Сборник Джонадамов

      Лимонный десерт всегда чувствовал себя хорошо в мире из десертов, там он был опасным, полным дребезжанием костей главным злодеем, а тут, во внешнем мире Адама, он был не в своей тарелке и словно маленький ребенок. Только соску у него забрали и он разорался.       — Адам…! — ныл он на ухо Мюррею, лежа на диване и доставая полусонного парня. Тому не нравилось и он показывал это рыча и толкаясь, пытаясь выгнать десерта с дивана.       Лем подтягивается и садится, сразу же погрустнев. В его мире Торрес бы поднял всех с утра пораньше, накрыл бы стол вместе с перепуганным Марком и они вместе бы занимались всякими милыми штуками! А тут же молчаливый блондин и такой же, по виду, как он — Джона, курящий травку больше, чем вдыхая воздух в легкие, кажется.       Тот под кайфом выглядел и был похож на желе, ничего не смыслящий и также дрыгающийся, только на полу. Временами.       Мысль вернуться обратно в привычную ему среду перебивалась разве что мыслями о его вине. Он всегда замечал, что Мюррей первое время шарахался от того, пряча глаза и кусая губы.       Маршалл же в этой теме был как несмышленый котенок, кажется, простил да и не обижался. Лишь курил траву и молчал, иногда хихикая или морозя тупые шутки, за которые получал нагоняй от блондина. Лимонный десерт даже не обращал на его клона из реального мира внимания, как такового, но сегодня был, видимо, праздник, раз уж тот к нему подошел.       — Бро, не придуривайся, что все в порядке, я же вижу, — он запинается, хлопает десерта по плечу и садится возле того, пододвинул полуспящего Адама, — Тебе тут не комильфо, я понимаю. Я не такой же, как ты, но, черт возьми, тебя легко прочитать даже мне, торчку, сечешь? — он затягивается самокруткой и выдыхает в потолок. — Так что это, Лем, если тебе нужна поддержка и, ну, там, моральная близость, то «звони» короче. Мы с Адамом зла не держим, любовь, мир, дружба и жвачка.       Торчок хихикает и сразу же расталкивает спящего Мюррея, пьяно бормоча ему что-то в ухо и так же, как и Лему, получает в лицо ладонью. Маршалл сипит недовольно, держится за нос, но тут же хихикает, когда блондин все же встает. Он трет глаза и зевает:       — Да, чувак, все окей, если тебе нужна помощь.       И Лимонный десерт благодарственно улыбается, трет сережку в ухе и кивает:       — Думаю, да, я нуждаюсь в помощи.       — Окей, бро, мы тебя услышали. — и его тут же окольцовывают руки Джоны.       Тот тянет его на себя, заставляет лечь на грудь. Лем пищит, непонимающе оборачивается на ухмыляющегося Маршалла. Крашенный блондин давит лыбу, когда Мюррей перед ним приподнимается и присоединяется ко всей куче парней, наваливаясь на десерта.       Дышать стало трудно, легкие работают на износ, когда его целуют. Чмокают и трогают губами по всему периметру лица, задевают щеки, нос и подбородок, и лишь только блондин полностью кусает за губы, оставляя след на губах.       — Парни, не такая поддержка…! — первая и последняя попытка остановить этих двоих, но тут же в следующую секунду его уже поглаживают по раздвинутым ногам, скользят между промежности и хихикают на ушко.       Захотелось взять слова обратно о поддержке, такая ему не нужна была, но уже совсем быстро на десерта накатывает волны удовольствия, которые словно паутинки пускают свои корни в мозгу. Заставляют раскинуться на крашенном блондине, вдыхать от того дымок травки и блаженно жмуриться, как кот.       Адам быстрыми движениями ладошкой с колечком, собранный из двух пальцев. Он водит по всему стволу и расцеловывает каждый сантиметр тела другого.       Джона ухмыляется, давит рожицу похлеще чем в мультфильмах, и сам же тянется ручками между ног Лема, повторяя все движения Мюррея.       Поддержкой тут и не пахло, лишь физической близостью, которая распаляла дыхание и вытесняла все мысли.       — Я ж говорил, бро, — смеется крашенный блондин через какое-то время, шепча, выебанному во все чувства, своему клону. — Нужно было просто расслабиться и получить удовольствие. Ну как? Не хочешь закурить?       И Лимонный десерт отрицательно кивает, нежится в кроватке и наблюдает за Маршаллом, пожимавшим плечами и уходящим в ванну Мюрреем.       — Нет, спасибо.       — Зря, многое теряешь. — и уходит.       Секс получше травки будет, чтобы расслабиться. Лему нравится.