Сборник Джонадамов

      Если бы кто-то сказал Джоне, что скоро в его жизни появится еще одна депрессивно-загруженная личность, носящая черную толстовку с желтыми инициалами и курящую точно также, как и Адам, то он бы рассмеялся в лицо тому, кто бы сморозил такую чушь. Но после того заказа, дома и подвала, многое что изменилось. Мюррей, наплевав на все прогнозы Маршалла, вернулся целёхенький, так еще и с альтернативом на буксире. Таким же, как и сам блондин, по привычкам и по манере речи. Разве что не нуждался в еде и прочих вещах, но любил курить и испытывал самый настоящий экстаз, когда ему разрешали одну сигарету.       Вот и сейчас, в прогнившей подворотне с граффити на кирпичной кладке, они стояли обжимаясь. Адам обнимался потому что тому не хватало физической поддержки, которую никто ему не давал за просто так, а альтернатив блондина — за компанию жался к боку, перепуганного до чертиков, Маршалла. У крашенного блондина никогда не спрашивали хочет он или не хочет. Клали хуй оба Адама, прижимаясь к Джоне, который всеми силами сдерживал рвотный позыв и курил сигарету.       — Ребята, че как в прошлый раз что-ли? — он жует фильтр сигареты и немного обжигает губы, даже не замечая этого. Ему все равно никто никогда не ответит. Он в группе молчаливых двух Адамов, один из которых альтернатив, не имел, кажется, вообще права голоса.       Мюррей, то, что справа, подается вперед и прижимается холодными губами к щеке крашенного блондина, оставляя там поцелуй. Парень знает, что до губ ему не добраться, дадут под дых — мама не горюй.       — Адам... — Джона выдыхает, корчит лицо на отвращение, сильнее прижимается к кирпичной кладке спиной и задыхается дымком от сигареты, когда другой парнишка в черном, скорее всего дублер, спускается вниз.       Он скользит руками по штанам Маршалла, ища сначала ремень, а после и расстегивая ширинку, вынимая с резинки трусов член. Альтернатив облизывается, не вынимает сигаретку с рта, а лишь закусывает ее сбоку и берет в рот сразу же, заставляя другого сдавленно зашипеть. Другой блондин времени зря не теряет, ухмыляется и блаженно прикрывает глаза, заскользив руками под серой, местами грязной, толстовкой, трогая щуплый живот и мнет бока, не слишком сильно, но ощутимо.       Голоса Джоны как всегда не спрашивают, затыкают ладошкой и просто сосут снизу. Дублер, без рвотного рефлекса, берет глубоко, скользит мерзким человеческим языком по всей длине, задевая все чувствительные места, заставляя крашенного блондина позорно постанывать под нос и призывно толкаться бедрами на встречу влажному рту. Сигарета у самого члена не вызывала чувства опасности, ведь Адам не причинит ему боль.       Но он не Адам.       Настоящий же Мюррей рядышком скулит и трется об Маршалла, улыбаясь словно ребенок и в какой-то момент подстраивается сзади, берет за ягодицы, сжимая их, и тут же подхватывает вверх. Джона лишь ойкает, когда другой парнишка снизу хватается за ляшки и тут же быстрыми движениями сдергивает штаны до щиколоток, заставляя повиснуть те на одной ноге.       Да и сам парень виснет на руках двух Адамов, не выпускает изо рта сигарету, истерично вдыхает ее, пытаясь расслабиться.       — Чуваки, не тут, не тут, — шепчет он, но кто его будет слушать?       Он тут же стонет и запрокидывает голову на плечо настоящему блондину, заглядывая в его мутные и темные холодные глаза. Голубой цвет, тому он и вправду шел, как и парню перед ним — дублеру.       Времени оставалось мало, член уже привстал, а сигарета не спасает. Хочется большего, снизу живота все зудит, когда в него сначала толкается альтернатив, всегда ненасытный на близости. Любой.       Не то, чтобы у них никогда не было дружеского секса. Джона день через день подставлялся и прогибался под одним, то другим, счастливо постанывая, но его никогда еще не брали вдвоем.       Это слишком возбуждает. Заставляет хотеть большего и Маршалл стонет еще разок, скулит на выдохе и дергает ногами, и тут же просит еще.       — Адам, да вставляй уже, черт возьми. — зудит все. И хочется, и просится.       Мюррей послушно скользит внутрь вторым членом, растягивает до предела. Стеночки раздражаются, внутри все распаляется как в самой жаркой печи и крашенный блондин хнычет.       Всхлипывает, задумавшись здоровые ли это отношения, но все мысли меркнут, когда те начинают двигаться. Теперь хочется лишь кричать, рыдать и вопить, умоляя остановиться. Он хочет их двоих, но никогда не физически.       Джоне просто нужна моральная поддержка, чтобы те были рядом, обещали никогда не уйти и похвалили его, за то, что тот еще держится. Но что Адам, что альтернатив — всегда молчат и лишь ебут, толкаясь ритмично и дыша ему в шею, слизывая иногда слезы.       Сигарета никогда, блять, не помогает.