Смотри. На. Меня.

      — Вот, сейчас. — ты аккуратно укладываешь меня на мягкое место, заботливо укрывая собственным пиджаком, пропитанным именно твоим запахом бесконечных битв и свежестью морского бриза. То ли дело в отсутствии зрения, то ли в случившемся там, на берегу залива, но мне кажется, что именно этот аромат я больше не смогу спутать с чем-то иным. Настолько он врезался в мою, как оказалось, весьма впечатлительную память. Положу это на полочке где-то между твоей первой улыбкой мне и угрозами уничтожить меня.       Пока что всё очень прямолинейно намекает мне на то, что мой план удался, и теперь ты не сможешь быть ко мне столь же равнодушным, как когда взирал сквозь призму гадкого наследия на то, как я выбиралась из-под обломков некогда изящного мраморного пола.        Надо же… Я так много раз… Так часто, глядя на закатное солнце, спускающееся над гаванью столицы контрактов, цеплялась глазами за насыщенное оранжевое небо, цвета твоих волос, представляла себе наш поцелуй, нежность твоего взгляда и жар объятий, что сейчас… Осознавая влияние Бездны на своё и твоё тело, не уверена, что испытываю хотя-бы толику того трепета, что был в моей душе когда-то. Мне хочется верить, что это был порыв твоих скрытых чувств. Что всё это время ты тоже… Тоже испытывал это, при каждой встрече там, покуда ещё не была раскрыта тайна Архонта геостихии, столь удобно используя против меня же мою наивность и искреннее желание помочь.       Сколько же всего случилось, отчего мы вдруг поменялись местами. Ты суетливо носишься подле меня, пока в моей душе на тебя отнюдь не благие планы. И ты поверил мне. Сделал этот шаг, становясь ближе настолько, что уже не сможешь отрицать произошедшего этим вечером. Но мне пока что этого мало… Чувствуя знакомое влияние тёмной энергии, я понимаю, что мне ещё нужно убедиться. Мне очень хочется, чтобы ты не просто неровно дышал ко мне. Не-е-ет… Я хочу, чтобы ты вообще не мог без меня дышать. Чтобы я могла использовать то самое чувство будто самый крепкий поводок, перекрывая кислород твоему горлу по собственному желанию. Чтобы из него никогда более не могло вырваться тех слов, что резонировали на ровне с лязгом оружий и грохотом от ударом стихий в «Золотой палате».       Оох… Это уже будто родное тягучее чувство. Снова Бездна. Снова играет во мне своими траурными оттенками. Мне уже начинает казаться, что все эти низменные эмоции и мысли всегда были частью меня, что я силой подавляла, притворяясь хорошенькой девочкой, дабы жители Тейвата не разглядели во мне, владелице уже двух стихий без глаза бога, угрозы. Может я и правда совсем не такая, какой меня знают мои, как ты там их тогда называл…? Как же это…? Ах, да… Очередные спутники, да? Может я именно та, что тянется к твоему телу нутром, потому что я такая же, как и ты? Такой же отрицательный герой этого мира?       Да уж… Может быть у нас и правда слишком много общего?       Чувствуя тепло от внезапно зажённого камина, я лишь пуще зарываюсь носом в воротник твоего форменного пиджака, дозированно пьянея от аромата, без которого последние два дня довольно трудно дышать. Я пытаюсь сохранять самообладание, концентрируясь на глухом звуке стука каблуков твоих боевых сапог о деревянный пол. Считаю про себя шаги, не понимая, что заставило тебя замереть на эти слишком уж необъяснимо долгие секунды подле моего тела. К моему облегчению ты уходишь дальше, вероятно думая, что я сплю. Однако же это не значит, что я хочу именно так закончить этот вечер. Теперь, когда во мне больше нет причин скрывать перед самой собой своё отвратительное лицо, я не побрезгую воспользоваться всем, что подвластно моему якобы беспомощному телу. Я хочу тоже заставлять тебя чувствовать Бездну также, как я ощущаю эту силу от тебя. И для этого мне жизненно необходимо… Чёрт… самой себе трудно признаться, но я хочу…       Хочу соблазнить тебя. Подчинить, присвоить.       Я хочу управлять этой силой. Управлять тобой. И этим чёртовым сердцем, что будто отговаривает меня от задуманного. Серьёзно? Хуже нам уже точно не будет. Так что пусть просто продолжает биться, потому что теперь моя очередь играть с твоим терпением.       Пытаясь найти тебя чувством стихий, я отчётливо «вижу» пламя, что уютно трещит в камине, и небольшой след твоего глаза бога, что вьётся за тобой шлейфом по первому этажу и кухне. Я просто уверена, что ты не позволишь мне остаться этой ночью на мокром диване, Чайлд. Каким бы ты не был ублюдком, но до такой низости ни один джентльмен не падёт. Так что лишь вопрос времени, когда ты должен будешь помочь мне добраться до спальни, а там… Пожалуй, стоит тебе немного на это намекнуть.       Слыша снова твои шаги, аккуратно высовываю одну ногу из-под пиджака, ловя на «живца». Я, знаешь ли, немного преуспела в рыбалке. Ты хоть представляешь сколько стоит рыба у торгашей на причале? Слишком много, чтобы обеспечить пропитание вечно голодной Паймон. Так что, ловись рыбка большая, чтобы я могла узнать, насколько мне подвластно использование ещё одной, более низменной стихии, что никак не угомониться, окутывая разум беспросветным, но таким восхитительным туманом.       — Архонты… — едва ли различаю твой шёпот, как чувствую, что ты абсолютно бесслышно оказался слишком близко. Если бы не твоё тёплое дыхание подле моего тела, не уверена, что не выдала бы себя с головой, удивившись твоему внезапному появлению. Ты пытаешься закрыть мою ногу своей одеждой, но я не хочу давать тебе поводов оставить меня как есть. Смотри, я совсем замёрзну, если ты срочно не отнесёшь меня в тёплую и уютную кроватку. Давай, Тарталья, ну же… Заглатывай наживку. В конце концов, ты же абсолютно точно чувствовал это ранее со мной?       — Хах… Так не пойдёт… — тихо шепчешь ты, пока я, используя эту близость, как могу приказываю чёртовому туману двигаться, заполнять собой пространство, захватывать твоё тело, разум, чувства, желания… Понятия не имею, как управлять этим, но, сопоставляя то, как моё тело обучалось использованию стихиям, применяю всё, что могу, натыкаясь на абсолютно неповиновение капризной энергии.       Всё же Бездна остаётся со мной один на один, когда ты рывком отстраняешься от меня, уходя куда-то наверх. Почему она не подчинилась? Почему не позволяет управлять собой? Может я что-то не так делаю? Угрх, я уже готова бить ногами от досады, что столь правильный и удобный момент упущен, когда вновь слышу твои шаги на лестнице. Это… одеяло? Я даже не хочу думать о том, что всё, на что хватило твоей фантазии, так это оставить меня на мокром диване под одеялом.       Ты вновь спешно уходишь прочь, и я даже пуще сжимаю в руках твой дурацкий пиджак, не веря в то, что ты действительно просто ушёл. Не прикоснулся ко мне. Не воспользовался шансом… Ты действительно дурак или… Может ли быть так, что ты передумал? Вдруг, поддавшись какому-никакому влиянию тёмной силы, ты допустил тот поцелуй и теперь жалеешь о содеянном? Что мне делать, если ты решишь отдалиться? Не позволишь мне стать ещё ближе? Не позволишь использовать тебя?       — Да чтоб тебя… — тихо проговариваю я, решая ещё немного подождать. Я слишком долго жила с ощущением обиды и ненависти к себе, чтобы оставить всё как есть. Мне нужно лишь только… Ещё чуть-чуть… подождать.              –       Уютность тёплого сна вдруг резко прерывает ощущение того, как будто меня кто-то… Кто-то трогает меня? Трогает? Нет, меня куда-то несут. Может ли быть…       — Тарталья? — осознавая, что уснула, пока ждала твоего возвращения, выпалила первое, что пришло на ум. Так всё-таки ты вернулся ко мне…       — Тебе нужно в ванную, иначе простынешь. Я помогу тебе. — поможешь? В ванную? Ох, это же просто отличный шанс! Приходя в себя, я продолжаю делать сонный вид, в то же время пытаясь разбудить ту самую чёртову силу. Давай, Бездна, выползай же. — Хэй-эй, Люмин. Так не пойдёт. — ты просто чертовски прав, Чайлд. Так и правда не пойдёт. Мне нужно вытащить эту проклятую силу прямо сейчас.       Я чувствую, как ты садишься вместе со мной куда-то, где ещё витает тёплый пар и запах цветочного мыла, что подарили мне на фестивале Анемоний в Мондштадте. Мы и правда в ванной комнате. И ты, чуть поправляя мой импровизированный кокон, вдруг резко оставляешь меня без него, будто пытаясь разбудить. Ух, ощущение мерзкого холода, что проходится мурашками по всему телу, нисколько не мешает моей концентрации. Видимо в прошлый раз, когда я пыталась подчинить себе низменную энергию, то неправильно использовала подход. Силы Бездны — это такая же стихия. А стихия — это прежде всего природа, живущая в каждом человеке, питая его силой и энергией. Стихия ветра во мне исходит из жажды свободы и приключений. Гео стихия — это моя решительность и твёрдость намерений. Бездна же… Это моё желание отомстить. Желание наказать. Желание… Это моё желание.       Осознавая столь интересный подход, я ощущаю, как плотная завеса тумана будто исходит из моего нутра и тянется к твоему сердцу. Она наконец покорилась мне, неспешно подчиняя тебя моей воле.       — Если это часть твоего хитровыдуманного плана, то, надеюсь, ты готова к последствиям. — услышав это, я вдруг снова прикидываю, можешь ли ты читать мысли, но, вне зависимости от ответа, я не собираюсь останавливаться ровно до тех пор, пока не накалю тебя до предела. И да, Чайлд, я более чем готова.       Ты вновь ёрзаешь, отчего моя голова оказывается прямо у твоей груди, что позволяет мне слышать твоё нетерпение, наслаждаясь тем, как эти холодные тёмные путы Бездны сковывают нас обоих, распаляя обстановку. Твоя рука осторожно касается меня возле пупка, слегка надавливая, будто прощупывая границы доступного. Но я не собираюсь прерывать тебя, продолжая подпитывать нас обоих ощущением абсолютной вседозволенности, потому что мне нужно больше. Нам обоим отчаянно нужно больше.       Ты ведёшь руку дальше, положив мне на талию и я, не веря, что мне всё же удаётся подчинить тебя, вдруг ощущаю, как твоё сердце столь неосторожно пропускает лишний, но такой долгожданный для меня удар.       Получилось. В миг, когда твой нос слегка зарывается в мои волосы, я чувствую, что мы как будто бы достигли резонанса. Мы оба оказались на старте состязания за право вести в этом парном падении прямиком к дьяволу этого мира. В саму Бездну. И я, абсолютно уверенная в своей победе, непременно встречу тебя там, Чайлд. В твоём персональном аду, будучи самым беспощадным демоном.       — Чёрт… — ругательство с шумным выдохом срывается с твоих губ, обжигая своим теплом мне ухо даже сильнее, чем греет твоя ладонь, что пробирается под так и не высохшую одежду. Но эти касания отнюдь не невинны. Считывая траекторию, что задают твои шершавые от постоянных сражений пальцы по моим позвонкам, я понимаю, что ты проверяешь меня. Хочешь убедиться в том, что твоим намерениям не помешает ни моё абсолютно не сопротивляющееся тело, ни одежда на нём. Ты волен делать то, что считаешь нужным, позволяя мне всё дальше утягивать тебя, цепляя за самые потаённые желания твоей гаденькой скользкой души.       Только вот… Вдруг, когда ты медленно, будто всё ещё настороженно, поддеваешь влажную ткань маечки, по моему телу проходит дрожь, но это вовсе не от зябкого холода. Это было ответной реакцией самого тела на тёмную энергию в тебе, что отчего-то решила сопротивляться моей. Неужели я недооценила тебя? Почему та материя, что столь ласково вступала в контакт с окутывающим нас туманом, вдруг начала сама плестись путами вокруг нас? Она… Мхх… Такая хищная, такая жадная, всепоглощающая, будто питающаяся моей волей навредить тебе. Она… пытается приручить меня? Подчинить?       Чёрт, я… я должна ей сопротивляться! Ну же, чёртова Бездна, вними моей воле! Ну же…       Тело снова пробивает дрожь, когда ты заходишь дальше, аккуратно касаясь спины, проводя фалангами тёплых пальцев по коже меж рёбрами, прощупывая область груди, пока наконец, не решаешься действовать более агрессивно, зажимая меж пальцами столь нуждающийся в именно твоём внимании сосок. Мне ощутимо плохо. Я настолько теряю контроль, что разум позволяет телу расслабиться, ёрзая в поиске более удобной для твоих манипуляций позы. Оно уже почти не слушается меня, как и проклятая стихия, что поддаётся твоей, действуя против меня. Против нас обоих.       Ты пытаешься держать меня крепче, прижимая второй рукой к себе, пока твоё рваное дыхание вторит участившемуся моему от того, как резко ты задираешь влажную одежду, оголяя мою грудь. Я всё ещё пытаюсь сдерживать себя, чтобы ни в коем случае не отбросить контроль полностью и не отдаться тебе прямо сейчас, в этой чёртовой ванне, повинуясь связывающим моё сознание путам грязной Бездны, но твои губы, похабно втягивающие сосок моей левой груди, ломают напрочь первый барьер моей стойкости.       — Мхх… — закусывая губу, словно стараясь наказать саму себя за вырвавшийся неосторожный стон, я ощущаю настоящий жар от осознания, что там так крепко упирается мне прямо в копчик. Твоё очень мешающее мне терпение.       — Что, путешественница, не спится? — мне очень хочется сейчас видеть то, с каким наглым и самодовольным лицом ты замер подле моего бюста, но грёбанная Бездна застилает всё перед собой, смешивая твою и мою энергетику в опьяняющий фиолетово-чёрный коктейль. Чёрт… Бредовая была идея рассчитывать на то, что зловещая стихия не обернётся против меня же, ломая второй барьер моей стойкости в момент, когда столь нежным поцелуем ты находишь мой висок, а затем и щёку. Меня настолько злит и одновременно заводит ситуация, что я сама в нетерпении нахожу твои губы, впиваясь в них, будто умоляя о пощаде. Умоляя дать мне шанс сделать с тобой тоже самое.       Твои движения становятся более грубыми, хаотичными. Словно между нами начинается очередное противостояние, в котором я заведомо не могу победить. Мне плевать, насколько унизительны звуки, что рвутся из глубины моего сердца от осознания твоей безнаказанной власти, с которой твоя крепкая ладонь сжимает мою грудь, талию, поясницу… Ты одним рывком снимаешь с меня майку, получая безграничный доступ к телу, отчего я тоже стараюсь стать ближе, забираясь пальцами под банный халат, нащупывая разгорячённую кожу.       Ах, чёрт бы побрал тебя… Сколько сердец нужно было разбить, чтобы сейчас настолько жадно впиваться мне в губы? Где ты научился так… Так жадно и страстно заявлять свои права на чужое тело? Сколько таких же наивных девиц как я эти руки доводили до подобного безумия, в котором мы оба растворяемся без остатка, когда твоя рука касается меня там…       — Апчхи! — мне приходится отвернуться, чтобы не ударить тебя лбом в нос.       — Будь…       — Апчхи! — да что же это?!       — Здорова…       — Спасибо… — такое чувство, будто сама судьба заставила меня хотя-бы как-то оторваться от твоих губ. Но мне так хочется снова… Дай мне то, что было только что, верни это!       — Эй, нет, красотка… Сначала душ. — ч-что? Что ты только что…?       — Но я… — хочу больше.       — Хочешь, чтобы я помог тебе? — помог? Ты? Ах, какого чёрта…?! Как я так увлеклась? Осознание того, насколько сильно я поддалась твоему влиянию, едва не забыв о собственных планах, пробивает меня стыдом до самых костей.       — Нет… я справлюсь… — обязательно справлюсь с этим. Мне нужно срочно избавиться от этой проклятой силы, пока она не разрушила то, что у меня осталось — твоё влечение.       — Тогда… кхм… постучи в дверь, как закончишь. — в твоём голосе сплошное разочарование. Ещё бы… — Я помогу тебе подняться.              --       Какой же стыд… Сидя в тёплой набранной ванне, я всё ещё не могу поверить, что была готова позволить тебе снова стать ближе, чем заклятый враг. Твоё чёртово тело… руки… губы…       — Мммхх, соберись же, Люмин! — стискивая зубы, я проклинаю бесполезную силу Бездны, что, завидев более мощную энергетику в твоём теле, просто предала меня, позволяя тебе творить такое с моим разумом и телом. Я уже сбилась со счёта сколько раз я пыталась контролировать это чувство, но оно с позором покидает поле битвы, стоит тебе лишь немного распустить свои руки. Сейчас так вообще, забилось в уголок потаённых желаний, даже не думая показывать своего мерзкого тумана, оставляя меня один на один с открывшимися на сердце ранами.       Да… Оно снова болит. Почти с такой же силой, как и в тот дождливый вечер сражения с призванным тобой Осиалом. Может ли быть такое, что я не могу справиться с твоей Бездной лишь потому, что в твоей запертой за тысячами рисованных улыбок душе её гораздо больше, чем в моей? Может ли быть, что я, будучи всё ещё глупой и наивной идиоткой, верю, что ты действительно можешь заботиться, дорожить, любить и при этом… не лгать мне?       В полной мере осознавая своё поражение и бесполезность задуманного, я выползаю из ванной, ища полотенца. Во мне не остаётся никаких сил на сегодня, чтобы хоть как-то злиться на себя или тебя, подпитывая эти проклятые силы. Их не осталось ни одной, отчего тьма в моих глазах сильнее поглощает меня в какое-то состояние абсолютного бессилия и разочарования.       — Тц, отлично… Халатов нет. — чувствуя себя ещё хуже, чем минуту назад, ищу на ощупь хоть что-то, что можно было бы надеть на себя, но, как назло, в моих руках лишь одно коротенькое полотенце. Эта ситуация даже не удивляет меня, напротив, словно так мне и надо.       Делаю несколько неуверенных стуков в дверь, надеясь, что ты услышишь их как можно скорее. Чувство какого-то тихого отчаяния пронизывает своим холодом моё тело. Что-то новенькое, но как-то уже и плевать. Пожалуйста, просто заполни своими дурацкими шутками этот необъяснимый холод.       Услышав твои спешные шаги по лестнице, я интуитивно нахожу ручку двери, рассчитывая, что ты всё-таки не будешь врываться без разрешения. У меня нет никаких сил на продолжение того, что тут не так давно происходило.       — Не понял? Ты закончила? — всё же, ты пытался сделать именно это.       — Д-да, но… я не могу найти халаты… — вот стыд-то будет, если они прямо возле меня, а я просто не смогла их нащупать.       — Открой дверь, я посмотрю. — ух… теперь уж я точно не хочу, чтобы здесь оказалась одежда. Архонты, я не вынесу, если сейчас ты начнёшь глумиться надо мной. Но ты же не настолько коварен, верно?       — Хорошо… — прошу, если всё-таки здесь есть что-то, сделай вид, что нет.       — Вот, кхм. Справишься с этим? — как-то ты слишком быстро обнаружил для меня сменную одежду. Чёрт… Как унизительно.       — Да, спасибо. — просто уйди, чтобы я могла ещё немного поупрекать себя за собственную беспомощность и на этом закончим.       — Тогда постучи ещё раз. — слыша щелчок двери, я выдыхаю, беря себя в руки.              Теперь, когда я чувствую себя более защищённой, чем будучи прикрытой лишь полотенцем, то позволяю тебе, как само себе разумеется, поднять меня на руки.       — Куда вас доставить, миледи? В комнату, я полагаю? — в комнату?       — Н-нет…! — то, какие планы я строила на момент, когда мы оба окажемся у постели, сейчас были однозначно обречены на провал. Я ни в коем разе не была готова оказаться сейчас с тобой в столь интимной обстановке, не испытывая и капли уверенности, что смогу остановить тебя. Или себя. В общем, нас.       — А куда? — ха, не уж то у тебя тоже были особые планы на мою кровать, м? Откуда столько разочарования в голосе, извращенец?       — К… — куда угодно. — камину?       — Диван ещё не просох… — точно. Угадай по чьей милости. — Разве что… — твоё загадочное молчание как-то уж сильно разнится с недавним сомнением в голосе.       — Камин, так камин. Только, могу я позаимствовать парочку одеял? — поправляя меня на руках, мы спускаемся в гостиную, но ты почему-то проносишь меня мимо.       — К-конечно… — чтобы ты там не задумал, мне решительно всё равно. Лишь бы не позволять тебе снова слишком близко подобраться ко мне.       — Тогда, посиди здесь. — это же кухонный стул, да? Мы на кухне. Но зачем? И что это за странный запах. — Кстати, давай-ка закапаем глазки? — отлично, лекарство! Да, это то, что мне нужно! Поверить не могу, что ещё утром я так сильно была разочарована, что уже через пару дней мне будет лучше, когда как сейчас, отдала бы всё, чтобы перестать зависеть от твоего присутствия рядом. — Посмотри на меня.       Будто уже привыкшая к этой фразе, я задираю наверх голову, в поисках спасительного целительного лекарства и как будто бы твоих прикосновений, в чём ни за что не признаюсь даже самой себе. Открывая глаза, я по-прежнему не чувствую ничего, кроме всепоглощающей пустоты и… Тц… жжения от лекарства.       — Ну как?       — Немного щиплет. — хочется убрать поскорее этот яд с лица, но ты не даёшь мне этого сделать, перехватывая руку.       — Нет-нет, не трогай.       — Но оно… — чёрт, просто ужасно щипет!       — Доверься мне. — твой тихий голос наполнен таким притягательным не терпящим пререканий тоном, что я замираю, снова обращая свой взор куда-то в пустоту. — Смотри. На. Меня. — твоя рука бережно держит моё лицо, пока пальцем ты убираешь слезу, что обжигает мою щёку. — Потерпи немного, ты же знаешь, что Бай Чжу не стал бы делать что-то тебе во вред.       Ты так мягко и заботливо успокаиваешь меня, что всё, что мне остаётся, это смиренно кивнуть. Вот она, сильная и волевая героиня Тейвата, что не в силах остановить вновь наполняющую глаз слезу. Может быть, я плачу и от этого осознания? Чёртово отчаяние будто бы снова леденящей волной проходит по телу, как вдруг, я ощущаю спасительное тепло там, где твои губы внезапно касаются моей скулы.       — Ах… — за что ты снова делаешь это со мной? Почему ты настолько нежен?       — Давай… — в твоём тихом голосе становится всё больше сводящего меня с ума лёгкого хрипа. — Давай закапаем второй, и ты посидишь пока с закрытым глазами?        — Х-хорошо.       Мне ничего не остаётся, как вновь позволить слезам скатываться с лица, когда терпкая жидкость болезненно соприкасается с оболочкой глазниц. Уверена по запаху трав, что эта дрянь просто отвратительна на вкус, но… Насколько же тебе могло быть сладко, впитывая мягкими губами этот солёно-горький коктейль?              Что ж, покуда я вновь остаюсь одна, я чувствую, как какая-то целительная энергия обволакивает тело, будто прогоняя то чувство безграничного отчаяния, что тянулось к самому сердцу мерзкой холодной жижей. Видимо в отличие от более сильных и сносящих к чертям контроль эмоций (злость, ненависть, похоть, страх), отчаяние более опасна своим медленным удушением и холодом. Сейчас же, благодаря каплям, я ощущаю лишь отголоски того липкого чувства, встряхивая голову, словно вовсе прогоняя его прочь. Нужно вернуть себе спокойствие, уверенность и…       — Чёрт… да что же это за запах? — запуская немного сквозняка по полу, я, воспользовавшись чувством стихии, иду ближе к запаху, выставив руки вперёд. Мой нос приводит меня к, вероятно, плите, на которой я чувствую что-то водянистое и терпкое.       — О, тянешься к прекрасному? — твоё присутствие напугало меня, ведь ещё какие-то пару минут назад тебя однозначно не было в кухне.       — Что это? Я не понимаю по запаху… — но пахнет слишком знакомо. Я бы даже сказала, что обычно так пахнет… — Вино?       — Ага, это суп. — твой заливистый смех ставит меня в тупик. Какой ещё суп из вина? — Ха-ха-ха, позволь мне сначала отвести тебя в гостиную, хорошо?       — Д-да? — у меня есть пару опасений насчёт горячего вина, но, раз ты сам это сделал, значит я как минимум смогу ещё что-нибудь о тебе узнать.       — Ну как? Чувствуешь? — ты принёс меня ближе к огню, поставив на что-то очень мягкое.       — Огонь так близко… — я не могу использовать силу ветра рядом с открытым огнём, чтобы узнать хотя-бы примерно, что же такое мягкое постелено на пол, а потому стараюсь как-то ощутить пальцами ног, что же это за изделие. Явно не ковёр, но… Это что, одеяло? Ты за этим меня просил тебе их дать?       — Именно. Давай я помогу. — ты аккуратно подводишь меня к дивану, который точно должен был стоять напротив камина, как я помню, и помогаешь опуститься возле него, отчего я вдруг чувствую такую мягкость и уют, что от осознания всей картинки в целом, я ощущаю неописуемый восторг.       — Спасибо, Чайлд. Это так мягко и тепло! — поверить не могу, что ты, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, горделивый воин и упрямый мерзавец, мог сделать что-то настолько мягкое и уютное, ради… меня?       — Рад, что тебе понравилось. Сейчас вернусь к тебе.       Чувствуя, как щёки становятся красными, прикладываю к ним свои холодные руки, дабы успокоить этот жар. Теперь, когда лекарство Бай Чжу подавляет во мне отрицательные эмоции, я просто не могу придумать хотя-бы одну причину не поддаться атмосфере абсолютного комфорта на мягком лежбище возле камина. Это так… так по-детски, что ли… Как же жаль, что я не могу сейчас собственными глазами увидеть то, насколько очаровательно должно быть выглядит гостиная.       — Вот и я. Этот напиток поможет тебе согреться. — садясь рядом, ты протягиваешь мне горячую кружку, от которой я снова чувствую тот самый аромат с кухни и приятный жар от пара.       — Спасибо тебе. — ощущая, как моё уставшее сердце наполняется теплом от твоей заботы, я не в силах спрятать улыбку, что сама собой появилась на моём лице. Мне действительно стало по-настоящему приятно. — Мм… — пробуя на вкус принесённый тобой напиток, я ощущаю вкус вина, фруктов и мёда, за которым следует приятное пьянящее чувство горечи от алкоголя. — Это так странно и… вкусно. — признаюсь я.       — В Снежной этот напиток пьют в самые холода или перед рождеством… — то, с какой тоской ты произнёс это, подсказало мне, что при всей моей обиде на тебя за то время, я зря наговаривала на тебя гадости под влиянием Бездны. У тебя действительно есть душа, которую ранит отсутствие рядом близких.       — Ты… скучаешь по родным?       — Конечно… А ты?              Ох… Даже не знаю, что ответить. Что отвечают обычно тогда, когда всепоглощающее чувство бесконечного одиночества не позволяет тебе после тяжёлого дня искателя приключений спасительно отдаться царству снов, обращаясь глазами в небо, ища знакомый до боли след самой яркой звезды? Что люди говорят, когда не понимают принципов справедливости мира, что разлучает меж собой самых дорогих сердцу людей, оставляя им лишь шанс на то, чтобы выжить в кругу абсолютно незнакомых чужеземцев? Что чувствуют, когда самый дорогой человек холодно взирает прямо в твои глаза, не желая быть найденным, отвергая тебя, наставляя на тебя меч? Что вообще могут сделать, когда тот, кому ты доверил своё сердце, вдруг разбивает его вдребезги, рассчитывая рассечь твою плоть также просто, как и твои наивные ожидания счастливого финала?              Не уверена, что могу ответить хотя-бы на один из этих вопросов. Но, судя по тому, как ты придвинулся ближе, тебе уже и не так нужен мой ответ.       — Иди сюда… — я чувствую твою руку, что обнимает меня, слегка прижимая ближе, и не противлюсь этому ощущению, наслаждаясь им также, как и… как там его, горячим вином.       — Спасибо тебе. — да уж… я столько хотела высказать тебе, столько передать, но в конце этого долгого и тяжёлого дня всё, что шепчут тебе мои уста, человеку, что смеялся мне в лицо, простое спасибо. Мда… даже подозрительно, что гордость не колет в груди. — И за задания тоже. Мне Паймон рассказала.       — А, да…? — что, думал я ни о чём не узнаю? Брось, смешнее этого я вообще ничего, наверное, не слышала в своей жизни. — Не стоит… Если твоя подружка была с       тобой честна, то ты понимаешь, что благодарить меня стоит не за выполнение заданий, а за то, что тебя всё ещё будут на них звать.       — Ха-ха-ха… — Архонты, ты чертовски прав. — Уверена, ты был очень удивлён тому, что хиличурлов можно не только бить, но и читать им стихи, ха-ха.       — Дорогая, удивлён — это не то слово. — то, как прозвучало это «дорогая», заставило меня немного смутиться. Эх… Знал бы ты, как твои идиотские обращения влияют на меня, продолжал бы ты издеваться надо мной? Что-то мне подсказывает, что ответ мне известен.       — И всё же… Я очень благодарна тебе, что ты не бросил поручения. — признаюсь я.       — Чем докажешь? — чего?       — А? В плане? — что-то я уже не совсем понимаю, к чему ты клонишь. То ли это так на меня действует непонятный напиток твоей родины, то ли вновь просыпающееся нехорошее чувство…       — Ну… поручения выполнял я, а награду за них получила ты. Не считаешь, что как-то неравноценно получается? — ах ты ж… бессовестный какой.       — Хм… — просто поверить не могу, что тебе хватает наглости вот так требовать с меня что-то, зная, что именно по твоей милости я стала настолько беспомощна. Теперь мне даже просто из принципа интересно, чего ради ты поднял эту тему. — И… чего бы ты хотел?       — Ну… — от того, как ты задумался, стало немного не по себе. — Если ты хочешь, чтобы я и завтра как послушный мальчик бегал по всему Тейвату, исполняя прихоти обленившихся граждан, будь готова предложить мне свою особую награду. И я надеюсь, что ты помнишь о том, что меня совершенно не интересует то, чем тебя там поощряет Катерина. — ах вот оно что… Ну конечно. Теперь мне предельно понятно, чего ты так добиваешься, мой дорогой Предвестник. Хах… Видимо, я и правда зацепила тебя сегодня, правда?       — Хорошо. Я подумаю об этом. — туманно отвечаю я, чтобы проверить, насколько ты жаждешь получить свою особенную награду?       — А что насчёт сегодня? — хах, получается, сильно. Такой нетерпеливый… Такой нуждающийся…       — Сегодня…? Ах, да… Тогда… — что ж, пожалуй, я могу слегка побаловать тебя, чтобы закрепить за тобой мысль, что я готова пойти тебе на определённые уступки.       Чувствуя тепло твоего тела, я чуть поворачиваюсь в твоих объятиях, чтобы мне было удобнее осуществить задуманное. Мои руки нащупывают твой торс, отчего ты на миг будто замер, втягивая воздух, пока я веду ладони дальше, обнимая тебя также тепло, как ощущается в моём чуть захмелевшем разуме горячий алкоголь.       — Люми… — ты так ласково зовёшь меня, когда я провожу носом по крепкой груди, давая аромат твоего тела.       — Спасибо тебе… — чувствуя, как будто спящая до этого энергия Бездны в тебе вновь тянется к моему телу, я, будучи под действием препарата целителя, не способна сейчас поддаться ей, отдаваясь вместо этого столь хрупкому и нужному мне мигу уюта и радости от осознания… Что так и не позволила тебе воспользоваться моим телом сегодня.       Даже не знаю, Чайлд… пусть это будет за то, как ты отшил меня там, у берега, выкидывая прочь в воду вместо того, чтобы дарить такую же ласку и тепло, как сейчас. Всё же, несмотря на то, что сейчас мой разум чист от ярого желания отмщения, какую-никакую месть я-таки воплотила этим вечером, позволяя себе с чистой совестью заснуть, наслаждаясь тем, как твои руки гладят моё уставшее тело.