"Клуб романтики" в Нью-Пари: Трудности разработки

— Руки за спину, — велел подошедший боец Корпуса. Сходящая с ума от страха Дезире повиновалась. В голове билось лишь желание максимально уменьшиться, чтобы, упаси Единый, никого не выбесить и не получить по шапке. Пока один из бойцов застегивал наручники, а другой обыскивал, Дезире и двое ее коллег впали в тупое безмолвное оцепенение. Найденный у нее смартфон тут же передали инквизитору, который, изучив вещи на столе, захлопнул крышку ее личного ноутбука и вместе с планшетом сунул под мышку. Она бросила прощальный взгляд на девайс с большой матовой наклейкой. Печальный слоненок с огромными ушами, словно почувствовав грубую ткань инквизиторского кителя, стал еще грустнее. Когда ее повели к выходу, Дезире пыталась осмыслить происходящее. Один из силовиков следовал сзади, положив руку на ее плечо, другой просто шел рядом. Глаза обоих были скрыты, но она не сомневалась, что они неотрывно наблюдают за каждым ее движением. На улице Дезире поежилась от вида черного автозака с зарешеченным оконцем. Она вдруг вспомнила, как пару лет назад к ним в офис приходили две тётеньки, которые, умильно улыбаясь, рассказывали, что бывает с теми, кто нарушает закон о генетической безопасности. Чтобы гарантированно избежать кары Церкви, нужно было всего-навсего взять их брошюрки. Дезире тогда эта информация не зацепила, зато она остро ощутила свою греховность сейчас, когда ее, словно настоящую преступницу, затолкнули в кузов автомобиля. Внутри, за решетчатой дверью, по бокам тянулись стальные скамьи, на которых сидели двое с заведенными за спину руками. На них была инквизиторская форма, и Дезире знала обоих. Ступив за решетку, она услышала металлический лязг закрываемой створки и обнаружила на себе удивленно-настороженные взгляды Алена Смита и Поля Генсбура. — А ты тут откуда? — склонив голову набок, спросил Смит, едва захлопнулась дверь кузова, и пространство погрузилось в полумрак. Дезире села и непонимающе уставилась на собеседников. Ответ «Меня только что привели вон те двое» показался нелепым. — Ты ведь из отдела Дамиана Ру? Дезире кивнула. — На кого работаешь? — О чем вы? На Инквизицию, конечно, вы же сами знаете… — Тогда почему ты здесь? — Это ошибка, — заволновалась Дезире, — я не хотела… — Ну разумеется, мы тут все по ошибке, — насмешливо перебил Поль. — Успокойся. Как видишь, мы не при исполнении. Что случилось? — Кое-кто хотел получить секретную информацию Инквизиции и пытался заставить меня ее выдать. — И ты…? — Не сделала этого, разумеется. — И кто тот охотник за инквизиторскими секретами? — Шарль Монтепен. Дезире сдала советника без колебаний. Они больше не были в одной лодке, сейчас она стремительно шла ко дну и намеревалась утянуть советника за собой, о чем предупредила его. Быть может, тогда она произнесла это не столь пафосно, но смысл был такой. — Монтепен, — хмыкнул собеседник и задумчиво проговорил: — Что-то много переменных становится в этом уравнении… Мужчины обменялись многозначительными взглядами, смысла которых Дезире не поняла. И все же, как странно! Она впервые видела арестованных инквизиторов, не считая того случая, когда Гансу Гюлеру дали пятнадцать суток за то, что подрался с малолетками в ночном клубе. Чтобы Инквизиция арестовала своих же, те должны были совершить что-то сильно плохое. Вот интересно, если они сейчас перегрызутся между собой, как пауки в банке… Судя по всему, на сегодня была запланирована глобальная зачистка всех неугодных Его Бледнейшеству, и Дезире попала под раздачу. Оставалось надеяться, что инквизиторы не станут вытряхивать признание, ни в чем не разобравшись, просто чтобы не уронить статистику по смертным приговорам. Связан ли сегодняшний арест с попыткой полицейских вытащить из нее признание? С одной стороны, неумелой и словно бы сделанной исподтишка, с другой — ее тогда демонстративно выпроводили из здания, только что не отсалютовав охранникам на выходе. Это выглядело очень странно, учитывая, что Инквизиция всегда рада вставить полиции шпилю в нежное место. Из размышлений Дезире выдернуло резкое торможение. Инквизиторы посмотрели в сторону входа с таким интересом, словно заключили пари, кого заведут на этот раз, и теперь ждали, чья ставка сыграет. Когда дверь распахнулась, впуская внутрь неяркие лучи уличных фонарей, в проеме появился сперва женский силуэт, а затем и его обладательница. Узнав ее, Дезире глядела во все глаза, забыв закрыть рот от изумления. Слишком много потрясений на сегодня. Еще чуть-чуть, и она просто перестанет их воспринимать. Мадемуазель Жонсьер со скованными наручниками руками легко, словно прядь тумана, проплыла за решетку, створку которой предусмотрительно отворил один из бойцов. Нос тут же наполнился запахом ее духов с ароматом жасмина. Дезире поразилась тому, с каким достоинством она держалась. Сев на скамью, женщина расслабленно закинула ногу на ногу, словно забежала в гости к подруге и ждала, когда та разольет вино по бокалам. Снаружи фургона Дезире мельком заметила еще одно знакомое лицо — инквизитора Ришара Лейбмана. В свое время Дезире впервые услышала от него забавное слово «подсрачник» и с тех пор думала, где бы его применить. Все это было словно в прошлой жизни, где она не задумывалась о том, чем занимаются люди, ежедневно проходившие мимо нее. Едва дверь кузова захлопнулась, арестованные инквизиторы как по команде повернулись к мадемуазель Жонсьер. — Летиция? Поверить не могу! — удивился Ален Смит. — Неужели Марк не смог уберечь тебя от начальника? Ее имя Летиция? Красиво… Летиция снисходительно улыбнулась. — Сомневаюсь, что пытался. Ты же знаешь, что Марк — верный союзник Иво. — «Верный союзник»? — скривился Поль. — Это он сам так себя называет? Как по мне, Жонсьер скорее очень нервная ручная собачка с целой пастью понтов. Ставлю на то, что он даже не знает, что тебя арестовали. — Мартен не мог его не предупредить, — покачал головой Ален, но после сказанного задумался. — Или мог? Понять бы, насколько Иво Зола растерял человечность за годы службы. — Все он знает, — невесело произнесла Летиция. — Ришар сам открыл дверь нашей квартиры, и ему кто-то должен был передать ключи. Сомневаюсь, что у Мартена есть дубликат. Они с Марком хоть и дружат, но не настолько. — То есть Жонсьер все знал, и не подал виду? — Ему казалось, что не подал, — усмехнулась собеседница. — И почему ты не забила тревогу? Она поморщилась. — Потому что списала на другое. Он вел себя… В общем, я решила, что просто завел очередную тёлку на стороне. Летиция произнесла это будничным тоном, а у очередной тёлки на стороне свело грудь от боли, сердце ошалело забилось, не веря до конца, не веря… Очередную… Сознание Дезире заполнило опустошающее чувство одиночества, заслонив собой обиду и злость. Она вновь оказалась в мире, где у нее нет никого, где стены ее хрустального замка треснули от камня, который запустила эта ослепительно красивая женщина. А вот сама виновата, незачем было тешить себя иллюзиями! Дезире глубоко задышала, сдерживая рыдания и цепляясь за здравый смысл. Нужно было как следует обдумать стратегию защиты — давить на жалость или прикидываться дурой? Арестовавшего ее инквизитора Дезире знала совсем немного. Его имя Арман Трюдо, у его компьютера дважды слетал драйвер сетевого модуля. В повседневной жизни Арман, как и все инквизиторы, был просто человеком в форме, но насколько он вменяемый на допросах, она понятия не имела. Так или иначе, Дезире была настроена на теснейшее сотрудничество, не как тогда с полицейскими. Тут-то и вернулась давешняя мысль, но уже не приставучей мухой, а осой, что с налету всадила ей в мозг свое жало. Она вспомнила еще одну деталь того вечера… Турникет на выходе. Никого. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Хоть ты тресни, хоть ори так, словно садишься на поперечный шпагат без разминки, хоть прибей мошонку гвоздями к полу… Никогда простых смертных вроде Дезире не впускали и не выпускали из здания Инквизиции без пропуска, а ее вместе с копами выпустили, не задав ни единого вопроса. У полицейских могли быть привилегии, но у Дезире их точно не было. А еще у нее точно не было с собой пропуска, потому что на следующее утро Дамиану пришлось ей его выносить. Значит, у охраны было распоряжение не препятствовать так называемой беседе. И кто им это распоряжение мог отдать? Наверняка, тот же, кто велел сегодня вечером арестовать ее… Вариант был один, но думать о том, что Иво Мартен записал ее в свои враги, не хотелось. Она же спасла его репутацию! Пусть на то решение повлияли по большей части паника из-за направленного в ногу пистолета, стремление оградить Марка от проблем и страх получить штраф с немыслимым количеством нулей, а тревога конкретно за Приора не входила даже в топ-10 причин, но она это сделала! Да, прилично нахулиганив, нарушив должностную инструкцию и предположительно подпалив гениталии нескольким десяткам людей, но Дезире и не рассчитывала на медаль за геройство, лишь на то, что ее, наконец, оставят в покое. Пока она вспоминала список своих косяков, послышался голос Летиции. — А это? — мадемуазель Жонсьер кивком головы указала на Дезире, словно та была предметом мебели. — Из нашего айти-отдела, крот Монтепена, — пояснил Ален. Дезире едва не подпрыгнула на сидении, когда заговорили о ней. — Неправда, это недоразумение! Нам ведь предоставят адвоката? Троица посмотрела на нее так, словно Дезире поинтересовалась, нальют ли им по приезде водки с вишневым соком, или сморозила что-то столь же абсурдное. Летиция усмехнулась. — Это вряд ли. Лично я планирую бежать, — доверительно сообщила она, понизив голос. — Как в сериале «Побег»? — ошеломленно предположила Дезире, на всякий случай приглядываясь к мадемуазель Жонсьер, не набито ли на ее теле что-то, отдаленно напоминающее план тюрьмы. Та пару секунд не отрывала глаз от собеседницы, после чего разразилась хохотом. Через мгновение к ней присоединились инквизиторы, но Летиции было веселее всех — она смеялась, запрокинув голову и обнажив ряд белоснежных зубов. Дезире стало грустно и обидно. На мгновение показалось, что они с Летицией оказались в одном и том же дерьме и должны были бы стать большими подругами, но ничего подобного. Дезире подтянула колени к груди, упершись подошвами кедов в холодную металлическую скамью, и зажмурила глаза, представляя объятия того, кого представлять себе запретила… На выходе из автозака Летиция была последней, и Дезире заметила, как вновь оказавшийся рядом Ришар подоспел, чтобы подать мадемуазель Жонсьер руку. Не верилось глазам, какая она маленькая, ее голова едва достигала его подбородка. Здание Корпуса Содействия, в отличие от небоскреба Инквизиции, окутанного аурой величия и строгой торжественности, вгоняло в тоску. Для полного эффекта не хватало только надписи «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Серый пятиугольник, порожденный унылой фантазией архитектора, можно было принять за инженерный колледж, если бы не огромный символ Церкви на фасаде и небезызвестный факт, что в подвалах пытают и убивают людей. Отсутствие криков, надо полагать, говорило о толщине здешних стен. Арестантов завели внутрь через специальный вход, сразу за которым лестница уходила вниз, и повели по безликим коридорам. Фантазия Дезире уже нарисовала торчащие из стен цепи и железные клетки, но, вопреки ее ожиданиям, пол был выложен добротной бежевой плиткой, а стены тщательно выбелены — ни трещинки, не говоря уже о пятнах крови. Их развели по разным помещениям — Алена и Поля в одно, из которого доносились мужские голоса, Дезире с Летицией в другое, где они оказались одни. Бойцы скрылись за дверью, и послышался глухой щелчок автоматического замка. Дезире подошла к стене и, привалившись спиной, устало опустилась на корточки. Она мечтала хорошенько прореветься, но перед Летицией не хотела давать слабину, поэтому кусала губы и блуждала взглядом по стенам и потолку в поисках того, на что могла отвлечься. — Зачем ты сдерживаешься? — послышался голос мадемуазель Жонсьер, и Дезире обратила на нее усталый взгляд. — О чем вы? — Ты же хочешь заплакать, но сдерживаешься. — Можно подумать, вы не хотите. — Если бы могла, то заплакала бы, — заверила Летиция, — отношение к тебе сразу другое, знаешь ли. Увы, я уже давно разучилась плакать. Дезире растерялась. Эта гордая валькирия только что призналась, что пустила бы слезу? — Выклянчивать снисхождение? Я выше этого, — произнесла она, стараясь не уступать собеседнице в самообладании. — А ты ждешь, что кто-то снизойдет до тебя просто так? — Летиция поставила ногу на скамью и смахнула невидимую пылинку с носка черной лодочки на шпильке, которая на удивление идеально гармонировала с розовым пижамным костюмом. — Если не попросить, то никто ничего и не даст. Дезире отвела взгляд. Она всю жизнь презирала тех, кто просит, и всячески избегала этого, чувствуя панику при необходимости попросить кого-то о чем бы то ни было. Это была вторая причина, почему она не рассказала Марку о том, что произошло, и не попросила помощи. Даже если бы она не боялась его реакции, то скорее отгрызла бы себе палец, чем побеспокоила его для удовлетворения собственных потребностей. Раньше это качество раньше казалась ей благородным. Более того, несколько лет назад Дезире прочла «Мастера и Маргариту» и нашла поддержку в цитате одного из персонажей: «Никогда ничего не просите, вам все дадут…». Она вцепилась в эту мысль, как бурый медведь в лосося, солидарность с мнением классика утешала, но вскоре Дезире поняла, что это говно, а не цитата. Такая установка ставит ее в заведомо проигрышную ситуацию — никто никогда ничего не предложит и не даст сам. Однако, умение просить она в себе взрастить так и не смогла, а потому из зависти злилась на тех, кому это давалось легко. — Это унизительно, сильные люди так не делают, — упрямо ответила она. Летиция выгнула шею и посмотрела на нее. — Знаешь, что, в самом деле, унизительно? Не добиться желаемого. Идти к цели и, почти достигнув ее, потерпеть поражение из-за того, что в какой-то момент взыграла гордыня. Дезире посмотрела на собеседницу, пытаясь понять, какие эмоции выражает ее лицо. Та продолжила: — Не все в пределах нашего влияния, и ты с этим ничего не сделаешь. Я тоже была сильной, знаешь ли. Но сильным людям только и приходится что сражаться со стихиями. Что она имела в виду под словом «была»? Что была и перестала или что была и продолжает быть? В лингве использовалось всего одна форма прошедшего времени, за что Дезире была бесконечно благодарна отцам-основателям нынешней цивилизации — passé composé и imparfait на курсах французского попортили ей изрядное количество нервов, — однако порой это порождало двусмысленность. Дезире ждала логического продолжения, но его не последовало. — Дюран. Дезире обернулась и встретилась глазами с крепко сбитой темнокожей женщиной в форме КС, которая вошла в камеру, бесцеремонно взяла ее за локоть и куда-то повела. Арестованная покорно проследовала до мрачной комнаты в двух дверях от помещения, где осталась Летиция. Вдоль стен так же тянулись железные скамьи, на одной из которых стоял пластмассовый ящик, а в нем — пакет из прозрачного полиэтилена. — Сложите личные вещи, — женщина сняла с Дезире наручники и подбородком указала на ящик: — Часы, кольца, браслеты, серьги, карты, ключи, содержимое карманов. Дезире сняла смарт-часы и выгребла карманы, в которых оказались жвачка, зажигалка и резинка для волос. — Есть серьезные заболевания: диабет, туберкулез, ВИЧ, пищевая аллергия? — Нет. — Принимаете какие-нибудь лекарства? — Нет. — Раздевайтесь, — велела женщина. Достав из кармана пару белых резиновых перчаток, она принялась ловко натягивать их, расправляя палец за пальцем. Дезире замерла, не понимая, что с ней сейчас будут делать. Это какая-то извращенная подготовка к казни? Унижение напоследок? Женщина встала, выжидательно скрестив руки на груди. Дезире стянула с себя обувь, носки, брюки и в последнюю очередь черную блузку. Она осталась стоять с вещами, прикрываясь ими. — Одежду сюда, — собеседница кивнула на ящик, стоявший на скамье. Дезире выполнила указания и, скрестив руки на груди, чтобы прикрыться, затравленно посмотрела на злодейку в форме. — И белье, — подсказала та, устало потирая лоб. На этих словах Дезире едва не расплакалась. Эти люди, в самом деле, издеваются, подвергая ее столь унизительной процедуре досмотра! Ну какая из нее шпионка?! Неужели они не могут отличить настоящих преступников от вусмерть перепуганной дурочки, у которой очевидные проблемы с принятием решений? Отвернувшись, Дезире стянула трусы, изо всех сил стараясь не заскулить. Зачем, ну зачем это все? — Повернитесь, — скомандовала женщина. Опустив голову, Дезире повернулась к ней лицом, по-прежнему закрывая грудь, пытаясь хоть сколько-нибудь создать для себя ощущение безопасности. — Поднимите руки, — раздался следующий приказ. Зажмурившись, она выполнила распоряжение, ожидая прикосновений грубых пальцев, но конвоир ограничилась лишь тем, что провела по ее телу фонариком. — Оттяните верхнюю губу, — луч света устремился в рот, — теперь нижнюю… Делая что говорят, Дезире не могла унять дрожь в руках. — Поднимите язык. Утратив интерес к ее рту, женщина взяла со скамьи планшет и сделала пометки. Дезире понадеялась, что досмотр закончен, когда собеседница отложила гаджет и снова посмотрела на нее. — Согнитесь, — вежливо попросила она. Сжав зубы, Дезире медленно нагнулась, упершись ладонями в лавку и догадываясь, что за этим последует. Слезы все же полились из глаз, когда она почувствовала палец в анальном отверстии. — Покашляйте. Дезире всхлипнула и издала хриплый кашель. Женщина на мгновение задержала палец, после чего почувствовалось облегчение. — Одевайтесь, — бросила мучительница, снимая перчатки. Быстро, словно пожарник, Дезире натянула одежду, после чего они вернулись туда, где осталась Летиция. — Жонсьер, — объявила женщина, и сердце Дезире пропустило удар прежде, чем она поняла, что это просто Летицию приглашают на ту же унизительную процедуру. А она-то уже понадеялась, что каким-то образом Марк узнал, что она здесь и пришел ее спасти… Когда супругу инквизитора увели, Дезире забралась с ногами на скамью и обхватила руками колени. А если бы Марк, в самом деле, пришел, то кого бы спас? Летицию? Дезире? Обеих? Ни одну? Судя по словам Летиции, та отчетливо понимала, за что ее взяли, и не торопилась кидаться в оправдания. Она что-то утаила от Марка, как и Дезире. Но Летиция, по крайней мере, жена, а Дезире… никто, просто очередная… Мадемуазель Жонсьер вернулась спустя пять минут, по-прежнему сохраняя невозмутимый вид. Она молча села на скамью, закинула ногу на ногу и с сочувствием посмотрела на жавшуюся к стене Дезире. — Ты слишком нервничаешь для той, кто уверен в собственной невиновности. — Я просто не понимаю, что происходит. Никто ничего не объяснил… — О, не переживай. Все объяснят, причем максимально доходчиво, когда за нас возьмутся дознаватели, просто сегодня им слегка не до этого. — Что сегодня происходит? Почему все на ушах? Летиция задумчиво подняла взгляд в потолок и многозначительно протянула: — Сегодня я нарисовала самую гениальную картину за всю свою жизнь… Она выбрала весьма странное время и место, чтобы поделиться творческими успехами, однако тактичная Дезире не могла не отреагировать: — Поздравляю. — Эта картина стала результатом моей многолетней борьбы со стихиями, — Летиция резко повернула голову и посмотрела прямо в глаза собеседнице. — И теперь я сама стала стихией. Удивленно приподняв брови, Дезире в который раз отметила, как ей некомфортно иметь дело с творческими личностями — эксцентричными до мозга костей, каждую фразу которых нужно было разгадывать, словно шараду. С другой стороны, мужчинам нравятся женщины, склонные к чудачествам — в таких кроется загадка, которая будоражит воображение. С Летицией воображение Марка, должно быть, ежедневно скакало, как блохи по собаке. Возможно, устав от этого, он и увлекся простой, как линейка, Дезире, чей самый эксцентричный поступок был когда однажды в компании она полчаса рассказывала про Колмогоровскую сложность, почему-то решив, что остальным это интересно. Пусть она флиртовала как старая квакерша, зато изъяснялась без экивоков, а благодаря ее неумению контролировать собственную мимику Марк читал Дезире словно открытую книгу. Удобная… В камеру вновь вошли двое силовиков. — Дюран. Она послушно встала и подошла к ним. — Эй, Дюран, — послышался за спиной голос Летиции. Дезире обернулась с замирающим сердцем. Неужели соперница сейчас скажет, что если они выберутся, то надо будет обязательно вместе выпить кофе? Она бы, пожалуй, не отказалась, но какая была бы ирония… Ироничнее только если бы жену Марка звали не Летиция, а Жозефина. — Мой тебе совет: начни носить бюстгальтер, — со снисходительной усмешкой произнесла мадемуазель Жонсьер. Чего бл**ь?! Дезире вспыхнула, осознав сказанное и то, что это слышали двое бойцов. Ее затрясло от желания дать этой самодовольной шлюхе подсрачник, а еще от понимания того, что в таком состоянии она в жизни не выдаст достойный ответ. Дезире обладала тем, что французы называли l'esprit d'escalier, — остроумная ремарка подворачивалась через час после окончания разговора, а то и через день. Что поделаешь — мямля. Дезире метнула в собеседницу гневный взгляд, прежде чем один боец ее вывел, а второй запер дверь камеры. Ее повели по мрачному коридору, который далеко впереди упирался в стену с узким оконцем под самым потолком. По обе стороны находились двери, в одну из которых завели пленницу, освободив от наручников, после чего с грохотом захлопнули. Изнутри не было даже ручки и не за что было подергать в припадке истерики, который и без того был не за горами, а «добрая» мадемуазель Жонсьер своими коготками окончательно разорвала на лоскутки душевный баланс. Дезире не выдержала, упала на колени и расплакалась. Она никогда не переживала подобного унижения, никогда не чувствовала себя таким ничтожеством. Она ничего не сделала, чтобы заслужить подобное! Проревевшись как следует, Дезире протерла лицо ладонями и оглядела камеру. Обстановка была по-спартански убогой. Окон в помещении не было, его освещала лишь тусклая люминесцентная лампа на потолке. А еще было ужасно холодно, отчего она с грустью вспомнила теплый кардиган, оставшийся висеть на спинке офисного кресла. Дезире заползла на жесткую койку, заправленную свежим скрипучим бельем, и свернулась в позе эмбриона. Чтобы не думать о происходящем, она заняла мозг перебором степеней двойки. После 2 в 16-й степени вспомнить не удавалось, поэтому она начала в уме возводить 65 536 в квадрат и не заметила, как уснула. Вздрогнув, она проснулась от громкого дребезжащего сигнала, вслед за которым лампа на потолке загорелась так ярко, что помещение стало напоминать операционную. Щуря глаза, Дезире пару мгновений водила взглядом по серым обшарпанным стенам, пытаясь понять, в какой вертеп ее занесло. Вспомнив, она рывком села на кровати и прокрутила в голове события ночи, не в силах поверить, что это происходит с ней. Казалось, что все приключения, которых она была лишена на протяжении своей скучной жизни, судьба решила скомкать и запихнуть в одну ночь. Узница подошла к двери и приложила ухо к обжигающе холодному металлу, прислушиваясь. Снаружи не было никаких звуков. Вновь оглядев камеру, Дезире сделала круг по периметру, рассеянно водя взглядом из одного угла в другой. Затем еще один круг, еще и еще, не заметив, как начала мотать круги вдоль стен, словно душевнобольная. Интересно, Дамиан уже рассказал ее родителям, что непутевую племянницу приняли прямо на рабочем месте? Если да, то мама, должно быть, сходит с ума от переживаний. Резко захотелось ей позвонить и просто поболтать о какой-нибудь ерунде… И почему Дезире никогда не делала этого раньше? Она только сейчас осознала, что 90 процентов ее звонков родителям начинались с фразы «Привет, мам (или "Привет, пап"), у меня проблема, может, подскажешь чего?». Вот же дрянь… Дезире вдруг вспомнила о таких простых и таких недоступных сейчас маленьких радостях жизни. Выпить капучино с густой пенкой, которая при первом глотке оставляла кучерявые «усы» под носом; выйти на перекур вместе с Седриком и всласть почесать языками; зайти в статистику «Сказки» и обнаружить еще пару десятков скачиваний за сутки. «Сказка для тебя»… ее детище, ее ребенок, которому она всему силами пыталась дать жизнь в этой суровой реальности, где людям совсем не до сказок. Благодаря игре Дезире собрала вокруг себя удивительных людей, которые слушали ее, порой даже слышали, но главное — всегда были, и это позволяло заглушить щемящее чувство одиночества. У нее были талантливые художники, два замечательных автора и гениальный композитор. Она сделала все, чтобы они могли творить под ее покровительством, и надеялась ими заслонить пропасть в своей душе. Такая пропасть есть у многих — ее заливают алкоголем, в нее швыряют чеки из дорогих бутиков, сыплют кокаин, но она не уменьшается, у нее нет дна. Все это лишь обезболивающее, от которого душа не исцелится, а просто онемеет. В голове всплыла фраза, которую однажды сказал Алекс: «Нет человека, который был бы как остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши…». Никогда еще Дезире не чувствовала себя таким островом, как сейчас, и от этой мысли на глазах опять выступили слезы, вновь слезы жалости к себе. Брошенной всеми, никому не нужной… Она одернула себя, не давая закопаться в эту мысль, и вдруг осознала, что хочет в туалет. Скосив глаза на металлический унитаз, пленница закусила губу. Не было сомнений, что в камере ведется видеонаблюдение, а никакой ширмы или чего-то подобного не наблюдалось. Черт, она умрет от разрыва мочевого пузыря… Дезире села на пол, скрестив ноги по-турецки, и постаралась думать об абстрактных вещах, например, о гипотезе равенства классов сложности P и NP. В университете она мечтала ее доказать и тем самым войти в анналы истории. В процессе размышлений о полиномиальном времени на ум пришел ответ Летиции на ее совет, которого никто не спрашивал. «Я бы носила бюстгальтер, но твоему мужу нравится, когда на мне нет нижнего белья». Дезире довольно улыбнулась, но улыбка мгновенно скисла, когда она представила, как, несмотря на присутствие бойцов КС, соперница бросается на нее, сбивает с ног со сноровкой профессионального регбиста и вцепляется в волосы. Хотя не сказать, чтобы мадемуазель Жонсьер выглядела ревнивой женой, учитывая, с каким спокойствием она упомянула походы супруга налево. Впрочем, может, это напускное? Дезире сидела долго. По ощущениям, примерно столько, что Солнце уже вот-вот должно было превратиться в красного гиганта. Хотелось в туалет, хотелось есть, а за сигарету она готова была отдать свою коллекцию доштормовых жестких дисков. Из вентиляционной шахты, расположенной прямо над кроватью, донесся шум вытяжного вентилятора. Дезире встала коленями на койку и прильнула к решетке в попытке что-нибудь разглядеть. Нос уловил запах извести и чего-то горелого. Она отпрянула так, словно была вампиром, а решетка — серебряным распятием. То, что почувствовал ее нос, было отнюдь не запахом овсянки, которую решили приготовить прапрадедовским способом и забыли вовремя снять с огня. О нет, запах горелой плоти был узнаваем, хоть раньше Дезире его никогда не чувствовала, а только читала описание. Тот факт, что в здании КС есть крематорий, сюрпризом не стал, а вот то, что им решили воспользоваться, ей совсем не понравилось. За дверью камеры послышался лязг, отчего Дезире едва не подпрыгнула, и в середине двери наружу открылось небольшое окошко. Со своего места она увидела за дверью двух сотрудников Корпуса в форме. — Ужин, — объявил один из них и поставил поднос с едой на нечто вроде столика, который образовала откидная створка. Дезире несмело приблизилась к двери и втянула поднос внутрь, держа его на вытянутых руках, словно опасаясь, что он вцепится ей в горло. — Извините, а сколько времени? — задала она вопрос в окошко, которое тут же захлопнулось со звуком упавшего метеорита. Крэп… Она поставила поднос на навесной столик возле кровати, где до этого одиноко стоял пустой пластиковый стакан, и печально воззрилась на еду, вид которой напрочь отбивал аппетит. Тарелка с чем-то, напоминавшим строительную замазку, соседствовала с двумя пирожками, на проверку оказавшимися с синтетическим мясом внутри, и небольшим картонным пакетом молока в заводской упаковке. Отломив кусок пирожка и поднеся ко рту, Дезире прикоснулась кончиками губ к начинке и тут же поморщилась. Синтетическое мясо по текстуре напоминало подошву, да и на вкус, вероятно, тоже. Уж на что она была всеядна, но такое физически не сможет проглотить и тут же не выблевать. Интересно, Летицию угостили тем же? И вообще, здесь ли она до сих пор? Быть может, Марк уже ее вызволил? При мысли о том, что в этот момент инквизитор везет свою жену домой, крепко держа за руку, а та смотрит на него с нежностью и благодарностью, как на своего спасителя, Дезире захныкала. Они приедут в свою изысканно обставленную квартиру, вкусно поужинают, займутся страстным сексом, а Дезире будет сидеть здесь и лить слезы над этим непонятно чем, что ей предлагают сожрать, словно скотине какой-то… Она уткнулась лицом в подушку и, стуча по ней кулаками, надрывно заревела, словно дикое животное, угодившее в капкан. Слезы закончились вскоре после того, как вновь раздался короткий дребезжащий сигнал, и яркий свет камеры сменился тусклым свечением. Утром белоснежный, еле заметно стробящий свет вернулся. Как в концлагере… Дезире лежала на кровати, апатично глядя в одну точку перед собой. За ночь она прокрутила в голове все возможные варианты развития событий, в которых ее пытали и убивали. Снова и снова она умирала, оплакивала сама себя и принималась за следующую версию, поэтому к утру была опустошена. Лишенная эмоций, она стала мыслить более рационально и задаваться вопросом: держать-то ее здесь сколько будут? Видимо, Арман Трюдо страшно занятой дознаватель, раз за целый день не нашел часика, чтобы поговорить с ней — а Дезире была уверена, что их ждет именно разговор. Слово «допрос» она не хотела произносить даже мысленно. За дверью раздался лязг, и открылось окошко. — Завтрак. После отсутствия какой-либо реакции со стороны заключенной сотрудник Корпуса наклонился и заглянул в камеру. — Эй, подъем! — рявкнул он. — Неси поднос, тут тебе не отель! Дезире встала, дрожащими после бессонной ночи руками взяла старый поднос и передала собеседнику, взамен получив новый, где были тарелка овсянки, вареное яйцо и подгорелый тост. Водрузив поднос на место предшественника, она вновь улеглась на кровать. Хоть бы почитать что-нибудь принесли… Дезире изо всех сил старалась не думать о стоящем в метре от нее унитазе, хотя мочевой пузырь уже несколько часов прямо-таки вопил о пощаде. Она не могла себя заставить справить нужду под камерами. Если бы она не знала об их существовании, проблем бы не было, но она, черт подери, знала! Вдобавок непонятно, где те расположены, и в какую сторону отворачиваться. Бессилие убивало. Спустя еще пару мучительных часов, она плюнула и, сорвав с кровати темно-синюю простыню, обернула на поясе, соорудив нечто вроде длинной юбки. Да, это по-прежнему было унизительно, но так хотя бы в видеоархивах КС не останется кадров с ее голой задницей. Сделав дела и едва не скуля от облегчения, Дезире вернула простыню на место и набрала в пластиковый стакан воды из-под крана, вмонтированного вместе с небольшой раковиной прямо в сливной бачок унитаза. Помимо очевидной экономии места, это обстоятельство еще и деморализовало. Она представила, как гордый конструктор презентует свое детище. «Эргономика — во! — восклицает он, поднимая большой палец вверх. — И попить, и, как говорится, говно смыть». Стараясь не думать про последнее, пока снова не захотела в туалет, но уже основательнее, Дезире залпом выпила два стакана воды и вновь занялась хождением по кругу. На следующий день вскоре после завтрака, который она проигнорировала, как и остальные приемы пищи, заглушая голод водой, дверь открылась, и на пороге показался сотрудник КС. Велев ей подойти, он застегнул наручники. «Обязательно, — с сарказмом подумала Дезире. — Без них я же его одной левой…». Ее провели по мрачному коридору и завели в комнату для допросов. Оглядев помещение, она с трудом подавила порыв развернуться и, проскользнув мимо конвоира, бежать подальше от этого места. Помещение с металлическим столом и двумя прибитыми к полу стульями было освещено таким же садистским светом, как и камера. Дезире заметила, что у одного из стульев было мягкое сидение, а другой являл собой железную табуретку со спинкой. Не составило труда догадаться, который из них предназначен для нее. Усадив Дезире, конвоир отстегнул наручник с ее левой руки и пристегнул к металлическому кольцу, торчавшему из стола. Закончив манипуляции, он ретировался, напоследок хлопнув дверью. Узница осталась одна в ожидании неизвестного. Она избегала смотреть в стекло, занимавшее добрую часть стены напротив, зная, что зеркало Гезелла лишь с одной стороны выглядит затемненным. Дезире устало потерла лоб свободной рукой, не понимая, зачем ее сейчас маринуют. Нагнетают? Ну так она уже и так в полуобморочном состоянии, пусть поторопятся, пока она еще может внятно говорить. Наконец, в помещение зашел Арман Трюдо с планшетом в руках. Это был долговязый блондин средних лет с залысинами, подчеркивающими высокий лоб, и очками в тонкой дорогой оправе. — Месье Трюдо, — выдохнула обрадованная Дезире. Сейчас они все прояснят, и станет понятно, что ей больше незачем находиться в заключении. — Месье дознаватель, — сухо поправил Арман, не разделив ее восторга. Он сел напротив и молча воззрился на собеседницу. Дезире, ожидавшая вопросов, стушевалась под его взглядом и опустила глаза на закованное в наручник запястье. — Ты знаешь, почему ты здесь? — наконец, спросил он. Тонкие губы мужчины почти не двигались, но при этом дикция была на удивление четкой. — Догадываюсь. — Озвучь. Он создавал чудовищное напряжение одним своим присутствием и строгим взглядом светло-голубых глаз. Дезире непроизвольно всхлипнула и заверила: — Это все ошибка, месье! Да, я связалась с Шарлем Монтепеном, но, поверьте, никаких секретов Инквизиции я не выдава… — Прекрати, Дюран, — сухо оборвал дознаватель. — Если думаешь, что твои жалобные блеяния помогут, то лучше не начинай. А теперь для протокола назови свое полное имя и должность в Инквизиции. — Дезире Дюран, ведущий системный инженер. — Уровень доступа. — Второй. Не догадаться, к чему он ведет, было невозможно. — Ты когда-нибудь использовала его в личных интересах? Дезире замялась. Она использовала сервер, чтобы перенаправить трафик в свою сеть, так что, получается, да. Но если посмотреть в целом, она это сделала не то чтобы в личных интересах… Что вообще считать личными интересами? — Ну… типа того. — Что значит «типа того»?! — процедил Трюдо. — Да или нет? — Ну… видимо, да. — Да или нет? — с нажимом проговорил он. — Да. — Молодец, — похвалил дознаватель, переходя на притворно ласковый тон. — А теперь расскажи все с самого начала. Дезире подумала несколько секунд и начала с заученного за годы беготни за инвесторами спича о своем приложении, и это стало единственной частью повествования, где она не запиналась. После этого она рассказала про встречу с Монтепеном-младшим. Трюдо не стал уточнять, как она попала на фуршет, что, с одной стороны, радовало, ведь копни он в эту сторону, ей придется рассказать про Марка, и на вопрос о том, какие отношения их связывают, Дезире придется ответить. С другой, осведомленность инквизитора говорила о том, что команду «Фас» все же отдал лично Приор, а значит, Мартен все вообще не так понял. По факту она лишь нарушила условия трудового договора. Пусть и нарушила, что называется, от души, но за это полагалась выволочка от начальника, вечная неприязнь со стороны отдела внутренней безопасности и в конечном итоге указание на дверь, но никак не травля со стороны второго лица в государстве. Дезире, конечно, сейчас все объяснит, но какие у нее доказательства? Всю информацию из сети она вычистила, никаких бэкапов не было и в помине. Как ей убедить Армана, что информация в сети была фальшивкой? — …впоследствии я отменила сделку с Мишелем Монтепеном, о чем написала ему. — Не видел у тебя подобного сообщения. Крэп, он что, читал переписки?! Хотя, зная, в чем ее подозревают, глупо было надеяться, что будет соблюдено ее право на неприкосновенность частной жизни. Черт, там же и от Марка сообщения… И фотка его… — То письмо затерли, Шарль Монтепен практически открыто мне в этом признался. — Ты же понимаешь, что это легко проверить? — Я уверена, что на серверах «Лё Силисьём» эта информация осталась, но месье Монтепен — мажоритарный инвестор, так он мне сказал, по крайней мере. Буду только рада, если вам удастся подтвердить мои слова. — Ну разумеется, — хмыкнул дознаватель. — С чего ты вдруг решила отказаться от сделки с Мишелем? Дезире вновь затянула с ответом. Вспомнился первый поцелуй с Марком, такой запретный и такой долгожданный, после которого она и решила поступить, как он велел. Сказать правду Арману язык не поворачивался, да и не хотелось уводить допрос в сторону ее отношений с Жонсьером. Как бы она ни относилась к нему сейчас, в те моменты она была безраздельно счастлива, и не хотела делиться ими с кем-то. Эти моменты принадлежали только ей… только им. — Потому что приняли закон… — начала она, и ее голос сорвался едва ли не на фальцет. Дезире непроизвольно прикрыла рот ладонью, прочищая горло. — Потому что приняли закон о расширении влияния Церкви, и месье Монтепену вряд ли бы понравилось сотрудничать с человеком, работающим на Инквизицию. Дознаватель сделал какие-то пометки в планшете. Крэп, понял, что она врет, к гадалке ходи. — То есть на тот момент Мишель Монтепен не знал, что работаешь на Инквизицию? — Я не говорила. Трюдо сощурился. — А ты пройдоха, Дюран, — качнул он головой. — С такой внешностью легко пудрить мужчинам мозги, не так ли? С какой еще внешностью? Каким мужчинам? Он же не на Марка намекает? Прикинув, какой вывод Арман мог сделать из их переписки, Дезире едва не застонала. «Спасибо» за приглашение на фуршет и «спасибо» за цветы, а дальше холодный отказ от встречи и пара сообщений Жонсьера вовсе без ответа. Выглядело так, будто она вскружила ему голову, использовала и бросила, но все совсем наоборот — это он ее использовал и бросил! — Продолжай, — не дождавшись ответа, велел Трюдо. Дезире перешла к моменту с похищением, и вдруг ее осенило. Оушен! Вот, через кого можно получить доступ к подсунутой Монтепену информации, правда для этого инквизитору придется хорошенько его прессануть. И кем она будет, если вот так подставит человека, который два года учил ее, и, возможно, благодаря которому она, в принципе, получила свою должность? Дезире решила пока не упоминать о знакомстве с одним из хакеров Монтепена. Пусть ей известен лишь его старый никнейм, но с ресурсами Инквизиции этого вполне достаточно, чтобы выйти на человека. — То есть ты согласилась на условия Шарля Монтепена? — Я ему так сказала, потому что мне угрожали. Я испугалась и в тот момент не видела другого выхода, кроме как пойти на сотрудничество, но ничего критичного тогда не сообщила. Все, что я рассказала, они с легкостью выяснили бы сами простым сканированием сетевого периметра. Дальше было самое сложное. Дезире принялась расписывать, как вместо серверов Инквизиции пустила советника в сеть из тысяч смартфонов. — Стоп-стоп-стоп! Ты хочешь сказать, что обычные смартфоны стали слаженно работать, имитируя работу одного мощного компьютера? — Серверного кластера, если быть точнее, — осторожно поправила она. Арман на несколько секунд задумался, после чего резко вскинул на нее суровый взгляд. — Это было в тот вечер, когда взорвались смартфоны? Дезире непроизвольно вжала голову в плечи, словно нашкодивший ребенок, хотя ее напрямую ни в чем не обвиняли. — По-твоему, это совпадение? — процедил Трюдо, казалось, вовсе не разжимая губ. Она молчала, поскольку понятия не имела, совпадение ли это. — Отвечать! Ей показалось, что Арман еле сдержался, чтобы не встать и не влепить затрещину. Единый, да что его так раздраконило? — Я не знаю… — Не сметь врать! — дознаватель ударил по столу, отчего Дезире дернулась в попытке отпрянуть, но ее остановил наручник. — Я честно не знаю, не стучите на меня по столу, — жалобно попросила она. — Дезире, ты напугана? — притворно удивился собеседник, вновь переходя на ласковый тон. — Не нужно бояться, мы же не враги, у нас общая цель — выяснить правду. Поверь, меня совсем не радует твоя уязвимость. Я хочу быть тебе другом, но друзья друг друга не обманывают. Понимаю, что ты тогда оказалась в безвыходной ситуации: с одной стороны советник, с другой — Инквизиция, ты искала любой выход из сложившейся ситуации. Дезире, это очевидно, что ты невинная жертва и не заслуживаешь наказания, но могла нечаянно совершить ошибку, такое бывает. Скажи, это из-за тебя? — Что именно? — Телефоны бл**ь взорвались! — заорал он, резко вставая со стула, отчего, взвизгнув, вскочила и собеседница, испугавшаяся такого внезапного перехода — только что же говорил нормально. Единый и святой Генезий, покровитель актеров и жертв пыток, избавьте ее от этого человека! — Нет, — пискнула она. Скрипя зубами, дознаватель медленно двинулся к ней. — Ты же понимаешь, насколько маловероятно совпадение, что в тот вечер, когда ты пустила в массы свой алгоритм, пострадала куча людей. На всех взорвавшихся смартфонах, на каждом, была эта твоя бл**ская игра. Она смотрела на него, как угодивший в капкан кролик на подползающего удава, и чувствовала, как от ужаса и беспомощности по щекам потекли слезы. Откуда он знает? В попытке отодвинуться она до скрежета натянула цепь наручников и как могла вытянула руку. — Но это совпа… — начала Дезире и не успела договорить, как Арман с размаху ударил ее по щеке, так сильно, что позвонки в шее хрустнули. Ноги подкосились, и она рухнула на четвереньки, ударившись скулой о стол. Дезире перестала что-либо соображать, просто зажмурила глаза и зажала рот рукой, чтобы в страхе не закричать. — Я уполномочен держать тебя здесь сколько понадобится, пока не найду доказательств того, что это произошло из-за тебя, — зло прошептал он, судя по звуку, наклонившись к ней. — А если не найду, то ты сама во всем сознаешься. Мы тут умеем развязывать язык, знаешь ли. После этого она услышала, как он с тяжелым вздохом поднялся и скомандовал: — Уводите. Послышался звук открываемой двери. Вошедший бесцеремонно взял Дезире за руку и рывком поднял на ноги. Она успела заметить, как инквизитор вышел за дверь, расположенную рядом с обширным зеркалом, прежде чем из-за резкого подъема в глазах потемнело, а внутренности скрутило спазмом. Она хотела попросить, чтобы ей дали минуту прийти в себя, но голос куда-то пропал. Конвоир споро отстегнул от стола наручник и потащил ее к двери, расположенной в противоположном конце от той, за которой скрылся дознаватель. По пути Дезире несколько раз споткнулась, но мужчина ставил ее на ноги, словно куклу, и продолжал толкать вперед. Заведя ее в камеру, сотрудник КС снял наручники и ушел. Измотанная и напуганная, узница обессиленно осела на пол, хватаясь за ускользающее сознание, но то предпочло спасительный омут тому, что происходило в реальности. Она очнулась от стука и окрика «Ужин!». Дезире медленно, как игуана, приоткрыла один глаз и поняла, что лежит на койке в своей камере, рукав блузки закатан до плеча, а сгиб локтя перемотан бинтом. — Чего разнежилась, как тля на солнце? Забирай, — в окошке двери мелькнули поднос с едой и знакомое лицо сотрудника КС. Дезире отрицательно покачала головой, понимая, что физически не сможет встать. — Да и хрен с тобой, — бросил он и захлопнул створку оконца. Трясущимися пальцами она развязала бинт, потратив на это целую минуту, и увидела след от инъекции. Единый, что ей вкололи?! Ходили слухи, что во время допросов в КС не брезговали препаратами, подавляющими таламус, из-за чего допрашиваемые якобы говорят правду. Арман это имел в виду, говоря о том, что они умеют развязывать языки? Что, интересно, она ответит на вопрос о взрывах смартфонов под действием такого препарата? Сама бы с удовольствием послушала. Арман был прав, что такое совпадение маловероятно, но откуда у него информация о том, что было установлено? Насколько ей было известно, дело так и не передали Инквизиции. На следующий день, когда Дезире лежала со смоченной под краном головой, чтобы сбить температуру, за ней вновь явился сотрудник КС. Единый, нет! Сейчас ей снова придется остаться один на один с дознавателем, и он продолжит в прямом смысле выбивать из нее признание. Зря она надеялась, что в Инквизиции не практикуют методы вроде тех, к которым прибегла парочка копов-неудачников, которые в сравнении с инквизитором казались безобидными — даже ударить ее по-настоящему не успели. — Нет, — прохрипела она, ощутив внезапный приступ паники, затем резко села и закричала: — Нет! Она бросила в посетителя подушку и вжалась в стену. — Я не пойду туда! Сотрудник КС подошел и одним ловким движением схватил ее за руку и вывернул локоть, заставляя улечься лицом вниз. Дезире заверещала от боли, когда мужчина надавил коленом на ее спину, чтобы застегнуть наручники, и, рывком подняв на ноги, дернул в сторону выхода из камеры. — Я туда не пойду! — визжала она, упав на пол и вынуждая конвоира тащить ее волоком. Дезире сидела за железным столом, глядя в одну точку, и тряслась, как гадящая собачонка, ожидая, что в любую секунду зайдет Трюдо и продолжит пытки. Истерика закончилась после того, как ей вкололи успокоительное, и она отстраненно обдумывала вариант сознаться. Вот просто взять и сказать «Да, из-за меня», это же так просто. После этого она навсегда покинет это место и отправится в другое, которое может оказаться в десятки раз хуже, причем надолго. По сути, она сознается в распространении опасного трояна и нанесении увечий различной степени тяжести. Даже представить страшно, на какой срок это тянет, и как она выдержит столько времени без связи с внешним миром, сохранив хотя бы подобие вменяемости… Когда дверь открылась, и в помещение зашла Жанетт Арди, Дезире показалось, что явилась фея с планшетом вместо волшебной палочки. Женщина села напротив и смерила свою визави оценивающим взглядом, словно решала, достойна ли эта Золушка поехать на бал. — По определенным причинам месье Трюдо не может более с вами работать, поэтому допрос завершу я. Дезире кивнула, гадая, что могло случиться с Арманом. Порвало от злости? В совпадения с недавних пор она не верила. — Вы остановились на том, что написали алгоритм, чтобы создать распределенную сеть из смартфонов, верно? Дезире снова кивнула, чувствуя себя китайским болванчиком. — Что было в той сети? — Подде… — от крика голос осип, и пришлось напрягаться, чтобы говорить громче. — Поддельные данные. Я скопировала структуру нескольких наших баз и наполнила их фальшивой информацией с помощью нейросети, которую написала для игры. Я обучила ее так, чтобы из полученных данных она вычленяла информацию, вроде имен, дат или наименований, и изменяла на произвольное значение. Такого там было немного, в основном информация хранится в зашифрованном виде, и достаточно банальной перестановкой символов, чтобы она переставала поддаваться дешифровке. — И где сейчас измененная версия данных? — У Монтепена. — Есть копии? — Нет, — вздохнула Дезире, поняв, что они подошли к тому моменту, когда ее попросят предъявить что-то вроде доказательств. — Плохо, — резюмировала Арди. — После этого Шарль Монтепен с вами связывался? — Только чтобы предупредить, что со мной свяжется его юрист. — Имя? — Эмиль Брандт. — Какого рода услуги вам оказывает месье Брандт? — Ну, он составил договор инвестирования и пользовательское соглашение… — И все? — Да. — Вы уверены? — Абсолютно! — заверила Дезире, не понимая, почему они опять споткнулись на каком-то незначительном эпизоде, а потом вспомнила махинацию Брандта с несуществующим зданием и порадовалась, что не сообразила сразу, благодаря чему так убедительно ответила. К черту, это она потом налоговой будет объяснять, а Инквизиции точно никакого дела нет. — Хорошо, — кинула собеседница, делая какие-то пометки в планшете. — Кто-то еще в курсе того, что произошло между вами и Шарлем Монтепеном? Единый, почему это так отвратительно прозвучало? — Не уверена… Несколько дней назад в здание Инквизиции пришли полицейские и похитили меня с целью заставить признаться, что я, действительно, сотрудничала с Монтепеном. У них не было доказательств, но они упомянули некоего информатора. Я не знаю, что ему известно, но никаких доказательств у него нет. — Ясно. И это все? Дезире только что сообщила и похищении, а дознаватель пропустила это мимо ушей? Сотрудницу увели прямо с рабочего места, из-за чего ей пришлось напасть на полицейского и, убегая, прыгнуть с моста. Производственная травма, можно сказать. — Извините, а вы не собираетесь подробнее спросить меня про тот случай? Арди бросила на нее пробирающий до мурашек взгляд, в котором читались раздражение и предупреждение, чтобы Дезире поменьше умничала. Что ж, ее реакция говорила о том, что Дезире пришла к верному выводу касательно осведомленности Мартена о намерении полицейских «побеседовать». Но, в таком случае, она вообще перестала что-либо понимать… Задумчиво посмотрев на экран девайса, женщина пару раз смахнула вверх, снова что-то вбила и взглянула на собеседницу. — На данный момент у нас нет права далее задерживать вас без предъявления обвинений, однако вам запрещено покидать Нью-Пари до окончания расследования. Вам все ясно? Дезире закивала как заведенная, с благодарностью глядя на нее. — Да, конечно! Арди поднялась из-за стола, достала из кармана ключ и сняла с Дезире наручник. — Идемте, — коротко велела она и, прихватив со стола планшет, направилась в сторону выхода из допросной, того самого, который находился рядом с зеркалом. Дезире поспешила за ней в смежное помещение, освещаемое лишь оранжевыми светодиодами по периметру стекла. Ожидаемо, что допросная отсюда была как на ладони, а вот что стало неожиданностью, так это стоявший там Марк. Дезире замерла, не зная, как реагировать. — Спасибо, Жанетт, — обратился инквизитор к коллеге. — Будешь должен, — сухо ответила та, передав ему планшет, и, не прощаясь, вышла. Оставшись с Марком наедине в полутемном помещении, Дезире уставилась на носки своих кедов, которые белели в темноте. Воздух внезапно сгустился и стал непригодным для дыхания. Она не могла поверить, что он снова ей помог несмотря на то, что она столько утаила от него. Единый, она его не заслужила! Она не заслужила Марка Жонсьера! Сейчас Дезире заплатила бы любую цену за возможность извиниться. Вот бы кто-нибудь умный, с красивым слогом написал текст, а ей осталось бы подмахнуть подпись, потому что сама она не имела ни малейшего представления, что, ну что можно сказать в такой ситуации. — Чего молчишь? — разорвал тишину его голос. Она подняла на Жонсьера виноватый взгляд, стараясь изо всех сил, чтобы голос не дрожал от подступивших слез благодарности. Единый, она и подумать не могла, что так сентиментальна! Это он ее делал такой. — У меня шок… — Это у меня шок! — заорал инквизитор, отчего Дезире съежилась, обняв себя за плечи. — Какого черта ты не рассказала мне ничего?! Я предупреждал насчет Монтепена, коза ты маленькая, но, видимо, мои слова для тебя пустой звук! В итоге тебя похитили, шантажировали, угрожали, заставили пойти на преступление, похитили второй раз и удерживали силой, а мы, мать твою, обсуждали, какой у меня любимый цвет?! — Прости меня, пожалуйста, — прошептала она, все же тихо расплакавшись, но это были слезы не благодарности, а стыда. — «Прости меня»?! Ты считаешь, этого достаточно? Дезире, мне казалось, я тебя знаю, но сейчас понимаю, что это не так. Я вижу абсолютно другого человека и понятия не имею, кто эта женщина, которая накачивается психостимуляторами, на голубом глазу заявляет мне, что все в порядке, после аферы с подложными данными для советника, и которая устраивает побег в стиле чертовых ямакаси, думая, что я об этом не узнаю! Единый, я, как полный идиот, радовался, что ты в стороне от всего этого дерьма, но оказывается, ты все это время зарывалась в него глубже и глубже! Марк приблизился и, вопреки суровому тону, мягко взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. В глазах читалась неприкрытая боль. — Где та Дезире, которая беззаботно смеется за карточной игрой, мечтательно глядя на злого усталого инквизитора? Верни ее, она ему очень нужна… Он вытер ее слезы большими пальцами, а она смотрела на него, не в силах что-либо ответить. Дезире Дюран, определенно, перестала быть той, кем была раньше, словно повзрослев на целую жизнь, и не знала, сможет ли когда-нибудь вернуть себе розовые очки. Непонятно, хорошо это или плохо, как и непонятно, что делать с новой собой, а потому она не могла винить Марка за то, что и он не знал. Или знал…? Жонсьер устало вздохнул и заключил ее в крепкие объятия. Закрыв глаза, Дезире уткнулась лицом в мужское плечо. — Извини, что накричал, — прошептал Марк. Его заботливый тон и воспоминания о том, через что она прошла за последние несколько суток, вытащили наружу все. Грудь сдавило, а из глаз брызнули слезы. Дезире плакала, содрогаясь всем телом. Слезы, сопли и слюни выходили из нее, как из вскрытого нарыва, заливая инквизиторскую форму. — Прости, Дезире, это моя вина. Я отправил тебя одну на тот чертов фуршет, кинул невинную овечку сборищу шакалов. Я должен был водить тебя за руку и не подпускать ко всяким ублюдкам. — Перестань, ты не виноват, ты просто помог, — всхлипнула она в его пиджак. — И в результате ты оказалась на прицеле Инквизиции, хорош помощник! Похоже Жонсьер был твердо намерен взвалить весь груз вины на себя. Единый, зачем он делал? Зачем делал еще больнее, заставляя ее ненавидеть себя за это? Виновата только она, маленькая трусливая врушка. Его объятия были уютными, словно пряничный домик, а запах и ласковые поглаживания по спине навевали мысли о счастье, и она почувствовала, как начинают слипаться глаза. Дезире готова была продать душу за то, чтобы сейчас просто уснуть в его руках, а проснуться в своем прекрасном мире, где у него нет жены, а у нее есть совесть и мозги. — Пошли? — тихо спросил Марк. Кивнув, она нехотя отстранилась и направилась вслед за ним к выходу, за дверью которого дежурил боец в форме. Молча ему кивнув, Жонсьер пошел дальше. В лабиринтах Корпуса он ориентировался словно Ариадна, без всякой нити. Поворот направо, затем налево, вверх по лестнице. Этажом выше интерьер был в разы презентабельнее. Они остановились возле череды металлических шкафчиков, вмонтированных в стену, рядом с которыми была сенсорная панель. Марк набрал какой-то номер, и дверца одного из них с щелчком открылась. — Иди забирай. Дезире прошла к шкафчику и обнаружила внутри прозрачный пакет, в котором были смарт-часы, жвачка, зажигалка и резинка для волос, и ни следа конфискованных телефона, планшета и ноута. Она удивленно подняла брови, демонстрируя пакет инквизитору. — И это все? — Остальное у меня, идем. Обратно к лестнице, снова вверх, направо. Вспомнив, что черт знает сколько времени не чистила зубы, Дезире сунула в рот жвачку и, на ходу расчесав волосы пятерней, собрала их в пучок. Они вышли в просторный холл, который абсолютно не соответствовал внешнему виду самого здания: плавные линии гигантских арок изящно огибали стеклянную шахту лифта, расположенную в самом центре, а прозрачная крыша позволяла лучам солнца играть на серо-голубой плитке на полу, отчего казалось, что проходящие мимо люди скользят по льду. Марк уверенно пересек холл, по пути поздоровавшись с мужчиной в форме под цвет пола с тремя серебряными полосками на рукаве, а спутница инквизитора на ослабевших ногах старалась не отставать. На улице они направились к парковке и подошли к черному внедорожнику внушительных размеров с завораживающим стильным дизайном. Залипнув на выразительные линии кузова, Дезире выронила жвачку изо рта. Быстро подняв, она восхищенно присвистнула. — Мне тоже нравится, — ухмыльнулся Жонсьер, открывая для нее дверь пассажирского сидения. Дезире забралась в машину, внутри которой пахло его одеколоном, и расслабленно откинулась в кресле, с восторгом оглядывая интерьер. Скользя взглядом по салону, она зацепилась за боковое зеркало и ужаснулась своему отражению. Лицо бледнее наволочки, под глазами мешки, а на скуле синячище от удара о стол. Что ж, по крайней мере, ей не расплющили нос и не свернули челюсть. Марк сел на водительское сидение, захлопнул дверь и замер, внимательно глядя на спутницу, затем кивнул на парприз. — Поешь. Дезире перевела взгляд на переднюю панель, на которой стояли термос и бумажный пакет. — Спасибо, — проговорила она и, пошуршав пакетом, обнаружила в нем сэндвич и упаковку куриных ножек в панировке. Дезире выудила одну из них и, забыв о присутствии инквизитора, впилась зубами в сочное мясо в хрустящей корочке, едва не застонав от наслаждения. Найдя в пакете упаковку с томатным соусом, она надорвала фольгу и, обмакнув в него курицу, вновь предалась чревоугодию. Утолив острый первобытный голод, она глянула на Жонсьера, который гипнотизировал взглядом руль. — Марк, что произошло с Арманом? Чего он прицепился к этим смартфонам? С минуту инквизитор задумчиво молчал. Дезире уже решила, что он не ответит — хотя обычно не отмалчивался, а прямым текстом говорил, что не может разглашать ту или иную информацию, — когда Марк устало провел рукой по лицу и посмотрел на собеседницу. Вокруг его темных глаз проступила сеточка морщин. — От взрыва одного из телефонов серьезно пострадала его дочь. Руки Дезире задрожали, она уронила в пакет очередной кусок курицы. — Четырнадцать лет, — добил он. — Девочка в тот момент разговаривала по телефону, и ей опалило пол-лица. — Единый… Она в порядке? — Хилеры постарались, но травма слишком сложная, чтобы вытянуть без следа, поэтому, разумеется, она не в порядке. Она жива и в сознании, если ты об этом спрашиваешь. — Как ты узнал? — Мне тоже реакция Армана показалась странной, поэтому я стал выяснять, в чем может быть причина. Сам он ничего не сказал, хотя обязан был доложить, что в деле присутствует конфликт интересов, и он не может с тобой работать. — Ты хочешь сказать, что… смотрел, как он меня допрашивает? — Я не имел права вмешиваться. Прости. Дезире опустила взгляд и сжала кулаки, сминая пакет с едой. Горько было осознавать, что Марк, ее принц в сияющих доспехах, просто стоял и смотрел, как ее доводят до слез, и ничего не сделал, даже когда Трюдо ударил ее по лицу. А если бы Арман не остановился? На каком по счету ударе Жонсьер бы вмешался? И вмешался ли вообще? Черт, о чем она думает, если из-за нее пострадал ребенок…?! Скольких она так покалечила?! Или не она…? — Марк, я правда не знаю, из-за чего это произошло. — Я знаю. — Может, из-за меня… — Мы не нашли связи. — Мы? — Мне помог один хороший специалист. Если она ничего не нашла, то и в полиции вряд ли что-то обнаружат. Она? Дезире почувствовала, как от ревности сердце забилось чаще. В памяти всплыли слова Летиции о том, что у Марка и раньше были связи на стороне. Дезире с трудом сдержала порыв открыть термос и выплеснуть его содержимое в лицо этому проклятому развратнику. «Одна из», «очередная»… О нет, в ее случае даже хуже! «Случайно подвернувшаяся под руку», вот она кто! Без сомнений, в вечер их первого поцелуя Марк узнал что-то неприятное о своей жене и решился на новую интрижку. Не окажись Дезире на его пути, в чьих объятиях он бы искал утешение? Всю жизнь Дезире придерживалась мнения, что молчание — золото, но сколько бы она ни молчала, никто не вознаградил даже треснутой доштормовой монеткой, это был лишь способ избежать подзатыльника. Теперь ее рот был полон слов с горьким привкусом, которые старались выбраться наружу, отчаянно царапаясь, пока язык и десны не начали саднить. Проглоти она эти слова, и в животе надолго останется противное ощущение, как после ложки рыбьего жира. — Ты обо всех своих любовницах так беспокоился? — спросила Дезире, достав из пакета салфетку и вытирая пальцы, старательно не глядя на собеседника. На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, как в открытом космосе. — Это вместо «спасибо»? — послышался ледяной голос Марка. — Это простой вопрос. Она услышала, как Жонсьер медленно втянул носом воздух — довела все-таки, сейчас опять накричит… Ну и пускай! Хватит быть таким милым, пора показать истинное лицо сурового инквизитора, о котором если и сплетничают, то на всякий случай оглядываются по сторонам. — Ты уверена, что сейчас подходящий момент обсуждать это? Нет, конечно, пускай копится! Дезире повернулась и встретилась с его взглядом. Печальным. Умным. Озадаченным. Любимым. Который она с каким-то садистским удовольствием пыталась превратить в ожесточенный и злой. — Тогда расскажи, как давно ты узнал, что твою жену арестуют, — ядовито произнесла она, чувствуя подступающие злые слезы. — Сразу пошел искать грелку в постель ей на замену? А мне замену уже тоже подыскал? — Замолчи. Дезире снова отвернулась к окну, кусая нижнюю губу и жалея, что не сдержалась. Зачем она его бесит? Хочет сделать плохо, потому что плохо ей? Да, черт подери! За то, что она любит, а он нет… — Дезире, посмотри на меня. Когда она повернулась, Марк взял из ее рук салфетку и аккуратно вытер ее щеку. Она заметила на бумаге разводы от соуса. Твою мать, еще и с кетчупом на щеке была все это время, вот же свинья! Жонсьер заговорил, глядя ей в глаза: — Дезире, ты привлекательная девушка, и я не мог этого не замечать, особенно когда ты так недвусмысленно давала мне зеленый свет. По ряду причин я не позволял себе проявлять внимание в твою сторону. Я не святой, наш с Летицией брак не был идеальным, но я не мог предложить тебе унизительную роль любовницы. Ты казалась мне слишком чистой, слишком светлой и невинной для этого. Так было до того момента, когда я узнал, что… у моей жены от меня много секретов. Очень серьезных, которые не вписываются в концепцию брака, даже такого, как наш, и которые в итоге стоили человеческих жизней. Когда узнал… да, это был тот самый вечер. Поверь, у меня не было и мысли о том, чтобы использовать тебя. Мне просто было плохо, а когда ты с таким неподдельным беспокойством спросила, все ли у меня нормально, то вдруг стало легче. Как будто несешь тяжелую сумку, а кто-то подошел и взял одну ручку, облегчив ношу. Ты не поверишь, но я тогда нервничал, как подросток, сомневаясь, правильно ли вообще тебя понял. Дезире боялась вздохнуть и сбить его. — Я думал о тебе постоянно, и эти мысли помогали не сойти с ума. Каждый раз, когда казалось, что все катится к чертям, я вспоминал, что есть та, кто искренне улыбается, когда меня видит, и этого было достаточно, чтобы жить дальше. Дезире, ты стала не заменой, ты стала моим спасением, и клянусь, я всю жизнь буду благодарен тебе за это, что бы ни случилось. — Только благодарен? — с щемящей болью в груди спросила она. Марк тяжело выдохнул, разрушив очарование момента. — Нет, Дезире, не только, — устало проговорил он, — но давать каких-то клятв по поводу всего остального я пока не готов, сама понимаешь. — Черт с ними, с клятвами, что между нами происходит здесь и сейчас? — Здесь и сейчас я хочу проводить с тобой время, узнавать тебя и давать тебе узнать меня. Хочу заботиться о тебе, целовать, заниматься сексом и быть причиной твоей потрясающей улыбки. Дезире улыбнулась, вызвав симметричную реакцию у собеседника. Это звучало как изумительный план на ближайшее будущее. Неужели теперь можно будет не прятаться и открыто проявлять свои чувства? Если так, то первое, что она сделает по приезде в офис, — засосет Жонсьера на глазах у Дамиана. Вспомнив родственника и его осуждающий взгляд — вернее причину этого взгляда, — Дезире закусила губу. Ей сейчас снова прилетит, но, Единый, как можно было после всего сказанного не задать, пожалуй, самый главный вопрос?! — Марк, я не могу не спросить… Летиция… она… Его улыбка вмиг исчезла, оставив напоминание в виде заломов в уголках рта. — Нет, Дезире, ты можешь не спросить и не спросишь. Более того, ты даже думать не станешь, мы договорились? Собеседница молча кивнула, по тону инквизитора поняв, что не думать о его бывшей будет несложно — едва ли ее когда-то встретят ее на улицах Нью-Пари… Впрочем, Летиция вела себя так, словно осознавала, на что идет. Что же такое натворила эта женщина? А что творит сама Дезире, внутренне радуясь подобному исходу? Любая смерть — это трагедия, но смерть соперницы… Чуть меньшая трагедия. Ругая себя за черствость, Дезире взяла ладонь Марка и прижала к своему лицу, ласково потираясь щекой о мужские пальцы. — Когда ты узнал, за что меня арестовали, то решил, что тебя предали сразу двое? Марк покачал головой и нежно огладил линию ее скул. — О предательстве мысли не было. О глупости — да, о трусости — безусловно, об излишней самоуверенности — в первую очередь. Ты поступила очень некрасиво по отношению ко мне, но только потому, что ты маленькая дурочка и единственная, кого ты подставила, — это ты сама. Пусть будет уроком. Жонсьер взял ее руку и переплел их пальцы. Дезире заглянула в его глаза и словно увидела ту боль от предательства, ранившую в самое сердце. Сердце, которое было способно вместить в себя весь мир, но вынужденное скрываться под доспехом инквизиторского кителя. А Дезире, отвратительная самой себе в этот момент, была такой же, как та, другая, но Марк дал ей еще один шанс… Инквизитор подался вперед, обхватил ее затылок и, притянув к себе, прильнул к ее губам. В этом поцелуе не было похоти, была лишь нежность и просьба — не предавать его вновь. Отстранившись, он серьезно посмотрел на нее: — Пообещай, что это был первый и последний раз, когда ты от меня что-то скрыла. Дезире кивнула, искренне веря в свое обещание. Она доверит ему все, доверит даже свою жизнь, потому что кто, как не он, сбережет ее? Удовлетворенный ее реакцией, Жонсьер скрепил их уговор еще одним поцелуем, уже не таким невинным, и отстранился. — Надо ехать, тебя ждет Приор. Эти слова выдернули ее из мира грез, напомнив, что вышеупомянутая жизнь, вообще-то, не сказка. Встречаться с Мартеном после всего, что она накуролесила, хотелось меньше, чем сыграть в русскую рулетку — во втором случае хотя бы шанс есть. — Зачем? — Он сам тебе все расскажет. — А может по телефону? — Пристегнись, — велел Марк, проигнорировав ее вопрос. Перед тем как завести машину, инквизитор достал с заднего сидения прозрачный пакет, в который были упакованы ее гаджеты. Ожидая, пока включится смартфон, Дезире подумала о том, что Марк, наверняка, тоже прошерстил все ее переписки. Эта мысль вызвала чувство гадливости на душе. Пусть теперь ей было нечего от него скрывать, но ощущение такое, будто ее раздели против ее воли. Там ведь и история поиска в браузере, где было черт-те что… У нее была куча пропущенных вызовов: Дамиан, мама, Эрик, Алекс, какие-то неизвестные номера. Первым делом позвонив родителям, Дезире заверила, что с ней все хорошо, но говорить сейчас не может и перезвонит позже. Двухминутный разговор с едва не рыдающей родительницей, которую пришлось успокаивать, дался так эмоционально тяжело, что после этого она сползла на сидении и положила руку на бедро Марка, словно надеясь позаимствовать у него немного жизненной энергии, которой у самой осталось на донышке. Жонсьер сжал ее ладонь, другой рукой придерживая руль. — Тебя вон Хатико ждет, — с усмешкой сообщил Марк, заворачивая на парковку возле здания Инквизиции. Дезире присмотрелась и увидела Дамиана, который стоял недалеко от входа, что-то сосредоточенно печатая в смартфоне. Шеф заметил их еще на подъезде, и, когда Дезире выскользнула из машины, уже мчался к ней. — Дез бл**ь, какого хрена?! Что ты натворила?! — спросил он, обняв так, что из ее легких разом вышел весь воздух. — Дамиан, не сейчас, ее ждет Приор, — прервал Марк трогательный момент семейного воссоединения и ненавязчиво подтолкнул спутницу к входу. — Зачем? — За своим столом, полагаю, как обычно. — Марк, нашел время шутить! — А ты нашел время валять дурака! Если бы Приор хотел, чтобы ты знал, зачем вызывает к себе твою подчиненную, то довел бы до сведения. Дезире подумала, что для полного счастья у каждого в жизни должен быть человек, который верит в него так же безоговорочно, как Марк в своего начальника. Будь Иво Мартен женщиной, она бы точно шмальнула себе в рот от ревности. Дамиан цыкнул и на ходу обратился к племяннице: — Дез, ты матери позвонила? Она чуть с ума не сошла. Думала, ты угодила в то месиво на площади во время бунта псиоников… — Бунт псиоников? Что я пропустила? — Ну так-то до хрена всего. — Дамиан! — вновь строго одернул его Марк. — Она потом все прочитает в новостях. У Жонсьера была отвратительная привычка порой говорить о Дезире в третьем лице в ее присутствии. Они дошли до лифтов. Дамиан вышел на третьем этаже, забрав у Дезире ее ноутбук и планшет и коротко пожелав удачи. Выдав вялое «Спасибо», она продолжила гадать, зачем Мартен вызвал ее. Запись допроса с текстовой расшифровкой уже, наверняка, была у него, так что вариант оставался один: вынести приговор, как и полагалось Приору. Но Марк же не мог с таким безмятежным видом вести ее на заклание? — Дезире, не трясись так, — шепнул Жонсьер, пока лифт вез их на злополучный этаж. — Он ведь не бьет женщин? — так же шепотом спросила она, то ли в шутку, то ли всерьез опасаясь, что Приор с порога отвесит ей смачного леща за самоуправство. — Только в целях самозащиты, — с ухмылкой заверил инквизитор. Дезире хотелось вцепиться в его пиджак и попросить увезти отсюда куда-нибудь далеко, но она была настроена стоически принять любое наказание, так, чтобы Марку не было за нее стыдно. К слову, о стыде — если Мартен был в курсе дела, то, наверняка, знал и о ее неоднозначных отношениях с Марком. Станет ли это отягчающим обстоятельством? Но ведь Самый Главный не конченный злодей, по слухам, и ему не чуждо что-то человеческое… — А это правда, что он спит со своей охранницей? — вполголоса спросила Дезире. Марк взглянул на нее так, словно не мог решить, хмуриться ему или смеяться. — Дезире, я уважаемый инквизитор, а ты предлагаешь посплетничать о моем начальнике?! Она равнодушно пожала плечами, мол, как хочешь. — Да, правда, — коротко ответил Марк. Дезире хихикнула. Накопившийся стресс вызвал нервный смех, и она прикрыла рот рукой. — Я просто на секунду представила, что со своей пассией он такой же отмороженный. Прикинь, после оргазма не улыбается или благодарит, а ставит плюсик в заметки. — А зачем ты…? — начал было Жонсьер, но ужасно заразные частицы веселья, витавшие в воздухе, не дали ему договорить, заставив прыснуть, закрыв лицо рукой. Они залились истерическим хохотом, словно судьба решила заплатить им смехом за каждую пролитую слезу. На этаже Приора Марк повел ее в противоположную сторону от приемной. Пройдя по коридору, инквизитор остановился у двери зала совещаний и дернул створку, пропуская Дезире внутрь. Это было просторное помещение с большим белым столом в виде «П» и еще одним обычным, отдельно от него. По периметру вдоль серых стен тянулись ряды живых растений, которые автоматически увлажнялись, из-за чего на пол, выложенный треугольной плиткой, ниспадал белесый туман, тут же рассеиваясь. Кондиционеры создавали приятную прохладу, а на дальней стене мигал голубоватым светом голографический экран, над которым дамокловым мечом нависал символ Церкви Единства. Помимо них с Марком в помещении были трое: Приор, его охранница и секретарь. Мартен сидел за тем столом, что стоял отдельно, а девушки сидели по бокам П-образного, оставив с каждого края по одному месту. — Месье Приор, мадемуазель Вейсс, мадемуазель Рид, — поочередно поздоровался Марк со всеми. — Здравствуйте, — скромно произнесла Дезире, не обращаясь ни к кому конкретно. — Мадемуазель Дюран, присаживайтесь, — Мартен кивком головы указал на кресло рядом с Даниэль. Она покорно прошла к указанному месту и села. Марк занял кресло рядом с псионичкой. Приор, как обычно, был сама собранность и сдержанность. — Итак, мадемуазель Дюран, три недели назад вы написали алгоритм для базы данных, распределенной по пользовательским устройствам, и успешно применили его, все верно? — Да, месье, — осторожно подтвердила Дезире, удивляясь, что Мартен заговорил именно об этом. — Это стало весьма нетривиальным решением поставленной перед вами задачи, которое вызвало интерес. Прошу вас ответить на пару вопросов касательно вашего алгоритма, которые задаст мадемуазель Вейсс. «Прошу» из уст Мартена звучало так же безальтернативно, как если бы он схватил собеседницу за волосы и окунул лицом в толчок, не давая вдохнуть, пока не согласится. Однако в этом случае Дезире не нужно было просить, она затрепетала от возможности рассказать про свое творение, которым будет гордиться до конца жизни. — Да, конечно, спрашивайте! — Дезире в предвкушении посмотрела на Даниэль. Вейсс заметила воодушевление собеседницы и одарила ее понимающей улыбкой. — Это, в самом деле, потрясающая работа, мадемуазель Дюран, — похвалила она. — Вы, возможно, не осознаете, какой прорыв совершили. Я не все до конца поняла, но даже представить не могла возможность динамического изменения топологии сети с сохранением консистентности данных. Дезире восхищенно смотрела на Вейсс. Топология? Консистентность? Эта девушка говорила на ее языке! В мозгу все завертелось и закружилось, словно в одной из тех спиральных галактик, которые обнаружило и запечатлело человечество, когда еще стремилось в космос. Не верилось, что Мартен позвал, чтобы поговорить о ее работе! Единый, она среди друзей! — Начнем с вопроса доверия между узлами… Спустя полтора часа Дезире порхала возле голографического экрана, расписывая принципы работы сети и довольно жмурилась от каждого нового вопроса Даниэль. Мартен сосредоточенно наблюдал за диалогом, делая вид, что все понимает, а его охранница и Жонсьер напоминали двоечников с задней парты, которые оставили надежду понять хоть что-то и просто ждали, когда, наконец, отпустят в столовую. — А что насчет проблемы распределенного консенсуса? — уточнила Даниэль. — Нужно удостовериться, что каждый узел получил только нужные данные, и ничто не потерялось на пути. — Разумеется, — кивнула Дезире и сделала новую пометку на голографической доске. — В каждой транзакции, помимо цифровой подписи, есть некое число, я пока не придумала, как его назвать. Это подпись не конкретного участника, а самой системы, которая подписывает каждую транзакцию таким образом, чтобы ее хэш содержал хэш предыдущей. Дезире сделала паузу, чтобы Вейсс осмыслила услышанное, и продолжила: — Таким образом, получив транзакцию, мы точно знаем, что она валидна, так как напрямую завязана на предыдущую. — А если придет одновременно две транзакции, завязанные на предыдущей? Такого варианта развития событий Дезире не успела предусмотреть, как и многое другое. Вообще, за время рассказа она поняла, что в ее сети куча дыр, и одному Единому известно, как в итоге все не навернулось. Она задумчиво прошлась взад-вперед, пока в ее голове вертелись шестеренки. Если узел получает две валидные транзакции одновременно, то что делать? Дезире взглянула на Марка, который, поймав ее взгляд, едва заметно улыбнулся. Две валидные транзакции, любая из которых может оказаться фальшивой… — Разветвлять базу и делать две версии, — пожала она плечами. А что еще делать? Как говорится, не оторвать, не выбросить. — И как потом понять, которая из них правильная? — Вообще, алгоритм не предусматривает такой ситуации — баги мы не берем в расчет, — это возможно, только если кто-то подделает транзакцию, и это проблема, которая решает сама себя. — Дезире мысленно прокрутила в голове работу алгоритма, убеждаясь в правильности своего вывода. — Транзакции завязаны друг на друге, и если кто-то подделал одну, то ему нужно поддерживать обманную ветвь, создавая новые транзакции на основе предыдущей, а для этого потребуется больше половины всех вычислительных мощностей сети, что едва ли возможно. Вскоре станет понятно, что одна ветвь не развивается, а в другой все нормально. Вейсс покачала головой. — Мадемуазель Дюран, это уникальный алгоритм, его потенциал безграничен. Дезире смущенно улыбнулась. Так приятно, когда хвалят… — Я думала об этом. С его помощью можно создать децентрализованную сеть, в которой пользователям не придется передавать свои данные третьим лицам. Только представьте, что ни одна из корпораций, вроде «Силисьём», не получит доступ к вашим данным… — Благодарю за впечатляющую речь, мадемуазель Дюран, — оборвал ее Приор и обратился к Вейсс: — Даниэль, у тебя еще есть вопросы? — Нет, месье Мартен. — Прекрасно. Мадемуазель Дюран, можете присесть. Когда Дезире заняла место, Мартен заговорил: — Мадемуазель, учитывая произошедшее, вы более не можете считаться благонадежным сотрудником. Вы уволены. Сегодня же напишете заявление и сдадите пропуск. Дезире вскинула голову на собеседника. Тот смотрел бесстрастно, не отводя взгляд. В этот момент она поняла, как чувствует себя корова на скотобойне, когда тот, кто должен был ее покормить, валит с ног ударом между глаз. Минуту назад они обсуждали ее работу, а сейчас Мартен одной простой фразой прервал самый значимый этап в ее жизни. Что ж, нельзя сказать, что это незаслуженно. На его месте она бы, вероятно, и сама себя уволила. Дезире молча кивнула, понадеявшись, что увольнение будет хотя бы не по статье. — Это первое, — продолжил Приор. — Второе — право интеллектуальной собственности на ваш алгоритм остается за Инквизицией. На этой фразе Дезире вдохнула, шумно, словно кашалот. Грудь сдавило, а в висках запульсировало. Что? Он? Сейчас? Сказал? — Простите? — Вам пояснить всю фразу или конкретное слово? Дезире захлестнула волна гнева. Он совсем охренел?! Подумать только, Мартен специально позвал ее сюда, заставил подробно все описать, чтобы потом просто отобрать! Нет, это надо иметь такую запредельную наглость! Этот алгоритм стал вершиной ее мастерства, она буквально выстрадала его, чуть не отъехав головой от допинга, и намерена с его помощью совершить революцию в сфере технологий, но никак не отдавать бледному фраеру, который думает, что раз командует Инквизицией, то ему закон не писан. — Вы не можете, — встала она в позу, убежденная в том, что Приор просто давит авторитетом. — Боюсь, это не обсуждается. — Вы не получите ни строчки из моего алгоритма, — заявила она дрожащим от злости голосом, — иначе я засужу вас к чертям собачьим! — Дезире, ты забываешься! — послышался строгий голос Марка, но она не сводила глаз с Мартена. Тот смотрел на собеседницу снисходительно, словно дракон на ящерку. — Вы, безусловно, можете попытаться, мадемуазель, но лишь потратите время. Скажите, вы давно читали ваш трудовой договор? Дезире закусила щеку. Давно? Примерно никогда. Получив его, она закинула бумаги на антресоли, даже не планируя читать — кому интересно изучать прописные истины, написанные скучным бюрократическим языком? Видимо, вопрос был риторическим, потому что Мартен продолжил, не дожидаясь ответа. — Мадемуазель Дюран, вы использовали рабочую технику для написания алгоритма? — Нет, — ответила она и с вызовом посмотрела на Приора, поскольку это было чистой правдой. Ха, надеялся ее подловить? Не получит он ее труд, может даже не пытаться… — Вы писали алгоритм в рабочее время? Внутреннее ликование мгновенно сменилось беспросветным отчаянием, когда она поняла, что проиграла. Из груди вырвался рваный вздох, а к горлу подступил ком, царапая изнанку. Мартен заберет то, что стоило ей бессонных ночей и нервного срыва, и ему за это ничего не будет. Собеседнику вновь не потребовался произнесенный вслух ответ, он все понял по ее лицу. — Ответ «Да», не так ли? — ровным тоном продолжил Мартен. — Так вот, мадемуазель Дюран, в трудовом договоре четко указано, что любые результаты интеллектуальной деятельности, созданные с использованием рабочей техники, либо в рабочее время, являются собственностью работодателя, поэтому вы удалите у себя все, что связано с вашим алгоритмом, включая наработки, и подпишете соглашение о неразглашении. Дезире опустила голову и впилась ногтями в ладони, сдерживая слезы обиды. Что она там себе придумала? Что она среди друзей? Да с такими друзьями хотелось покрепче обнять врагов! — У вас остались вопросы? Она отрицательно покачала головой, не глядя на Приора. — В таком случае, больше вас не задерживаю. Марк, ты тоже свободен, проконтролируешь выполнение моих указаний. — Слушаюсь, месье Приор. Дезире сорвалась с места и не прощаясь вылетела из зала совещаний, чувствуя себя одураченной и ограбленной. Будь он проклят, мудило грешный! Говноприор! Пока она стояла у створок в ожидании лифта, подошел Марк и заглянул ей в глаза. Заметив, что те на мокром месте, он потрепал ее по плечу. — Перестань, ничего страшного не произошло. Дезире молчала, не глядя на него. Какой смысл что-то говорить, если Марк всегда будет на стороне Мартена? Он выбрал его, даже когда на другой чаше весов была такая удивительная женщина как Летиция, что уж говорить о Дезире?! И как Жонсьеру не противно расшаркиваться перед таким негодяем?! Когда они зашли в опен-спейс на третьем этаже, то сразу заметили напряженного Дамиана, который говорил по телефону. — Да, месье Мартен, понял. И этот туда же… Не отрывая телефон от уха, он многозначительно смотрел на племянницу, пока та прошла к своему столу и оперлась руками на столешницу, оглядывая бывшее рабочее место. Она прошла огромный путь, начав с рядового сотрудника техподдержки. Тогда Дезире не была в восторге от своей работы, поскольку приходилось бегать по зданию, выполняя техобслуживание персональных компьютеров, планово или по запросу. Во втором случае Дезире причитала, что она вообще-то не Золушка, а человек с высшим техническим образованием, почему-то вынужденный «по свистку» подрываться сначала на склад за новым голографическим проектором, а затем с этим проектором на двадцать какой-то этаж, чтобы выполнить простейшие манипуляции для подключения к нему микропроцессора, параллельно выслушивая упреки в нерасторопности. Кстати, именно в то время она впервые увидела Марка, который сделал ей замечание по поводу распущенных волос. Сказал бы ему кто-нибудь, что несколько лет спустя он будет представлять, как за эти самые волосы заставляет их обладательницу подставляться его поцелуям. — Дез, ну ёб**ный фаервол, что случилось?! — услышала она голос начальника. Бывшего. — Отстань, — не глядя бросила она. Утешать он явно не собирался, а настроение и без того было поганым. — Я тебе дам «Отстань»! Я вопрос задал! Он схватил ее за плечо и развернул к себе, и в этот момент Дезире решила, что с нее достаточно. Достаточно, что ее хватают, на нее кричат, а она, словно безмолвная овца, все это терпит. Дезире ударила родственника кулаком в грудь и, сразу же войдя во вкус, сделала это еще пару раз. — Угомонись, ты что творишь?! Дамиан перехватил ее руки. Она задергалась в попытках вырваться. — Ты работаешь на говнюка, который спер мой алгоритм, и по свойству транзитивности ты тоже говнюк! — Ах ты дрянь переобутая! — возмутился Дамиан. — Ты сама столько лет работала на этого говнюка и не жаловалась, пока тебе платили и закрывали глаза на то, что ты в рабочее занимаешься хрен знает чем! — Вы оба, рты закрыли! — рявкнул Марк и, оказавшись рядом, за локоть оттащил драчунью в сторону. — Дезире! Если ты считаешь, что Иво сделал это из вредности или жадности, то подумай о том, что он мог забрать все, включая твое приложение, которое ты тоже писала на работе. Если он решил оставить за собой права на алгоритм, значит, на то есть причины. — Он мог мне хотя бы заплатить! — Зачем, если он получил его бесплатно? К логике было не подкопаться, правда она ожидала чуть больше участия с его стороны. Дезире промолчала и с деланным спокойствием вернулась к своему столу, взявшись выгребать из ящиков все нажитое за много лет. Наткнувшись на прозрачный стакан с надписью «Хорошего дня, Дезире =)», она едва не расплакалась. Столько воспоминаний ее связывало с этим местом, которое долгое время было ее вторым домом… Закончив собирать вещи, Дезире незаметно распечатала взятое из сети фото Мартена. Сунув в рот жвачку и прихватив черный маркер, она под сурдинку выскользнула из опен-спейса, пока Дамиан спорил с Марком о легитимности пункта договора об интеллектуальной собственности, созданной в рабочее время. «По такой логике если на работе потрахаться и родить ребенка, то Мартен получит право на опеку», настаивал родственник. «А потому что работать надо в рабочее время, а не детей делать», невозмутимо отозвался инквизитор. Кто бы говорил… В коридоре Дезире подрисовала Приору квадрат под носом и челку набок. Завершив свое творение надписью «Inquisition über alles», она спустилась по лестнице до первого этажа и вышла в холл. Рабочий день закончился час назад, и спешащие домой люди не обращали на нее внимания. Украдкой глянув на пост охраны и убедившись, что там все смотрят в сторону входа, она прилепила портрет на жвачку к стене в паре метров от лифтов. После всего пережитого уровень адреналина в крови зашкаливал и подначивал на подвиги. Интересно, это уже тянет на срок? — А вы хулиганка, мадемуазель Дюран, — послышалось сзади, отчего Дезире подпрыгнула и резко развернулась. Перед ней стоял Николя Триаль, вот уж кого ей для полного счастья не хватало увидеть. — Здравствуйте, месье, — поздоровалась она, изобразив вежливую улыбку. Мужчина провел по ней задумчивым взглядом голубых глаз, которые притягивали ее внимание с самой первой встречи. — Как вам в роли подследственной? — Простите? — Насколько мне известно, три дня назад вы были арестованы по распоряжению месье Мартена. Дезире, нахмурившись, молчала. А этот откуда это знает? — Честно говоря, я удивлен не меньше, увидев вас здесь. Мартен отпустил? Не поверю, что Иво Зола помиловал человека, который сливал секретную информацию его противнику на политической арене. В этот момент у Дезире с щелчком встали на место еще несколько деталей пазла. Триаль! Триаль знал все три составляющие: ее приложение, работу в Инквизиции и Монтепена-младшего. После того, как на фуршете она сболтнула про инвестора, ему, наверняка, не составило труда выяснить, кого именно. — Как вы узнали про слив информации? — осторожно спросила она. — Это мой маленький секрет, мадемуазель, — самодовольно ухмыльнулся мужчина, сунув руки в карманы. — Так это вы сдали меня Мартену? — Боюсь, что да. — А те полицейские или кто они там… Это тоже вы? — Столько вопросов, мадемуазель, а вы мне даже ничего не предлагаете взамен на ответы, — Триаль изобразил на лице трагическое разочарование, словно играл в шарады и ему досталось слово «сарказм». Дезире едва не расхохоталась собеседнику в лицо. На что он рассчитывает? По сравнению с ним она нищая, как таракан, выплачивающий ипотеку. Единственного источника дохода она лишилась, а в своей фирме в целях экономии зарплату себе не платила. Видимо, придется, жить-то на что-то надо… — Мне нечего вам предложить, — она уперла руки в бока, всем своим видом демонстрируя, что не намерена торговаться. Не хочет говорить, пусть изволит свалить, это не она к нему подошла, в конце концов. — Как это нечего? — Триаль удивленно выгнул бровь и выразительно посмотрел на ее грудь. — И думать забудьте! — Вы уже второй раз мне отказываете, мадемуазель Дюран, — усмехнулся Триаль. — Получаете от этого какое-то извращенное удовольствие или хотите, чтобы я был более настойчив? Моргните, если второе. Дезире обалдело смотрела на собеседника. Он шутит или серьезно? Из-за его ужимок ни черта не понять. — О, вы моргаете, — обрадовался собеседник. Дезире закатила глаза. Ну все, хватит с нее долбанутых на всю голову богачей! Смотреть уже тошно на самодовольные рожи этих так называемых хозяев Нью-Пари. Она уже собралась уйти, как Триаль серьезным тоном сообщил: — Да, полицейские явились также по моей наводке. Обернувшись, Дезире настороженно посмотрела на Триаля. — Разве вы не информатор Приора? — Не только Приора. — И он знает? — Разумеется, он знает. — И позволяет вам вот так работать на две стороны? — Мадемуазель, я бизнесмен, для меня нет своих и чужих. Если у меня появляется информация, я ищу, где ее выгоднее продать. В Совете достаточно состоятельных людей, готовых выложить за нее внушительную сумму, но если Приор заплатит больше, то я работаю с ним. Так вот, куда уходят бабки! А технари потом возятся со старым ПО, потому что на новое «денег нет». — Тогда почему информацию обо мне получили и Приор, и полиция? — Не полиция, а влиятельные люди из СМИ. После закона о расширении влияния Церкви Совет потребовал скандал с участием Мартена, и ваше дело идеально подходило. Только представьте: Приор нашел и покарал всех инквизиторов, переметнувшихся на сторону врага, но не заметил простую наемную сотрудницу, которая спалила контору Совету ради денег на свою игру с порнушкой… — Да прекратите называть это игрой с порнушкой, — простонала Дезире, обращаясь не столько к Триалю лично, сколько ко всем, кто что-то слышал про «Сказку», не прочитал ни строчки, но уже делал выводы. — Не мои слова, — признался Триаль. — Журналистам нужно было публичное задержание вас полицией, чтобы продемонстрировать некомпетентность главы Инквизиции и подлить масла в огонь его конфликта с Советом, который, к их большому сожалению, протекает в кулуарах и не выносится на публику. — И Мартен на это согласился? — Ему нужно было узнать, кто крот. — Хотите сказать, он сам не догадался, кто спутался с советником? Он лично вручил мне приглашение на фуршет, после чего произошла утечка. Заподозрить меня легче, чем сложить два и два. — Мадемуазель, вы меня за кого держите? Думаете, я пришел и выложил, что одна симпатичная наемная сотрудница примерно пару недель назад слила информацию из внутренней сети Шарлю Монтепену? Нет, конечно, я знаю свое дело и не назвал ни времени, ни адресата. Дезире почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Достав его, она украдкой взглянула на экран. «Ты где?». Триаль продолжил: — Вы, мадемуазель Дюран, сама того не осознавая, своим фееричным побегом от полиции собрали все карты и преподнесли их Мартену на блюдечке. Он до последнего не знал, за кем придут полицейские, и узнал, только когда вас вывели из здания, что, разумеется, было тщательно зафиксировано на фото и видео. В СМИ замолчали эту историю после того, как два крепких мужика не смогли справиться с хрупкой женщиной. Полученная картина пугала. Подумать страшно, что люди в высоких кабинетах имеют такую власть над обычными людьми, над любым, на кого укажут пальцем… И когда один такой человек попадает в адскую мясорубку из интриг и борьбы за власть, он и человеком перестает быть, превращаясь в пешку на шахматной доске. — А если бы Мартен отказался выдавать крота сотрудникам полиции? — Тогда ему пришлось бы пускать в ход своих ищеек для личного допроса каждого, кто имеет соответствующий уровень доступа, а это заняло бы ой как много времени, которого у него не было. Как я понимаю, вам каким-то чудом удалось не наследить. — Чудом?! — возмутилась Дезире, вспоминая, как просчитывала свой план до мелочей, и вновь возвращаясь мыслями к утраченному алгоритму. — Это не магия, месье, это способности и тяжкий труд. — Поверьте, в команде Приора есть специалисты поспособнее, но вы явно придумали какой-то интересный способ обхода. Поделитесь? — О, а вот это уже мой маленький секрет. Если расскажу, то как раз это будет сливом секретной информации. — Вот как, — хмыкнул мужчина, вновь заинтересованно оглядев собеседницу и, сделав шаг навстречу, понизил голос до доверительного шепота: — В любом случае я получил удовлетворение от своей маленькой мести. Мести? Ах, он сволочь! — Из-за того случая на фуршете? Как это мелочно! Он наклонился к Дезире, пристально глядя ей в глаза. В голубых безднах без труда читалось то, что, несмотря на образ легкомысленного прожигателя жизни, этот человек таил множество секретов и был опасен. Она почувствовала мурашки по телу и инстинктивно отступила, не сводя с него настороженного взгляда. Понизив голос, Триаль произнес: — Мне не говорят «Нет», Дезире. Надеюсь, ты не забудешь об этом, когда мы встретимся снова, — с этими словами он как ни в чем не бывало развернулся и, бросив напоследок «Удачи с бизнесом», пошел в сторону лифтов. — Козел, — пробормотала Дезире себе под нос и взглянула на разрисованный портрет Мартена. — Ты тоже. Напоследок щелкнув Приора по носу, она припустила к лестницам, набирая по пути сообщение Марку: «Бегу». * * * Дезире в последний раз, как она надеялась, вышла из здания Инквизиции. Уже знакомый порыв ветра принес с собой запах весны и чего-то нового. Она оглянулась на небоскреб и подумала, что, пожалуй, взяла здесь все, что могла, и теперь предстояло двигаться дальше. Дезире с легкой улыбкой покосилась на Марка, шедшего рядом, и взяла бы его за руку, если бы он не нес коробку с ее вещами. Решительно протянув руку, она взяла одну из ручек и подмигнула спутнику: — Давай вместе. Марк с улыбкой позволил ей ухватиться, и они пошли, держа коробку вдвоем. Дезире не победила, но зато получила самого ценного союзника в своей жизни. С таким не страшно броситься с головой в неизвестность, продолжая лелеять в душе самые смелые и дерзкие планы. Она раскрутит свое приложение, придумает, как вернуть алгоритм, отомстит Триалю и по кирпичику выстроит собственную империю, которая однажды захватит весь Нью-Пари. И когда у нее будет все, она завернет это в подарочную бумагу, повяжет бархатной лентой и вручит Марку, как средневековый сквайр, складывающий меч к ногам своего сюзерена. А он… Он, конечно же, все это время будет рядом, крепко держать за руку и ласково называть оленёнком, ни на секунду не давая ей вновь почувствовать себя одинокой…