Мы чужие с тобой и другими не станем

Асакуре Аканэ очень не понравилось предложение «Макото вызывает тебя в кабинет».

      Сора сказала об этом с лёгким сожалением и опущенными глазами, будто было в этом что-то совсем не нормальное. Это и заставляет напрячься. Аканэ при первой встрече поняла, что Макото очень… своеобразный. И это ещё слишком мягко сказано, просто она не хотела вешать на него какие-то ярлыки. Хотя стоило бы. Красных звоночков было уйма: краем глаза она замечала, как тот выходил из своей берлоги и пытался залезть под каждую юбку. На удивление, в его лапы попадали немногие… и это при том, что он директор клуба. В общем, всё это заставляло задуматься и делать определённые выводы. Аканэ и сама, конечно же, не святая, но от Макото веяло чем-то слишком уж мерзким. Гнильцой будто бы.       Даже реакция Соры тому подтверждение. Обычно бойкая, жизнерадостная и крепко стоящая на ногах, она выходила от него какой-то поникшей. Правда, может быть, дело было ещё в другом — Сора после инцидента в целом стала вести себя немного по-другому. Асакура к ней не лезла — знала ведь, что душу та не раскроет. Потому что и сама Аканэ не стала бы. Да и общаться они стали порядком меньше. Какие-то дежурные фразы, неловкие взгляды и простые «привет» да «пока». Это коробило, потому что Аканэ, казалось, своим проступком — хотя в её случае так реагировать на давление было естественно — загробила так и не начавшуюся дружбу. Обидно.       После к Асакуре, правда, приходило осознание, что она здесь за другим, а друзья — лишь балласт… Да и потом будет сложнее. Аканэ просто хорошо понимала, что закрываться ото всех будет не слишком полезно, да и глупо. Привлечёт ещё к себе лишнее внимание своей нелюдимостью. Поэтому нужно было балансировать где-то между. Может быть, это недопонимание с Сорой — знак? Знак, что ей нужно сбавить обороты и держаться на расстоянии? Хуже ведь будет. Да и больнее. Причем ещё непонятно кому. Либо же Асакура просто-напросто придает этому слишком большое значение.       Если в её голове возникают такие мысли, то это означало, что она уже привязалась. Плохо. Плохо. Плохо.       Аканэ отбрасывает от себя эти мысли и расправляет плечи. Отчего-то хочется идти с высоко поднятой головой. И неважно, что весь этот гонор напускной… После её косяка — из которого она могла выйти со сломанными конечностями — вести себя подобным образом было не очень-то разумно. Но когда Аканэ вообще отличалась особым интеллектом? Впрочем, поднявшись по лестнице и оказавшись прямо напротив кабинета Макото, весь боевой настрой спадает, уходит в ноль. Сменяется страхом, ведь выговор и приговор в виде лишения выходных ей уже сделали… Так для чего же Аканэ понадобилась здесь? Её начинает потряхивать, и она чувствует тот же мандраж, что был, когда она только устраивалась сюда.       Этот кабинет на секунду кажется ей проклятым.       Она делает глубокий вдох. Считает до трёх и стучится. Надеется, что ей не ответят или же развернут обратно. Но все надежды разбиваются об скалы и тонут, словно Титаник, когда она слышит довольный голос Макото, позволяющий ей зайти. Аканэ чертыхается, прикрывает глаза. Медлит, пытается оттянуть момент. Всё это до одури напрягает. А Асакура вдобавок устала… В общем и целом, складывалось всё паршиво. Она переминается с ноги на ногу и всё же входит. Она замечает Макото с улыбкой до ушей, лениво расположившегося на своём кресле. Его ноги мирно покоились на столе, а руки были за головой. Слишком беззаботный.       Как вообще он может здесь работать?       Хайтани ведь не дураки, а Макото — напротив. Посадить такого индивида на высокую должность приравнивается к убийству бизнеса. Хотя Аканэ в этом не особо разбирается, поэтому всё же не имеет права судить. К тому же клуб держался на плаву и приносил доход… Видимо, и впрямь она плохо смыслит в этом. Вдруг Макото какой-нибудь финансовый гений? Прямо как Коко. Внешний вид-то обманчив. По Асакуре тоже не скажешь, что крыса. Она делает вдох, пытается забыть о своей так называемой миссии и упрямо глядит на директора, так и не решаясь пройти дальше. Она молится всем богам, чтобы он просто рассказал ей какую-нибудь новость и отправил обратно на рабочее места.       Только вот бога нет.       — Ну что ж ты встала как не родная? — Макото протягивает каждую гласную и смотрит на неё, как на дурочку. Словно она совершает какой-то немыслимо глупый поступок. В целом, она в действительности строит из себя дурочку, продолжая стоять, как вкопанная. Делает вид, что не слышит его слов. Асакура сцепляет руки в замок перед собой, хочет выглядеть как можно более невинно. Только вот можно ли в столь короткой юбке выглядеть невинно? — Присаживайся, — с нажимом говорит Макото, указывая на стул напротив него. Аканэ не упрямится, повинуется.       — Что-то случилось? — Она подаёт голос. Тихо интересуется, украдкой поглядывая на него. Его же это всё раззадоривало, он смеется как-то неестественно. Это настораживает сильнее. Аканэ не шевелится, ей хоть хочется стать сильнее, но… она слишком истощена последними событиями. Поэтому она и остаётся такой же бесполезной. Аканэ верит в это. Хотя бы потому, что Хаджиме так и не соизволил никак отреагировать на её сообщение. Словом не обмолвился. А она ведь и не знает, в том направлении двигается или же нет. Как, сука, сложно! Хотелось схватиться за подушку, прижать её к лицу и закричать, что есть силы. Нервы уже никакие.       — Аканэ, милая… — Она не знает, когда вдруг они стали общаться без формальностей и откуда появилась приставка «милая». Асакуре хочется поморщиться. Его тон не сулит ничего хорошего. Макото исподлобья смотрит на сжавшуюся Аканэ. В его взгляде блестит что-то наподобие сочувствия. Но она не верит. — Ты не устала работать?.. Уже как восемь дней без выходных.       Устала. Жутко. До дрожащих коленей и желания застрелиться. С того момента, когда она разбила ту долбанную бутылку, уже прошло порядка пяти дней. Вроде как. Во времени она стала теряться, не до того было. Да и смысл отсчитывать, если никто ей не сказал, когда же закончится это наказание и когда она сможет расслабиться? Просто поваляться на кровати и вспомнить наконец, что, по сути, она подросток… Ей просто с семьёй, местом рождения и жизнью не повезло. Аканэ думает над его вопросом долго, Макото даже прокашливается, как бы намекая, что ждёт ответа. Асакура опомнилась. Она сглатывает вязкую слюну и отрицательно машет головой.       — Совсем нет. — Аканэ улыбается, чтобы её ложь выглядела как можно убедительнее. Только вот собираются ли ей верить? Ей семнадцать, это было первым официальным местом её работы, да и в школе она так и недоучилась… Кто в здравом уме поверит, что она, выкладываясь на полную, была полна сил и энергии? Тут и дураку всё понятно будет. Аканэ опускает взгляд, нервно разглаживая складки юбки. Она думает, что бы сказать ещё, дабы убедить его. Асакура не понимала, к чему всё это, однако ей уже не нравился разговор. — Да и к тому же, я заслужила. Нечего было бить бутылку с дорогим алкоголем, — усмехается, — даже за собственную неуклюжесть надо платить.       — Но это ведь несчастный случай, — протестует Макото. Он убирает ноги со стола. Меняет позу, чтобы ему было удобнее рассматривать её. Он весь сияет, и Аканэ понимает, к чему идёт дело. Она перемещает руки с коленей на стул, впиваясь пальцами в края. До побеления костяшек сжимает. — Разве справедливо это? — в каком-то наигранно милом жесте склоняет голову набок Макото.       В этом мире в целом справедливости никакой нет. Иначе бы жизнь сложилась совсем по-другому. Хочется в это верить.       — Вполне себе. — Она передергивает плечами, шумно вбирает воздух. Аканэ смотрит на интерьер кабинета, думая о том, что он куда приятнее лица Макото. Хотя тот страшным и не был… просто не в её вкусе. — Факт остается фактом, я сама разбила и теперь сама отрабатываю.       Макото разочарованно качает головой. Но её слова совсем не умаляют его энтузиазма, скорее наоборот. Он чуть приподнимается и наклоняется вперёд, упираясь корпусом в стол. Они находились на одном уровне. И слишком близко друг к другу. Пугающе близко. Аканэ отодвигается на стуле, и в кабинете раздается неприятный скрип. Оглушающий. По лицу Макото видно, что тот раздражается. Он чуть ли не цокает языком. Терпит лишь из-за искренней веры в то, что Асакура сейчас одумается и начнёт вести себя по-другому.       — Слушай, но ведь можно и по-другому отработать… и тебе будет проще. — Он говорил это с явным намёком. В общем, Аканэ это и понимала. Поняла ещё в тот момент, когда поймала извиняющийся взгляд Соры. Милое, конечно же, предложение. Секс за бутылку… Она честно не ебёт, что в ней было и сколько это стоило. Просто понимала, что напиток явно не из дешёвых, потому что вкалывала она как проклятая. — Поверь, это отличное предложение, я обо всём позабочусь. — Ей кажется, что если бы её рука была бы на столе, то он непременно положил бы свою поверх. Ей вдруг стало смешно, и Аканэ еле сдерживает подступающий смех, потому сам Ран Хайтани сказал, что натурой откупиться не получится… А оно вот как складывается.       Не впервые ей предлагают отработать что-то подобным образом. И всегда у неё ответ на это был один, категоричный. Она не опустится до уровня матери. Лучше будет мирно существовать в своём болоте криминала, нежели пойдёт торговать телом. Какие-никакие, а принципы у Асакуры имелись.       Аканэ почти что вскакивает с места, когда понимает, что лучше здесь не задерживаться, а молчание наведёт его на определенные, совсем не соответствующие действительности мысли. Она неловко улыбается краешком губ, поправляет юбку на всякий случай, боясь, что она могла задраться. Аканэ ему кланяется, пытается выразить уважение, которого у неё не было. Но делать это приходится, потому что работу терять не хотелось. Потому что Коко она обещала информацию, и она её достанет. Обязана, по крайней мере.       — Простите, — голову она не поднимает, не хочется на него смотреть от слова совсем, — но я не могу принять столь щедрое предложение. — Аканэ кое-как сдерживается, чтобы это звучало более-менее дружелюбно. Хотя внутри скапливается лишь желчь. Асакура ещё помнит, что находится не на своей территории. Помнит, что здесь всё ещё существуют Хайтани, что с лёгкостью переломают её хрупкие кости в случае чего. — Но мне и впрямь проще будет работать без выходных. — Ответа она не дожидается, сразу покидает кабинет быстрым шагом. Боится, что могут последовать угрозы.       На негнущихся ногах Аканэ минует коридор, двери, ведущие неизвестно куда, и оказывается в главном зале. Таком уже… родном. Здесь даже дышать легче, будто бы воздуха холодного больше. Она прикрывает глаза, расслабляясь лишь на секунду, потому что через мгновение её выдёргивают, грубо и слишком беспардонно кладут руку ей на плечо. Она с взглядом загнанного зверя смотрит на Сору. В глазах её плещется что-то неуловимое, но единственное, что Асакура понимает — там нет места негативу. Значит, она сделала что-то правильно.       У Соры же груз с плеч. Потому что, ну… она здесь достаточно давно. Сора знает о всех приёмах Макото и о том, как Хайтани закрывают глаза на это. Ведь он делает это с их дозволения, выполняет свою работу, а остальное совсем не важно. Да и есть ли им дело до официанток? Обычная, ничем не примечательная рабочая сила. К тому же, чтобы прямо совсем против воли девушек, Макото никого не трогал. Надавливал — да, но силой не брал. Некоторые и сами лезли, в надежде на лучшую жизнь. Но было ли ему дело до них? Нет. К Соре он тоже в своё время лез, но она же боевая. Она росла с братом, с которым приходилось выживать.       А Аканэ… Сора не могла предположить, может ли та за себя как-то постоять. Также в голову закрадывались мысли и иного характера — что та сама сдастся. Соре было интересно, чем всё закончится, и пока что результат радовал.       — Ты чего? — Асакура дёргается, нервничает. Видно, не в духе. В целом, здесь ничего удивительного и не было. Сора же пытается сгладить острые углы, появившиеся благодаря ей же.       — Не нервничай ты так. — Сора говорит спокойно и медленно, будто бы пытается втолковать что-то ребёнку. Она наконец убирает руку с плеча Аканэ и выпрямляет спину. — Всё равно не уволит… Как минимум за тобой долг, который ты не отработала. — Эти слова задевают, потому что, кажется Аканэ, никто не соизволит ей сказать, когда же она отработает этот долг. Работать без выходных вечно ей не хотелось, однако подсказывало что-то, что Хайтани вполне могли организовать нечто подобное. Лишь бы поизмываться над ней. Особенно Рану принесёт это больное удовольствие. Риндо же относится к ней более спокойно. Драки ему приносят удовольствия больше, чем это. По крайней мере, такой вывод она сделала, когда братья решили проучить крысу.       — Ну или же он может наплести про меня что-нибудь, и тогда окажусь я где-нибудь в канаве. — Аканэ говорит это с равнодушием, хотя на деле внутри что-то обрывается. Может, стоило бы написать Ичиро и сообщить, что в скором времени ей понадобится гроб? Как раз был бы замечательный подарок от дяди на день рождения. Хотя ладно, она бы не хотела быть захороненной. Мрак это.       Сора головой качает.       — Им дешевле и проще будет, чтобы ты работала. — Она жмёт плечами, смотрит за спину Аканэ. На заднем плане двое мужчин начали переходить на повышенные тона. За ситуацией следить надо, пока не накалилась. Поэтому украдкой поглядывая на них, Сора быстро поясняет: — Ты представь, сколько им придется возиться сначала с тобой, потом с твоим телом, а это ещё не говоря о том, что нужно будет замести следы… Да и опять проблемы с сотрудниками. — Она криво улыбается и быстро удаляется, потому что один из мужчин уже встал, словно готовясь нанести удар. Конфликт между двумя посетителями мог принести ущерб заведению.       Сора хватает поднос и с самой милой улыбкой предлагает им выпить, расслабиться, потому что только так можно будет спокойно что-то обсудить. Улаживает конфликт почти что сразу. Аканэ вздыхает. Аканэ завидует. Аканэ хочет уметь так же — решать проблемы, а не создавать их.       Глубокий вдох.       Сейчас только начало вечера, нужно настроиться на работу. Жизнь в клубе только-только начинает кипеть. Асакура натягивает — это стоило ей огромных усилий — на себя жизнерадостную улыбку и идёт работать. Сегодня время бежало достаточно быстро, и к полуночи она себя даже уставшей не ощущала. Привыкла. Захмелев, те двое мужчин стали лучшими друзьями, будто бы не было между ними зарождающейся ссоры. Это отчасти умиляло, однако расслабляться не стоило… потому что разгоряченные, у них могло что-то переклинить, и началась бы драка.       Аканэ кажется, что ей сегодня везёт. Все мужчины сегодня неплохие, даже под юбку не лезут. Ей Макото хватило со своими намёками. Аканэ сегодня слишком легко. Поднос не такой и тяжёлый уже. За долгое время она смогла расслабиться, хотя разговор с директором и оставил небольшой осадок. Но, в целом, она смогла забыться и не думать об этом. Получалось не прямо хорошо, но кое-какой результат имелся. В общем и целом, всё было хорошо. Асакура даже удивляется такому. Не может же ей так везти?       И как в подтверждение её мыслям, начинается суматоха. Аканэ на секунду теряется и не понимает происходящего вокруг. Крики, битое стекло и прочее. Гул поднимается сильный. Она хмурится и пытается взглядом отыскать ответ на интересующие вопросы. Асакура старается не паниковать. Сохраняет самообладание, хотя люди вокруг и толкают её, чуть ли не на пол валят, но она держится ближе к стене. Аканэ передвигается к бару, потому что там народа уже меньше, да и надежды всё же узнать, что же здесь творится, не покидали её. За баром стоял Хикару, что флегматичным взглядом смотрел на происходящее.       — Какого?.. — Аканэ не успевает озвучить свой вопрос до конца. Да и слова тонут в шуме. В целом, Хикару понимает всё без лишних слов. Асакура же новенькая. Ей доводится видеть такое впервые. Ну, скорее всего. Никто не знал об аспектах ее основной деятельности.       Правда по её растерянности и испуганному взгляду всё и так довольно очевидно.       — Облава, — поясняет Хикару с непроницаемым лицом. Замечая, как разгладились складки на лбу Аканэ, он усмехается. Хотя легче Асакуре от этого не становится. Наконец-то она замечает причину всей суматохи — полицейских. Рваный вдох срывается с её уст. — Главное, чтобы люди друг друга тут не задавили… А так, у нас сегодня всё чисто. Ничего не найдут. — Хикару предельно серьёзен, когда говорит это, и Аканэ ему верит. Но всё равно цепляется за это «сегодня». Значит наркотой здесь всё же торгуют. Конечно, не открытие это всё для неё, да и очевидно это было. Но всё равно хоть что-то. — Сиди здесь главное и веди себя спокойно. Всё равно ничего не сделаем и никак это не остановим.       Асакура слушается. Садится за барный стул и просто смотрит, ждёт, когда же это всё закончится. Это место, у бара, становится каким-то островком спокойствия, когда вокруг ад и пепелище. Их не трогают, да и не зачем. Они не делают абсолютно ничего, не паникуют, просто выжидают. Это длится недолго, Хикару на всякий случай вызывает скорую, а также отправляет смс кому-то. Аканэ прикрывает глаза, уходит куда-то в себя. Рядом подсаживается Сора, Асакура понимает это, потому что та сразу же заводит непринуждённый разговор с барменом. Аканэ не вслушивается, потому что это обычный трёп. Ничего интересного.       После, когда клуб совсем опустел, на них наконец обращают внимание. Пару людей, всё же, пострадало в этой неразберихе, однако ничего критичного. Со слов Соры. Их просят показать личные вещи, шкафчики и прочее. Так ничего и не найдя, полицейские покидают заведение. Скорая же забирает пострадавших. Они остаются одни с погромом. Вид «Омиссама» заставлял желать лучшего. Столь паршиво он ещё не выглядел. Ну, на памяти Аканэ. Сора просто тяжёло вздыхает, осознавая масштабы будущей работы.       Макото является неожиданно, присвистывая. Идёт он к ним лениво, наступает на осколки, отчего в помещении слышится неприятный хруст. Он качает головой, явно недовольный. Впрочем, никто из них не был удовлетворён происходящим.       — Хайтани не говорить, всё равно сегодня их не должно быть, — строго-настрого запрещает Макото. Впервые Аканэ видит его с таким паршивым настроем. Впервые на его лице нет улыбки, лишь лёгкое разочарование. Он себе под нос матерится, говорит, что всё это проделки другой банды. Мужчина запускает руку в волосы, взъерошивая их. Он сам оценивает масштаб катастрофы.       Тяжёлый вздох. Конечно, бывало и хуже. Однако как же, сука, это всё не вовремя.       — Они всё равно ведь узнают. — Сора выступает голосом разума. Она складывает руки на груди и со скептицизмом оглядывает Макото. До неё не до конца доходит то, откуда же взялась эта скрытность и к чему она вообще. — Какая разница, это будет сейчас или потом? — продолжает гнуть свою линию Сора. — Пусть лучше Ран побубнит сейчас, нежели потом.       Хикару соглашается. Но молча. Влезать в это не хочет. У Аканэ ситуация почти такая же. Хотя, если же первый это не делал больше по той причине, что не имел никакого желания пререкаться с кем-либо, то Аканэ просто знала своё место. Она здесь недолго, она здесь никто и ничто. И так будет ещё какое-то время. Правда она надеется, что это закончится скоро.       Макото закатывает глаза. Иногда ему откровенно хотелось ударить Сору со всей силы… но он сдерживался. Он прекрасно осознавал, что это не поможет. Кулаков Сора не боялась по понятным причинам.       — Разница есть, — возражает мужчина, пытаясь сохранить спокойствие. Только в голосе его слышатся нотки раздражения, что улавливает каждый из присутствующих. — Лучше, чтобы их незнание продлилось какое-то время, — он качает головой, — сегодня точно не стоит говорить. — Аканэ заинтересованно смотрит в сторону Макото, потому что это всё интригует. Потому что он знает, что что-то происходит.       — Опять какие-то разборки, — беззлобно бурчит Сора. — Пиздец. Нам ведь достанется, если они узнают, что мы это утаили… По-любому узнают. Слухи ведь уже поползли явно. — Она всё еще считала, что это плохая идея. Аканэ эту позицию всецело поддерживала, потому что лучше бы Хайтани непосредственно узнали обо всем от них, нежели через всякие третьи лица. — Они же нам устроят весёлую жизнь.       — Мозги мне не еби, пожалуйста, ты не моя тёлка. — Макото чуть ли не рычит, испепеляя Сору взглядом. Та стойко держится. — Я всё улажу, сам решу без помощи всякого мусора.       Аканэ дёргается. Аканэ скривилась. Мерзко это всё. Сразу показывает, кто они в его понимании.       — Может быть, подумаем о другом? — Аканэ наконец подаёт голос, с отвагой смотрит на Макото. Тот не впечатлён совсем. Он лишь вопросительно изогнул бровь, скользя взглядом по ней. Особое внимание он уделяет её ногам. — Нам нужно порядок здесь навести.       Гаденькая улыбка появляется на лице Макото. Аканэ думает — а нахуя она вообще полезла в это? Теперь ей казалось, что проще было бы информацию крупицами искать где-нибудь на улице, нежели идти в гущу событий. Потому что, даже находясь на близком расстоянии к Рокухара Тандай, она не получает ничего интересного. Сути дела бы не поменяло. Асакура уверена в этом.       — Помнишь, я говорил про отработку? — Макото поворачивается в её сторону. Во взгляде видна лишь надменность и насмешка над ней. Аканэ понимает, к чему всё идёт. Она стискивает зубы и сжимает кулаки так, что на ладонях явно останутся красные следы от ногтей. — Вот и она. — Он разводит руки в стороны, показывая весь объём предстоящей работы. — Убирайся здесь, тебе же проще работать без выходных, так посмотрим на твою выдержку. Остальные свободны.       Лучше бы её в толпе задавили.       Хикару абсолютно всё равно на это. Ну, почти. Он всё же тихо посочувствовал Асакуре и, не став спорить с начальством, пошёл собирать свои вещи. Сора задержалась чуть подольше. Скривилась при виде бардака. Она перевела сочувствующий взгляд на Аканэ, и та поняла, плюс-минус, каких слов ей ожидать. В целом, ничего удивительного.       — Прости, я бы предложила, конечно, помочь… — начинает Сора. Затем она качает головой, чертыхается. — Ладно, не предложила бы, потому что это не моё дело, да и, как я понимаю, это личная месть Макото, а в это лезть не собираюсь. — Потому что один разок она уже залезла и пожалела. Потому что потом имела дело с раздражённым старшим Хайтани, что цеплялся к ней. На те же грабли она наступать не хочет. — Это твоя ноша, так неси её с достоинством. — Сора говорит это очень важно, пытаясь разбавить обстановку. Вышло ну очень уж паршиво.       Соре хочется бросить что-то по типу «Не вешай нос, ты справишься!», однако понимает, что слова излишне. Аканэ это никак не поможет, лучше не сделает. Поэтому вскоре Асакура остаётся одна. Ей наказали ждать того момента, когда днём придёт хост, и лишь тогда она сможет отдохнуть. Даже денёк отдыха предоставят. Блядство.       Аканэ ненавидит свою жизнь.       Аканэ ненавидит Макото.       Аканэ ненавидит «Омиссам».       У неё опускаются плечи при виде всего этого ужаса. Она стоит, как вкопанная, совсем не зная, что ей делать и с чего начать. Некоторое время она проводит в каком-то отчаянии. Асакуре кажется, что в таких случаях нужно вызывать кого-то, клининговую службу, например, а не оставлять всё на официантку. Она же не сможет всё это убрать самостоятельно. Так ей кажется, точнее. Она вбирает в лёгкие побольше воздуха, садится на диван и думает. Аканэ теперь кажется, что вместо «Добро пожаловать в Омиссам», ей сказали «Добро пожаловать в ад», потому что мучается она сейчас знатно.       — Да, охуенно мне везёт, — шепчет отчаянно.       Асакура медленным шагом плетётся по коридору в кладовую, откуда достаёт швабру. Первым шагом она решила убрать осколки с пола. С чего-то же начать надо.       Делает она всё с долгими перерывами, времени-то ей дали достаточно. Да и не было никакого желания валиться с ног от усталости потом. Нужно знать меру. Конечно, классно было бы сделать всё разом, по-быстрому, но риски она осознаёт. Да и в сон начало клонить жутко. Аканэ даже задумывается, не поспать ли ей хотя бы часик… Только от идеи она быстро отказывается. Не сможет ведь потом проснуться, и будильник не поможет. В общем, положение дел было весьма дерьмовым. Правда спустя пару часов картина всё же выглядит лучше. Ну, в сравнении с тем, что было. Мысленно она гордится собой. Главное, чтобы её любимое начальство тоже заценило её труды.       В очередной раз Аканэ села на диванчик. Девушка откинулась на спинку, возводя глаза к потолку, где была фиолетовая подсветка.       Она слышит звук открывающейся двери. Асакура напрягается, потому что знает ведь, что никого здесь не должно быть. Сначала даже кажется ей, что это галлюцинация — плод её разыгравшегося больного воображения. Конечно, когда Аканэ слышит шаркающие звуки, она перестаёт думать об этом. Асакура встаёт с места, тихо и аккуратно. Первое желание — спрятаться. Второе — обороняться, потому что, зная Роппонги и то, кому принадлежит этот клуб, мысли закрадываются не самые радужные. В конце концов, на них сегодня натравили полицейских… Вдруг это было неспроста?       Аканэ хватается за швабру. Единственная вещь, что была под рукой. Уже готовая рваться в бой, Асакура медленными шажками движется к выходу из зала. Она крепко сжимает в руке своё оружие — будто бы оно действительно сможет её спасти. Но Аканэ реалистка, понимает, что удар шваброй не сравнится с той же битой. Конечно же, можно было бы к бару пойти и взять какую-нибудь бутылку, только вот, во-первых, уже было поздно, а во-вторых, ещё одну отработку она не потянет. Ну, это если переживёт сегодня.       Аканэ замахивается со всей силы, но швабру перехватывают. У кого-то слишком хорошие рефлексы. Завидев знакомое лицо, Аканэ застывает на месте. Она встречается с таким же не менее растерянным взглядом.       — Пиздец… совсем головой тронулась, ебанько? — Риндо недоверчиво косится на швабру и её недобоевую позу. Он разжимает пальцы, отпускает пластмассу, понимая, что больше попыток нападения не будет. Аканэ же внимательно рассматривает младшего Хайтани, хлопая ресницами и пытаясь понять — не мерещится ли ей это всё. Ситуация складывалась до невозможности абсурдная. Парень никуда не исчезал, а это означало, что всё взаправду. Он, побитый, стоит перед ней и смотрит, как на ума лишённую. Асакура смущается, краснеет. Она роняет своё «оружие» на пол. С глухим звуком оно приземляется.       — Прости, — чуть ли не пищит она. Аканэ стыдно и неловко. Наверное, так себя чувствуют дети, что спалились за чем-то постыдным перед родителями. — Я запаниковала, — тут же оправдывается она. Но ему это неинтересно. Риндо машет рукой на неё и оглядывает вокруг. Тихо. Музыки нет. Слишком пусто, да и лёгкий беспорядок остался.       Риндо сводит брови к переносице, хмурясь. Не понимает совсем ничего. Конечно, своё непонимание он скидывает ещё на то, что его могли по голове сильно приложить во время драки. Он достаёт свой телефон, проверяет время. Слишком рано, чтобы закрываться.       — Какого хуя никого нет? — наконец задаёт Риндо тот вопрос, что крутился на языке. Голос его совсем уж недоверчивый.       — Полиция, — быстро поясняет Аканэ, заламывая пальцы. Вот так вот стоять наедине с Риндо было не по себе. Когда вокруг были хоть какие-то люди, она чувствовала себя комфортнее. Единственное, кое в чём ей всё же повезло. Здесь не было Рана. Но это было скорее вопросом времени, ведь где был один Хайтани, рядом маячил второй. Да и после того, как Аканэ напала на Риндо со шваброй… ужасно. Повезло, что он её перехватил и она не попала по нему. Иначе не поздоровилось бы.       — Ебано, — невесело заключает Риндо, прикидывая в голове, сколько же это принесёт проблем и убытков. Приходит он к не радужному умозаключению.       А ещё задаётся вопросом — почему же им с братом так, блять, не везёт в последнее время?       — Ага, — скорее на автомате откликается Аканэ. Только потом понимает — это было лишнее.       Асакура замечает, как напрягается парень. Желание исчезнуть отсюда увеличилось в сто крат.       — А ты-то здесь чего забыла? — Риндо сощуривает глаза, прожигая Аканэ взглядом. Она стойко пытается выдержать его напор… Ей хочется смотреть на него с равнодушием, но она не знает, получается ли. Не видит себя со стороны. Знает, что, скорее всего, взгляд у неё как у напуганного зверька.       — Отрабатываю за бутылку-хуй-знает-чего, — с абсолютной невозмутимостью поясняет девушка и старается не ёжиться от острого и слегка насмешливого взгляда младшего Хайтани. Внутри загорается интерес — хочется спросить, что же всё-таки она разбила, только вот не рискует. Да и в груди закрадываются сомнения… знают ли сами братья ответ на этот вопрос? — Макото сказал всё убрать тут.       В глазах Риндо что-то загорается, но это лишь на одну секунду. В следующие мгновения он возвращает себе равнодушие.       — Да ну? — Он в заинтересованном жесте приподнимает бровь, но губы кривятся так, будто лицезрение Аканэ для него — это величайшая мука. Ей от этого слегка неприятно, но… оправданно же. Да и не обязана она им нравиться, ведь так? Главное, чтобы не перечила и не показывала свой характер, остальное не имело значения. Риндо хватает её за запястье. Больно сжимает, но она терпит. — Тогда какого хера нам никто не сказал о том, что здесь произошло?       — Не ко мне вопросы, не я за это отвечаю. — Аканэ не вырывается, хотя вполне имела право. Не совсем она понимала эти обвинения. Хотя недоверие было не беспочвенным. — Я лишь выполняю работу, которую мне поручили.       Этот ответ оказывается удовлетворительным. Аканэ вдруг решается рассмотреть Риндо. Первое, что бросается в глаза — на нём нет очков. Потом видит, что губа разбита. На скуле кровоподтёки. Такие багрово-красные, совсем свежие. Ещё немного времени, и они начнут приобретать фиолетовый оттенок. Аканэ аккуратно освобождается из его хватки и идёт в сторону бара. Она оказывается за стойкой и взглядом выискивает то, что ей нужно. Риндо наблюдает за её действиями молча, внимательно, без лишних вопросов. Он сам подходит к барной стойке. Асакура в свою очередь берёт стакан и из лёдогенератора насыпает в него специальной ложкой лёд. Протягивает стакан Риндо.       — От отёка. — Она говорит вполне очевидную истину. Можно было и не пояснять — понимает она, видя его лицо. Оно говорило лучше всяких слов. В её голове даже слышится отчётливо его насмешливый голос, говорящий: ты сейчас, блять, серьёзно? Аканэ хочет как-то перевести тему, говорит первое попавшееся на ум: — Мне всегда помогало.       Сука. Это совсем не то, что она хотела сказать.       У Риндо в глазах загорается интерес.       — Неужели сама драться умеешь? — протягивает он. Хайтани берёт стакан со льдом и прикладывает к щеке. Он жмурится от контраста холодного с тёплым, но быстро привыкает. Аканэ прикрывает глаза, пытаясь выдумать какую-нибудь ложь. Как нарочно в голове пусто. Совсем не знает, что говорить.       Нет. Драться она не умела. Только принимала удары.       — В моей жизни всякие ситуации были. — Уклончиво, но это самое лучшее, что она могла придумать.       Риндо этот ответ не устраивает.       — Например?       — А ты с кем подрался? — переводит тему, как может. Аканэ понимает, что чем скрытнее пытаешься быть, тем больше захотят узнать. Увиливать от вопросов Хайтани не очень-то хорошо.       — Не твоё дело, — просто, беззлобно отвечает Риндо. Хотелось бы и ей так сказать ему, только вот не может. Она работает в клубе, который держит он и его брат. — Так что? — Риндо пытается вернуться к теме разговора.       Аканэ понимает — сбежать от темы точно не получится.       — Ну… улицы здесь очень не безопасные. — Аканэ всё ещё стоит за барной стойкой. Оглядывает место работы, смотрит на стаканы, выпивку, шейкер, куда угодно, но не на Риндо. — Так что поэтому я тогда и говорила, что смотреть за избиением не так страшно, потому что роль зрителя куда проще, чем принимающего удар.       Риндо кивает. Больше в душу не лезет. Неинтересно. Асакура стоит и не знает, что делать дальше. Продолжить убираться — вариант, конечно, хороший, но при Хайтани делать этого не хотелось. Она чувствовала скованность. Будто бы руки завязаны. Поэтому Асакура решает продолжить разговор. На свой страх и риск.       — А брат где? — И это действительно её интересует, потому что, ну, если ей в компании младшего не очень комфортно, то со старшим дела обстояли куда хуже. Ран внушал только негативные эмоции. Ран казался ей куда более озлобленным, чем брат.       Риндо убирает стакан от лица, вздыхает. Он потирает лицо руками, растирая ту влагу, что осталась от конденсата. Ей становится его жаль. Правда. Хотя тому, с кем они дрались, досталось явно больше.       — Разбирается с делами, что остались после драки. — В этот раз он посвящает её хотя бы в это. Не говорит, мол, это совсем не её дело. Хоть какой-то прогресс. Может, понял, что Аканэ будет сейчас очень приставучей, а посему проще ответить на её вопрос?       — Что за дела?       — Всё, заебала, вали домой, — на выдохе произносит Риндо, он неутешительно качает головой. В его голосе совсем не было злобы, лишь усталость. Видно, как он был выбит из колеи. Только Асакура совсем не понимала — не знала, — почему.       — Мне сказали дождаться хоста, — протестует Аканэ, упрямо заглядывая ему в глаза. В этот момент, как и в самую первую их встречу, у неё, кажется, напрочь отключился инстинкт самосохранения. То ли предыдущий спокойный ответ её вопрос на неё так повлиял, то ли что-то ещё. Риндо лишь изогнул на это бровь и решил проигнорировать. Слишком оборзела — проносится в его голове, но вслух не говорит. — А ещё здесь не до конца убрано. — Её взгляд прикован к сломанному диванчику, с которым она искренне не знала, что делать. Но знала, что Макото спросит с неё. Также Аканэ замечает пару картин, что лежали на полу, и проклятую швабру. В общем, она не закончила.       Хайтани цокает. Показывает раздражение, что начинало потихоньку зарождаться внутри.       — Мало ли, кто тебе и что сказал. — Риндо чеканит каждое слово, смотря прямо в глаза. Его взгляд прямо-таки говорил, что сейчас с ним лучше не пререкаться. Мурашки невольно идут по коже. — Тебе я говорю валить домой. Моё слово в этом месте стоит куда больше, — тоном, не терпящим возражений, говорит он.       Она сглатывает. Храбрость кончается. Асакура кротко кивает ему.       — Я поняла. — Она больше не смотрит на него. Как можно скорее собирается, надеясь, что он не передумает. Надеясь, что ему в голову не взбредёт что-нибудь, что ей не понравится. Слышать хруст собственных костей ей не хотелось. — До встречи, — только и бросает она напоследок. Аканэ уходит в спешке, удаляясь от неоновой вывески. На улице всё ещё было темно… А ещё холодно. Одета она была явно не по погоде.       Асакура Аканэ чувствует смешанные эмоции после этого разговора. Странные. Казалось ей, что она ещё сотню раз пожалеет об этом всём.