Сборник Джонадамов

      Горы стаканчиков кофе заваливают все рабочее место Адама Мюррея — детектива с большим стажем и таким же эго.       Он разрывается ругательствами, когда проливает кофе на ценную бумагу — улику, которую он обнаружил в старом доме на месте происшествия. Замене такая улика не подлежит и Мюррей бьет себя в лоб, горбатясь над столом, просиживая задницу на работе вторые сутки подряд.       — На, поешь-то хоть, — его напарник Джона как обычно приносит свежие пончики с кафетерия на нижнем этаже, где такую вкусняшку Маршаллу отсыпали за даром, зная о том, что тот не для себя, — Адам, ты перелопатил все документы уже по пять раз, не понимаю, что ты там ищешь.       А блондин лишь горестно вздыхает в бумаги, лежа уже лицом на них, не особо заботясь уже о чем-то.       Мешки под глазами стали с размером в океан и кофеин не спасал положение ни черта.       — У нас тут маньяк разгуливает, а ты о пончиках думаешь! — пытается надавить на совесть своего напарника, но слишком поздно вспоминает, что ее нет. Джона подкатывает чужой стул на колесиках рядышком и садится на него, — Некогда мне есть. Поем, когда поймаю.       — Мы поймаем, — исправляет его крашенный блондин, на что Мюррей косится неодобрительно, с укором, — Да что? Я, вообще-то, тоже полезный!       По правде говоря, и вправду полезный: принесет и кофе, и халявные пончики, и от пуль защитит, и скоординирует спецназ и ФБР, пока Адам бросается в саму гущу событий, не особо заботясь о чем-то и о ком-то. Даже о себе, но он упорно это не хочет признавать:       — Только я один пытаюсь раскрыть это дело и, черт возьми, заработать уже свою премию и взять долбанный отпуск, чтобы я мог прийти домой и уснуть в кровати! — Детектив из него и вправду посредственный. Никто в его отделе из тридцати человек не орет на напарника, обвиняя в простой мелочи.       Маршалл даже не меняется в лице на заявления своего напарника. Он лишь хмыкает и берет недопитый Мюрреем кофе, сразу вливая остатки в себя.       — Я восстановил тот документ, который ты залил кофе, — и блондин светится. То ли от счастья, то ли потеплел к Джоне из-за этой новости, — Напомни, почему я вообще отмазываю тебя перед начальством? — детективу всучивают документ и тот сразу же прицепляет его степлером к парочке других.       Адам молчит, не зная что ответить. Он и сам-то не знает.       — Я че по-твоему мысли читать умею?       — Возможно.       Блондин затихает, начиная снова в голове прорабатывать версии. Он уже битый час смотрел на улику — брошенный убийцей стакан молока, к которому тот не притронулся, и сравнивал это с единственным подозреваемым. Мог ли тот оставить? Что это вообще значит?       А вот Джона на раз-два предположил, что убийца связан с книгами, библиотекой и прочей ерундой, которую Мюррей никогда не читал.       И они раскрыли дело благодаря мысли напарника, который бросил это так, невзначай, а не с усилиями детектива.       Вскоре им дали новое дело, но не премию.       Часики тикали, иногда даже казалось, что прямо в башке Адама, а новое дело не двигалось с мертвой точки, заставляя снова ночевать в офисе и светить мешками направо и налево, опасаясь, разве что, показываться на люди, боясь, что их кондрашка хватит от такого зрелища.       — Принести кофе? — Маршалл возникает, как по щелчку пальцев, пугая дерганного и не спавшего третьи сутки блондина. В отличие от него, Джона каждую ночь храпит у себя дома, оставляя детектива тут одного из всего отдела. «Так делают все нормальные люди: спят дома, а утром идут на работу,» — говорил он, когда Мюррей обвинил его в этом.       Адам косится на опрятно одетого напарника, а вопрос так и слетает через стиснутые зубы:       — Напомни, почему ты вообще заботишься обо мне? — он закусывает губу, пытаясь укротить другого взглядом.       Маршалл смеется. Тихо, беззаботно и с надрывающимся животом от коликов. Он смахивает несуществующую слезу и хлопает другого по плечам.       — Во-первых, ты придурок, хуй позаботишься о себе, я-то тебя знаю, — блондин сверлит улыбающегося напарника, а после нехотя кивает, согласившись.       Почему-то с словосочетанием «позаботиться о себе» стоит рядышком и Джона. Этот прохвост и вправду заботиться: наливает чертовски вкусный кофе с ложечками сахара, сливок и те самые долбанные розоватые пончики с присыпкой, вкус которых во рту ощущается, как наждачка на третий день.       — Во-вторых, кто-то же должен прибирать бардак тут за тобой и сортировать документы.       И верно, он устроил тут кавардак тот еще. Документы, листы и пару степлеров покоилось на полу, а в его блондинистой шевелюре застряло парочку ручек и карандашей, куда их заправлял детектив, а после благополучно забывал о них.       — В-третьих, кто отмажет тебя перед начальством? — в том то и дело, что никто.       Никто, кроме крашенного блондина, не захочет отмазывать сердитого, с кислой миной, Мюррея.       Адам мнет пальцы и снова взглядывает на стаканчики из-под кофе и снова на Джону, теряясь и не зная, что сказать в ответ на дружелюбную и подбадривающую улыбку того.       — А в-четвертых, мы с тобой встречаемся уже как полгода, — и уходит, оставляя детектива одного рядом со своим местом, компьютером и целой кипой бумаг, которую должен был разобрать Маршалл.       Черт бы его побрал, он обязан сегодня заявиться домой к его напарнику и по совместительству парню.