"Клуб романтики" в Нью-Пари: Трудности разработки

Очередная смена протекала как обычно. Одним глазом поглядывая на панель мониторинга, Дезире устало массировала виски, сверяя блок-схему сценаристки с тем, что выводила консоль разработчика. Она где-то ошиблась, и результат получался совсем не таким, как ожидался. Богатый Жан-Поль никак не хотел впиться страстным поцелуем в губы главной героини, пострадавшей в перестрелке, потому что где-то обнулялся счетчик взаимодействий, и приходилось уже битый час проверять сюжетные развилки в поисках косячной функции. Поняв, что голова вот-вот взорвется, Дезире решила передохнуть. На ум моментально пришла идея, на что можно отвлечься. Включив в наушниках песню группы ABBA — вечная им память — «S.O.S.», она достала из ящика стакан, который Марк вручил ей пару дней назад и который она аккуратно, чтобы не стереть надпись, помыла и спрятала. Дезире всмотрелась в размашистую надпись, которая начиналась примерно посередине и заканчивалась у самого горлышка. Разобрать почерк инквизитора было сложнее, чем расшифровать послание «Энигмы». Такой интеллигентный человек, а писал, как выпускник интерната для подростков с прогрессирующей дислексией. Она нашла в сети статью по графологии и спустя пятнадцать минут ознакомилась со всеми нюансами характера обладателя подобного почерка. Закрытый, контролирующий, обладатель аналитического склада ума; если что-то не получается, то не станет разбивать лбом дверь, но и своего не упустит. А еще, по мнению вышеупомянутой науки, у Марка были напряженные отношения с родителями из-за авторитарного воспитания в детстве. Поймав себя на занятии откровенной ерундой, она тряхнула головой и закрыла статью. Еще не хватало по натальной карте проверить совместимость! Интересно, когда ее отпустит? Влюбленность — это, конечно, здорово, эндорфины и все такое, но чертовски мешало думать! Дезире успокаивала себя тем, что скоро ей станет не до Марка, надо лишь дождаться звонка Мишеля и подписать договор, после чего начнется настоящее веселье. Когда «Сказка для тебя» выстрелит, возможно, придется даже судиться, если кто-то решит украсть ее идею. И не важно, что сама идея не ее — идея позаимствовать эту идею целиком и полностью принадлежала Дезире. Спустя полчаса сработала точка мониторинга, сообщившая о повышенной нагрузке на внешний шлюз. Дезире отставила личный ноутбук и открыла на рабочем компьютере статистику запросов к серверу, загрузка которого составляла 83 процента при обычных 30-40 и продолжала расти. — Что там такое? — послышался обеспокоенный голос как обычно припозднившегося Седрика. — Смотрю. Проверив входящий трафик, она первым делом обратила внимание на количество запросов в секунду и заголовки пакетов: ураган, отправленный с разных IP-адресов. Пробив несколько, она выяснила, что все адреса были несуществующими. Крэп, этого еще не хватало… Такая атака запросто могла положить сервер, поскольку тот получал запрос на подключение и не мог его установить из-за несуществующего адреса отправителя. Когда таких запросов сто или тысяча — это ерунда, а вот когда миллионы… В теории атака действенная, если бы на внешнем шлюзе у них не было целого стека с фаерволом, который настраивали всем трайбом. — Похоже, кому-то делать нечего, — проворчала Дезире. — Долбит SYN-флудом на один-единственный айпишник. — Зачем? А главное на хрена? — Спроси у мамкиного хакера, — хмыкнула она, снижая приоритет для атакуемого хоста до минимального. Как только она взялась за просмотр логов в поисках какого-нибудь паттерна, по которому были сгенерированы левые адреса, зазвонил телефон. — Ты на громкой, тут Седрик, — ответила она Дамиану. — У вас все нормально? — В целом да, только кто-то засирает один из хостов внешнего шлюза. Я снизила приоритет, смотрю логи. — Проверь макет наружной голограммы, прямо сейчас. — Которой? — Которая бл**ь самая большая! Отметив про себя, что кто-то не в духе, Дезире подключилась к серверу, отвечавшему за иллюминацию фасада, открыла окно службы и проверила файл макета, установленного для отображения в виде голограммы. — Как обычно: два голыша в позе из «Титаника», — ответила она, — а что? — Во-первых, ты мне еще пооскорбляй Церковную символику! — пригрозил Дамиан. — А во-вторых, в окно посмотрите. Седрик и Дезире синхронно повернули головы в сторону панорамного окна и, не поверив глазам, бросились к нему. — Это че за ебаториум?! — проговорил шокированный Седрик, глядя на голограммы соседних зданий в виде знака «Пси». — Охренеть, это стольких разом взломали? — обомлела Дезире. — Думаешь, совпадение, что нас тоже атаковали? — В рот я е**л такие совпадения… — Дез, это точно просто DDoS? — послышался голос Дамиана, который все еще был на связи. — Да, обычные запросы с несуществующим отправителем. — Хрень какая-то… — пробормотал родственник. — Ладно, собери логи и отправь безопасникам, пусть разбираются. После того, как он отключился, Дезире осталась стоять, пялясь в окно и ломая голову, как могут быть связаны голограммы псиоников и нелепая попытка положить сеть Инквизиции. Если им тоже хотели установить знак «Пси», то зачем класть сервер? Вернувшись на рабочее место, Дезире открыла соцсети, которые уже заполнили фото и видео со всего Центра. Комментарии разнились от полного одобрения до пожеланий злоумышленникам сдохнуть обосравшись. Почитав парочку особенно свирепых срачей, она бросила взгляд в окно, ожидая увидеть привычные голограммы, но «Пси» никуда не делся. — Чего не исправляют-то? — пробормотала она. — Дело пяти секунд. — Кто-то очень медленно жмет на кнопки, — пожал плечами Седрик. Это надо очень медленно жать на кнопки, чтобы за столько времени не подключиться… — Они не могут подключиться к управлению проекторами, — щелкнула пальцами Дезире. — У нас все нормально, а их-то, видать, положили, и пока атака не закончится, нельзя удаленно исправить макеты. — А у нас это что было с атакой на один айпишник? — Мне кажется, они не хотели нас трогать. Глянь на масштаб, если бы они решили и нас положить, то все ТМ орали бы. Там уже лично Мартену уведомление бы ушло. Седрик задумчиво покусал губу, глядя в окно. — Типа мы случайно под раздачу попали? — пробормотал он. — Ну да. Вряд ли они рассчитывали, что у нас один сервер из говна и палок. Покрутив в голове этот факт, Дезире не могла понять, обнадеживал он или наоборот. Почему хакеры не устроили полномасштабную атаку на весь сетевой периметр? Здание Инквизиции одно из самых заметных в Нью-Пари, и осенить его знаком «Пси» было бы невероятной победой. Сдались заранее, понимая, что не хватит мощностей или готовили отдельный заход? Голографические вывески привели в порядок спустя примерно полчаса, тогда же, закончив работу, ушел и Седрик. Дезире продолжила следить за новостями. Писали про общественные выступления в городе и за его пределами, из-за чего стало тревожно. Каким-то образом в ее уютный мирок, состоявший из любимого ноутбука, обклеенного картинками с персонажами из доштормовых мультфильмов, офисного кресла, на которое она десятки раз проливала кофе, старой музыки и приложения «Сказка для тебя», ворвался сначала инквизитор, одна мысль о ком выводила ее из душевного равновесия, затем Монтепен, помахавший у нее перед носом крупной суммой, вынудив начать плести интриги. Фоном служило разворачивающееся вокруг мракобесие, которое делало картину достойной кисти Иеронима Босха. С другой стороны, законы математики работали и в жизни: минус на минус неизменно давал плюс. Из-за беспорядков Церковь поднимет на уши всю Инквизицию, и в ближайшее время Марк будет занят настолько, что забудет и про разговор на фуршете, и про Монтепена, и про поездки в Термитник, и про нее саму. Вероятно, надолго, возможно, навсегда. Когда с утра пришел Дамиан, Дезире писала отчет о смене для рассылки на отдел. «Уважаемые коллеги, за время моего дежурства сработали следующие ТМ…», далее шло скучное описание ночного происшествия: время такое-то, имя узла, загрузка ЦП превысила пороговое значение в восемьдесят процентов, приоритет на балансировщике снижен до минимального значения, инцидент переведен на отдел информационной безопасности, логи в прикреплении. — Привет, не отправляла еще отчет? — с порога начал родственник. — Дописываю, — не переставая шелестеть клавиатурой, отозвалась она. — Даниэль Вейсс поставь в копию. Дезире перестала печатать и удивленно взглянула на начальника. Решение довести до сведения Мартена информацию о предполагаемой попытке взлома было логичным, но Вейсс вообще въедет, о чем речь, если отправить ей письмо в таком виде? — Может, для нее отдельно написать, человеческим языком? — Она поймет. — Как скажешь, — пожала плечами Дезире и добавила в список адресатов секретаря Приора. На утреннем совещании, которое из еженедельного превратилось в ежедневное из-за постоянно меняющихся планов тестирования и обновлений, разговоры ожидаемо вертелись вокруг хакерской атаки. Все вдруг стали специалистами по компьютерной безопасности и с умным видом рассуждали о предполагаемых методах взлома и способах защиты. Дезире отметила приподнятое настроение Дамиана, который, очевидно, радовался, что их не взломали, и не нужно идти на ковер к Мартену. Следующие несколько дней превратились в адский калейдоскоп. Дамиан напряг все отделы, чтобы быстрее обновить ПО до последних версий, в которых по максимуму были устранены уязвимости. Тестировщики работали на износ. Дезире каждую ночь занималась установкой обновлений, которые следовало проводить в нерабочее время. Кроме того, шеф назначил всем сотрудникам повторное прохождение курса по информационной безопасности. В одну из таких смен Дезире вышла из здания Инквизиции и, пройдя несколько метров до небольшого сквера, запрыгнула на бордюр, отделявший газон от тротуара. Прогулявшись туда-сюда, чтобы размять ноги, она потянулась, после чего опустилась на корточки и закурила. Голова разрывалась, поскольку помимо работы она сутками напролет работала над «Сказкой». Оставалось дождаться двух кат-сцен от художников, протестировать, и можно будет с триумфом выпускать обновление, состоящее из целых двух серий одной новеллы. И полугода не прошло… Позавчера Мишель прислал сообщение, в котором заверил, что договоренность в силе, и извинился за долгое ожидание, объяснив тем, что инвестирование в IT-стартап для него в новинку, и нужно учесть много юридических аспектов. Это заставило Дезире занервничать еще больше. По сравнению с сельским хозяйством, в которое Монтепен-младший обычно инвестировал, IT-стартап не требовал вообще ничего: никаких документов, разрешений и прочей правовой лабуды. Закрадывались тревожные мысли о том, что он все же узнал, где она работает, и теперь сомневается, стоит ли связываться, ведь на днях Инквизиция подтвердила свою славу беспощадного гегемона, а лично Мартен — репутацию жестокого палача. Драма развернулась на пищевом заводе где-то в окрестностях Нью-Пари. Дезире с замиранием сердца читала в новостях об убитых охранниках и взятых в заложники рабочих, вспоминая жуткие звуки выстрелов, услышанные в Термитнике. КС остановил мятеж, а инквизиторы во главе с Мартеном наглядно продемонстрировали, что ждет смутьянов, повесив около двух десятков человек, после чего беспорядки на улицах поутихли, а обстановка в обществе вернулась к уровню терпимо-кошмарной. Дезире тогда на миг задумалась о собственных моральных принципах, которые позволяли ей продолжать работать на Инквизицию, закрывая глаза на происходящее, но успокоила себя тем, что эти люди знали, что делают, а не огульно отправляли людей к праотцам. Затушив сигарету, она собралась обратно в офис, напоследок запрокинув голову и оглядев величественное здание, словно упиравшееся в небо, где мерцали звезды, похожие на крупицы золота, рассыпанного неосторожным ювелиром на черной бархатной скатерти. Если бы одной из них вздумалось упасть, у нее было наготове желание, но увы, звезды оказались не очень сговорчивыми. По пути она увидела выходящего из здания Марка Жонсьера и собралась было пройти мимо, коротко поздоровавшись, но заметила едва уловимую перемену в его лице, которое обычно являло собой маску невозмутимости, кроме тех случаев, когда он позволял себе простое человеческое поржать. Теперь же это была маска страдания, хоть и нельзя было с ходу сказать, почему именно, ведь лицо инквизитора по-прежнему было лишено эмоций. — Добрый вечер, месье, — осторожно поздоровалась она. — Здравствуй, Дезире, — он мягко посмотрел на нее, и она поняла, что придавало его лицу такое выражение. Красные глаза. Он что, плакал? Марк Жонсьер? Дезире моментально забыла про свое намерение свести любой контакт с ним к минимуму. — Черт, у вас все нормально? Марк адресовал ей внимательный взгляд. — Почему ты спрашиваешь? Собеседница истолковала это как просьбу не совать нос, куда не следует, и смущенно опустила взгляд. — Простите, не мое дело. — Нет, Дезире, это был серьезный вопрос. Она удивленно посмотрела на инквизитора, не понимая, что он хочет услышать. — Подсказка, — вкрадчиво добавил Марк, — ответ «из вежливости» тоже принимается. Ее сердце забилось чаще то ли от волнения, то ли от возмущения. Сука, Марк, все понял и хотел, чтобы она сказала, что не из вежливости, а… Впрочем, почему бы и нет? Ну выбьет он из нее признание, потешит свое мужское эго, с нее не убудет. — Я спросила, потому что мне не все равно. Марк посмотрел на нее с какой-то болезненной нежностью, отчего сердце заныло. От него разило такой беспросветной тоской, что уж лучше бы алкоголем. Дезире принюхалась. Хотя нет, сквозь его одеколон с обычным джентльменским набором нот запах алкоголя тоже улавливался. — У тебя есть десять минут, или ты торопишься? — спросил инквизитор. — Есть. — Пройдемся? Он спустился на две ступеньки ниже и протянул ей руку, пристально глядя на собеседницу. Та, абсолютно не понимая, что происходит, вложила свою ладонь в его, порадовавшись, что уже достаточно поздно, и возле здания Инквизиции можно было встретить лишь охранников, изредка выходивших подышать свежим воздухом. Жонсьер, не торопясь, повел ее вглубь сквера, в котором она была пару минут назад. Медленно идя с ним за руку и слушая сердце, готовое выскочить из груди, Дезире гадала, как себя вести. Сжать его пальцы в своих? Что это будет за жест? А если он держит ее только чтобы она не убежала? Вдруг он узнал про Монтепена и теперь усыпляет ее бдительность, уводя прочь от чужих глаз, и где-то там, на деревянном суку уже болтается петля специально для нее? — По поводу твоих поездок в Термитник, — заговорил Марк, выдернув Дезире из размышлений о том, как он перережет нить ее непутевой жизни. — Я думал о том, какую альтернативу тебе предложить. Есть вариант, который до сегодняшнего дня казался мне неуместным, но теперь… В дальнейшем я мог бы сам тебя сопровождать. — Зачем это вам? — нахмурилась она. Инквизитор остановился, по-прежнему держа ее руку и заглядывая ей в глаза. — Потому что мне тоже не все равно, Дезире. По ее телу пробежали мурашки размером с доброго тарантула, сердце забилось как сумасшедшее, а в коленях появилась слабость. Она посмотрела в его лицо и подумала, что у Марка самые красивые глаза, затем непроизвольно опустила взгляд на его губы. — Сделай это, — чуть улыбнувшись сказал он. Она смутилась и отвернула голову. — Не понимаю, о чем вы. — Понимаешь. — Вы мысли читаете? — Нет, я просто смотрю. В случае с тобой этого достаточно, — Марк мягко взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на него. Дезире встретила теплый взгляд карих глаз. Она попыталась прочитать в них хоть что-то, но отсветы наружной иллюминации делали мир вокруг них мерцающей сказкой, не позволяющей правильно истолковать увиденное. Она почувствовала, как его пальцы коснулись ее плеча. Ее охватило нежное тепло от прикосновения. — Проверим, так ли я проницателен, как мне бы того хотелось. Она ничего не понимала, кроме одного: она это сделает. О да, она сделает, и храни Единый, если он имел в виду другое! Храни его Единый. Дезире собралась с духом и осторожно положила руки на плечи Марка, не позволяя мыслям о том, что это все не очень правильно, лишить ее смелости. Закрыв глаза, она прижалась к его губам своими. Инквизитор мгновенно перехватил инициативу, резко притянув ее к себе за талию. От такого шока тело перестало слушаться, а мысли в голове разбежались, как стадо овец при слове «шашлык». — Дезире, расслабь рот, я чувствую себя насильником, — промычал Марк ей в губы. Она осознала, что напряжена и сжимает его плечи, словно пытаясь держать на расстоянии. Дезире послушно выполнила просьбу и почувствовала, как он сильнее смял ее губы своими, а горячий язык скользнул ей в рот. Твою мать, неужели он вытворял с ней такое? Сколько он выпил? Хотя плевать, даже если потом он об этом пожалеет, сейчас происходило то, что происходило, и это было безумно, вызывающе, дерзко и, черт подери, так развратно! Развратнее, чем любой секс, который был у нее до этого. Он целовал ее так страстно, словно тоже хотел этого долгое время, и теперь мучил, пробовал, учил. Марк сильнее прижал ее к себе, что придало Дезире смелости, и одной рукой она коснулась его волос, едва не застонав от того, как приятно было касаться мягких волнистых прядей. Они оторвались друг от друга, когда стали задыхаться. Тяжело дыша, она смотрела на инквизитора, боясь, что в следующий миг проснется и обнаружит себя лежащей щекой на клавиатуре, а в окне компилятора тянется уже десятитысячная строчка «jjjjjjjjjjjjjjjjjjjjjjjjj…». — Это не сон, — прошептала она. — К счастью или к сожалению, — подтвердил Марк. Дезире глубоко вздохнула, приводя в порядок дыхание, не в силах отцепиться от него. Каждой клеточкой своего тела она хотела большего, желательно в облегченном варианте, без одежды… Упс, кажется, он тоже. Марк резко отстранил ее от себя. — Извини, это непроизвольно. — Я сочту за комплимент, — выдохнула она, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не опустить взгляд и не убедиться, что ей не показалось, и Жонсьер, действительно, ее хочет. — Есть смысл задавать какие-либо вопросы? — Я тебе все расскажу, Дезире, но позже. Пока у меня к тебе большая просьба не рассказывать об этом никому ради моей и твоей безопасности. Лучше вообще не думать об этом. Он серьезно? Не думать об этом? О том, что у него на нее встал? Да она скорее сможет не думать о белом слоне, если тот сейчас протопает мимо, ударив ее хоботом по голове, но не думать об этом мужчине уже не получится. — Я никому не расскажу, но насчет не думать… Боюсь, это так не работает, месье. — Поверь, я знаю, но постарайся, иначе придумаешь себе что-нибудь плохое и расстроишься. — Марк серьезно посмотрел и провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — А я хочу, чтобы ты не расстраивалась. Никогда. Дезире удивленно смотрела на собеседника, обдумывая все сопутствующие значения слова «никогда». По семантике оно было близко к наречию «навсегда»… Или она додумывает? Лингвистический анализ прервал звук смартфона Марка. Он достал гаджет из внутреннего кармана и посмотрел на экран. — Дезире, мне нужно уехать на какое-то время. Когда вернусь, мы могли бы поужинать вместе. Класс, свидание с инквизитором, вот маман обрадуется! Когда Дезире сообщила семье, куда устроилась работать, мать, в отличие от отца, только что в ладоши не хлопала. «Познакомишься с каким-нибудь инквизитором и выйдешь замуж», мечтательно заверила родительница, у которой в молодости случился неудачный роман с одним из них. Мда уж, яблоко от яблони… Правда со вторым пунктом есть проблемы, потому что инквизитор уже женат, но уж познакомилась так познакомилась! — Да, конечно, — счастливо улыбнувшись, ответила Дезире. Марк в последний раз легко коснулся ее губ своими. В отличие от предыдущего этот поцелуй был легким, как крылья бабочки. Не распаляющим, а наоборот — успокаивающим. Соблюдая деловую дистанцию, они вернулись обратно к входу в здание, возле которого Марка ждала служебная машина. — До встречи, Дезире. — До свидания, месье. Эйфория прошла, как только она вернулась в офис и бросила взгляд на открытый ноутбук с кодом приложения. «Ну вот и все», — решила Дезире, сев за стол и откинувшись на спинку кресла. Следующее обновление станет лебединой песнью «Сказки». Без денег Монтепена на разработку еще двух серий уйдет года пол, к этому времени пользователей останется с гулькин хрен. Но иначе поступить она не могла, теперь нет. Задумчиво перебирая в пальцах кейс с наушниками, она еще раз прокрутила в голове то, что сказал ей Марк. Что бы это ни значило, за все годы знакомства Дезире не замечала за инквизитором привычки бросаться словами. Каких бы планов у него ни было в отношении нее, Дезире заранее была согласна если не на все, то но на многое… Такими людьми, как Марк Жонсьер, не разбрасываются, пусть даже придется пожертвовать трудом долгих лет, а жертва будет кровавой. После того, как она сольется с уже почти заключенной сделки, ни один приличный инвестор даже не посмотрит в ее сторону. К горлу подступил комок, а глаза застилали слезы, когда она из достала из кармана смартфон и посмотрела на время. Звонить Мишелю уже поздно, поэтому она зашла в почту и открыла форму для нового сообщения. Сжимая одной рукой наушники, другой она набрала сообщение. Тема: «Отмена сделки». Текст: «Месье Монтепен, благодарю вас за предложение, но вынуждена отказаться. Приношу извинения за потраченное время. С уважением, Дезире Дюран». Дезире нажала кнопку «Отправить» и дала волю слезам. Шесть. Чертовых. Лет. Шесть лет она потратила на разработку, чтобы встретить такой бесславный конец. — Сука! — в сердцах выкрикнула она и со злостью швырнула кейс с наушниками, случайно попав в стеклянную перегородку их офиса. Крэп! Дезире подбежала и внимательно осмотрела стекло, на котором появилась еле заметная трещинка. Зашибись, теперь ее еще и за порчу имущества штрафанут. Она вернулась на место и, крутанувшись в кресле, представила, как за считанные секунды трещина расползается в разные стороны, становясь такой огромной, что здание раскалывается надвое и рушится, погребая ее под руинами. Вот это был бы полный провал, а то, что она лишилась инвестора, который еще даже официально не инвестор, возможно, и не приговор вовсе… Дезире припомнила, вспоминая, чьи визитки у нее остались с фуршета. Мысленно вернувшись к диалогу с Триалем, она обругала себя последними словами. Вот зачем надо было ему хамить? Интересно, если она ему напишет, он ее сразу кинет в черный список или сначала пошлет куда подальше? Когда наутро пришел Дамиан, Дезире допивала пятую кружку кофе за ночь и строчила отчет о проведенных ночью работах по обновлению. — Привет, все тихо? — с порога спросила шеф. — Угу. Когда родственник сел за рабочий стол, она несколько раз оттолкнулась ногой от пола и подъехала на кресле к его столу, благо, стоял не очень далеко, а народу в офисе было еще мало. Дамиан оторвал взгляд от монитора и удивленно посмотрел на племянницу. — Чего? — Ты случайно не знаешь… — она замялась, формулируя вопрос, — у Марка с женой все нормально? Дамиан мгновенно нахмурился. — Ты охренела? — Да я просто спросила… — Крэп, Дез, ты сложно спросила! Что вообще происходит? То он тебе приглашение на фуршет и коктейльчики с утра, то ты пялишься на него во все глазищи и про жену спрашиваешь! Ребят, я чего-то не знаю? — Я. Просто. Спросила, — отчеканила Дезире, уже жалея, что вообще подняла эту тему. — Вчера столкнулись, и он выглядел расстроенным. — Да мало ли, может, на службе что-то. Ничего про жену не знаю, я в его личную жизнь не лезу. — Ну и все, — с деланным безразличием ответила она и откатилась обратно к своему столу. Отсидев совещание, Дезире вышла из здания и украдкой бросила взгляд туда, где они с Марком вчера поцеловались. В памяти всплыли приятные ощущения от его прикосновений, и она почувствовала волнение от мысли, что это повторится. Доехав до дома, Дезире поставила машину на подземную парковку жилого комплекса и направилась к лифту, когда услышала быстрые шаги за спиной. Она не успела оглянуться, когда на голову набросили мешок и через ткань зажали рот. Пленница задергалась, но чьи-то руки крепко ее держали. Чтобы не задохнуться, Дезире стала дышать носом, и через несколько секунд ощутила слабость во всем теле. Не прекращая попыток к сопротивлению, она почувствовала, как тело слушается все хуже, а голова становится тяжелой. Последнее, что она запомнила, — как подкосились ноги, но упасть ей не дали, а дальше сознание покинуло ее. Дезире очнулась от зверской головной боли. Казалось, внутри черепной коробки поселились два сумасшедших дятла, которые задались целью сделать пару аккуратных дырок у нее в висках. Ужас пришел секунд через пять после пробуждения и охватил ее целиком, даже боль отступила перед его натиском. Помимо трудолюбивых птиц, в голове вспыхнуло воспоминание о том, что ее похитили. Открыв глаза, она увидела, что лежит на широком кожаном диване в чьей-то, судя по всему, гостиной. В комнате витал тяжелый аромат свежей хвои, апельсинов и шоколада. Свет проникал сквозь тяжелые зеленые шторы, создавая прозрачный полумрак. С трудом поднявшись, Дезире подошла и раздвинула их. Солнечные блики рассыпались по дощатому полу, радостно подрагивая. Вероятно, она была в каком-то загородном доме и почему-то сразу догадалась, кто его владелец, поэтому лишь вяло удивилась, когда в комнату вошел пожилой мужчина, с завидной регулярностью мелькавший в новостях, и закрыл за собой дверь. Шарлю Монтепену повезло, что в первой декларации говорилось о лишь о возрастном и генетическом критериях, которым должны соответствовать члены собрания, и не было ни слова о весовом, иначе не видать ему своего поста. — Добрый день, мадемуазель Дюран, рад, что вы заглянули, — улыбнулся советник. — Вы думаете, это смешно? — ощетинилась Дезире. — Прошу прощения, мадемуазель, — Монтепен изобразил на лице раскаяние, словно играл в шарады и ему досталось слово «сарказм». — Хотел пригласить вас, как подобает джентльмену, но ваш вчерашний поступок заставил меня скорректировать планы. Речь, явно, шла о письме Мишелю, из чего она окончательно убедилась, что Монтепен-старший в курсе всех дел сына. — Послушайте, месье, я не подписывала никаких официальных бумаг, и вы не вправе требовать неустойку. Сделки не будет, поэтому отвезите меня обратно, и я обещаю, что не стану заявлять на вас в полицию. — Как это сделки не будет? Мне казалось, вы с Мишелем пришли к обоюдному согласию. — Я вчера отправила письмо, где сообщила, что отказываюсь. — Ничего подобного, мадемуазель. Дезире настороженно пощупала карманы в поисках смартфона, который секунду спустя советник достал из кармана пиджака и протянул ей. — Прошу, можете убедиться сами. Чувствуя нарастающую панику, она взяла гаджет из его рук и открыла почту. Никакого сообщения об отмене сделки не было. Потерли, суки! — Хорошая попытка, месье, — она постаралась придать голосу уверенности, но тот предательски дрожал, — только знаете, как говорят: из сети ничего нельзя удалить. Вы стерли сообщение, но на серверах остались логи отправки, которые можно поднять по первому же запросу полиции. — Вы мне полицией не угрожайте, — предупредил Монтепен. — К вашему сведению, я являюсь мажоритарным инвестором «Лё Силисьём», а Гастон Сорель — мой хороший приятель. Дезире почувствовала, как похолодели руки. Глупо было надеяться, что Совет не имеет влияния на разработчика одной из крупнейших экосистем цифровых сервисов. Больше никогда она не будет пользоваться этой почтой! — Месье Монтепен, что происходит? — Мадемуазель Дюран, речь о вашем приложении, поэтому вам лучше присесть и послушать. Только для начала отдайте ваш смартфон, я обязательно верну его вам по окончании беседы. Обреченно передав гаджет советнику, она на негнущихся ногах прошла к дивану и бессильно опустилась на мягкую кожу. Монтепен вежливо осведомился, не желает ли она чая или кофе, Дезире попросила воды. При помощи замысловатого селектора на журнальном столике Монтепен попросил принести воду и чай. — Итак, мадемуазель, начнем с главного: вы знаете, что больше 30 процентов пользователей вашего приложения младше тринадцати лет? — Возможно. Давно не смотрела статистику. — Очень зря. А также вы зря не требуете согласие родителей на использование вашей игры. Так оказалось, что в ней присутствуют сцены сексуального характера, вы ведь в курсе, не так ли? — Допустим. — И вы знаете, что на такого рода контент существует возрастное ограничение? Она опустила глаза. Ох и на скользкий же лед они ступили… — При этом у вас отсутствует пользовательское соглашение. Дезире сглотнула, чувствуя, как затряслись руки. Какая же она дура, что решила в свое время сэкономить на юристах, понадеявшись, что пронесет — все равно пользовательское соглашение никто не читает. В комнату вошел пожилой мужчина в белоснежной рубашке с темно-зеленым терракотовым жилетом поверх нее и поставил на стол поднос с напитками. Налив в чашку дымящийся каркаде, он удалился, вновь оставив Дезире и советника одних. Она взяла с подноса бутылку с дорогой водой и залпом осушила половину, пока Монтепен прихлебывал чай, сидя на противоположном конце дивана. — Вот как получается, мадемуазель, — голос Шарля стал жестким, как наждачная бумага. — Вы написали извращенную игру, полную непотребств, и нисколько не позаботились о том, чтобы оградить от нее юные неокрепшие умы, тем самым злостно нарушив права тысяч маленьких детей. И ладно бы только это, но вы, работая на Инквизицию… — на этих словах Дезире выронила из рук бутылку и, быстро подняв ее, затравленно посмотрела на собеседника. — Да, мадемуазель Дюран, я в курсе. Так вот, вы пытались впарить это моему сыну. Представляете, как бы это выглядело? Сын члена Совета — публичный инвестор какого-то альманаха разврата, нарушающего правила защиты детей в сети! Это бросило бы значительную тень на весь Совет и на меня лично. Дезире молчала, опустив взгляд, словно нашкодивший ребенок. Идиотка! — И это не самое интересное! Прошу, взгляните, — с этими словами мужчина взял планшет, до этого лежавший на столике, что-то открыл на нем и передал собеседнице. Дрожащей рукой Дезире взяла гаджет и посмотрела в экран. — Это статистика сообщества вашей игры в соцсети. В сумме у вас: 16 процентов — женщины старше двадцати, 48 — от тринадцати до двадцати, остальное — дети до тринадцати лет, кроме вон тех 0,2 процента. Видите самый короткий столбик, что скажете? Дезире посмотрела на шкалу и закусила губу. Она уже видела эту цифру раньше, но не придавала значения, малодушно списывая на погрешность… Подпись гласила: «Мужчины старше 40 лет». — Вы понимаете, что делаете? Вы создали площадку, где сексуальные извращенцы находят себе жертв. Последнюю неделю мы наблюдали за их поведением: обычно они останавливались на словесных ролевых играх сами понимаете, на какую тему, но вот несколько дней назад одна такая игра перешла в реальность. Полиция едва успела пресечь попытку изнасилования. Дезире вжала голову в плечи. Единый, да как можно было так накосячить?! Она сядет за это — поди докажи, что не было предварительного сговора с этими педофильскими ублюдками. Монтепен, упиваясь победой, продолжил: — Следующий интересный вопрос: как вы оказались на фуршете? Дезире подняла на советника умоляющий взгляд. Нет-нет-нет, он же не станет ее шантажировать… — Не трудитесь, мадемуазель Дюран, я знаю, что вы там были по личному приглашению Приора. …Приором. — Любопытно складывается, правда? Уж не для того ли он провел симпатичную девушку, чтобы та, пользуясь неопытностью моего сына, втюхала ему это несчастное приложение? Я более чем уверен, что Мартен осведомлен, что генеральным директором инвесторского фонда являюсь я, а Мишель только партнер-распорядитель, и в конечном счете эта сделка бросила бы тень на меня. — Я была на фуршете в качестве техни… — Не надо затирать про технического сотрудника в сопровождении! Уж поверьте, организаторы мероприятия в состоянии обеспечить куда большую сетевую безопасность, чем соплячка с дешевым планшетом наперевес. — Месье, клянусь, Приор ни о чем не знал, это я его попросила достать приглашение! Монтепен рассмеялся. — Хорошая попытка, мадемуазель, — вернул он ее же фразу. — Вот только не поверю, что рядовая наемная сотрудница настолько в себя поверила, что пошла к самому Приору клянчить приглашение. Или не рядовая? Приглашение вам досталось за какие-то особые услуги? Собеседник слишком сильно давил, Дезире больше не могла противостоять его напору и просто закрыла лицо руками. Она не знала, что делать и что говорить, чтобы не зарыть себя еще глубже… Кажется, она вляпалась во что-то, в сторону чего даже смотреть не стоило. — Месье, я правда не понимаю, о чем вы, — всхлипнула она. — Я всего лишь хотела найти инвестора для своего приложения. — Вы его нашли, но отказались, — констатировал мужчина. Очередная ложь была заготовлена с момента, когда она отправляла Мишелю сообщение об отмене сделки, поэтому Дезире ответила на голубом глазу: — Я завысила цифры в бизнес-плане, и те деньги, которые предложил Мишель… Мы стоим вдвое меньше, это классическая переоценка. Он оценил «Сказку» в такую сумму, которую мы никогда не оправдаем. Монтепен откинулся на диване, пристально глядя на Дезире. — Еще и подлог, мадемуазель, ну вы даете! Все-таки зарыла… — Что ж, если Иво Мартен хочет решать наши с ним вопросы таким способом, то я приму его правила. У вас есть шанс избежать последствий, мадемуазель: я не стану выносить на публику ваши досадные оплошности. За небольшую услугу мои юристы помогут вам составить такое железобетонное пользовательское соглашение, что до вас будет не докопаться. Как только вы его загрузите, мы тут же подпишем договор, и вы получите серию инвестиций. — И что за услуга? — Насколько я знаю, в Инквизиции вы имеете достаточно высокий уровень доступа к внутренней сети. Нет-нет-нет! Он же не собирается… — Так вот, мы бы хотели немного, — Шарль усмехнулся, — как бы это ни звучало, в вас войти. —Я ни за что этого не сделаю! — Тогда, мадемуазель Дюран, произойдет следующее: завтра утром мы расскажем журналистам о том, как Инквизиция пыталась дискредитировать Совет вашими руками, подсунув моему сыну приложение, грубо нарушающее закон. Инициатором подлога был, без сомнения, месье Мартен, надоумив вас отправиться к нам со своей больной идеей впаривать секс маленьким детям. Будет грандиозный скандал, в котором Инквизиция предстанет в ой каком плохом свете. Не волнуйтесь, мадемуазель, в этой истории вы предстанете наивной дурочкой, которую использовали в большой политической игре. После выхода новости Мартен вас, в лучшем случае, уволит, и вы получите штраф, который не выплатите и за всю жизнь. К слову, каждое нарушение закона — это одно использование приложения ребенком, которое штрафуется на крупную сумму. Не доставайте калькулятор, наши юристы уже все посчитали. Двенадцать с половиной тысяч малолетних пользователей запускают ваше приложение ежедневно. Дезире тихо застонала, сдерживая подступающие слезы. — Вы серьезно? — тихо спросила она. — Абсолютно, мадемуазель Дюран. Жаль, что вы ввязались в эту историю. Дабы облегчить вам выбор, хочу заверить, что, получив доступ, мы не станем причинять вред. Мне нужна лишь информация. Мартен погряз в интригах из-за страха перед Церковью, но я уверен, он и сам хотел бы сотрудничать с Советом. Вы же либо соглашаетесь на мои условия, либо серьезно его подставляете, а Иво Зола подстав не терпит. В данной ситуации, мадемуазель, вы — разменная монета, которую запросто пустят в расход ради элементарного спасения репутации. Немилость Приора показалась Дезире пустяком на фоне другой потери. Слезы рвались наружу и на все попытки их остановить отзывались так же, как прорвавшаяся плотина, — никак. Она вытерла глаза широкими манжетами темной блузки. Мир стал черным, каким ему полагалось быть, и аляповатое убранство комнаты уже не резало ей глаз.