Сборник Джонадамов

      Острые клыки больно прогрызают кожу, испускают сиплый чавкающий звук и все резко затихает.       За окном полночь, щебечут сверчки и где-то отдаленно слышится гул автотрассы, совсем рядом с арендованным номером в мотеле, куда приехал Джона со своим попутчиком, который с капюшоном натянутом до лба, солнцезащитных очках и с намотанным на горло шарфом, ковылял рядышком, боясь отойди от Маршалла слишком далеко — потеряться в толпе и сгинуть там же, под ногами толпы или под лучами солнца, которые опалят его кожу до мяса.       Адам был вампиром с красивыми красновато-бордовыми радужками глаз, с кислой миной, за которой прячутся угрожающе выглядящие клыки, и бледный, словно сама смерть.       — Адам, только не налегай, — Джона похлопывает блондина по спине, прижимая его рот поближе к своему плечу, где и так красуются огромное количество маленьких кругленьких шрамиков. Мюррей шипит в ранку, потирает потными ладошками предплечья крашенного блондина с целью успокоить то ли его, то ли себя: неясно. И наконец, когда теплая живительная кровь начинает сочится из дырочек в плоти, Адам рычит глухо в саму рану, обдавая ее жарким дыханием, и проводит широкими мазками языка по теплой коже, собирая красные бусинки в рот.       Мюррей всегда чуть что — лез к другому с жаркими событиями, с лестными словечками по типу: «Джона, ты такой красивый» или «Джона, не бросай меня». Вампир до жути стискивал Маршалла, клал свою голову с растрепанными блондинистыми волосами ему на плечо и засыпал. Мирно сопел, шмыгая носом на телодвижения крашенного блондина, и все равно не отпускал из объятий.       Дыхание сбивается, стоит только Джоне испытать колючее жжение в плече.       — Мы долго тебя не кормили, правда? — с придыханием говорит, — Прости, бро, ты же сам знаешь…       И блондин хмыкает, понимает, что спасаясь от ФБР с грузом таким, как он, сильно не разгуляешься где-то, и кормить вампира приходилось рывками в каких-то подворотнях, где сам Адам грубо прижимал Маршалла к прохладной стенке, зачастую вжимая его лицом к бетону, и трогал.       Трогал везде, где только сумеет. Его руки тянулись одновременно под толстовку и под ремень, стараясь стянуть его. А потом блондин просто вгрызался в загривок Джоны, намертво пригвоздившись к нему, и вытягивал кровь по паутинкам слюны, оставляя мокрый след на полу.       Скрываться потом приходилось побегом от полиции, ведь от томных стонов и вскриков Маршалла они, возможно, будили всех в радиусе целой вселенной.       Мюррей хрипит, когда отстраняется от желанной плоти, и заглядывает в мутные глаза напротив:       — Джона? — Маршалл затылком вжимается в спинку скрипучей кровати, под весом блондина так вообще скрестил ноги и вжался в грудь того, — Все хорошо? Я не переборщил? — он знает, как плохо на крашенного блондина влияет анемия. Парень после таких укусов еще пару дней шатался как бледный, утопая в объятиях Мюррея чаще, чем обычно (но Адам не жаловался), а его руки и ноги были ватными и вялыми.       Водить машину в таких случаях приходилось вампиру. Блондин громко чертыхался, пытаясь нацепить на себя тонну одежды, когда на улице палит под тридцатку. От солнца он прятался как ужаленный.       Иногда доводилось до полного абсурда — Адам заныкивался под кровать, пока Маршалл пытался достать его шваброй.       — Все… о-отлично, — шепчет пухлыми губами крашенный блондин, — Все как н-никогда х-хорошо… — и улыбается.       Маршалл, с улыбкой торчка, тянется руками к шее другого, обвивая ее, шепча на ушко:       — Я л-люблю тебя…       Джона чмокает Адама в щечку, пытаясь подбодрить того, но от ловкого блондина уйти тому не удалось. Губы Маршалла сразу же завлекают в поцелуй: мокрый, теплый и настолько живительный, что хотелось плакать, улыбаясь. Вкус крови металлом отдает во рту, не совсем портя столь желанный и нежный момент между вампиром и человеком.       — Я тоже.       Хоть Адам и лишился солнца, но присвоил себе его лучик — Джону.       Первым отпрянул Маршалл.       Он тяжело дышит и смеется, сразу утягивая вампира в бок. Они, не разжимая объятий, перекатываются на бок, подкладывают подушку под голову и наперебой шепчут друг другу ласковые слова.       Мюррей прижимается щекой к груди крашенного блондина и внимает к сердцебиению другого, стараясь уловить ритм и поглотить придыхания того.       Теплые слова теплятся на языке и в ушах, сладким медом разливаясь по душе.       Их ноги переплетаются, вжимаясь, пытаясь утонуть друг в дружке. Пальцы сжимают до синяков и неловкого хихиканья, что, впрочем, никак не влияет на настроение.       — Надо бы заказать пиццу сюда, — крашенный блондин шевелит затекшими руками, но не разжимает, — В номер.       — Иногда мне кажется, что ты любишь пиццу больше, чем меня. — обиженно надувает губу.       — Возможно, — Джона сразу же получает легкий подзатыльник и взрывается громким, веселым смехом, который фонит в ушах вампира, — Адам, ты же знаешь, это шутка!