Смотри. На. Меня.

      — Вот, сейчас. — поскольку твоя способность чувствовать элементы не работает в пустом от власти стихий доме, я плавно опускаю тебя на диван, понимая, что спать мне, по ходу, сегодня придётся на мокром. Что ж, невелика потеря, бывало хуже.       Чёрт, ты немного дрожишь… Видимо моя недальновидность по поводу расстояний в зачарованном пространстве Адептов сыграла с тобой злую шутку. Лишь бы ты не заболела. А то Паймон в очередной раз окажется правой на мой счёт, снова и снова обвиняя во всех смертных грехах. А ведь некоторые грешки теперь и правда за мной имеются… Хах, так же получается, да?       Кхм, я успею позже помозговать над этим, а пока, накрыв твоё дрожащее от вечерней прохлады тело своим пиджаком, выбегаю обратно во двор, чтобы разбудить местного сторожилу. Я здесь уже второй день, но всё ещё не могу привыкнуть к абсурдности ритуала вызова птицы из парящего над землёй чайника.       — Есть кто...? Ай! — только я хотел постучать, этот житель сервиза сам вылез, приветливо улыбаясь. Напугало, чучело, ей богу!       — Чем могу помочь, дорогой гость?       — Как разжечь камин? Там это… хозяйка мёрзнет. — интересное слово только что вырвалось из моих уст, признаю. Но ведь для птицы это должно быть правильным, да?       Мне показалось будто это существо немного задумалось, но на деле его воистину птичье лицо (или морда? Физиономия? Ры…ло?) ни капельки не изменилось.       — Всё готово, дорогой гость. Прошу вас не беспокоиться об этом. Могу ли я ещё чем-нибудь вам помочь? — вежливо оттараторила птаха.       — Да нет… Хотя, разве что… не подскажешь, где путешественница хранит запасы спиртного? — на «лице» духа не отразилось ни малейшего сомнения в моём вопросе. Вот оно отличие беспристрастных волшебных существ от вечно лезущих не в своё дело людей. Будь бы здесь кто-то из надоедливых подручных нашей главной героини, уже бы вовсю трепал бы мне нервы высокоморальными вопросами по типу: «А нахрена мне?!».       — Все продовольственные объекты находятся в зоне кухни. Напитки с низким содержанием спиртного находятся на дальней полке недалеко от окна. Напитки с повышенным градусом ближе к выходу с кухни.       — Понял. Принял. — ухожу так, не попрощавшись, ибо сам уже замерзаю. А ведь у меня даже сменной одежды нет.       Как только я снова попадаю внутрь, то вижу по-настоящему тёплую картину. В свете зажённого магическим образом камина, ты, такая уютная и маленькая, сидишь, поджав под себя ноги, накрываясь моим пиджаком. Признаю, такое себе одеяло, но ты так мило уткнулась своим носиком в воротник, что я невольно представляю, как бы это могло быть приятно, если бы я сейчас в этом же самом пиджаке обнимал тебя. Может быть тогда мы бы оба смогли согреться как следует, не думаешь?       Я немного встряхиваю голову, понимая, что слишком уж медлю. Нужно поскорее раздобыть что-то горячительное, чтобы организм как следует прогрелся. Хах, понимаю, как это может выглядеть со стороны, но это всего лишь привычка людей, знающих, что такое смертельный холод севера. Не думай обо мне плохо, окей?       Проходя мимо тебя за диваном, я сдерживаюсь от того, чтобы не наклониться и не поцеловать тебя, всю такую… домашнюю, в темечко. С момента внепланового окончания наших водных игрищ мне становится практически невыносимой мысль о том, чтобы отходить от тебя. Даже если это вынужденные меры для того, чтобы мы завтра не подыхали от температуры.       Ты слегка задремала, так что мне удаётся проникнуть в кухню в поисках заветных запасов. Посмотрим на твои пристрастия, милая. Очень многое можно сказать о человеке, глядя на его барную карту.       И да… Я, конечно, был несколько осведомлён в том, что ты явно не трезвенница, но… Открыв шкаф, про который мне не так давно говорила птаха, я был несколько, скажем так, озадачен. У тебя здесь столько бутылок элитного одуванчикового вина, что я даже немного завидую, хах. Конечно, для более быстрого прогрева, было бы здорово иметь что-то более горячительное, чем вино. Но это моё упущение. Как только вновь окажусь в банке, распоряжусь, чтобы тебе доставили пару ящиков нашей огненной воды. Поверь, в свете тех историй, что тебе приходится проживать каждый день, ты будешь рада познакомиться с нашим традиционным напитком.       Вытащив одну бутылку, я хотел бы узнать у тебя, где можно найти штопор, но, стоит мне вернуться в гостиную, и я совершенно забываю о том, с какой такой интересной целью шёл к тебе навстречу. Вижу, что тебя конкретно разморило возле тёплого камина. Всё твоё естество так уютно расположилось калачиком под моим пиджаком, что я бы ни за что не заставил бы себя сейчас тебя тронуть, если бы… Если бы не обнажённая стопа, выглядывающая из-под моей верхней одежды.       — Архонты… — только и могу проговорить прежде, чем оказываюсь подле твоих ног, даже не осознавая, как сумел сделать это так тихо.       Я аккуратно стягиваю свой пиджак, чтобы попытаться спасти от холода твою пяточку, но ты вновь поражаешь моё измученное уже на сегодня сердце своим обаянием. Оказывается, ты придерживаешь одежду, крепко вцепившись руками в ткань, но при всём при этом, находясь в царстве Морфея.       — Хах… — выдыхаю я, не понимая, с чего вдруг я замер, затаив дыхание? — Так не пойдёт… — шёпотом произношу я, осознавая, что и ты, и я, всё ещё мокрые. Это нужно как можно скорее исправить.       Поднимаясь, я тут же иду в сторону комода, куда утром убрал одеяло, что ты мне давала, и возвращаюсь к тебе, накрывая им поверх. Понимаю, что идея такая себе, учитывая, что пиджак тоже уже слегка промок. Но мне нужно ещё буквально минут семь или десять, чтобы самому принять горячий душ и подыскать хоть что-то сухое, во что можно было бы переодеться. Благо, когда я утром приводил себя в порядок, я видел в ванной комнате дверь в кладовую с полотенцами. Мало ли, может будет у тебя какой-нибудь махровый, желательно не розовый, халатик?       Оглянувшись ещё раз на тебя, так же тихо ухожу прочь в ванную комнату, оставляя тебя и дальше мирно посапывать на диване. Хотя, перед тем, как я закрыл дверь комнаты, мне показалось, что я слышал какое-то шуршание. Хрен с ним, наверное улеглась поудобнее просто.       Я постарался как можно скорее принять душ и действительно, открыв дверь кладового отсека, нашёл для себя халат. Много халатов… Слишком много для той, кто живёт одна. Девчуль… стоит ли мне ревновать от мысли, что я не первый и далеко не последний гость твоей обители? Угрх… очень неприятное чувство я испытал от находки. Совершенно не то, на что рассчитывал, когда искал сухую одежду. Примерно что-то такое я почувствовал вчера, когда встретил тебя на площади в окружении этих сопливых детишек из Ли Юэ.       — Чёрт… — неосознанно сжимаю ручку кладовки, вспоминая каким ярким и сияющим был твой взгляд тогда, когда ты смотрела на них. Как каждый, кто отчего-то решает, что он достоин твоего внимания, получает в награду твой чудесный взгляд солнечных золотых глаз. Мда… И лишь от меня, стоит нам с тобой как-то пересечься, ты уводишь его, не позволяя мне насладиться его теплом.       Хах… Я мог бы сказать о том, что это нечестно, но, почему-то, я просто уверен, что ни один из тех, кто пялился на тебя, получая твоё ответное, скорее даже из вежливости, приветствие, никогда не видел в этом взгляде большего. Ох, стоит мне лишь вспомнить, как ты смотрела на меня тогда, в Золотой палате… Как золото в твоих глазах наливалось отсветом элементов, подпитываясь желанием поставить меня на место. Как пристально ты глядела, стараясь не допустить ни единого шанса мне оказаться за твоей спиной, когда я воспользовался электростихией. Как гордо ты взирала на меня сверху вниз, чувствуя себя победителем…       — Блять! — хватаю халат с полки, с силой закрывая дверь. Я никому не позволю увидеть этот взгляд. Хочу, чтобы ты всегда смотрела только на меня. — И уж я постараюсь…       Мне потребовалось ещё пару минут, чтобы охладить свой пыл. Стараясь не думать о том, что только что испытывал, я вновь возвращаюсь в гостиную, застав тебя на прежнем месте.       — Люми… — несмотря на то, что я не хотел бы тебя будить, я понимаю, что долго так продолжаться не может. Тебе нужно принять горячий душ. — Хэй…       Я смотрю на твоё спящее личико, и думаю лишь о том, что хотел бы чаще быть рядом вот так. Без обязательств перед тобой в виде ухаживаний за пациенткой или из чувства долга… Просто… Просто быть рядом. Я понимаю, что по долгу моей службы и твоей дороги приключений, мы не можем поддаться столь наивным желаниям, но сейчас… Хотя-бы эти дни, что я здесь, я бы хотел сделать всё, чтобы стать ближе к тебе.       — Люмин. — убираю прядку волос с твоего лица, заправляя за ухо. Ты и правда уснула. Ещё бы, так энергично сражалась со мной в воде, хах. — Ладно, я тебя понял.       Не снимая с тебя одеяла и пиджака, прям так подхватываю тебя на руки, чувствуя, что ты, всё же, потихоньку начала просыпаться.       — Тарталья…? — ого, как официально. С чего вдруг?       — Тебе нужно в ванную, иначе простынешь. Я помогу тебе. — чуть поправляю тебя в руках, чтобы было удобнее. Я был уверен, что эта небольшая встряска должна была тебя разбудить, но каково же было моё удивление, когда, зайдя с тобой в руках в ванную, обнаружил, что ты снова сопишь. — Хэй-эй. Люмин. Так не пойдёт, слышишь?       Но ты не слышишь. Или очень успешно делаешь вид.       «Хочешь посмотреть на то, как далеко я смогу зайти? Ох, милая, поверь… Я тебя не разочарую. А вот как долго продержишься ты, это тот ещё вопрос». — садясь на край ванной, я усаживаю тебя к себе на колени, чтобы дальше было удобно проводить с тобой нужные мне манипуляции.       В момент, когда я убираю одеяло и пиджак, отпинывая их в сторону стены, я чувствую, как по твоей коже проходят мурашки из-за более недосягаемого тепла. Ты немного холодная, и это, должен тебя заверить, не самый добрый знак.       — Если это была часть твоего хитровыдуманного плана, то, надеюсь, ты готова к последствиям. — не могу чуть не подначить тебя, понимая, что, скорее всего, ты просто измотана недавними купаниями. Может быть тебе действительно сложно постоянно использовать виденье элементов, чтобы хоть как-то продолжать ориентироваться в пространстве?       Усаживая тебя ещё удобнее на своих ногах, чтобы ты могла полностью облокотиться на мою грудь, всё равно продолжаю поддерживать тебя одной рукой, чтобы ты, не дай Архонты, не свалилась. Согласен, чтобы помочь тебе с переодеваниями, это не слишком удобная поза. Но твоё бездействие словно поощряет мои движения, из-за чего мне всё труднее сдерживать себя мыслями о том, что тебе нужно помочь. Ещё какое-то время в такой, кхм, мягко говоря, интересной позе, и я не думаю, что смогу вспомнить истинную причину, почему хочу раздеть тебя прямо сейчас.       Аккуратно провожу свободной рукой по твоему животу, ведя её в сторону талии. От удовольствия касаться тебя столь безнаказанно, я прикрываю глаза, чувствуя лёгкое головокружение. Может это из-за недавнего горячего душа, а может потому, что я не ел с самого утра? Не знаю, но позволяю себе вольность уткнуться носом тебе в макушку, вдыхая слегка уловимый запах солёной воды от прядей, что так и не успели просохнуть.       Мне ощутимо плохо. Потому что я теряю контроль.       — Чёрт… — вырывается у меня, когда я залезаю рукой под мокрую ткань чёрной майки, касаясь прохладной кожи. Я веду запястье выше, перемещая на спину, понимая, что эта чёртова маечка и правда единственный элемент твоего верхнего гардероба сейчас. В ушах оглушающе стучит пульс, а в паху появляется знакомое мне до боли напряжение.       «Я сейчас с ума сойду… Ни за что не поверю, что ты можешь себе позволить вот так принимать мою ласку, совершенно невозмутимо. Уверена, что я могу идти дальше, да? Что ж…»       Цепляя пальцами край одежды, я потихоньку стягиваю с тебя мокрую майку, приближаясь к груди. Ткань, холодная от воздуха, должна была тебя как-то взбодрить, однако ты не шевелишься.       Но тут…! Я замечаю, как по твоим обнажённым плечам проходит дрожь. «Ты не спишь!» — в мою голову буквально врезается это осознание, выворачивая ситуацию с тем, что сейчас происходит на совершенно другой уровень. «Ты и правда… Хах, не безгрешна, Люмин. Действительно, всего лишь человек. Хотела, чтобы я порадовал тебя, да? Понравилось, как я с тобой обращаюсь, будто с самой дорогой фарфоровой куклой? Ношусь с тобой, кормлю тебя… Раздеваю…?» — ухмылка появляется на моём лице в знак того, что я принимаю правила твоей игры. «Тогда будь хорошей куколкой, моя девочка».       Останавливая раздевание, я вновь пробираюсь рукой под ткань, чтобы в следующее мгновение, как бы случайно коснуться твоих лопаток, двигаясь к рёбрам. Проходясь длинными пальцами по выступающим косточкам и чувствуя расслабленные мышцы, я слегка задеваю область твоей груди, проверяя актуальность доступа на эту территорию. К моему удовольствию, ты всё также неподвижна, но я чувствую твою ощутимую дрожь. Интересно, это холод или, всё-таки, предвкушение~? Будь уверена, я как следует проверю тебя на податливость, милая.       Моё следующее движение более напористое, ведь в своих поглаживаниях я захожу дальше, касаясь фалангами твёрдого соска, чуть зажимая его между ними. В этот момент твоё тело, наконец, отозвалось на мои манипуляции, отчего ты немного заёрзала, находясь у меня в ногах. Мне и так тяжело скрыть своё возбуждение, покуда я нахожусь лишь в одном халате, так и ты ещё тут вздумала извиваться, словно змея на раскалённых камнях. Надо бы держать тебя крепче.       Чуть сильнее прижимая тебя второй рукой, я также забираюсь ей под мокрую ткань, поглаживая твою спину. Эта чёртова майка начинает здорово мешать мне, а потому, поддев её, я наконец-то задираю её к самой твоей шее, чтобы как следует насладиться белоснежной кожей на упругой округлой груди. Я настолько заворожен, что мне уже совершенно плевать на то, спишь ты там или всё ещё пытаешься меня убедить в этом. Я просто склоняюсь к тебе, прикасаясь губами к облюбованному мной ранее сосочку, поддевая его языком.       — Мхх… — а вот и тот самый звук, которого так не хватало этой гнетущей тишине. Твой тихий стон.       — Что, путешественница, не спится? — улыбаясь, я чуть меняю положение твоего тела так, что твоя голова теперь покоится не у меня на плече, а на предплечье. И это позволяет мне, наконец-таки, увидеть твоё лицо. Ожидаемая краснота. Ожидаемое смущение. Но неожиданное… предвкушение? Так... я был прав? Безобразница~.       Ты не удостаиваешь меня ответом, но я вижу всё по тому, как ты сейчас выглядишь, будучи практически обнажённой в моей власти. Поэтому, глядя на всё это, я не намерен более играться с тобой, продолжая бороться с неведомым мне ранее желанием взять тебя прямо здесь и сейчас.       Зная, что ты вряд ли можешь сейчас видеть меня своим удивительным чувством стихий, я наклоняюсь ближе к твоему лицу, чтобы легонько коснуться губами виска, а затем щеки. Я обозначаю своё присутствие, чтобы ты была готова к моему следующему шагу. И тут ты уже сама интуитивно поворачиваешь голову так, чтобы поскорее найти мои губы своими. Именно это потрясающее чувство взаимного влечения просто сносит мне крышу.       Я вновь целую тебя, переходя к более чувствительным действиям, чем тогда, в воде. Сейчас мною движет похоть, желание, страсть. Мною движет азарт овладеть тобой. Такой непоколебимой, стойкой, смелой, но стонущей мне в губы от моих же касаний к прохладной коже.       Я чуть ли не срываю с тебя майку, отрываясь от твоих губ лишь на мгновение, что чёрная ткань проходит между нами, и вновь припадаю к твоим устам, будто в безумии сжимая и втягивая нижнюю губу. Ты ёрзаешь, обнимая меня, заходя руками под ткань халата, словно стараясь найти тепло, примкнуть к нему ближе. И я, стараясь не уступать тебе в этом, лишь крепче сжимаю тебя в объятиях, наконец позволяя своей руке опуститься на твоё бедро, заходя под ткань шорт.       Я уже был готов сорвать с тебя их, дабы перейти к самому пикантному действу этой истории, как вдруг, ты резко разрываешь поцелуй, отворачиваясь от меня, чтобы в следующее мгновение…       — Апчхи! — вытянуть из меня душу осознанием того, что как-то мы слишком увлеклись.       — Будь…       — Апчхи! — чёрт.       — Здорова…       — Спасибо… — ты вновь поворачиваешься ко мне, наверное, рассчитывая на продолжение, но кто-то же из нас должен быть с головой на плечах, да? Блять… почему же именно я-то?!       — Эй, нет, красотка… Сначала душ. — запрокинув голову, я закрываю глаза, чувствуя, что не могу просто так остановиться.       — Но я…       — Хочешь, чтобы я помог тебе? — прошу, скажи «да». Только скажи мне «да».       — Нет… я справлюсь… — … Мда, милая… если не хотела «этого», то ради чего я вот сейчас всё это, а?!       …       — Тогда… кхм… — в горле аж хрипота появилась от разочарования. — постучи в дверь, как закончишь. Я помогу тебе подняться. --       Забрав одеяло и пиджак, я возвращаюсь в гостиную, развешивая мокрую одежду близ источника тепла. Всеми силами концентрируюсь на той досаде, которую ощущаю, лишь бы не думать о том, как бы сейчас снять ноющее напряжение.       — Ну нет… Меня такие танцы не устраивают. — проговариваю тихонько, глядя в сторону кухни. Думаю, что раз путешественница не против того, что только что было, значит я могу немного подогреть её желание, собственно, горячим напитком.       — Ничто так не греет, как огненная вода или же… — хм, смотрю на стол, замечая кое-какие фрукты. — Может глинтвейн?       Бинго. Горячий алкоголь мгновенно согреет тело и душу. Это будет идеальным способом наконец-то перейти грань этих не то намёков, не то запретов. --       Спустя какое-то время, я слышу стук, доносящийся со стороны двери ванной комнаты.       — Иду! — кричу тебе, чтобы ты не волновалась. Я только-только снял с огня кастрюльку ароматного напитка, поэтому тороплюсь к тебе, чуть ли не пробегая дистанцию от кухни.       Только я собираюсь распахнуть дверь, как чувствую, что она не поддаётся.       — Не понял? Ты закончила? — складываю руки на груди, пытаясь понять, что там такое происходит.       — Д-да, но… я не могу найти халаты…       Ах да… Ты ж… Чуть снова себя не ударил. Надо было приготовить перед уходом.       — Открой дверь, я посмотрю. — ты серьёзно стесняешься меня? После того, как я этими же губами целовал твою грудь? Так, я очень надеюсь, что это не сигнал о том, что ты передумала. Я-то уж точно настроен сегодня решительно, будь уверена.       — Хорошо… — теперь дверь легко поддаётся моим манипуляциям, послушно открываясь. Ты стоишь, прикрывшись полотенечком так, что оно еле закрывает твою грудь и бёдра. Удивительно, как большое полотенце, что я оставил тебе, оказалось на твоей голове, а маленькое на теле. Прости, наверное, мне стоило положить два больших, чтобы ты на ощупь не определяла где какое лежит… Хотя, я доволен тем видом, в котором ты меня встретила, скрывать не буду.       — Вот, кхм. Справишься с ним? — протягиваю халат, не пренебрегая возможностью как следует насладиться твоим практически обнажённым видом.       — Да, спасибо.       — Тогда постучи ещё раз. — можно было бы, конечно, воспользоваться твоей уязвимостью и сделать вид, что вышел, но я ж не пацан какой-то, да, чтоб так бессовестно подглядывать за девчонками? Я вполне себе и без этого наслажусь сегодня видами. Просто нужно чуть-чуть подождать.       Выхожу за дверь, облокачиваясь на неё.       — Что ж ты со мной творишь-то… — зачёсываю волосы рукой, пытаясь привести себя в порядок. Хочется прям так прямо и спросить, чтобы убедиться, что все кажущиеся мне намёки не просто игра моего взбалмошного воображения. А с другой стороны, я действительно не хотел бы слышать отказа. После всего произошедшего за этот вечер, я не готов допускать подобных мыслей.       Снова стук, и я, распахивая дверь, вижу тебя в более прикрывшемся виде. Досадно, но это ненадолго.       — Куда вас доставить, миледи? — тянусь к тебе, чтобы подхватить на руки. Видимо, ты слишком уж привыкла к такому способу передвижения по дому, что, как само собой разумеется, закидываешь свою руку за мою шею, чтобы держаться крепче. Ха, а ещё вчера краснела да бледнела... Мы явно движемся в правильном направлении. — В комнату, я полагаю?       — Н-нет…! — я уже хотел нести тебя наверх в твою спальню, как вдруг ты засопротивлялась.       — А куда? — не понял я.       — К... камину...?       — Диван ещё не просох… — я понимаю твоё желание сейчас погреться у костра, но мест для сидений там пока больше нет. — Разве что…       Отлично, мне пришла весьма интересная идея, как нам с тобой продолжить то, что мы начали, будучи в той локации, которая тебя устроит.       — Камин, так камин. Только, могу я позаимствовать парочку одеял?       — К-конечно… — по тебе видно, что ты несколько растеряна, но эта идея тебе нравится гораздо больше, чем одиночество в холодной спальне наверху.       — Тогда, посиди здесь. — усаживаю тебя на стул в кухне, чтобы заняться кое-каким делом.       Тут мой взгляд падает на капли, что я не так давно здесь оставил.       — Кстати, давай-ка закапаем глазки? — подхожу к тебе ближе, беря в руки заветный флакончик. — Посмотри на меня. — эта фраза для меня уже как мантра. Мне нравится, как покладисто ты каждый раз поднимаешь на меня свою голову. Как открываешь свои глаза, пытаясь вслепую найти мой силуэт. Как ты ждёшь моих прикосновений, чтобы я мог тебе помочь. Такого удостоен только я.       — Ну как? — первая капелька приземлилась в глаз, отчего ты сразу же зажмурилась.       — Немного щиплет. — ты хотела как будто бы потереть глаз, но я перехватываю твою ладонь, не позволяя тебе этого.       — Нет-нет, не трогай.       — Но оно… — ты снова тянешься, и я, уже чуть сильнее, вновь убираю твою руку.       — Доверься мне. Смотри. На. Меня. — я жду, когда ты снова послушно откроешь свои глаза, протирая большим пальцем скатывающуюся слезинку. — Потерпи немного, ты же знаешь, что Бай Чжу не стал бы делать что-то тебе во вред.       Ты легонько киваешь, но ещё одна слезинка, вновь собравшись в уголке глаза, срывается вниз по щеке. Не собираясь сдерживать порыв, что охватывает моё естество, я, словно околдованный, мягко касаюсь твоей щеки губами, собирая капельку с кожи.       — Ах… — произносишь ты, а я чувствую горечь лекарства, понимая, отчего оно тебе доставляет дискомфорт.       — Давай… — сам не заметил, как голос понизился. — Давай закапаем второй, и ты посидишь пока с закрытыми глазами?       — Х-хорошо.       Проделав эту процедуру, я отхожу в сторону, чтобы убрать капли. Чёрт, каждое движение, каждое слово в твою сторону теперь будто ощущается иначе. Я наполнен какой-то странной нежностью и, в то же время, в противовес столь невинным чувствам, диким желанием обладать тобой. Это противоречие сводит с ума, но я, вспоминая о задуманном ранее, быстро направляюсь наверх, чтобы как можно скорее продолжить то, на чём мы с тобой остановились.       На самом деле, идея, пришедшая мне на ум, была даже милой. Раз диван пока для нас недоступен, а погреться у камина очень бы хотелось, то, думаю, что можно обустроить какое-никакое лежбище прямо на полу перед огнём. Разумеется, чтобы не особо жарило, но было комфортно. Это практически идеально, чтобы как следует поразмышлять о наших с тобой непонятных «тяни-толкай».       Заглянув в несколько пустых комнат, в одной из которых я нашёл какой-то уж сильно старенький комод, я смог вытащить ровно три одеяла и примерно четыре-пять подушек. Меня всё ещё тревожит мысль о том, что здесь довольно много места для обустройства гостевых комнат. При желании, поставить ещё немного мебели и кроватей, и дом может наполниться всякими твоими, следующими по пятам, спутниками. Эта мысль меня сильно раздражает, отчего я вновь сосредотачиваюсь на нашем вечере. Одеяло, ещё одеяло. Сюда мы пододвинем диван… Сюда подушки…       — Готово. — место получилось уж очень уютным. Для мягкости я положил два одеяла на ковёр, а третье взял, чтобы укрываться. Диван станет нам удобной опорой, а подушки добавят уюта. Видят Архонты, как я стараюсь ради тебя, девчуль. Оцени моё умение строить лежбища по заслугам, хах.       Зайдя в кухню, я обнаружил тебя подле той самой кастрюли глинтвейна, что ещё не успел процедить.       — О, тянешься к прекрасному? — подхожу к тебе ближе, беспокоясь, чтобы ты не обожгла свои пальчики о кастрюлю.       — Что это? Я не понимаю по запаху… Вино? — твоя растерянность мне, в целом, понятна. Хах, ещё бы, перед тобой, хоть ты и не видишь, кастрюля со сваренным вином.       — Ага, это суп. — смеюсь я, но, зная, что ты не можешь оценить моей шутки из-за того, что не видишь перед собой вино в не совсем предназначенной для него посуде, чувствую себя полным придурком. — Ха-ха-ха, позволь мне сначала отвести тебя в гостиную, хорошо?       — Д-да? — уверен, тебе понравится то, что я для тебя приготовил.       Вновь, я бы даже уже сказал, по привычке, подхватывая тебя на руки, несу в сторону камина и ставлю на ноги на одеяло.       — Ну как? Чувствуешь?       — Огонь так близко… — судя по тому, как ты пальчиками ног проверяешь мягкость, ты правильно понимаешь, что я для тебя сделал. — Мы будем сидеть здесь?       — Именно. Давай, я помогу. — веду тебя аккуратно за руку ближе к дивану, чтобы ты могла сесть возле него. — Вот так, можешь облокотиться и… Одеяло, прошу.       — Спасибо, Чайлд. Это так мягко и тепло! — я вижу восторг на твоём лице. Безумно рад, что ты довольна.       — Рад, что тебе понравилось. Сейчас вернусь к тебе.       И, последний штрих. Разливаю фруктово-алкогольное месиво по кружкам, чувствуя приятное тепло от ещё неостывшего вина. Уверен, что ты будешь удивлена, но я добавил мёд, что стоял на столе, чтобы разгорячённый алкоголь не был слишком горьким. Это сочетание фруктов, вина и мёда, должно тебе прийтись по вкусу. Я просто уверен.       — Вот и я. Этот напиток поможет тебе согреться. — протягиваю кружку, следя за тем, как ты своими пальчиками обхватила её.       — Спасибо тебе. — вот она, моя награда. Твоя мягкая и нежная улыбка достаётся мне с таким трудом… Эх, мне всё равно нисколько не жаль потраченных усилий. Сегодня как-то всё идёт не пойми как, но я не хочу оглядываться назад к тем устоям, что остались за дверями твоей обители: про Фатуи, всяких Цисин, Архонтов и прочего. Здесь только я, ты, камин и глинтвейн. Сказочное ощущение.       — Мм… Это так странно и… вкусно. — хах, ты смотри. Я был прав.       — В Снежной этот напиток пьют в самые холода или перед рождеством… — сам не заметил, с какой тоской произнёс это.       — Ты… скучаешь по родным? — тихо спрашиваешь ты, надеясь, что я буду с тобой откровенным.       — Конечно… А ты?       Воцаряется небольшая пауза. Я чувствую, что тебе есть что сказать, может быть даже о своём потерянном братце, но ты молча пьёшь свой напиток, смотря куда-то в сторону огня. Я же в свою очередь смотрю только на тебя. Я не перестаю удивляться тому, сколько нового я открываю в себе, всё больше замечая в тебе. Как ты расслабляешь плечи, как вздыхаешь или же чуть сильнее сжимаешь пальцы вокруг кружки. Я ловлю столь мелкие детали, каждую чувствуя на вкус. На вкус этого же самого чёртового глинтвейна.       — Иди сюда… — судя по тому, как ты завела этот разговор, но молчишь, ты не была готова к тому, чтобы открыться сейчас передо мной. И я уважаю то, какую дистанцию между своим прошлым и настоящим ты выстраиваешь с другими людьми. Но физически мы ведь уже близки, правда? Значит я могу позволить себе вольность, подсесть к тебе ещё ближе, приобняв.       — Спасибо тебе. — вновь благодарность. Жаль, что ты уже позабыла, из-за кого вынуждена вот так проводить своё время, вместо того, чтобы, ну не знаю, любоваться звёздами с какого-нибудь Заоблачного предела. — И за задания тоже. Мне Паймон рассказала.       — А, да…? — я уже и забыл о том, что мне пришлось сегодня пережить, чтобы эта консерва меня не съела. — Не стоит… Если твоя подружка была с тобой честна, то ты понимаешь, что благодарить меня стоит не за выполнение заданий, а за то, что тебя всё ещё будут на них звать.       — Ха-ха-ха… — ты тихонько отсмеялась, допивая напиток. — Уверена, ты был очень удивлён тому, что хиличурлов можно не только бить, но и читать им стихи, ха-ха.       — Дорогая, удивлён — это явно не то слово, ха-ха.       — И всё же… Я очень благодарна тебе, что ты не бросил поручения.       — Чем докажешь? — благодарность-благодарностью, но ты и сама должна была понять, что меня твоё «спасибо» слабо мотивирует.       — А? В плане? — ты по привычке повернула ко мне свою голову, но всё равно, по твоему взгляду я понимаю, что ты не видишь где именно мои глаза. Да… тебе и не надо об этом знать. Как и о том, что полы твоего халата не так уж и сильно затянуты, хах.       — Ну… поручения выполнял я, а награду за них получила ты. Не считаешь, что как-то неравноценно получается?       — Хм… — несмотря на то, что, в теории, я понимаю, что именно из-за меня ты не могла выполнить задания, я всё равно буду стоять на том, что хочу награды. Я тоже могу быть капризным, знаешь ли. — И… чего ты хотел бы?       — Ну… — мне нравится твой деловой подход. — Если ты хочешь, чтобы я и завтра как послушный мальчик бегал по всему Тейвату, исполняя прихоти обленившихся граждан, будь готова предложить мне свою особую награду. И я надеюсь, что ты помнишь о том, что меня совершенно не интересует то, чем тебя там поощряет Катерина. — я прям чувствую, что тебе есть что предложить мне в качестве платы за мои нестандартные услуги отважного авантюриста. Ну же, дорогая, не разочаруй меня. Действуй.       — Хорошо. Я подумаю об этом. — в смысле? Чёрт, неужели я неправильно выразился?       — А что насчёт сегодня? — дудки. Я так просто сдаваться не намерен.       — Сегодня…? Ах, да… Тогда… — ты чуть проворачиваешься, ставя пустую чашку подальше.       Я настолько заинтригован в том, что ты будешь делать, что специально не шевелюсь, позволяя тебе наконец-таки показать мне все свои потаённые желания.       «Давай же, сделай так, как ты хочешь…» — с предвкушением думаю я, когда чувствую, как обе твои руки, проникают под мой халат, оборачиваясь вокруг торса.       — Люми… — ты всем телом прижимаешься ко мне, проводя носом по груди.       — Спасибо тебе… — тихо проговариваешь ты, а я, готовый уже к третьему раунду наших приключений, отставляю свою чашку, чтобы тоже воспользоваться руками.       Тянусь к тебе, поглаживая по спине, талии, бедру… Мы оба накрыты одеялом, но я на ощупь поддеваю одной рукой твой халат, поглаживая оголённое бедро.       «Чёрт… да…» — сжимая твою ягодицу, я уже хочу чуть приподнять тебя, чтобы уложить на спину перед камином, дабы, наблюдая, как блики костра будут причудливо играть на твоём смущённом лице, снова и снова забирать свою особую награду, но…       — Люми? — нет-нет-нет-нет! Только давай без этого! — Хэй?       Чёрт! Ты…!       Ты опять уснула. На сей раз лезть к тебе, чтобы ты сонная что-то там мне посапывала?! Ну нет! Я ж не извращенец какой-то, чтобы принуждать тебя уставшую к занятию, которое, как бы, предполагает обоюдную вовлечённость, блин.       — Чёрт… ты ведь специально накаляешь меня, да? — кусая губы, я понимаю, что разгорячённый алкоголь мог возыметь над распаренным под горячим душем телом не совсем тот эффект, на который я рассчитывал. Получается, что я сам вроде как виноват. Просто слов нет.       «Ладно… на сегодня, видимо, это и мой передел, так?» — чувствуя, как на меня самого влияет вся эта уютная обстановка и тепло твоего тела, зеваю я. — «Значит, завтра ты уж точно не отвертишься от меня, дорогая путешественница, отдыхай как следует, силы тебе пригодятся».