"Клуб романтики" в Нью-Пари: Трудности разработки

На следующий день — вернее, следующую ночь — у Дезире был выходной, поэтому она запланировала вылазку в Термитник. Периодически ей приходилось наведываться в сей злачный район для встречи с местными барыгами. Они, судя по всему, обладали фантастическим количеством свободного времени, которое тратили на то, чтобы рыскать по окраинам города и за его пределами в поисках уцелевших после шторма раритетов. Ходили слухи, что где-то в недрах Термитника был спуск в Катакомбы де Пари. Ту их часть, что была под территорией Центра, засыпали во избежание просадки грунта, но часть осталась в первозданном виде. Разумеется, под термином «первозданный» имелось в виду вовсе не то, когда они были римскими каменоломнями, или чуть позже, туристической достопримечательностью. После катастрофы отсчет времени словно бы начался заново, взяв за исходную точку появление первого Викария, поэтому первозданный вид катакомб являл собой кладбище, заваленное трупами людей, ушедших в подполье и сгинувших во мраке в компании прихваченных с собой вещей. Несмотря на то, что прошло уже много лет, мародерство по-прежнему процветало. Находились новые маршруты, усыпанные новыми трупами и, соответственно, скарбом, в котором нередко обнаруживали технику. Видимо, кто-то из почивших надеялся, что на глубине почти двадцати метров под землей отыщется пара розеток и беспроводная сеть. Дезире интересовали сохранившиеся жесткие диски, на которых находилась куча интересного. Она специально спаяла переходник от старого интерфейса к тому, которым была оборудована современная техника, и нашла программу для переформатирования файлов. Благо, жители Термитника были людьми простыми и на доштормовые носители информации смотрели без исследовательского энтузиазма, поэтому свои находки выставляли на продажу в скрытом сегменте сети, который Дезире регулярно мониторила. Накануне открытия стелы она как раз наткнулась на такое объявление и списалась с продавцом. Ходить в Термитник в одиночестве она побаивалась, поэтому брала с собой старого приятеля, по совместительству композитора, написавшего музыку к «Сказке». С Эриком Тревельяном Дезире познакомилась, когда родители отдали ее на занятия музыкой. Не сказать, что в этом была нужда, просто в преподавательской семье все должно было быть «комильфо». Увидев, как играют на электронных барабанах, девочка воодушевленно схватила палочки, демонстрируя готовность к обучению. Родители заявили, что барабанная установка очень дорогая, да и ставить ее дома некуда, но раз уж дочурку потянуло к ударным, то вот, пожалуйста, треугольник, прекрасный инструмент. Дезире повертела прекрасный инструмент в руках и подумала, что он явно не будет отнимать много времени. Треугольник так треугольник. Оказалось, что он ей подходил идеально. Она не была музыкально одаренной, зато врожденная внимательность позволяла ей блестяще сыграть одну-единственную ноту за всю партию в 149-м такте партитуры в цифре «F» на шестую долю такта в размере 15/4. Разумеется, после окончания музыкального обучения с треугольниками Дезире связывала только геометрия. Эрик был младше на два года и музыку, в отличие от нее, любил всей душой. Пока Дезире училась не промахиваться палочкой мимо инструмента, Эрик на слух подбирал на клавишах Штрауса, Верди и Римского-Корсакова. С самого начала их общение было скорее сотрудничеством. Эрик давал Дезире списывать на музыкальных диктантах, а та, в свою очередь, решала ему системы линейных уравнений и объясняла, почему многочлен — это очень важная вещь, а вовсе не повод хихикать. Когда ей было девятнадцать, они напились и переспали, но по обоюдному согласию решили об этом не вспоминать. Дезире не стала сообщать Эрику, что он стал у нее первым, а тот в пьяном угаре этого не заметил. С того момента их общение пошло на спад, но возобновилось, когда девушка позвонила и сообщила, что ищет композитора. Она знала, что Эрик давал частные уроки музыки и параллельно сочинял свою. В погоне за популярностью он обивал пороги модных клубов, договариваясь с диджеями поставить его композиции. Те охотно соглашались, некоторые даже выкупали авторские права, вот только популярности это не приносило. Отрываясь на танцполе, никто не станет интересоваться, кто автор трека, а скорее просто попросит включить еще раз. Предлагая Эрику сотрудничество, Дезире знала, на что надавить, и тот согласился писать ей музыку практически за бесценок взамен на то, что слава найдет его, по крайней мере, среди пользователей ее приложения. Так они снова стали общаться и, более того, обнаружили жирную точку соприкосновения: оба тащились от доштормовой музыки. Она исправно скидывала ему все, что находила на старых винтах, а музыкант исправно сопровождал во время вылазок в Термитник. Из него, конечно, так себе телохранитель, но альтернативы не было. Зевая в кулак, Дезире отсидела утреннее совещание, на котором по десятому разу обсудили текущие проблемы трайба, главной из которых неизменно было то, что Инквизиция не давала денег на заказ доработок ПО, купленного у стороннего разработчика. Выслушав жалобы глав отделов, Дамиан лишь развел руками, заявив, что в этом квартале больше не пойдет к Мартену выпрашивать финансирование. «Приор, конечно, шлет на хрен очень тактично, но быть посланным третий раз за месяц я не хочу», — аргументировал он. Спускаясь в лифте на минус четвертый этаж, она отправила сообщение Эрику. «Наберу?» Несмотря на то, что музыкант абсолютно спокойно относился к спонтанным звонкам, Дезире всегда и всем писала прежде, чем позвонить, поскольку сама предпочитала, чтобы ее о звонке письменно уведомляли, как минимум, за две недели. Дамиан как-то пошутил, что в случае пожара она сначала отправит на электронную почту службы спасения письмо «Извините, у меня пожар, вы не против, если я позвоню?». Они с Эриком договорились о встрече, пока Дезире брела через ряды автомобилей к своему мини-кроссоверу. За ночь эйфория от переговоров с Монтепеном прошла, оставив после себя согревающее ощущение покоя и уверенности, что все будет хорошо. Она была почти на сто процентов уверена, что если Мишель пообещал, то сдержит слово, ведь, как ни крути, он был прав: в бизнесе репутация важна не меньше, чем количество нулей на счету. Однако кое-что продолжало тихо и въедливо, как мышь, грызть ее изнутри. Дезире не могла даже предположить, как Марк отреагирует, когда узнает о сделке: ведь одно дело вести с ним непринужденные беседы за карточной игрой и совсем другое — внаглую за его спиной сделать то, что он попросил не делать. За ночь Дезире несколько раз ловила себя на мысли, что всерьез рассматривает вариант отказаться, но каждый раз становилось тошно. Она больше года бегала за инвесторами, карауля их на выходах из офисов и дорогих ресторанов, куда те приходили расслабиться. Не хотелось даже представлять, как ей снова придется сидеть на бордюре и, натянув капюшон до глаз, напряженно следить за выходящими из здания людьми. «Прости, Марк! Прости тысячу, нет, миллион раз! Ты помог советом, достал приглашение, поручился за меня перед Мартеном…» Ой, сука… Да Мартен уволит ее к чертям, когда узнает! Может, самой уйти, пока не поздно? Деньги-то теперь есть. Но что, если она себя накрутила? Что если в итоге Марк лишь пожурит, а Мартену и вовсе нет дела до того, чем занимается рядовой наемный сотрудник? С чего Дезире решила, что Жонсьеру больше нечем заняться, кроме как следить за ее похождениями? Они оба прекрасно знают, что при трудоустройстве она подписала соглашение о неразглашении, в котором весьма доходчиво изложены последствия его нарушения. Да и репутация у нее ангельская, у Марка не было причин сомневаться в ее лояльности. «Абсолютно никаких причин, — вновь зазвучал голос разума, — кроме той сделки с Монтепеном». Дезире села за руль и велела себе выкинуть посторонние мысли из головы. Она и так сонная, не хватало еще попасть в ДТП. Проспав без малого четыре часа, она надела вещи по случаю — платье до колена с кислотным принтом, синий пиджак, бежевые берцы — и отправилась на встречу с Эриком. Добираться до Термитника они предпочитали на общественном транспорте, поскольку этот вертеп был антонимом главного автомобильного завода Нью-Пари. Если мастера «NP Motors» могли собрать автомобиль за полтора часа, то жителям Термитника требовалось втрое меньше времени, чтобы этот автомобиль разобрать. — Я там кое-что добавил в музыку для сцены с Жан-Полем, зацени, — заговорщическим тоном сказал Эрик, когда они сели в автобус, и передал Дезире наушники. Речь шла об одной из двух выпускаемых на текущий момент новелл. В ней события разворачивались в повседневности, где главная героиня — разумеется, бедная и обездоленная, но крайне амбициозная девушка-псионик — преодолевает жизненные неурядицы и параллельно вписывается в детективные движухи, благодаря которым знакомится с богатым, красивым и далее по списку бизнесменом Жан-Полем. К слову, в первоначальном варианте сценаристки красавец-мужчина был Приором, но Дезире велела немедленно это переписать, ибо на шахты отправляли и за меньшее. «Давай сделаем хотя бы просто инквизитора. У нее же лучший друг — идейный противник Церкви, представляешь, какая драма!» — ныла сценаристка. «Никаких инквизиторов, Сесиль! — стояла на своем Дезире. — Ты придумаешь какую-нибудь хрень, а меня потом затаскают по судам за распространение заведомо ложных сведений. Сделай просто богача из Центра, а друг пусть будет идейным противником… не знаю, прибавочной стоимости». В наушниках заиграла плавная тягучая мелодия. Когда Дезире услышала ее впервые, то натурально завизжала от восторга, до того красиво звучала виолончель под неспешный бит, по ритму напоминавший биение сердца. Слушая ее сейчас, она сначала не поняла, что изменилось, а потом как поняла… Дезире адресовала композитору удивленный взгляд. — Ты что, добавил на фоне звук хлыста? — Какой хлыст?! Это плетка, там же БДСМ, — обиделся Тревельян. — Эрик, это звук хлыста! — Плетки! — Ты что, звук плетки не слышал? — А ты слышала? — Ну, в фильмах… — В любом случае, я в сети другого не нашел. — Слушай, все отлично, но переделай. — Окей, — пожал плечами музыкант. — Тогда на обратном пути покупаем плетку, едем ко мне, ты подставляешь жопу, и я пишу звук. — Ладно, оставляй так, — сдалась Дезире. — Кстати, Паскаль слился, как раз из-за этой сцены. — Что ему не так? — Сказал, что перебор. Типа нас дети читают, и им такое нельзя. — Ой, ё-мое, моралист выискался, ну и хрен с ним, — скривился Эрик. — У нас таких, как он, скоро будет целый штат. Кстати, Монтепен не звонил? — Я бы сказала, если бы позвонил. — Не боишься, что даст заднюю? — Боюсь, — вздохнула Дезире, — но не должен. Дабы отвлечься от невеселых мыслей, она посмотрела в окно. Аккуратные высотки Центра уже сменились зданиями, которые словно выстояли не одну техногенную катастрофу. Для полной достоверности не хватало парочки гигантских грибов, мерцающих в наступивших сумерках мутно-зеленым светом. Много лет назад глава района торжественно объявил о начале капитального ремонта, и, видимо, строителям так понравилось чинить фасады, что они старались растянуть это удовольствие как можно дольше. Сами жители Термитника не сомневались, что реставрация будет длиться вечно, и даже если в Нью-Пари однажды явятся четыре всадника Апокалипсиса, каждому из них вручат по мастерку и покажут, где шпаклевать. Выйдя на нужной остановке, они настороженно огляделись, отметив нехарактерное даже для Термитника оживление, и направились по указанному продавцом адресу. — Мда, не лучший момент ты выбрала для вылазки, — вполголоса сказал Эрик, не прекращая сканировать глазами улицу на предмет девиантных личностей, склонных к немотивированной агрессии. — Они сейчас из-за нового закона злые как черти. — А мы-то че? Не мы же принимали. — Вот они нам и навставляют, чтобы передали. — Прекрати трястись, как отступник в храме, и никто не поймет, что мы не местные, — отмахнулись Дезире. Она уже чувствовала радостное возбуждение от мысли, что скоро получит винт с чем-нибудь интересным. По крайней мере, очень хотелось надеяться, что опять не попадется размагниченный. Добравшись до места, они оглядели обшарпанную дверь в поисках звонка, но его не оказалось. Тогда Эрик постучал и не без удивления отметил, что дверь открыта. Видимо, в Термитнике уже даже не было смысла запирать двери, потому что грабители все равно вломятся и возьмут, что им надо, но в этом случае к ущербу придется приплюсовать раскуроченную дверь. Они вошли и замерли. Перед ними стоял волк. Огромный косматый зверь ощерил частокол зубов и, казалось, выбирал, на кого броситься первым. Шерсть на загривке вздыбилась, зеленые глаза мерцали злобой. Недолго думая, Эрик и Дезире обратились за советом к природному инстинкту. Природный инстинкт велел заорать. Вцепившись друг в друга, они заорали. Громко, будто две тревожные сирены. Теоретически, от звуковой атаки зверь должен был убежать, поджав хвост, но волк не шевельнулся, и неудивительно — мало кто может пошевелиться после рандеву с таксидермистом. Поняв, что перед ними чучело, они смущенно умолкли, и тогда раздался спокойный голос: — Иду я, иду. К ним вышел молодой человек с такими волосами, словно кто-то вылил ему на голову радугу. Дезире, только начавшая приходить в себя после адреналинового скачка, вяло поздоровалась. — Мы с вами списывались на днях по поводу жесткого диска. — А, это ты из Центра, — собеседник хмыкнул, окинув их взглядом. — Вырядилась. С этими словами он вновь скрылся и вышел, помахивая металлической коробкой, которая иллюстрировала разные стадии коррозии. Дезире едва не подпрыгнула от восторга, но возмущенно охнула, когда продавец озвучил сумму, прибавив треть к той, о которой они договаривались. — Что?! Почему столько? — Не такая уж большая разница. — Так изначально тоже было до хрена! — Не нравится — вали, я найду, кому загнать, — категорично заявил продавец. — Считай, это компенсация за те дни, которые я буду бесплатно пахать на вас. А теперь бабки на бочку, и сгорели отсюда! Понимая, что тактичности и сговорчивости в Термитнике она встретит не больше, чем окурок в пылесосе, Дезире послушно заплатила и, схватив жесткий диск, вылетела из помещения. Эрик поспешил следом. — Вот почему закон приняли они, а страдаю я? — негодовала она на обратном пути. — Я считаю, что еще легко отделались, — успокоил Эрик. — Мог бы позвать товарищей и вместе с ними дружно обоссать, так сказать, отвести душу. Ты зачем ему рассказала, что из Центра? — Потому что хотела там встретиться. И я ему не говорила, что чистая. — Мне кажется, они на глаз определяют, без всякой метки. Направляясь к остановке, они услышали крики, доносившиеся из-за угла дома. Эрик и Дезире осторожно выглянули и увидели группу бойцов Корпуса, которые скрутили двоих мужчин. Их обступила возмущенная толпа, но подходить никто не решался. Рядом с бойцами стоял Ганс Гюлер и что-то зачитывал задержанным — из-за шума слов было не разобрать. — Ни хрена себе, инквизитор, — присвистнул Эрик. — Знаешь его? — Не особо, — призналась Дезире. — Видимо, что-то натворили, — озвучил очевидную вещь Эрик, наблюдая за процедурой задержания. — Или, может, просто показа… Дальнейшие события развивались стремительно. Мимо группы бойцов на бешеной скорости промчались трое байкеров, сбив часть оцепления. С криком «Свинья инквизиторская!» кто-то из них швырнул в Гюлера прозрачный стакан с торчащей из него трубочкой и густой коричневой жижей внутри. Ганс не успел среагировать, и тот прилетел ему прямо в голову. От удара прозрачная крышка отлетела, и содержимое выплеснулось прямо на инквизитора. Раздались выстрелы, и все трое мотоциклистов, не проехав и квартала, потеряли управление и вместе с байками полетели на асфальт. Бойцы Корпуса бросились вязать горе-бунтарей. Дезире, в жизни не видевшая подобного, перевела взгляд со сцены задержания на Гюлера, который, прикрыв один глаз, вдыхал и выдыхал сквозь плотно сжатые зубы, а по лицу и форменному пиджаку стекали капли цвета детской неожиданности. Судя по тому, что он не кривился и не отплевывался, когда они попадали ему на губы, это был все-таки шоколад, а не то, что могло показаться на первый взгляд, но выглядело все равно мерзковато. — Крэп, валим отсюда, — пробормотал музыкант. Как по команде они ринулись прочь от места происшествия. Определенно, вылазка удалась. Даже если на жестком диске не окажется ничего интересного, свою порцию впечатлений Дезире получила. Как же хорошо, что она живет в Центре, где самые острые конфликты происходили с консьержем дома, а не с инквизитором. — Ты видела, кто стрелял? — на ходу спросил Эрик, когда они отошли на приличное расстояние. — Неа. — Снайперы что ли? — Я откуда знаю? — Паршивая работа, скажи? Могли ведь шмальнуть до того, как их сняли. — Если бы ты знал, сколько им платят, уже бы нес документы для поступления в семинарию. Через день Дезире сидела в давно опустевшем офисе и с наслаждением уплетала утопающую в соусе шаурму, разбирая содержимое приобретенного жесткого диска. Компьютер, в котором он был, судя по всему, принадлежал пожилой супружеской паре. В первую очередь она проверила все папки с музыкой и не нашла ничего нового. Песни Джо Дассена, Грегори Лемаршаля, Тото Кутуньо и Адриано Челентано возродились вместе с вышедшими из подполья людьми. Возможно, сам Первый Викарий вышагивал по обломкам тогда еще просто Парижа под «Champs-Élysées», которая как раз сейчас играла у нее в одном наушнике. Под звуки незатейливой песни про двух влюбленных бездельников, которые шлялись по городу ночь напролет, Дезире просматривала фотографии прежних владельцев, которые явно очень любили путешествовать. Открыв директорию с изображениями, она обалдела от списка папок: «Барселона 2013», «Цветы Тиволи», «Стокгольм 2018», «Абу-Даби», «На рынках Дубая», «Прогулки по Тбилиси», «Крепость Нарикала», «Земун — город внутри Белграда», «Ереван. Музей "Каскад"», «Баку — город Огней», «Парадные залы Эрмитажа» и десятки других. На многих фото были запечатлены либо высокий седовласый мужчина, либо приземистая пожилая брюнетка с короткой пышной прической; меньше было фото, где они вместе, причем женщина неизменно прижималась к спутнику, держа под руку. Просматривая папку за папкой, Дезире едва сдерживала слезы обиды от того, что родилась именно сейчас, когда они все, как скот, заперты на маленьком клочке Земли под гнетом системы, которая занимается лишь тем, что стравливает их друг с другом, вместо того чтобы бросить силы если не на полное снятие границ, то хотя бы на их расширение. Наткнувшись на видео со световым шоу на фасаде Бурдж-Халифы, она подумала, что сейчас иллюминация на зданиях хоть и более обширная и технически продвинутая, но несет в себе преимущественно пропагандистские цели. Самым популярным световым шоу в Нью-Пари был вездесущий символ Церкви. Из размышлений ее вырвали голоса. Несмотря на то, что было уже почти десять вечера, Дамиан не ушел домой, а, судя по спортивной сумке на плече, решил посетить зал, находящийся на шестом этаже. Увидев, с кем он зашел в офис, Дезире тихо застонала и сползла в кресле, прикрыв рот ладонью и ускорив процесс пережевывания еды. Родственник оживленно обсуждал с Марком результат спарринга. В руке инквизитора тоже была спортивная сумка, а наспех уложенные волосы вились чуть сильнее обычного. Совсем недавно с ней приключился бы инфаркт при мысли о том, что сколько-то минут назад он был абсолютно голый, принимая душ, но сейчас перебой в работе сердца случился по совсем по другой причине. Они еще не виделись после разговора на открытии стелы, и существовала ненулевая вероятность, что Марк поинтересуется ее успехами. На вопрос, нашла ли она инвестора, Дезире с чистой совестью ответит «Нет», ведь контракт с Монтепеном еще не заключен, и официально он не инвестор, но Жонсьер мог задать вопрос как-нибудь по-другому, и тогда придется врать. Инквизитору. Дознавателю. Марку Жонсьеру. Отстой. — Дез, если нет срочных задач, доставай «КС», — с порога потребовал родственник. — Я уговорил этого трудоголика на реванш. Ну спасибо, Дамиан, удружил. — Добрый вечер, Дезире, — как всегда, вежливо поздоровался Марк. — Добрый вечер, месье Жонсьер, — с деланной безмятежностью ответила она и обратилась к начальнику. — Дамиан, какой еще реванш, я же победила? — Ты победила, но меня слил он, — тычок в сторону инквизитора. — Так что сегодня будем ходить в обратную сторону. Дезире вздохнула и потянулась к верхнему ящику, где лежал набор для игры. Как говорит Эрик, поздно смотреть порно, когда стал импотентом. Вскоре они сидели за столом, разыгрывая вторую партию подряд, каждый задумчиво глядел в свои карты. — Я думаю, что в КС трое посвященных, — Дезире с трудом удавалось концентрироваться на процессе, а с учетом того, что перед ней был ход Марка, предыдущую игру с позором продула. К сожалению, не выиграл и Дамиан, поэтому двумя третями присутствующих было решено сыграть еще. — Кстати, — щелкнул пальцами начальник, — я тут на днях видел телохранительницу Мартена в форме. Она реально только посвященная? — Нет, ты разучился считать до трех, и на самом деле она приспешница, — ровным тоном съязвил Марк, не отрывая взгляд от карт. — Я просто удивился: посвященная — и в охране Приора? У нее там что, какая-то фантастическая ступень? — Четвертая. — А всего сколько? — Пять. — Так это же почти дно, получается. Зачем такую взяли? — Это закрытая информация, — отозвался инквизитор и выразительно посмотрел на собеседника, — даже для меня. Я сам был в шоке, когда узнал, что ее взяли, даже несмотря на мою характеристику. — Гадостей понаписал? — подмигнул приятелю начальник. — Удовольствие от работы тоже надо получать, — усмехнулся Марк. — Не знаю, зачем Приор попросил меня что-то писать. Мы с ней до этого встречались лишь раз, когда я ее допрашивал. Она была напугана, я был на взводе из-за покушения, и они с напарником так выбесили, ты не представляешь. Что я после этого должен был написать? «Милая, приятная девушка»? В итоге списал у Ганса, ему тоже поручили. — «Только не списывай точь-в-точь, чтобы не спалили», — рассмеялся Дамиан. Несмотря на тревогу, Дезире тоже не смогла сдержать улыбку. — А, кстати, не спалили? — Не понятно, но Приор спросил, почему я такое написал. — А ты чего? — Да ничего. Сидел как дебил, ни слова внятного сказать не мог. Громогласный смех айтишников разнесся по всему помещению. — А Гюлеру она чем не угодила? — отсмеявшись, полюбопытствовал Дамиан. — Не знаю, мне он до сих пор не колется, у них там, похоже, что-то личное. — Кажется, месье Гюлера весь Термитник терпеть не может, — подала голос Дезире. — Я видела его позавчера, там забавная история: они в Термитнике задерживали каких-то людей… — Дезире, ты что, была в Термитнике? — перебил ее Марк, вмиг напрягшись. Обескураженная несвойственной ему бесцеремонностью, она удивленно посмотрела на инквизитора. Что опять не так сделала? — А что, это запрещено? Жонсьер швырнул карты на стол. — Ты в своем уме? Ты хоть представляешь, сколько там уголовщины? Тебе могут свернуть шею исключительно ради того, чтобы забрать сережки! Не смей туда больше ездить! — Я же не одна… — Да без разницы! Дезире, там компании взрослых мужчин бесследно пропадают и находятся спустя полгода со скудным набором внутренностей. Еще раз повторяю: не смей, узнаю — уши оторву. Дезире не знала, что ее задело больше: приказной тон, на который Жонсьер не имел никакого права, или же тот факт, что он, похоже, совершенно не видел в ней женщину. Оторвет уши, серьезно? Нет бы пригрозил отшлепать, она бы попросила наказание авансом, в профилактических целях. Дезире беспомощно посмотрела на Дамиана в надежде, что тот вступится за нее. Поймав взгляд родственницы, тот замотал головой. — Не смотри на меня так, я с ним абсолютно согласен, просто мозоль уже на языке повторять, что твои гонки за доштормовой рухлядью однажды плохо закончатся. — Эта рухлядь — наше наследие! — горячо возразила Дезире. — Она не только пережила шторм, но и сохранила то, что позволило людям воссоздать цивилизацию практически с нуля. Никогда не знаешь, где найдешь сокровище прошлых лет и как оно поможет нам в настоящем! Вдруг где-то в недрах Термитника валяется жесткий диск с информацией о том, как… не знаю, вылечить рак, а никто об этом не узнает. — Вот, о чем я говорил, — вздохнул Дамиан. — Я ей про мягкое, она мне про теплое. Закажи доставку, и никаких проблем. — Ты знаешь, сколько курьеры берут за поездку в Термитник? Я разорюсь. — Тогда пусть продавец тебе привезет, встретитесь на нейтральной территории. — Я предлагала, но он сказал: «Надо — сама подъедешь», — гнула свою линию Дезире. — А ты в курсе, что такие вещи необходимо сперва относить на проверку? — укоризненным тоном осведомился Марк. — Нет, не в курсе. — Теперь в курсе. — Зачем? — Как раз затем, о чем ты говорила минуту назад. Там и правда может оказаться рецепт лекарства от рака, а ты решишь, что это какая-то ерунда и тоже оставишь валяться, только не в Термитнике, а у себя дома. Или попадется рецепт изготовления бомбы, любопытная Дезире захочет попробовать и бабах. Да он прикалывается над ней? — Я поняла. Куда нести? Марк на пару секунд завис, глядя перед собой, после чего выдал невозмутимо: — Не помню, поищи в сети. «Вот это да, месье дознаватель чего-то не знает, вот уж ни за что бы не подумала», — про себя усмехнулась Дезире и спохватилась, с чего начала разговор про Термитник. — Кстати, помните, я говорила, что история про Гюлера забавная? — дождавшись, когда мужчины обратят на нее заинтересованные взгляды, она демонстративно уткнулась в свои карты. — Хрен вам, играем дальше! Собеседники рассмеялись. — Ну расскажи, — Дамиан шутливо толкнул ее в плечо. — Ничего я не буду рассказывать! — Дезире, извини, пожалуйста, что я тебя перебил, — с улыбкой сказал Марк таким бархатным голосом, что она готова была простить ему вообще все на свете. После рассказа про Ганса и прилетевший в него снаряд Марк хохотал, наверное, целую минуту. Такого искреннего восторга Дезире у него раньше не видела, и сама непроизвольно улыбнулась от мысли, что развеселила его. В этот момент Жонсьер выглядел так же, как тогда, на фуршете, когда улыбался в компании жены. Дамиан отыгрался уже ближе к полуночи и, когда Марк попрощался, Дезире впервые испытала облегчение, а не щемящую тоску. На следующее утро за полчаса до утреннего совещания, Марк зашел в их офис, держа в руке подстаканник из синтетического картона с двумя шоколадными коктейлями. Сонный Дамиан, который накануне ушел домой вскоре после Жонсьера, смотрел в монитор. Увидев посетителя, он бодро вскинул голову. — О, и снова здрасьте, — они обменялись приветственным рукопожатием. — Чего пришел? — Соскучился, — бросил ему Марк через плечо, направляясь к столу Дезире. Дамиан проводил приятеля удивленным взглядом. — Доброе утро, месье, — обалдела она. — Доброе утро, Дезире, — улыбнулся он и поставил ей на стол стакан с коктейлем, — это тебе. Пару секунд она удивленно хлопала глазами, после чего, растерянно улыбнувшись, подняла взгляд на Марка. — Спасибо, это так ми… — Что, опять какой-то подгон?! — послышался из-за его спины возмущенный голос Дамиана. — Марк, я смотрю, ты слишком много внимания уделяешь в эту сторону, — он кивнул на племянницу. — А я смотрю, ты слишком много смотришь, — невозмутимо отозвался инквизитор. — Дез, он к тебе подкатывает? Только подмигни, и я всеку ему. Дезире послала родственнику гневный взгляд. — Расслабься, это просто благодарность за ценную информацию, — успокоил его Жонсьер, направляясь к выходу. Ну вот, она-то уже раскатала губу… — Ладно, а второй мне? — потер руки Дамиан, глядя на оставшийся в руке Марка стакан. — Да с чего бы? — Тебе-то куда? Ты же на ПП, фитоняшка. — Это я пойду коллегу угощу, подниму настроение с утра. Догадавшись, что речь идет о Гюлере, Дезире заливисто расхохоталась, через секунду к ней присоединился Дамиан. — Я так понимаю, настроение ты поднимешь себе, — сквозь смех выдавил он. Марк хитро улыбнулся и ушел. — Ой, сука, обожаю его, — произнес Дамиан, утирая выступившие от смеха слезы. «Я тоже», — загрустила Дезире. Марк прикольный, когда не нудит и не отчитывает, и было завидно, что родственник имел возможность проводить с ним больше времени. Повертев в руках стаканчик с коктейлем, она не поверила своим глазам, заметив надпись черным маркером «Хорошего дня, Дезире : )». Она совсем сбрендила, или инквизитор действительно нарисовал смайлик? Единый, да что он творит…?