Мы чужие с тобой и другими не станем

Асакура Аканэ знала, что Коко придёт по её душу.

      Коко выглядит скрытно, даже чересчур. И она не сразу понимает суть сей конспирации, однако затем до неё доходит — это так сказалось его знание о её работе. Асакура виновато поджимает губы, слушая его тихое ворчание на тему того, что это в последний раз, когда он приходит в её клоповник. По идеи, данные слова должны оскорбить её, потому что дом у неё нормальный. Да, потрепанный сильно, однако и живёт она не в самом богатом районе. Только возмущаться вслух не решает — не в том положении. Да и явно Хаджиме не шутит, к ней он вряд ли после этого решит наведаться. Мало ли что. Даже сейчас это сплошной риск. Да и в прошлый раз его появление, на самом деле, тоже было рисковым.       Своим змеиным взглядом Коко прожигает Аканэ, давит, чтобы она первая начала говорить. Строит из себя обиженку, что и общаться не хочет. Не мудрено. Он имел на это право, она согласна. Асакура понимает свои косяки. Только несмотря на это всё, на ошибках не учится и лажать не перестаёт. Она вздыхает, глубоко. Пытается собраться с мыслями, но ничего путного не идёт. В голове проскальзывает диалог с Риндо и она сейчас взвыть готова от досады, а также было сильное желание проклясть собственный мозг за подкинутые ей картинки с происходящим: губами, руками. Просто блядство. Нужно было переключиться. Поэтому и ляпнула она следующее, совсем не подумав:       — Извиняться не планирую, хоть убей.       — Тебя убить мало. — категорично отрезает Коконой. Весь на взводе, злобный. Ей впервые доводиться видеть его таким… заведённым. По всей видимости, её выходка может стоить многого. А он, как финансовый гений, не может позволить отдать больше положенного. — Ты хоть понимаешь как плачевно это может кончиться? В особенности для тебя, Асакура. — а здесь ей кажется, что в голосе его проскальзывают нотки волнения. Но она и не отрицает, что это просто может быть её разыгравшаяся фантазия.       — Досадно. А я то думала, что у тебя давно имеется гроб для меня, — пытается отшутиться, но тщетно. В неё впивается беспощадный взгляд. Она себя чувствует поистине провинившимся ребёнком перед строгими родителями. Конечно, такового настоящего опыта у неё не имелось, однако теперь точно не составляло труда представить такую ситуацию. Впрочем, представлять и не нужно было. Сейчас она могла наслаждаться ею сполна. — Ладно… беру слова назад. Прости? — прогибается Аканэ, но понимает, что этого мало. Не может сменить гнев на милость.       — Пиздец. Я всегда знал, что ты можешь выкинуть какую-нибудь хуйню, — он вздыхает, касается ладонью собственного лба. Коко растерян больше, чем зол. Он понимал, что скорее всего ему придётся доставать её из этого всего. Потому что кинуть её не мог по двум причинам. Первая: это всё касается его напрямую. Падёт она, может пасть и он. Во второй же он себе не сознается, поэтому даже думать об этом не хочет. — Но не думал, что всё же выкинешь, — сокрушенно признаётся он. Коко в этот раз даже на диван излюбленный не садится. Стоит, сложив руки на груди, и ждёт чуда.       У Аканэ же появляется навязчивое желание разреветься. Всё, не выдерживает она. Пускай и пытается держаться ровно, но она не железная. Слабая и до ужаса глупая. Просто испугавшаяся девчонка.       — Да ладно, зато информацию дельную тебе принесла, — в своё оправдание говорит она, хотя и понимает, что никакие аргументы Коко сейчас не примет. Ему они попросту не нужны. А Аканэ просто пытается защититься, потому что это максимум, что она может сделать сейчас. Быть совсем уж беззащитной нет никакого желания. Ей не хочется давать слабину. Проще строить из себя не пойми кого. Да и ведь к тому же дети же, перед родителями, тоже всячески защищаться пытаются, оправдаться.       — Зато про крысу они догадываются, — а это уже действует как гром среди ясного неба. Асакура вздрагивает, моргает пару раз. Она конечно понимала неизбежность этого, но слышать о таком куда страшнее. А чего она хотела? Они же тоже не дураки там. Будь таковыми — не держали бы под собой столько районов. Она сглатывает вязкую слюну, чуть морщится, пытается понять, что в такой ситуации отвечать. Только Коконой этой привилегии не даёт, продолжает. — Обвиняли нас в шпионаже и просили информатора принести на блюдечке, — слова неприятно оседают у неё голове. Устраивают грёбанный пожар, после которого остаётся лишь пепелище. В груди становится невыносимо холодно.       — И? — слетает с её губ. Сознание кричит, что ничего ей сейчас не будет. Если бы её он сдал, то тогда бы не распинался перед ней. Да и по душу Аканэ уже давно пришла бы вся верхушка Рокухары, а пришли бы именно они, даже не подсосники. Работа по устранению крыс — грязная, но вряд ли они таким брезгуют. Думается ей, что они находят в этом садистское наслаждение. Только так можно отыграться на человеке по полной — когда ты точно знаешь, что он свершил нечто плохое против тебя.       Да и вряд ли бы Риндо стал после этого, если бы узнал, целовать её. Может, это была бы игра, но ей отчётливо кажется, что ему попросту было бы противно.       — Мы же не дураки открыто сознаваться в таком, — фыркает Коко, закатив глаза. Он кажется оскорбленным. — Да и о тебе, по-прежнему, знаю только я. — а вот это греет её душу. Аканэ глубоко вздыхает.       — Ну хоть так… значит, лучше всего уволиться, распрощаться с этим местом, потому что вряд ли я смогу выжать оттуда что-то ещё, — она говорит это наигранным разочарованием. На самом же деле, эта идея ей очень нравилась. Её перестанут преследовать мысли о том, что вся правда вскроется… А также мысли о Риндо. Ками, как она вообще докатилась до такого.       — Не стоит, — вопреки всем её ожиданиям говорит Коко. Аканэ вопросительно изогнула бровь, уставившись на него. — Это будет выглядеть подозрительно, а они и так на взводе. — признаться, не думалось ей, что он вот так вот запоёт вдруг. — Да и к тому же, информацию всегда можно выжать.       — Предлагаешь продолжить рисковать? — она говорит со смешком. Аканэ попросту не верит в услышанное. Ей казалось, что между ними будет долгий и сложный диалог, а сейчас оказывается, что всё проще простого. На некоторое время Аканэ забылась… Она просто расходный материал. Ну, по сути. За ненадобностью её выкинут, о ней забудут. Так уже было и никто не исключал вероятности, что так и будет. И это не то чтобы расстраивало её, однако производило некое давление.       Асакура понимала, что во всяком бы случае пришлось продолжать, но услышать это и принять было тяжко. Сегодня, видимо, день таких вот неприятных открытий.       — Изначально, не я тебя к ним на работу попросил устраиваться. — справедливо замечает парень. Коко хмыкает. Задумывается над чем-то, а Аканэ тушуется. Она чувствует себя не в своей тарелке. В голове ворох мыслей, хотель уже скулить. Не зря же она себя в начале этого пути чувствовала побитой псиной. Так и сейчас. Только вот вместо физических увечий трогался её разум. Трещал по швам, заставляя морщиться от столь неприятного звука.       Аканэ делает глубокий вдох. Выдох. Слов подобрать всё не может. Беспомощно глядит на Коко и всё.       Она ведь просто девчонка, что пыталась выжить и обеспечить себе, более менее, комфортное существование.       Контроль над ситуацией ускользал. Но сейчас она задавалась другим вопросом. Контролировала ли она вообще ситуацию? Навряд ли Аканэ действовала по ситуации зачастую. Асакура думала о том, какая же она дура. И это было не в первый раз, когда в порыве эмоций она считала себя таковой. В последнее время она слишком много думала на этот счёт, а после поцелуев с Хайтани… это усугубляет абсолютно всё. В общем, без преувеличения, она была в заднице. И как бы не хотелось обвинять в этом Коконоя, но это действительно она сама загнала себя в ловушку.       В пылу самокритики Аканэ совсем не заметила как потяжелел взгляд Коко. После вчерашнего у неё были кое-какие свои догадки по поводу того, что могло повлиять на столь быструю смену настроения, однако… Она прикусила язык. Единственный злейший враг её, в последнее время. Этот глупый орган, кажется, грозил ей скорой смертью. А Асакура рассчитывала пожить. Ещё хотя бы недельку. Впрочем, может и две. Она же как-то она дотянула до этого момента. Может всё же повезёт? Только жаль, что удача вечно длиться не будет.       — Вторая официантка…       Коко сам начал тему, которую Аканэ считала запретной. Может ли это означать, что ей был дан зелёный свет. Она не могла говорить об этом наверняка, однако всё же решилась перебить его       — Сора. — она кивает больше самой себе. Асакура замечает как морщится Коко и, пожалуй, это впервые, когда Аканэ могла видеть его истинные эмоции. Быть настоящим, в её присутствии, он редко позволял. Держал дистанцию, а тут… вот оно как получается. Отчасти это прельщает ей, потому что она воспринимает это как доверие с его стороны. И ей бы до безумия хотелось бы его оправдать. Но… Ты расходный материал, — кричит сознание. — Сестра твоего бывшего босса, это я уже знаю. И, по всей видимости, для тебя была она не только сестрой босса.       Она забросила удочку просто для того, чтобы глянуть как он отреагирует. Нормально ли ему вообще общаться на эту тему с ней или же она ещё не дослужилась. Хотелось бы верить, что они могут построить что-то хотя бы отдаленно напоминающее дружбу, но следующие слова рушат эту надежду. Хотя, может, эта тема просто слишком личная для него.       — А это уже совсем не твоё дело, Асакура, — он вздергивает нос, будто пытается показать, что его положение куда выше, чем у неё, а Аканэ… она теряется. Немного неприятно, прям совсем чуть-чуть. Но виду она не подаёт. Её губы расплываются в кривой улыбке. Аканэ всё равно ведь знает — искренне верит, — что если он уже при ней затронул эту тему, значит, что они о ней поговорят, когда-нибудь.       — Но ты же сам начал, — справедливо подмечает она, опустив глаза в пол. В голове она перебирает тысячу тех слов, что она бы могла произнести сейчас. Хотелось бы раскрутить на душевный разговор. Потому что ей самой бы очень хотелось бы вывалить на кого-нибудь то, что скопилось внутри. Но заместо этого она говорит лишь: — Или же ты хотел, чтобы я и о ней информации раздобыла? — она больше говорит это с дуру, нежели серьёзно, а потом… будто током прошибает. Аканэ осознаёт, что про Сору ей бы точно не хотелось сливать информацию, просто… Та слишком часто выручала её, да и почти весь путь в «Омиссам» была рядом.       Как бы ей не хотелось быть преданной Коко, однако у неё есть совесть. Её остатки, уж точно.       Аканэ прикусывает внутреннюю сторону щеки и исподлобья смотрит за тем, как эмоции сменяются на лице Хаджиме. Она хочет пойти в обратку, аккуратно съехать с темы, потому что сама не согласна с тем, чтобы рассказывать о Соре хоть что-либо. Но вопреки всем ожиданиям Коко лишь отмахивается.       — Не стоит. Пусть живёт своей жизнью. — он качает головой и несмотря на то, как легко слетают эти слова с его губ, она видит, что внутри он колеблется. Но это уже не её дело. Ей четко дали это понять. Аканэ выдыхает. Кивает ему.       — Хорошо. — Аканэ надеется, что он не поймёт, насколько же она счастлива такому ответу от него.       — Знаешь, думаю, это и впрямь последний раз, когда я прихожу в это место, — будничным тоном сообщает Коконой, он подходит к ней, внимательно вглядывается лицо. А Асакура качает головой, его слова ей совершенно не по нраву. Но она ведь сразу поняла, что так и будет, когда он только сказал про клоповник. Только вот то звучало куда лучше, а это… Как будто он снова её бросить хочет, оставит на растерзание Хайтани. Особенно младшего. — Моё появление здесь сегодня и так сопровождается рисками, ибо… вдруг за тобой слежка. Найти крысу то им нужно, поэтому, думаю, сейчас под подозрение лягут многие, — он повёл плечами. — Будь осторожнее и не расслабляйся.       — Прям напутствие. — она тихо усмехается, а он закатывает глаза, но совсем беззлобно. Коко поворачивает голову в сторону входной двери. Потом поджимает губы, думая о чём-то своём. Лишь затем слабая улыбка касается его губ.       — Помнится, ты мне чай в прошлый раз предлагала, — деловито протягивает Коко, уводя тему уже в другое русло. Аканэ, в целом, была не против этого. Она и сама ему слабо улыбнулась. Асакура медленно пошагала на кухню, а он за ней. Все тревоги ушли. Ненадолго, однако расслабиться получилось. Какой-никакой, но это успех.       Отношение Коко к ней было… куда теплее. Раньше таких вот вольностей он себе не позволял. Сугубо деловые отношения. Оно и понятно. Сближаться с кем-то ему не нужно. Сближаться с кем-то, кому изначально нужны были только его деньги… Для Коко это было табу. Она поняла благодаря Сейшу, который решил с ней списаться, дабы просто поблагодарить за номер телефона Хаджиме. Правда, вряд ли, в итоге, он ему написал. Но это уже неважно.       Парень ушёл ближе к вечеру. Сказал, что напишет ей с другого номера телефона и теперь они ограничатся только перепиской. И лишь на крайний случай личная встреча. Это не совсем её устраивало, но Коконой прав. Нужно быть куда осторожнее — если его увидят в её обществе, то легко будет сопоставить что к чему.       И вот Аканэ снова остаётся одна, терзаемая собственными мыслями. Всё возвращается к одному и тому же. Она столько раз успела сглупить, что до сих пор не понимала, как вообще стоит ещё здесь. Может быть зря она сетовала на жизнь?.. Потому что явно не всем, как ей, везёт вот так вот. С другой же стороны не всем доводится бывать в её ситуации. В общем, сложно это. Следующие пару выходных не выдаются ничем особенным. Всё та же рутина. Единственное, теперь в магазине она могла позволить купить себе немного больше, потому что зарплату таки получила. Холодильник не так пустовал, как это было раньше. Конечно, денег было не так много как хотелось бы, особенно, если брать во внимание то, как сильно изматывает работа, однако… Какой-никакой — это заработок. Зато более стабильный, нежели деньги от Коко, что она решила откладывать. Просто на чёрный день.       Ей хочется перестраховаться.       На фоне стресса и переизбытка мыслей у Асакуры дела со сном идут куда тяжелее. Бессонница мучает. Душит. Недавно ей казалось, что сон убивает слишком много времени, но сейчас она глубоко жалела, что думала таким образом. Правда теперь она начала ценить в то, что рабочий день начинается ближе к вечеру. Кое-как — спустя долгое ворочание на кровати, — но ей удалось поспать пару часов, случилось сие чудо ближе к утру. Разлепить глаза по будильнику было неимоверно сложно, а голова нещадно болела, поэтому ей пришлось закинуться парой таблеток обезболивающего. Хотелось биться этой самой головой о стену.       К рабочему дню Асакура совсем не готова… Всё возвращалось к тому собранию со Свастонами-Канто. Возвращалось к крысе — то есть, к ней самой, — а также к Риндо. Как же, блять, всё было тяжело и бесило это неимоверно. С глубоким вздохом и собравшись наспех она отправилась в горячо любимый «Омиссам». Хотелось бы верить, что сегодня всё будет спокойно, но… Внутренняя тревожность не позволяла ей думать о подобном. В конце концов, прошлая смена была насыщенной. Вообще, если честно, то она сомневалась, что клуб стоял целый и невредимый. По тем лицам, что были у верхушки Рокухары сложно сказать — как всё прошло для них. Единственное утешение, Хаджиме явно хотя бы намекнул, если всё бы пошло не по тому месту. Ну и наверняка сказал бы умывать руки оттуда. А так, он позволил дальше ей работать здесь. В целом, у неё не было никаких предпосылок, чтобы думать о таком. Это скорее её паранойя. А может потаённое желание? Не будет «Омиссам» и решится большинство проблем.       Хотя ладно, пожалуй, всё, что ей хотелось, чтобы Хайтани сегодня не заявились. Да и к тому же, явно у них должно быть много работёнки. Помимо клуба-то у них есть ещё дела банды. Аканэ пытается утешить себя как может, но… Не стоило выдавать желаемое за действительность. Потому что первое за что цепляется её взгляд, когда она приходит в основной зал — Короли Роппонги, болтающие с Хикару. Чувствуется лёгкий шлейф разочарования. Аканэ сразу цепляется взглядом за младшего, но решает не прожигать взглядом, иначе он почувствует и заметит. Поэтому решает обратить своё внимание на кого-то другого. Сора тоже трётся рядом с ними, однако заметив её подмигивает ей и подходит.       — Ну как ты? — интересуется она, склонив голову набок. Сора смотрит с хитрым прищуром, будто что-то отмечает для себя в голове. А затем выдаёт. — Впрочем, по твоему внешнему виду, предположу, хреново. Случилось что? — мило и заботливо, как будто они старые друзья.       И как бы ей не хотелось, но таковыми им не стать. Рано или поздно правда вскроется и тогда… Плохо будет. Но ведь стоит наслаждаться моментом? Во всяком случае, если думать исключительно о плохом, то она не протянет долго. Проще будет пустить пулю в лоб. Ей бы давно пора начать принимать успокоительные.       — Ночь была бессонная, только и всего, — Асакура пытается улыбнуться, но выходит, честно говоря, с трудом. Боковым зрением она замечает старшего Хайтани, на лице которого уже сияла гадкая ухмылка. Она вздохнула — поняла, что он услышал её слова и зацепился за них. Ну а как иначе?       — Неужто, наша Аканэ решила похвастаться о делах своих любовных. Признавайся, как много членов приняла? — он вопросительно изогнул бровь, будто действительно ожидал от неё серьезного ответа. Риндо же на заднем фоне поморщился, но затем мотнул головой и тоже улыбнулся на слова брата. Сора глаза закатила и посмотрела таким взглядом, мол, ты сейчас серьезно это сказал. Но Рану было абсолютно наплевать. Сейчас он был сосредоточен на Асакуре.       Будто испытывал её… Господи, ну какой же он уёбок.       Аканэ пылко хочется ответить на эту колкость, но она проглатывает это. Не желает соревноваться с ним в язвительности. Ран не Риндо. Со вторым было бы проще — чисто морально, но и то она в этом не уверена теперь, — пререкаться ей, опыт то имелся. Ран же у себя на уме и только он один знает, как отреагирует на любые её порывы поспорить с ним. Он не был готов пощадить Сору, которой, вроде как, тут все доверяют… А с ней и церемониться никто не станет. Никакого особого отношения ждать не стоит, даже несмотря на признание Риндо, что он её хочет. Физическое желание — не какие-нибудь глубокие чувства.       — Ни с кем я не спала, — Асакура закатывает глаза, оправдываться вот так вот было слегка унизительно. Да и просто оповещать о чём-то подобном. Но ей просто не хотелось участвовать в этих играх. Аканэ знала, что не потянет, поэтому нужно принимать проигрыш. — Просто обычная бессонная ночь, — она поджимает губы, пока Ран разочарованно качает головой. Явно не удовлетворенный её ответом.       — Ладно, мне всё равно на тебя, откровенно говоря, похуй. Могла и не отвечать, — жаль, что на деле он без ответа её не отпустил бы. Но какая уже разница? — Проследи за всем тут и смотри, чтобы без происшествий, — Ран оглядывается на младшего и тот на его слова лишь кивает. Он окидывает Аканэ каким-то неоднозначным взглядом, а затем беззаботно посылает воздушный поцелуй Соре.       Та тяжело вздыхает. Правда, по ней видно, что к такому поведению она привыкла. С Раном они в целом смотрятся как какие-нибудь лучшие подружки, но это было так… независимое наблюдение со стороны. Просто Асакура сомневалась, что старший Хайтани может питать к Соре любовные чувства, а вот что-то наподобие дружбы — наверняка.       Аканэ смотрит на оставшихся здесь людей. Сердце бьется быстро. И это бесит. Бесит, что она не может совладать со своим телом. Потому что это было совсем некстати. Какое-то чувство тревожности. Абсолютно неприятно.       Аканэ просто понимает, что сейчас лучше бы потерпела присутствие Рана в клубе… Лучше его издевки, нежели эти непонятки с Риндо. Впрочем, с другой стороны, она ему вроде доступным языком объяснила, что она секса не ищет, а другое ему попросту неинтересно, поэтому им не по пути. Она надеется, что поставила точку в этом. Поэтому все переживания и тревоги должны быть напрасно.       Правда сейчас, слегка обдумав, она находит свои слова абсурдными. Сама же ведь отвечала на его поцелуи, не отталкивала. На самом деле, Аканэ до безумия раздражало, что она думала об этом слишком много. Будто снова в пубертат вернулась. Было бы смешно, если бы не так грустно.       — Ты меня вообще слышишь? — недовольно пробурчала Сора, надувшись так, словно она обиделась. Асакура непонимающе уставилась на неё. Слегка подбешивало Шибу, что Аканэ ушла в свои мысли и ей придётся по новой всё объяснять. Может быть ей даже хотелось бы высказаться на этот счёт, только вот вид у Асакуры был слишком жалким. Чем-то Хаккая ей напомнила.       — Нет, — честно сознаётся Асакура, стыдливо опустить голову. Она пытается хотя бы прикинуть, о чём могла бы речь, но… не выходит.       Сора глубоко вздыхает.       — Ладно, сегодня работаем как обычно, так что забей. — она дергает уголком губ, делая подобие улыбки и уходит к Хикару, обсуждать что-то. По-видимости, то самое, во что пытались просветить и саму Аканэ. Она внимательно наблюдает за Сорой и почему-то в её голове совсем не вяжется тот факт, что Шиба знакома была с Коко. Более того, у неё с ним что-то было. Вот это прям что-то совсем из ряда вон выходящие. Они такие разные… Асакура не понимает, как эти двое могли мириться с характерами друг друга. Слишком были сложными эти оба. Жалко, что об этом прямо не спросишь. Ни у одного, ни у другого.       Смотря за Сорой она и не обращает внимание, что за ней тоже наблюдают. Асакура поворачивает голову и встречается глазами с Риндо. Тот чуть склонил голову вперёд, на лице ни усмешки, ничего, — пустота. От этого бросало в холод, отчего она и поёжилась. Он приподнял очки, потёр глаза, а затем кивком указал в сторону коридора, как бы намекая, что им нужно выйти. Данная перспектива совсем не нравилась ей, но отмазка с работой в этот раз не прокатит. В клубе не было ещё людей. Да и откроется он минут через десять. Безвыходная ситуация получалась.       — Пойдём, — говорит он и, не дожидаясь её ответа, выходит из главного зала. Асакуре ничего не остаётся как следовать за ним. Она не совсем понимает, что сейчас будет. Действительно даже никакого представления. Сейчас с ней были: белый шум в голове, потеющие ладони и нервозность.       По всей видимости, они направлялись на улицу. Уже излюбленное ими место. Аканэ возводит глаза к потолку, боясь, что опять повторится всё. Что она не устоит. Он пропускает её, словно какой-то джентльмен… Либо же просто понимает, что она спасует и не выйдет за ним. Следом выходит и он. На улице мерзлота и сейчас все неудобства этой формы официантки ощущались слишком сильно. Но она надеется, что это ненадолго. Немного холода она может и перетерпеть. Аканэ складывает руки на груди, пытаясь хоть как-то согреться и не подать виду, что вообще-то уже не лето.       — Что-то случилось? — подаёт голос она, пытаясь прощупать почву. Вообще, ещё немного и зубы будут стучать. Риндо то проще, у него хотя бы штаны и толстовка… Да даже если бы он был в форме Рокухары — это куда лучше короткой юбки и рубашки. Аканэ пыталась рассуждать о таком, чтобы просто отвлечься.       — Просто очень много думал, — туманно отзывается он и её, по правде, этот ответ выводит из себя. Слишком уж неоднозначно это всё звучит. Все мысли о холоде сразу вылетают из головы. Но он не продолжает, тянет.       А она не выдерживает. Перенимает инициативу.       — И что ты надумал? — с сомнением протягивает Аканэ, уже боясь услышать ответ. Она не может вообразить, что же услышит. В голове звенящая, совсем неприятная, тишина. Она смотрит на Риндо выжидающе и, если приглядеться, то можно было бы заметить, что ей страшно. Они уже догадываются, что у них завелась крыса. Может, они всё же смогли прийти к выводу, что это она. Асакура уже стала параноиком, но это и не мудрено. У неё есть все основания переживать за собственную сохранность.       Молчание опять затягивается и ей это совсем не нравится. Давящая атмосфера какая-то. Просто кошмар.       — Сходим куда-нибудь, и там определюсь. — просто-напросто выдаёт он, а она теряется. Не понимает совсем ничего. Может, ей послышалось? Аканэ склоняет голову вбок. Вдруг, он шутит? Но нет, выглядел Хайтани предельно серьёзно. От неловкости Асакура кашляет, чтобы заполнить образовавшуюся тишину. Пытается подобрать слова. Всё ещё совсем непонятно, что происходит вообще.       — Определишься?.. — переспрашивает она. Аканэ облизывает пересохшие губы. У неё возвращается желание острить, а поэтому она говорит следующее: — Это такой хуевый способ позвать на свидание? — ей даже не верится, что она говорит такое. Особенно никак не воспринимается то, что это всё она услышала от Риндо. Как-то необычно.       Хайтани цокает языком и качает головой. Создаётся впечатление, что слово «свидание» ему совсем не нравится.       — Наверное, так тоже можно сказать, — он пожимает плечами, смотрит на неё внимательно. Ждёт ответа.       — Ну это как-то не романтично даже, — отшучивается она, всё ещё не веря в услышанное. Слишком уж необычно. Да и ситуация дрянная. Хотя, спасибо и на том, что её предателем не выставили. Потому что в самом начале всего этого, ей казалось, что речь будет именно об этом. — Как же серенады под окном с букетом цветов? — продолжает гнуть свою линию она. Как обычно — глубже и глубже роет себе яму.       — Я же не долбаёб какой-нибудь, чтобы заниматься таким. — спокойно отвечает Риндо, пожимая плечами. По всей видимости, он уже привык к её словам. К тому, что периодически выдаёт, что-нибудь подобное. Поэтому и реагирует так.       — Ладно, аргумент, — она потирает лицо руками, чувствует какие же ледяные у неё щеки. Нужно скорее заканчивать этот разговор здесь. — Но просто… зачем тебе это?       — Уж поверь, я от этого ничего не теряю… Считай, способ разнообразить жизнь, — голос у него ровный, да и говорит так уверенно, будто бы текст заучивал. Хотя дело, скорее, было просто в том, что в себе он не сомневался. Это раньше в жизни Асакуры не было нормальных парней, которые говорили бы не запинаясь… Хайтани был явно на несколько, а то и больше, уровней выше, чем они.       Она задумывается, но не надолго. Просто следуя порыву отвечает:       — Ладно, хорошо.       — Тогда позже скажу, что и как. — он возвращается обратно в помещение. Больше не удостаивает её своим вниманием. Асакура же тоже не задерживается на улице.       Возвращается в тепло.       До неё, по всей видимости, слишком долго доходят слова. Ибо осознание приходит, лишь когда она возвращается в помещение. Она только что согласилась на личную встречу — свидание, если простым языком, — с младшим из Хайтани. Хайтани, в клубе которых она работает… И про банду которых сливает информацию. Феерическая дура. Она зажмуривает глаза до разноцветных пятен. Метаться было уже поздно. Согласилась. Пошла на поводу у чего-то неведомого ей.       Ей обязательно нужно будет соскочить с этой встречи.