IV. О сложной работе.
24 сентября 2023 г., 08:59
У Асакуры Аканэ ноги ноют от постоянной работы, и также присутствует огромное желание уволиться.
Если Аканэ считала первый свой день адом, то последующие были куда хуже. Она только восьмой день трудоустроена, а уже на стены лезла от того, как сильно устала. И это при том, что у неё уже были выходные. За то время, что она проработала, Хайтани мелькали редко, создалось впечатление, что они решали какие-то проблемы. Не зря же их тогда отвлекли от столь увлекательного диалога с ней. После этого Аканэ моментально поинтересовалась у Соры, что же это был за шкаф такой. И она поделилась информацией, но без особой охоты. Просто решила, что Аканэ лучше знать про Терано Сауса. Информацией Асакура не впечатлилась. Ну как… ей просто стало жутко, и она поняла для себя, что будет пытаться его сторониться. Но в целом, он не часто объявлялся в клубе, так же, как и Хайтани. Поэтому Аканэ оставалось ждать, что завалится хоть кто-нибудь из банды и скажет что-нибудь полезное. Только этого не происходило, и Асакура напрягалась. Такое затишье ей не нравилось, всё прямо как и перед происшествием в Канто. Либо же она попросту себя накручивает, такой вариант она тоже не исключает. Всё идёт относительно спокойно, Аканэ научилась не реагировать на пошлые слова в свой адрес, а также касания. Спасибо и на том, что открыто к ней не домагались. Аканэ часто уходила в уборную, просто для того, чтобы отдохнуть. Ноги еле держали её, и девушка оседала на холодную плитку. После умывалась и выходила как ни в чём не бывало. В некоторые моменты она искренне завидовала Соре, что не жаловалась и просто делала свою работу. Даже когда её оставляли на пару смен подряд. Это было что-то с чем-то. В такие моменты Аканэ пыталась вдохновляться Сорой, брать пример. Чем она хуже, в конце-то концов?! Но её запала хватало ненадолго. Приходя домой, Асакура валилась с ног, сил не было ни на что. Режим из-за ночной работы также был сбит. Спала она днём, но зато как убитая. Если бы Ичиро услышал, что она устроилась на работу, причем на относительно нормальную — и неважно, что это всё лишь для дела, — то не поверил бы и затребовал доказательства. Может быть, Асакура и рассказала бы ему, похвасталась, чтобы вызвать какую-нибудь положительную реакцию у него, но… не станет. Может быть, её и тянет к единственному родственнику, но обида сильнее. Сама разберётся. Сама всё сделает. И совсем никто не нужен будет. На работу Аканэ ходит как полуживая. Нехотя, желая, чтобы этот день поскорее закончился. Самое обидное в этой ситуации было то, что никакой информации она не получала совсем, и всё уже казалось бессмысленным. Аканэ надеялась, что это принесёт свои плоды, однако кроме тупого трёпа не услышала ничего. Да, иногда кто-нибудь заикнется на тему того, что банды делят территории, но не больше. Осторожничают, даже несмотря на то, что алкоголь развязывает язык. Это хорошо, многое говорит о дисциплине в банде, их даже похвалить можно. Только для самой Аканэ это как палки в колёса. — Ты вообще спишь? — в один из дней интересуется Сора, поглядывая на неё. Аканэ разложилась на барной стойке. Своей щекой она ощущала прохладную лакированую поверхность. Спала она, конечно, мало, но проблемы со сном у неё были всегда. Не жаловалась, в общем. — Выглядишь слишком… хуёво. — Сора всегда старалась говорить то, о чём думает, но, несмотря на это, была всегда закрытой. Она много говорит о настоящем, но почти не трогает прошлое. — Как ты это делаешь? — невпопад интересуется Аканэ и ловит на себе вопросительный взгляд коллеги, та даже голову склонила набок. Асакура делает глубокий вдох и поясняет: — Ну, ты делаешь столько всего, не жалуешься и выглядишь так бодро, будто бы сидишь на кофеине. — Аканэ прикрывает глаза и приподнимает голову. У неё есть еще совсем немного времени позаниматься ничем, а потом снова брать поднос со стаканами и разносить их, попутно слушая пьяные байки и то, что с ней хотели бы сделать. Мерзко. Грязно. Но другого здесь не стоило ждать. Может, «Омиссам» и был не самым последним заведением в Роппонги, имел особый авторитет, но… он всё ещё оставался самым обычным клубом. — Ты бы знала как мой брат строил нас… хочешь-не хочешь, а привыкнешь делать то, что тебе искренне не хочется, — с толикой грусти говорит Сора, заправляя светлую прядь волос за ухо. Она старается улыбнуться, но улыбка выходит столь болезненной, что Асакура боится продолжать разговор, который затеяла она сама. В целом, никому в душу она лезть не собиралась. Понимала, что если сделает это, то, соответственно, ей и самой придётся чем-то поделиться. А Аканэ этого сделать не захочет, да и вряд ли моральных сил хватит. — Ясно, — сухо отвечает она, не пытаясь продолжить диалог. Аканэ наконец отстраняется от барной стойки. Откуда-то сзади слышится грохот, звук битого стекла и восхищённые крики людей. Девушки почти одновременно поворачивают головы в сторону источников звука. Чистый интерес и любопытство. Обычные человеческие качества. Хайтани появляются в клубе так же неожиданно, как и исчезли. Зато появление было впечатляющим и незабываемым. Это точно будет выжжено у неё в сознании. Хайтани хорошие командные игроки, и, в целом, это неудивительно. Постоянно вдвоём. На драках и в повседневной жизни… в голову даже закрадываются не самые приличные мысли. Несмотря на то, что Уэнсдей вызывал в ней раздражение из-за того допроса, Аканэ готова признать, что орудует своей телескопкой он очень даже неплохо. Риндо же, в свою очередь, даже и без оружия хорошо справляется. Действуют жестоко и беспощадно. Сейчас это подтверждается чьим-то скулёжом. Сора тащит Аканэ за собой, поглядеть на это. Всё равно всем не до официанток сейчас, их не потеряют. Ладонь у Соры какая-то неестественно холодная, но Асакура старается об этом не думать. Лишь внимательно смотрит за беднягой, которому не посчастливилось перейти дорогу Рану и Риндо. Все в толпе перешептываются между собой, но от зрелища не отворачиваются, боясь пропустить хоть что-нибудь. Аканэ тоже смотрит внимательно и понимает — она отделалась тогда ещё легким испугом. — За что его так? — поражённо спрашивает кто-то спереди. Асакура на лица не смотрит, некогда. Только слух напрягает, чтобы не пропустить ничего. Да и потому, что сама задаётся тем же самым вопросом. Взгляд она переводит от Рана со всё такой же садисткой улыбкой на сосредоточенного Риндо, что слишком виртуозно выворачивал руку незнакомца. От этого зрелища хочется скривиться, потому что действительно жутко, но Аканэ терпит. — Да крысу поймали, — отвечает ему второй, а затем сплевывает, совсем не волнуясь, что находится даже не на улице, а в помещении. Он усмехается, а затем продолжает: — Так ему и надо, нехуй трепаться. У Аканэ все органы внутри сжимаются. Она вдруг отворачивается, но не потому, что зрелище становится невыносимым. Не страшно смотреть, как избивают кого-то. В этом Аканэ не соврала в прошлом диалоге с братьями. Но когда ты понимаешь, что у вас с крысой много общего… вольно-невольно представляешь себя на его месте, и вот тогда уже становится страшно. Сердце то и дело норовит выскочить из груди, и она быстро ретируется оттуда. Асакура идёт в уборную, нужно было охладиться. По сути, она же ничего вовсе и не узнала. Асакуру крысой можно назвать с натяжкой. Да и за ту информацию, что она сказала Коко, — вообще о её полезности можно не говорить совсем, — Аканэ уже получила. Она умывается холодной водой. Но должного эффекта у неё это не вызывает. Асакуру не приводит это в порядок, лучше не становится. Появляется лишь чувство тошноты и головокружение. Слишком уж острая у неё реакция на происходящее. Аканэ дышит глубоко, размеренно, чтобы прямо сейчас не побежать к унитазу и не оставить весь свой скромный ужин там. Асакура слышит звух хлопнувшей двери и дёргается. Мысленно она уже готовится увидеть Сору или же даже Хайтани, но все её тревоги напрасны. Просто обычная посетительница клуба. Посему Аканэ решает больше не задерживаться здесь и уходит. Первое, что бросается Аканэ в глаза — толпы, наблюдающей за казнью, больше нет. Как и того парня, которому не поздоровилось. Не самые приятные мысли лезут в голову. Отчего-то кажется, что сегодня она стала свидетелем убийства… Но в этом уверенности никакой нет, только домыслы, догадки. Вслух Аканэ ни за что не озвучит их и не будет ни у кого спрашивать, какая развязка была у этой истории. Незнание в этой ситуации было как нельзя кстати. Не хочется думать о том, что может произойти с ней. — Надеюсь, что после этого ты не уволишься, прости, что за собой потянула. Ты выглядела крепкой. — Сора возникает позади, кладёт свою руку на плечо Асакуры. Вторая лишь сокрушенно качает головой. Говорить было сложно — в горле встал ком. — Ты вся бледная… Думала, что такие зрелища будут тебе нипочём. — Сора говорит беззаботно, будто совсем ничего не произошло. Ну да, она здесь работает явно дольше и просто привыкла. — Я не из-за этого, мне просто плохо, — сдавленно произнесла Аканэ и покачала головой. Асакура расправила плечи, пытаясь показать, что всё хорошо. — Этим меня не напугать, — криво улыбается она. Аканэ искренне хочет избежать этого диалога, не было особого желания говорить об этом, и Сора её настроение улавливает, не развивает никак. — И я не уволюсь, деньги нужны. Информация тоже очень нужна. — Поняла. — Сора салютует Аканэ и уходит работать, оставляя её одну. Этот день явно будет тяжёлым во всех смыслах данного слова. Асакура же специально, дабы помучать себя, проходит мимо того места, где минутами ранее было представление. На красивом паркете расплывалась лужа крови. Она задерживает дыхание на пару секунд, внимательно разглядывая алую жидкость. Словно в трансе. Твоё будущее, если продолжишь в том же духе, — где-то говорят отголоски здравого смысла. Но Аканэ их слишком старательно игнорирует. Лет эдак с пятнадцати. — Ты вообще, блять, работаешь? — Весь воздух уходит из лёгких, и она делает резкий вдох. Аканэ оборачивается. Она выглядит растерянной, сбитой с толку. Жалко. Она внимательно оглядывает того, кто отвлёк её от созерцания крови. У Риндо все костяшки сбиты, а лицо такое уставшее, что становится даже жалко его. Но это ровно до тех пор, пока в голове не всплывают красочные картинки. — Постоянно отлыниваешь, Аканэ. — Глаза у неё расширяются, и она пытается вспомнить, где же говорила своё имя. Только в голову дельных мыслей не приходит. Хайтани, заметив её реакцию, лишь усмехается. — Лучше всегда знать о собственных сотрудниках, чтобы не происходило казусов, а то были случаи. — Работаю, — утвердительно кивает Асакура, она слегка напрягается. Эта фраза Риндо оставляет неприятный осадок. Знать о собственных сотрудниках. Будто бы Аканэ представляет из себя хоть что-нибудь для него. Девочка без родителей, должного образования и, лишь по документам, на попечительстве дяди. Совсем ничего, успокаивает она себя. Она явно неинтересна для них. А о её связях с Коко неизвестно никому. Ну, почти. — Просто неважно себя чувствую. — Аканэ прокашливается для пущей убедительности, но никакой реакции у Хайтани не вызывает. Он прищуривается, делает шаг к ней. — Мне казалось, что тебе главное, чтобы это было не твоё лицо. — Краешек его губ дергается, делая подобие улыбки на его лице. Улыбка у него не как у Рана, не отдаёт безумством, не похожа на оскал, только вот всё равно жутко. Зачастую улыбаются Хайтани, когда хотят причинить кому-то боль. Этим кем-то Аканэ стать не хочется. — Ждать заявление на увольнение? Все эти слова её раздражают. Бесит, что её поставили в такое положение, что теперь все намерены думать, будто бы она струсит и уйдет. В глубине души Аканэ понимает, что действительно струсила бы и ушла, но не по той причины, о которой думают окружающие. Асакуре хочется храбриться. — Это простое недомогание. — Она чеканит каждое слово. Грубовато, но это лучше, чем просто забиться в угол и дрожать. Ей не хочется этим самым выказать неуважение к одному из королей, но, тем не менее, со стороны это выглядит именно так. Брови Риндо ползут вверх, но не в удивлении. Это скорее вызов — ждёт, что же дальше она скажет. А сказать она может многое, у Аканэ язык острый. Без него жилось бы чуть лучше. Она смотрит прямо на Риндо и понимает — нужно быть сдержаннее. Асакура облизывает пересохшие губы и выдаёт: — Хватит думать, что я испугалась крови… Здесь, в Токио, её проливается достаточно, чтобы привыкнуть к её виду. Другого он не ожидал. Риндо знал, что она спасует. Мало кто решался высказаться в лицо королям. Это не ново и неудивительно. — Тогда, будь любезна, пиздуй работать, тебя не для красоты наняли, — грубо бросает он. Хайтани внимательно всматривается в её черты лица, то ли выискивая какой-то подвох, то ли интереса ради. Она не может точно сказать, о чём он думал. Но всё это длится недолго, так как Риндо покидает её скромную компанию, а Аканэ остаётся лишь провожать его взглядом, чтобы заметить, как он подходит к брату. Единственное, чему Асакура была несказанно рада — это тому, что поговорить с ней решил именно младший Хайтани. Старшего она боится, не вынесла бы. Аканэ пытается вернуться к работе и делать вид, что ничего не произошло. Всё отлично. Только руки вот её совсем не слушались. Нервное. Аканэ старалась разносить напитки быстро, не задерживаться подолгу на одном месте. — Мы с тобой нигде раньше не виделись? — Голос всё такой же — хриплый, равнодушный. Аканэ разворачивается не сразу, надеется, что говорящий уйдёт или что это просто галлюцинации. Проблема была только в том, что она слишком отчётливо чувствовала, как сзади над ней нависают. Она прощается с жизнью. На одних пятках Асакура поворачивается к нему. Сбежать будет странно и сразу понятно, что к чему. Расширенными от испуга глазами она смотрит на него. Чувствует себя бедной ланью перед хищником. Его лицо она помнит. Как и голос… как и сильный удар его. Это был один из тех, кто её избивал. — Сомневаюсь, — отзывается Аканэ, пытаясь унять дрожь в голосе. И вот она оказалась перед своим самым большим страхом. Лицом к лицу. Блядство. — Хотя за время работы здесь много кого успела увидеть, поэтому не исключаю возможности. — Действия Асакуры становятся резкими, нервными. Ей хочется попятиться назад, чтобы между ними образовалось безопасное расстояние. Она чуть наклоняет голову, чтобы лицо волосами скрыть, хотя надеется, что они всё же не детально запоминают тех, кого бьют. Аканэ не смотрит в глаза, отводит их в сторону. Он сощуривается, тянет уже к ней руку, чтобы взять за подбородок и внимательно вглядеться в лицо, но Аканэ отшатывается, врезается спиной в барную стойку. Всё, что она слышит — звук битого стекла. Парень лишь удивляется, но никак это не комментирует. Машет на неё рукой, шепча: «Ну и хуй с тобой!». Он уходит куда-то вглубь клуба. Аканэ же боится дышать. Мало того, что в пояснице появляется боль, которая заставляет её шипеть и потирать ушибленное место, так ещё она облажалась. Разбила что-то. Она ненавидит этот день всей душой и сердцем. Аканэ знала, что только за один день всё может пойти крахом, но никак не ожидала, что это случится сегодня. — Пиздец, — раздаётся рядом мрачное. Этот голос она знала. Это был Хикару. Бармен. Она лица его не видит, но догадывается — дело дрянь, не иначе. — Тебе, Аканэ, тоже пиздец. — Он хлопает её по плечу, указывая рукой в сторону, где были Хайтани. Ран не сдерживает ехидства на своём лице, Риндо и вовсе не выглядит удивленным. Будто они ждали, что она облажается. Аканэ наконец виноватыми щенячьими глазами смотрит на Хикару, что устало потирал переносицу. Он не решался сказать ещё хоть слово. Сора тоже подоспела вовремя. Она лишь вздохнула, не решаясь комментировать эту ситуацию. Ну, несмотря ни на что, Аканэ хочет найти хоть что-то положительное в случившемся — за две недели это первый раз, когда она действительно сделала что-то не так. Не такой уж и плохой результат, учитывая, что работы до этого у неё не было. Обычной работы. Поначалу Аканэ кажется, что всё внимание в этом клубе сосредоточено только на ней одной, потому что становится слишком тихо. Лишь затем она понимает, что это просто у неё началась паника, она перестаёт слышать, что происходит вокруг. Конечно, по сути ведь, она не натворила что-то смертельное… наверное. Асакура не знает, сколько стоил тот алкогольный напиток, что теперь смешался с осколками. Ужасный день. Повезло только, что никто на это зрелище не смотрит так же, как смотрели за избиением некоторое время назад. — Ну и ну, грустное недоразумение… Дорого же тебе это обойдётся. — Ран не удерживается и подходит, выглядывает из-за барной стойки. Он состраивает огорчённое выражение лица. Будто бы ему жаль её. Но все понимают, что это простой фарс. Он просто измывается. Ему скучно. Рану постоянно нужно какое-то движение — будь то драки или просто словесные перепалки. Он переводит взгляд с осколков на саму Аканэ. — Как расплачиваться будешь? Натурой не пойдёт, не в моём вкусе. Будто бы ты в моём, — почти что срывается с её языка, но Аканэ вовремя прикусывает его. — Отвали, Ран. — Сора пытается вклиниться, смотрит на Рана, стоически выдерживая его скептический взгляд. — Поработает без выходных. — Сора говорит это, тяжело вздохнув. Видит и понимает, что Аканэ и без этого тяжко, но… ничего не поделаешь. Она разруливает ситуацию как может. Пытается сгладить углы. — Хватит пытаться выжать из неё все соки. — Слишком много на себя берёшь, сбавь обороты. — Аканэ впервые доводится слышать голос старшего Хайтани таким. В нём нет места веселью… оно сменяется сталью. От этого даже идут мурашки по коже. Неприятное липкое чувство появляется потому, что за неё вступились. Впервые, кажется. А всё, что может сама Асакура — быть молчаливым зрителем, потому что ощущение складывается такое, будто всё, что она скажет, используют против неё. И это неимоверно бесит. Она кидает беспомощный взгляд на Риндо — как голос разума старшего брата. Он кажется куда адекватнее. Риндо лишь пожимает плечами. — Можешь так общаться с ней или какими-нибудь подружками, но не с нами. Или же придётся вернуться обратно. Он не забывает про брата, хотя было задето только его эго. — Нихуя себе, — эмоционально восклицает Сора, она давится возмущением. Сжимает кулаки. Аканэ взглядом пытается показать Риндо, что с Соры и Рана хватит, иначе те, словно бомба, взорвутся и разнесут здесь всё, потому что взгляд у обоих мрачный и пугающий. — Знаешь что, Ран! — шипит Сора. Риндо сдаётся. — Вы чё, издеваетесь?! — Он встаёт между ними. Просто на всякий случай, будто бы те сейчас вцепятся друг в друга. Создалось ощущения, что прецеденты были. Аканэ выдыхает, словно груз с плеч упал. — Ещё подеритесь тут. — Пусть она, — имя Ран, кажется, нарочно не называет, высшая степень его обиды, видимо, — знает своё место. То, что она здесь работает давно, никаких привилегий не даёт! — Он пытается испепелить Сору взглядом, пока она сама желает сделать ровно то же самое. Впервые Асакуре доводится видеть знакомую такой… заведённой. Она готова рвать и метать, но пытается сдержаться. Риндо прикрывает лицо ладонью. Сейчас именно он выглядит старшим братом, никак иначе. — Да чё ты тоже заводишься на равном месте! — Он в упор на брата глядит. Ран же слегка успокаивается. Риндо действует на него лучшим образом. Возможно, сейчас сгладятся все углы данного конфликта… который Аканэ организовала сама, по собственной глупости и невнимательности. Слишком сильно расслабилась. Нужно не забывать ей, где она находится и для чего это делает. Для кого, вернее будет сказать. — Да и по факту, Сора дельные вещи говорит. Пусть эта полоумная работает без выходных некоторое время. Он не уточняет, кто конкретно, однако это и так понятно. Под дурочку косить не получится. Какой-то конченный день и переизбыток Хайтани. Ран молча и тихо удаляется, Сора же, словно ураган, проносится мимо. Асакура хочет рвануть за ней, нужно сказать что-нибудь, поблагодарить. Только вот эту попытку пресекают на корню. Риндо хватает её за запястье — Аканэ успевает только пискнуть. Сжимает её руку он сильно, ей начинает казаться, что на коже останутся синяки от такого захвата. — Ну и куда собралась? Убрать за собой надо, только постарайся в этот раз ничего не разбить. — Риндо выпускает её руку из своей слишком резко и пренебрежительно. Будто бы ему это самому неприятно. — Только после этого можешь поговорить с ней. Аканэ не отвечает, но он того и не ждёт. Уходит за братом. Асакура же виновато улыбается Хикару и принимается за работу. Со всем этим она расправляется довольно быстро — уж больно сильное желание поговорить с Сорой. Правда во время уборки один из осколков неприятно впивается ей в кожу, но Аканэ старается не обращать внимание на это недоразумение. Бывало и больнее. Да и кровь сильно не идёт, а значит это, что всё нормально. Аканэ извиняется перед Хикару, заверяет, что скоро вернётся и продолжит свою работу. Ещё нужно поработать и за свою коллегу, потому что она в долгу перед ней. Асакура бежит к чёрному выходу, куда и пошла знакомая. Выйдя из здания, Аканэ встретилась с холодным ветром и запахом сигаретного дыма. Повернув голову, она замечает Сору, что привалилась к кирпичной стене. Меж тонких пальцев была зажата тлеющая сигарета. Асакура решается заговорить не сразу. — Спасибо… Тебе не стоило, вмешиваться, — сдавленно говорит она, вставая рядом. Аканэ мнётся на месте, понимая, что, по сути, у неё времени немного. Работу не отменял никто. — Как-нибудь я справилась бы. — Да забей, это дело привычное. — Сора безразлично пожимает плечами, будто бы эта ситуация действительно какой-то пустяк. Только по глазам Аканэ видит, что это не так. — Ран уёбок, которому нравится из всех высасывать душу, — Сора вздыхает, прикрывая глаза, — но вообще-то, он прав, я никто и разговаривать с ним так не имею права, но… видимо, гены берут своё. — Она усмехается. — Ты тут тоже не задерживайся, после этого казуса ты у них на особом счету. — Сора тушит сигарету и возвращается обратно в здание. Аканэ идёт следом. Почти что хвостиком следует за Сорой. Проходя по узкому коридору в сторону зала, она слышит чей-то диалог. Говорили шёпотом, поэтому Аканэ решила чуть притормозить, послушать. Попытаться выловить хоть что-то интересное. И, кажется, у неё даже получается. Правда она в этом не до конца уверена. Оставшийся день проходит, на удивление, спокойно. Голову не покидали мысли об услышанном. Только вот она не знала, стоит ли об этом говорить или же нет. Аканэ сбита с толку. Она даже не знает, важная ли это информация или всё же хрень. Асакура позволяет себе подумать нормально об этом лишь под утро, когда покидает «Омиссам», распрощавшись со всеми работниками. Наверное, сказать всё же стоило. Аканэ быстро набирает сообщение, уходя всё дальше от места работы. Асакура ещё тысячу раз думает перед отправкой. Возводит глаза к небу. Так хочется глянуть на звёзды, которых совсем не видно из-за ярких вывесок города, но у неё всплывают лишь картинки недавнего инцидента, а в ушах чётко слышится хруст костей. Она дёргается. В целом… пути обратно нет. Аканэ ещё мешкается пару секунд и, наконец, отправляет сообщение. «Рокухара хочет себе Дракена. Мысли?»
