"Клуб романтики" в Нью-Пари: Трудности разработки

Если бы все законы соблюдались так же неукоснительно, как закон Мерфи, то человечество жило бы в идеальном мире. Чиновники выполняли бы обязательства, полицейские не пользовались служебным положением, а наркодилеры не бодяжили кокс столь бессовестно, что для употребления нужно было иметь железные ноздри. Увы, единственным на свете непреложным правилом было то, что если что-то могло пойти не так, то оно шло, — ни сбоев, ни поправок. Бледный Дамиан пришел на работу на час раньше положенного. Такая же бледная Дезире протянула ему распечатанный заранее отчет и вкратце описала произошедшее ночью. Родственник молча кивнул и с сосредоточенным лицом вышел из опен-спейса. Его вызывал Приор… Из-за пропущенной смены Дезире пришлось за раз ставить две новые версии программного обеспечения для внутренней АТС. Как она выяснила позже, система воспринимала два обновления подряд как переход через одну версию. Из-за проблем с совместимостью сервер не поднялся, и на несколько часов в Инквизиции легли все коммуникации: телефоны, селекторы, диспетчерская связь. Мартен, видимо, решивший поработать допоздна, это дело заметил и тут же позвонил начальнику трайба. Дамиан, в свою очередь, связался с Дезире, которая на тот момент не могла сказать ничего внятного относительно причины сбоя и ограничилась лаконичным «Я над этим работаю». После такого ответа Приор велел Дамиану с утра явиться к нему с подробным разбором ситуации. Офис уже заполнился сотрудниками, а Дамиана все не было. Зашедший Седрик посмотрел на пустой стол шефа и повернулся к Дезире. — Где он? — На ковре, — мрачно отозвалась та. — А что случилось? — Телефония ночью легла из-за обновления… — Твою мать… Опять рукожопые тестеры что-то проглядели? — Нет, просто стечение обстоятельств, но сто процентов повесят на меня, — обреченно вздохнула Дезире. После возвращения сервера в рабочее состояние она прошерстила всю документацию от разработчиков и не нашла ни буквы о несовместимости версий, а значит, случившееся нельзя было назвать ее косяком. Вернувшийся Дамиан выглядел так, будто задался целью проиллюстрировать слово «угрюмый» для какой-нибудь энциклопедии по физиогномике. Он подошел к столу Дезире и бросил на него написанный ей же отчет. — Вот объясни, какой херней ты страдала целых три часа! — Ничего я не страдала! — возмутилась она. — Я почти сразу начала откат. Ты же знаешь, что это сложнее, чем установка. Пришлось возвращаться на две версии. — Дез, телефония полночи лежала! Мне Мартен сейчас такую клизму вставил! Дезире, как чувствовавшая, что он начнет гнать на нее, не выдержала такой несправедливости и ополчилась на родственника, решив ударить по больному: — Этого бы не случилось, если бы мы перешли на нормальное ПО, а не клепали костыли для доштормового говна. — Я тебе из жопы новое ПО достану?! Сам сяду и напишу?! — Кто виноват, что ты не можешь выпросить у Мартена денег?! Иди, не знаю, минет ему сделай, может, тогда даст! — Вот в следующий раз бл**ь сама пойдешь и сделаешь! — Да бл**ь сделаю, еще и выскажу все! — Ой бл**ь, выскажет она… — Коллеги, я все понимаю, ситуация неприятная, — вклинился Седрик, — но давайте сохранять профессионализм… — А ты какого хрена запланировал два обновления за раз?! — набросился на него Дамиан. — Так у нас же сроки… — Х**ки бл**ь, голову включать надо, я не могу за вас всех думать! — с этими словами начальник удалился на рабочее место. Седрик и Дезире молча переглянулись и принялись за свои дела: Седрик — работать, Дезире — готовиться к публичной порке на утреннем совещании. Эстафета плохого настроение пошла дальше, и у себя в офисе она поссорилась чуть ли не с каждым, с кем заговаривала. На Эрике Дезире сорвалась, когда тот раз в десятый принес ей послушать один и тот же саундтрек. «Ты не слышишь? Я поднял басы», обиделся музыкант. «Теперь подними свою жопу и вали отсюда, хватит тратить мое время на всякую фигню!», рявкнула она, в ответ на что получила язвительное «Посмотрите на нее, эта личинка еще не стала бабочкой, а уже зазвездилась». Одному из кодеров досталось во время обучения, а милашке Адель — когда Дезире стояла возле кофемашины и, массируя виски, ждала американо. «Дезире, я же вроде твоя секретарша, — промолвила подошедшая Адель. — Может, я буду приносить тебе кофе? У меня почти нет работы, и я не чувствую себя частью команды». В ответ на это начальница, забирая кружку, не глядя бросила: «Я, если честно, вообще иногда забываю, что ты есть». Спустя минуту она, конечно, мысленно обругала себя — девчонка не сделала буквально ничего, чтобы заслужить такое обращение. На следующее утро еще сонная Дезире потянулась за смартфоном, и то, что она увидела на экране, подействовало как ледяной душ и чашка кофе по-турецки — иными словами, очень ободряюще. «Доброе утро, Дезире. Думаю о тебе. Надеюсь, тебе хорошо сегодня спалось». Чего это он вдруг зачастил? Почувствовал, что она может сорваться? А чего он хотел после недельного молчания? Спустя пару дней на очередной смене Дезире, раскинувшись в кресле, читала статью о методах освобождения памяти при помощи вспомогательных функций. Обновлений в этот вечер не было, и она лишь краем глаза поглядывала на панель мониторинга, когда услышала шаги за спиной. Обернувшись, Дезире с трудом подавила желание залезть под стол и прикинуться урной. На лице Марка не было мягкой улыбки, с которой он обычно навещал ее. Инквизитор выглядел таким измученным, словно стал жертвой румынского вампира. Кожа побледнела, морщины у рта и между бровей прорезались глубже, из уложенных волос выбивалась пара прядей, во взгляде усталых глаз — напряженность. — Извини, что без предупреждения, — с порога начал Марк. — Хотел тебя увидеть, но заметил, что ты меня избегаешь. — Нет, конечно, — выпалила Дезире, от усердия чуть не сорвав голос. — Цц, как плохо ты врешь… — поморщился дознаватель. Дезире напряженно следила, как он молча подошел к соседнему столу и подкатил стоявшее возле него кресло ближе к собеседнице. Сев напротив, Жонсьер внимательно посмотрел на нее. — Я тебя чем-то обидел? Она отвела взгляд. Как бы много претензий у нее ни накопилось, предъяви она любую из них, Марк ответит, что ничего не обещал, и Дезире сама себе нафантазировала великую любовь. Не устраивает регулярность свиданий? Ну а что она хотела, он занятой человек, уважаемый инквизитор, пусть радуется, что вообще находит на нее время. Да, он признался, что всерьез ей увлечен, но не утверждал, что так же не увлечен и другими женщинами, им тоже надо уделять внимание, не все же ей одной… — Дезире, поговори со мной. — Ты сам знаешь, — не глядя на него, выдала она крылатую фразу из пособия для всех женщин «Как вынести мужику мозг». У Марка, видимо, был иммунитет к подобному, поскольку он отреагировал спокойно. — Догадываюсь, но давай сверим версии. — Я видела, как ты уезжал с охранницей Мартена. — Месье Мартена, — поправил Марк и нахмурился. — А я тебя почему не видел? «Потому что не туда смотрел», — мысленно съязвила Дезире, но вслух ничего не сказала и лишь пожала плечами — пусть понимает как хочет. — Она ездила со мной в качестве телохранителя, — пояснил Марк. — Интересно, какую часть тела она охраняла особенно бережно, — фыркнула собеседница, скрестив руки на груди. Жонсьер на мгновение растерялся, после чего в его глазах отразилось понимание, и он беззвучно рассмеялся. — Дезире… — прикрыв глаза, Марк покачал головой и коротко сжал двумя пальцами переносицу. — Рассказывай, что ты себе придумала. Придумала? Дезире взглянула на собеседника с видом Шерлока Холмса, который по отпечатку ботинка преступника готовился назвать девичью фамилию его тещи. Сейчас она ему покажет «придумала»! Сейчас месье дознаватель заново откроет для себя понятие «дедукция»! — Та девушка охраняет месье Мартена, но поехала с тобой, хотя других псиоников полно. Ты сам говорил, что у нее только четвертая ступень, а значит, дело не в уникальных способностях. Получается, ты взял в телохранители молодую красивую, но бесполезную девушку, то есть либо очень уверен в себе и в том, что охрана тебе не понадобится, либо брал ее для кое-чего другого. А учитывая, что перед этим мы… — Дезире запнулась, глядя на Марка, который лишь тихо посмеивался. — Ну в чем я не права? — Извини, мне было интересно, как ты подведешь к этой мысли. — И как? — Во-первых, обидно, что ты сразу отмела вариант, что я очень в себе уверен. — Инквизитор наклонился ближе, расплетая ее скрещенные руки и беря одну из них в свою. — А во-вторых, телекинетик даже с четвертой ступенью может оказаться бесценным союзником, например, спасая чью-то жизнь. Сердце Дезире пропустило удар. Она в ужасе посмотрела на Марка и сжала его руку в ответ. — Твою…? — Нет. Но могла бы и мою. — То есть вы не вдвоем ездили? Усмехнувшись, Марк отрицательно покачал головой. Сердце Дезире затрепетало. Как она могла думать про него всякие гадости?! Это же Марк, самый чудесный, завораживающий мужчина, о котором она столько времени могла только мечтать, ну разумеется, он не такой! Дезире не сразу поняла, что улыбается, а на глазах выступили слезы. — Буду иметь в виду, что с тобой можно поссориться и быть не в курсе, — заметил Жонсьер, — но в дальнейшем уведомляй меня, если решишь обидеться, хорошо? Дождавшись кивка, Марк притянул ее к себе и соединил их губы в чувственном поцелуе, на этот раз не делая паузы, чтобы проверить реакцию, словно не сомневаясь, что та будет положительной. Дезире сперва сомлела, но через мгновение вздрогнула и отпрянула. — Ой, тут камеры… — произнесла она с виноватым видом, словно сама накануне ползала по потолку и устанавливала их. — Мы разве совершаем преступление? — А как же правило, чтобы никто не узнал? Марк посмотрел на Дезире долгим, как сама вечность, взглядом и ласково провел рукой по ее волосам, заправляя прядь за ухо. — Правило отменяется. И что это значит…? Она не успела ничего спросить, потому что Жонсьер вновь занял ее рот своим. Хороший способ уйти от разговора, пусть прибегает к нему почаще. Обсуждать такие сложные темы, как межличностные отношения, Дезире любила не больше, чем подметать пол расческой, а вот целоваться с Марком было до умопомрачения приятно. Кажется, он съел что-то мятное перед тем, как идти сюда… Ей очень нравилось подмечать за ним любые мелочи — он по-прежнему оставался для нее загадкой, и из таких пустяков Дезире потихоньку выстраивала лестницу, по которой надеялась однажды забраться к окошку его души. Отстранившись, Марк встал с кресла и потянул ее на себя, вынуждая подняться. Они оказались вплотную, глядя друг на друга. Пальцы их рук скрестились. В воздухе витал строгий и элегантный аромат его парфюма, и Дезире почти физически чувствовала вновь возникшее горячее притяжение. Инквизитор смотрел, не скрывая интереса, и она замерла в ожидании, боясь вздохнуть, чтобы не испортить момент. Внутри все дрожало и горело. Марк чуть толкнул ее назад, заставляя отступить и упереться о стол. Там он поцеловал, заходя коленом между ее ног и трогая грудь сквозь кофту. Спустя пару долгих страстных поцелуев Жонсьер наклонился к ее уху: — Клянусь, я мечтаю взять тебя прямо здесь и сейчас… Но будет неудобно, к тому же есть разговор. Не против проветриться? Она в этот момент была не против, даже если бы он предложил ей полетать с крыши без парашюта. От его слов по телу прошли мурашки, и захотелось потереться об него, как кошке, чтобы разогнать их. — Конечно, не против. Оставив ее стоять, Марк прошел в небольшую зону отдыха в углу опен-спейса и взял один из пледов, аккуратной стопкой лежавших на спинке дивана. Вернувшись к Дезире, он взял ее ладонь свободной рукой и повел к выходу. Инквизитор по обыкновению направился к лифтам, но вместо кнопки этажа, где был его офис, нажал кнопку последнего. Неужели и правда на крышу? Вот это да, она мечтала там оказаться с первого дня работы здесь, но доступ был лишь у избранных. Этот мужчина точно читал мысли… Дезире с улыбкой покосилась на Жонсьера, мечтая поцеловать его, но все же робея. Они вышли на этаже, который был копией всех этажей в здании Инквизиции, разве что свет был приглушен. Пройдя до конца коридора, они поднялись по лестнице еще выше. Там Марк приложил карту-ключ и толкнул тяжелую дверь, пропуская спутницу на вертолетную площадку. Дезире ахнула от открывшегося вида. Сперва в глаза бросился здоровый черный вертолет, почти сливавшийся с ночным небом и будто сделанный из затвердевшей темноты, а за ним вдалеке высились украшенные подсветкой небоскребы. Когда Дезире смотрела на них с улицы, казалось, что она стоит на сцене древнеримского амфитеатра, глядя вверх на трибуны, откуда во все глаза таращились зрители в ожидании зрелища, а теперь она стояла вровень и даже выше. Она посмотрела в небо и увидела, что звезды совсем близко, стоит протянуть руку — и они осядут на кончиках пальцев. Отсюда казалось, что весь Нью-Пари принадлежит ей одной… Подошедший сзади Марк накинул на ее плечи мягкую ткань пледа. Взглянув на инквизитора с благодарностью, Дезире прошла к ограждению и взглянула вниз. Освещенные магистрали соседствовали со сгустками тьмы, будто кто-то расшил черный бархат золотыми лентами. Запоздалые прохожие маковыми зернышками рассыпались по улице. — Нравится? — послышался голос Марка. — Очень! — обернувшись, просияла Дезире и подумала, что если бы Нью-Пари, в самом деле, принадлежал ей, то она бы не раздумывая подарила ему. Она хотела было поцеловать его, как вдруг услышала то, что заставило заозираться по сторонам. Музыка. Дезире в замешательстве посмотрела на Марка, тот удивленным не выглядел. Кто-то играл на чем-то струнном и, кажется, совсем недалеко. В далекие доштормовые времена люди верили, что небесные сферы медленно скользят вокруг планеты, время от времени задевая друг друга, и тогда рождается музыка, прекраснее которой нет ничего на свете. То, что услышала Дезире, походило на музыку сфер, то звеневшую, как квинтэссенция радости, то печально вздыхавшую. Музыка завораживала и звала. Следуя за звуками, Дезире подступила ближе к краю крыши и, перегнувшись через заграждение, посмотрела вниз. Ожидаемо, что все, что она увидела, — сплошную стеклянную стену, уходящую на много метров вниз. — Ты слышишь? — обернулась она к Марку. Инквизитор кивнул, насмешливо наблюдая за ней. Дезире вновь нагнулась, включая пространственное мышление и усиленно пытаясь определить, откуда идет звук. Его источник, определенно, был не дальше десяти метров. Таинственный музыкант находился на одном из последних этажей здания. — Дезире, отойди, пожалуйста, от края, я начинаю нервничать, когда ты так свешиваешься, — послышался строгий голос Марка. Она покорно отступила и посмотрела на инквизитора, осененная догадкой. — Это Мартен? — Месье Мартен, — вновь поправил Марк. — Возможно. Дезире истолковала это как «Да». — Удивительно… — хмыкнула она. — Никогда бы не подумала, что месье Мартен музыкант. Он производит впечатление человека, которому больше понравилось бы в анатомическом театре, чем в обычном. Марк адресовал ей вопросительный взгляд. — В хорошем смысле, — поспешно добавила Дезире. За время их знакомства она заметила, что Жонсьер воспринимал любую критику в адрес Мартена весьма болезненно, причем слово «болезненно» относилось больше к тому, от кого подобная критика исходила. — В халосем смысле, — с улыбкой передразнил Марк. — Я не так противно говорю, — надулась Дезире. — Я к тому, что месье Мартен обычно угрюмый, как туча с парой молний в запасе. — И что? — Ничего, просто это отталкивает, невольно начинаешь думать про него странные мысли. На фуршете нет-нет, да и улыбался, сразу посмотреть на человека приятно… — Приятно? Серьезно? — Марк посмотрел так, словно его визави только что призналась, что любит есть тараканов. — Дезире, на подобных мероприятиях все только и делают, что торгуют… лицом, их улыбки ничего не стоят. — Они стоят хорошего настроения, — возразила она. — Если кто-то здоровается с улыбкой, то это намного приятнее, чем если бы он поздоровался с каменным лицом. — Если не искренне, то пусть не улыбается. — А я за то, чтобы все люди общались приветливо. Марк усмехнулся. — Меня так радуют твои наивные взгляды. Я мечтаю оказаться в прекрасном мире, где ты живешь, не сталкиваясь с по-настоящему тяжелыми судьбами. Но ведь ты была в том же Термитнике и видела, как там живут люди: у них нет денег, нечего есть… — И когда такой человек ко мне подойдет, я ему улыбнусь. — Но ты не должна требовать, чтобы он улыбался в ответ. — Я и не требую, просто… люди обычно пытаются расположить друг друга к себе, разве нет? — Не знаю, никогда не пытался. — Вот поэтому тебя не любят. — Кто это меня не любит?! — притворно возмутился Марк. — В хорошем смысле… — Смотри, как я это вижу. Представь, что мы с тобой два незнакомых человека, и ты подходишь поздороваться, — собеседник сделал жест в сторону Дезире, призывая подыграть ему. — Здравствуйте, месье Жонсьер, — любезно произнесла Дезире. — Здравствуйте, мадемуазель, — ответил инквизитор, растянув губы в такой улыбке, при виде которой даже саблезубому тигру понадобилась бы терапия по устранению навязчивых страхов. Глаза его при этом не выражали никаких эмоций. — Ты ужасно это делаешь! — запротестовала она. — Но тебе же нужна такая улыбка? — Такая — не нужна. — Ну и о чем мы тогда спорим? — Я говорю о том, — терпеливо пояснила Дезире, — что это нормально, когда два человека видятся и улыбаются друг к другу, чтобы настроиться на позитивное общение. — Если при этом они друг друга презирают, это не нормально. Такая улыбка как подачка. Лучше пусть мне один раз улыбнутся искренне, чем сто, но наигранно. Она сочла, что обмен мнениями состоялся, и пора сворачивать дискуссию. Еще не хватало поссориться в такой момент. — Мы такие разные, — прощебетала Дезире и, подавшись вперед, обняла его за пояс. Инквизитор обвил руками ее плечи, улыбаясь именно так, как она любила — до ямочек на щеках и морщинок в уголках глаз. — Получается, месье Мартен ненавидит людей как вид? — Единый, что ты к нему прицепилась?! — закатил глаза Марк. — Никого он не ненавидит. Он тоже улыбается, ты же не видела его вне службы. — А тебя, кстати, наоборот. Мне вот интересно, те слухи про… — Дезире! Мы. Это. Не. Обсуждаем, — отрезал Жонсьер. Она почувствовала, как напряглись его мышцы. Ладно, возможно, не самая приятная для него тема, но к чему такой тон, словно они вот-вот перейдут к строевой подготовке? Можно подумать, она бы с первого раз не поняла, попроси он нормально. После небольшой паузы Дезире приставила правую руку к воображаемому киверу и отсалютовала на манер доштормовых гвардейцев. — Мило, — сухо оценил он и притянул ее ближе, не переставая быть серьезным. — Дезире, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Она замерла от радости и почти умоляюще заглянула ему в глаза. Безумно хотелось что-нибудь для него сделать, но она понятия не имела, что именно. А теперь он сам просит… — Что угодно. — Завтра не выходи никуда. — В смысле? — Завтра ночью в городе будет максимально небезопасно. Я хочу, чтобы ты не покидала здание Инквизиции с момента, как придешь на смену, и до утра, пока… я сам за тобой не приду. — Я и так никуда не выхожу… — Это касается даже того, чтобы просто выйти покурить у входа. Оставайся в офисе, даже с этажа не уходи, что бы ты ни узнала и кто бы о чем тебя ни попросил. Дезире, пообещай мне. Слова инквизитора не столько напугали, сколько раздосадовали. Марк, как обычно, не потрудился объяснить хоть что-нибудь… Чуть-чуть, на хрен, доверия! За время знакомства Жонсьер мог уже убедиться, что она не болтливая. Настолько, что если бы у молчунов всего мира была своя ложа, Дезире стала бы великим магистром — взять хотя бы то, что она до сих пор хранила в секрете попытку Монтепена с ее помощью проникнуть в сеть Инквизиции… «Ха-ха, Дюран, вот ты и подловила саму себя. Как там, "чуть-чуть доверия"? Бревно из глаза сама достанешь или попросишь Марка помочь?» Закусив губу, она рассеянно кивнула. — Обещаю… Правда я надеялась, что ты попросишь о чем-нибудь поважнее. — Это очень важная просьба, — возразил собеседник, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке, — потому что я доверяю тебе позаботиться об очень важном для меня человеке. И если с ним что-то случится, ты узнаешь мой гнев. Дезире приподняла брови. — Ты то ли проявляешь заботу, то ли угрожаешь… Марк усмехнулся. — Пытаюсь быть убедительным. Не могу допустить, чтобы ты наделала глупостей. — Есть и другие способы быть убедительным. Игривость в его взгляде смешалась с хищной усмешкой. — Извини, оленёнок, ты просто безумно сексуальна, когда напугана. А…? Мысль не нашла своего логического продолжения и улетучилась, едва мужчина, наклонившись, захватил ее губы своими — сразу же глубоко, с языком. Дезире едва не свалилась от неожиданности, но успела вцепиться в его плечи, отпустив плед, который упал к ее ногам. Марк обнял ее и, не переставая целовать, крепко прижал к себе за ягодицы, отчего она сдавленно простонала ему в губы. В офисе Жонсьера царил полумрак благодаря одинокому настольному светильнику и не выключенному голографическому монитору. Марк быстрым движением запер дверь и сгреб Дезире в объятия, набрасываясь с настырными, дикими поцелуями. Она отвечала с той же страстью и некоторой неловкостью, из-за чего они пару раз столкнулись зубами. Наверное, так и выглядит безумие — дикое, бесконтрольное желание отдаться, похоть в чистом виде. Когда Марк, не переставая целовать, выверенным жестом расстегнул и не глядя сбросил форменный пиджак, Дезире судорожно потянулась руками к пуговицам на рубашке. Хотелось, чтобы между их телами, наконец, не осталось ткани, хотелось почувствовать его тепло. Огладив ее талию, Марк опустил руки ниже, смял задницу и прижал ее бедра к своим, потираясь эрекцией. Почувствовав его возбуждение, Дезире простонала ему в губы и с трудом подавила желание разорвать его рубашку к чертям. Разделавшись с пуговицами, она нетерпеливо скользнула пальцами по его груди, запоздало осознав, что ведет не подушечками, а ногтями. Марк коротко прорычал и, слегка прикусив ее нижнюю губу, толкнул к дивану. Когда Дезире, сделав шаг назад, потеряла равновесие и начала падать, он подхватил ее и уложил на мягкую кожу. Уверенным жестом раздвинув ее бедра, Жонсьер устроился между них и, глядя ей в глаза, расстегнул манжеты, избавляясь от рубашки. Крэп, это выглядело эротичнее самого чувственного порно! Разумеется, Дезире представляла предмет своего обожания без одежды, но, когда увидела обнаженную грудь Марка в реальности, это оказалось еще лучше. Хорошо сложенное подсушенное тело говорило о том, что их спарринги с Дамианом проходили на самом серьезном уровне. Она осознала, что застыла с излюбленным выражением лица — распахнутыми глазами и полуоткрытым ртом, — когда Марк подцепил край ее кофты и потянул вверх. Она покорно подняла руки. Едва одежда полетела в сторону, мужчина замер, жадно оглядывая партнершу, отчего Дезире смутилась и отвела взгляд, непроизвольно прикрыв грудь ладонями. Она не привыкла, чтобы ее так рассматривали даже в одежде. Вдруг ему что-то не понравится? Судя по рекламному ролику с участием мадемуазель Жонсьер, у супруги инквизитора была умопомрачительная фигура, и если сравнивать, то куда Дезире вообще полезла со своими «однёрками»? Крэп, надо было раньше думать. Заметив этот жест, Марк накрыл ее ладони своими и, отняв от груди, поднес к губам, оставив на каждой поцелуй. — Дезире, ты очень красивая. Я так долго об этом мечтал, хочу на тебя полюбоваться. Единый, этот обольститель сведет ее с ума! Как можно вот так, одной фразой, ввергнуть женщину в настоящий экстаз?! «Долго мечтал»… Сколько же времени они потеряли?! Марк припал губами к ее ключице и спустился к груди, рисуя влажные круги вокруг сосков, посылая острые импульсы удовольствия в низ живота. Дезире выгнулась, хватая ртом воздух. Его смелость и беззастенчивость будоражили. Они, по сути, чужие друг другу люди, но при этом Жонсьер вел себя так, словно был ее любовником уже много лет. Как это вообще работает? В какой они перешли от «Здравствуйте» к тому, что творилось сейчас…? Спустившись ниже, Марк запустил руку за пояс ее брюк. — Я все думал, ты ходишь только без верха или вообще без белья… — Часто думал? — прошептала Дезире. — Ты сбежишь, если узнаешь, насколько. Расстегнув ее брюки, он стащил их через обувь прямо вместе с трусами. — Потрясающе… — выдохнул мужчина, пожирая взглядом ее обнаженное тело, а Дезире вновь ощутила приступ смущения. Она свела ноги и прижала колени к груди, глядя куда угодно, только не на него. Как-то не рассчитала она свои силы — минуту назад была вся из себя страстная гетера, а теперь сдулась и мечтает прикрыться декоративной подушкой. Ну какого хрена она все испортила, вспомнив про дурацкую жену?! Сейчас Марк швырнет шмотки ей в лицо и велит возвращаться, когда разберется в себе. Глядя на нее, Жонсьер подсел вплотную, коснулся губами ее колена и провел пальцами по щеке, беря за подбородок и заставляя посмотреть на него. — Рассказать, что именно я думал? Дезире завороженно кивнула, встретив взгляд темных грешных глаз, которые горели желанием. Черты его лица внезапно поменялись, стали более жесткими, словно он превращался в другого человека. — Я представлял, как беру свой ремень и связываю им твои руки, заведя их за спину… Многообещающее начало, после такого не знаешь, слушать ли дальше или бежать сломя голову. — Ты не сопротивляешься и, как послушная девочка, позволяешь мне делать с тобой все, что пожелаю. Я распускаю твои чудесные мягкие волосы и тяну за них так, чтобы ты запрокинула голову, открывая для меня тонкую шею. Я провожу по ней губами, целую, втягиваю нежную кожу так, чтобы остались следы, и все знали, что ты принадлежишь мне. Охренеть, а Дезире еще думала, что это она собственница, но до такого в жизни бы не дофантазировалась. Тем не менее, он попал точно в цель. Мысль о том, что она принадлежит ему, будоражила ее не один десяток ночей. Хотелось подчиниться, почувствовать себя беззащитной, но только не так, как сегодня. Хотелось быть уверенной, что он не оттолкнет, а напротив, присвоит, поглотит, выпьет до дна, но не оставит. Никогда. Жонсьер тем временем мягко развел ее ноги, вновь оказываясь между женских бедер и сближая их лица так, чтобы его горячее дыхание опаляло щеку. Одной рукой он мягко обхватил ее шею, видимо, чтобы усилить эффект от повествования, а второй оглаживал внутреннюю поверхность бедер, подбираясь к самому интересному месту. — Я обвожу большим пальцем твои губы, и ты послушно раскрываешь их, обхватываешь его и втягиваешь в рот, а я в этот момент представляю, как ты делаешь то же самое с моим членом. Единый, он всегда такой раскрепощенный? — Я спускаюсь ниже, зубами отрываю пуговицы с твоей блузки, все до одной. Сжимаю твои упругие холмики, накрываю их губами и ласкаю языком, заставляя тебя хотеть большего. Дезире чувствовала себя один в один как лирическая героиня из его фантазии. Откуда он мог знать, что ей такое понравится? Представляя себе то, что он говорил, она ощутила между ног пульсацию вместе с бесстыжими пальцами, которые скользили по влажной промежности в поисках чувствительного бугорка. Марк понял, что нащупал, когда она со всхлипом дернулась, почувствовав приятный спазм, простреливший в основании поясницы. Продолжая движение пальцев, он продолжил: — Я разворачиваю тебя спиной к себе, нагибаю над столом, задираю узкую короткую юбку и приказываю шире расставить ноги. Ты послушно делаешь то, что я говорю. Да, чуть не забыл, на тебе черные кружевные чулки и совсем нет нижнего белья. Ты чувствуешь, как мой член упирается в твою попку и выгибаешься, потираясь об меня и умоляя трахнуть прямо сейчас… — Сделай это, — простонала Дезире, подаваясь бедрами на встречу его ладони и чувствуя острую потребность быть заполненной им. Мыслями она целиком и полностью была там, где он берет ее сзади, разложив на столе, и было немного странно искать возбуждение в фантазии о человеке, близость с которым происходила в реальности, но это работало. Марка дважды просить не пришлось. Одной рукой он достал из кармана презерватив, другой расстегивая штаны. Не отводя глаз от Дезире, он оторвал зубами край серебристой упаковки, заставив ее облизнуть моментально пересохшие губы. Проникновение было чем-то на грани: дискомфорт с непривычки вперемешку с восторгом. Дезире раздвинула ноги шире, полностью раскрываясь перед этим потрясающим мужчиной, чувствуя себя одновременно уязвимой и желанной. Он не смог держать медленный темп, хотя ей показалось, что пытался. Чувствуя подступающий пик удовольствия, она начала задыхаться и откинула голову, хватая ртом воздух. Марк двигался, заставляя ее бесконтрольно елозить по дивану и выгибаться ему навстречу. Когда растущее в теле напряжение сменилось экстазом, она зажмурилась, сжимаясь вокруг него, и резко дернула головой, тут же почувствовав тупую боль во лбу. Услышав цветистое ругательство Жонсьера, Дезире открыла глаза и увидела, что из его носа по губам и подбородку потекла кровь. — Марк! — взвизгнула она, но инквизитор зажал ей рот не самым ласковым движением. — Тихо, моя хорошая… — прохрипел он и, слизнув кровь с губ, стал вбиваться в ее тело быстрее — нетерпеливо, по-животному, приближая себя к разрядке. Спустя некоторое время Марк вытирал лицо влажной салфеткой, заканчивая приводить себя в порядок. Дезире сидела рядом, смущенно комкая свою и поправляя ворот наспех натянутой кофты. Краем глаза наблюдая за Жонсьером, она улыбалась себе под нос. Несмотря на полученную травму, инквизитор заверил, что ему все очень понравилось. Он, конечно, молодец, героически выдержал все испытания на пути к сексу: и истерику в начале вечера унял, и с внезапным приступом застенчивости справился, а в конце еще и по носу получил. Видимо, сильно хотел. Лишь бы это не было все, чего он от нее хотел. — Все хорошо? — услышала она любимый голос. Дезире с улыбкой посмотрела на него и кивнула. Сейчас ничего не выдавало того, что несколько минут назад лицо Марка было в крови. Он улыбнулся в ответ и поднялся с дивана, протягивая к ней раскрытую ладонь. — Давай, — сказал он, кивнув на смятую салфетку в ее пальцах. Дезире смущенно вложила ее в его руку и, пока Марк ходил к своему столу, чтобы выбросить в мусорку под ним, думала, что такой маленький жест заботы куда ценнее, чем все цветы на свете. Когда он вернулся и сел рядом с ней, расслабленно откинувшись на спинку дивана, Дезире легла щекой на его обнаженную грудь, вдыхая запах кожи. «Я люблю тебя, — с тоской подумала она. — Не бросай меня, пожалуйста…» Марк погладил ее по волосам, словно вновь прочитав ее мысли, в ответ на что она обвила руками его торс. — Голодная? Она отрицательно покачала головой, думая о том, как удачно Дамиан выбрал себе приятеля, и уже даже не злилась, что родственник абсолютно несправедливо накричал на нее и до сих пор не извинился. Если бы не он, Дезире бы до сих пор обходила Жонсьера стороной, видя в нем лишь хмурого инквизитора, по слухам, такого жесткого и местами жестокого, что вполне мог заявить, что Гитлера не так поняли. А на деле очень приятный мужчина. Заботливый. Самый лучший. По-прежнему не ее… Под утро они спустились к офису Дезире. На прощание Марк коснулся губами ее лба. — Ты не забыла, что мне пообещала? — Никуда не выходить. Марк в ответ прижал ее к себе и долго не отпускал. — А ты? — задала Дезире вопрос, который так и вертелся на языке. Инквизитор заглянул ей в глаза и зарылся пальцами в ее волосы. — У меня, как и у тебя, ночная смена. — Удачи тогда, — прошептала Дезире и провела пальцами по воротнику форменного пиджака и знаку Церкви Единства на его груди, у самого сердца, словно напоминание о том, что, надев инквизиторскую форму, эти люди больше не принадлежали сами себе. — Спасибо, оленёнок. Марк коротко сжал ее руки и, оставив влажный поцелуй на пальцах, отпустил. Он ушел не оглядываясь. Дезире смотрела вслед, давя в себе желание закричать «Можно мне с тобой?!», и так зная, что нет. Она вернулась на рабочее место, забралась с ногами на стул и посмотрела в широкое панорамное окно, уставившись на предрассветные сумерки. Небо медленно выцветало, будто черная ткань, замоченная в щелочи. Подъехав к зданию Инквизиции на следующую смену, Дезире с удивлением обнаружила, что наземная парковка полупустая. Обрадовавшись, что не нужно наворачивать круги по рампе на минус четвертый этаж, она припарковала машину и поднялась в офис, который на удивление пустовал за исключением Дамиана, Седрика и Олафа из отдела безопасности. — Дез, он тебя предупредил? — обеспокоенно спросил родственник. А ведь еще недавно брызгал слюной по поводу ее близкого общения с инквизитором… — Да, — коротко ответила Дезире. — А где все? — Мартен велел отпустить всех пораньше и оставить минимальное количество людей для поддержания сети в случае чего, поэтому ты сегодня дежуришь с Седриком и Олафом. Если что, я на связи всю ночь, звоните в любое время. Дезире безразлично кивнула уходящему шефу. Был уже одиннадцатый час ночи. Прикладываясь ко второму подряд энергетику, Дезире нервно крутилась возле окна и всматривалась в темную улицу. — Дез, а что конкретно он тебе сказал? — не унимался Седрик, все это время пытавшийся выведать, о чем же ее предупредил Жонсьер. — Да ничего он мне не сказал, — закатила она глаза. — С чего ты вообще взял, что у меня полный рот инсайдов? — С того, что ты с инквизитором по углам обжимаешься! Какого черта? Ладно Дамиан, а этот-то откуда знает?! — Но не для того, чтобы вынюхивать секреты, — фыркнула Дезире и вновь оглядела улицу, ожидая толпы вандалов, громящих стекла бутиков и выкорчевывающих дорожные знаки, которыми прикладывали по темечку зазевавшихся обитателей Центра. Однако на площади, куда выходили окна, было спокойно, не более оживленно, чем обычно. А разговоров-то было… Успокоившись, она устроилась в кресле и открыла вторую часть статьи о методах освобождения памяти, когда раздались шаги и по офису раскатился стальной мужской голос, в котором слышалась неприкрытая угроза. — Дезире Дюран… Дезире обернулась, и ее сердце со свистом провалилось в пятки, когда воплотился в реальность самый страшный кошмар. За ней явилась Смерть. Без савана и косы, но к чему эти заурядные атрибуты, когда была инквизиторская форма и два бойца КС в сопровождении? — Вы арестованы.