Ли Цзи пронесся рой мурашек. К безжалостным насильственным действиям подобного рода, произойдут они раз, два или двадцать, невозможно привыкнуть. Кампус постепенно пустел, теперь голосов за дверью слышалось все меньше и меньше. Чэнь Цзинь забрался под его рубашку и с остервенением сжал гибкую талию. У Ли Цзи действительно отменная талия. Чэнь Цзинь обнаружил это еще вчера. Такая тонкая и приятная на ощупь. Переходящая в пару округлых ягодиц, не вызывающих ничего кроме жгучего желания… Но сейчас и этого было мало. Чэнь Цзинь задрал его рубашку на вверх, обнажив большой кусок белой плоти. Теперь его взору была представлена не только талия, которую он никак не мог выбросить из головы, но и пара розовых сосков, напрягшихся от внезапного порыва прохладного воздуха. Будто завороженный Чэнь Цзинь коснулся одного из них, и Ли Цзи вздрогнул от напряжения, как зверь, попавший в ловушку и теперь ожидающий неизбежного. Тогда Чэнь Цзинь взял сосок зубами, с наслаждением ощущая, как тело Ли Цзи вновь содрогнулось. В этот момент до конференц-зала донесся звук щагов. Ли Цзи побледнел. Шаги становились все громче и громче. Кто-то приближался к ним. Кто-то направлялся в конференц-зал! Ли Цзи впал в ужас и даже забыл, как дышать, поэтому, до того, как двери открылись, он даже не попробовал оттолкнуть Чэнь Цзиня. В зал просочился яркий солнечный свет в сопровождении ленивого голоса И Минсюя. — И на что я должен был посмотреть...? Настала мертвая тишина. Напряжение в зале стало практически осязаемым. И Минсюй в ужасе уставился на длинный стол, на котором слиплось  два тела. Белая кожа и пара розовых горошен на груди: все это и даже больше отразилось в глазах И Минсюя. Откуда-то взявшиеся необъяснимые эмоции смешались в кашу, и в голову будто ударила молния. Вот значит как… Молния ударила снова, будоража воображения И Минсюя. … он воспитывает Ли Цзи.