Мы чужие с тобой и другими не станем

      На улице было слишком холодно и Аканэ приходится прятать руки в карманах кожаной куртки. Будто и не весна вовсе. Её слегка трясло, то ли из-за погоды, то ли из-за знакомой розовой макушки. Впрочем, одно другому не мешало. Чувство липкого страха зарождалось где-то внутри, сдавливая все органы, не давая и возможности нормально вздохнуть. Ей бы хотелось повернуть время вспять, изменить всё, чтобы… Чтобы ей жилось проще, без лишних переживаний. Только едва ли это было возможно — лишь в каком-нибудь больном сне, и то в последнее время у неё их нет, пустота. Нет ни хороших, ни плохих снов. Это немного настораживало. Просто лишние переживания в копилку, но всё-таки. Аканэ перестала ощущать себя полноценным человеком. Вся надломленная. Будто и не живой человек вовсе.       Руками она вцепляется в собственную кофту, сжимает пальцами ткань, совсем наплевав, что гладила её с утра. Это абсолютно неважно на фоне происходящего вокруг. Мятая кофта — слишком обычная, житейская проблема. Для Асакуры слишком мелкий, незначительный, масштаб. Девушка в упор смотрит на Санзу, анализирует, пытается понять его настроение, однако всё тщетно. Считать его сложно. У Асакуры вообще стойкое ощущение, что он и сам не знает, какие бесы в его голове. Шаркающими шагами она подошла туда, где он захотел встретиться. И… Если честно, только получив от него смс она ожидала совсем другого. Чего-то более жуткого, от чего бы все поджилки дрожали. На деле же людное место, какая-то площадка. Она выдохнула. Значит, прямо сейчас её не убьют. Вообще, если быть откровенным, то когда она ещё добиралась сюда, то внутри горела надежда, что он сам не придёт, но это были её мечты. В реальности же Харучие сидел на скамейке, вальяжно разложившись на ней. Весь такой беззаботный, лениво смотрящий на детишек, что скатываются с горки. Не сразу и поймёшь, что скрывается за этой личиной. Аканэ делает глубокий вдох, пока Санзу расплывается в улыбке заметив её. Только после внимательно оглядывает её с ног до головы и в его глазах застывает некое подобие разочарования. И это, признаться честно, слегка настораживает. Аканэ вообще сама не своя. К ней вдруг вернулась тревожность и паника, что усиливались на фоне страха. Впрочем, это было вполне предсказуемо. И ещё, самое главное, она не видела — и возможно вообще больше не увидит, — знакомые лица Дракена и Сейшу, что приносили чувство некого комфорта. Заставляли её ощущать себя живой.       Асакура поняла, что осталась одна. Снова. Это уже аксиома.       Поэтому и на обеспокоенные сообщения Сейшу она предпочитает не отвечать, ибо это тоже самое, что ковырять незажившую рану.       — Ты как скелет, совсем, смотрю, потеряла форму. — он присвистывает, также отмечая про себя её темные круги под глазами, бледность. Что девчонку берёт мелкая дрожь. Это смешит. Ну, помимо внешнего вида. У неё дома у него не было возможности полностью рассмотреть её — освещение не то, да и следил он тогда больше за её сменяющимися эмоциями. — Своим видом ты вызываешь только жалость. Как на тебя вообще он посмотрел. Хотя, может, дело всё же в жалости.       Это пожалуй единственная фраза, с которой согласна Аканэ. Потому что она и сама не понимала, как вообще всё перетекло в… странное подобие отношений. Всё случилось слишком резко и глупо по её мнению. Аканэ часто перебирала в голове все моменты с ним. Пускай ей и не хочется в этом признаваться вслух. Анализировала и… приходила в полнейшее замешательство. Почему так? Почему она? Только вот ответ она вряд ли получит. Да и не осмелится спросить при встрече. Теперь то Аканэ уверена, что они увидятся ещё и вряд ли эта встреча будет тёплой. В конце концов ей пообещали, что в следующий раз переломом руки она не отделается.       Асакура глубоко вздыхает, а на слова Санзу предпочитает не отвечать. Губы поджимает.       Аканэ пальцы на собственных руках нервно заламывает, и смотрит на него. Ожидает. У неё взгляд такой… грустный, из-за чего она на нашкодившего щенка похожа. Санзу разглядывает её еще некоторые мгновения, голову набок склоняет. Харучие думает о том, что по-хорошему, ей бы шею свернуть надо. Она почти не представляет никакой ценности. Только вот это самое «почти» и приказ Майки — не дают ему этого сделать. Репутация у девчонки неоднозначная, не то чтобы Свастоны-Канто были святыми, однако тот человек, что может предать — ему заведомо не нравится. Потому что в таком случае она может сказать что-то про его короля совсем не тем людям. От собственных мыслей всё внутри закипает, он начинает раздражаться. Он вбирает в лёгкие воздуха, для успокоения. Это немного помогает ему сдержать агрессивные эмоции.       И после этого он решает сразу приступить к поручению. Без лишних слов, дабы не услышать её голос и не наворотить дел. Мыслями он старвется быть где-то в другом месте, рядом со своим королём. Он уже предвкушает эту встречу. Сано в последнее время занятой ужасно, не уделяет почти никому внимания. Разве что Коко, и то только потому что Хаджиме отвечает за деньги, а для них и развития банды это очень важный аспект. Так что на это Санзу не злится. Почти что. Просто знает, что не должен. Это он собственность Майки, а не наоборот.       Харучие щёлкает пальцами, встаёт с насиженного места и бредет в неизвестном для нее направлении. Аканэ принимает это как своеобразное приглашение. Поэтому направляется за ним. Девушка сбита с толку и не знает как вести себя, что говорить и тому подобное. В обществе Харучие нужно вести себя аккуратнее. Впрочем, как-то выделяться у неё не было цели. Единственная её задача была в этот момент выжить. Она не знала куда её ведут, о чём с ней будут говорить и от этого всего она готова была взвыть. Неизвестность куда хуже прочего. Асакура семенит сзади, разглядывает местность. Высотки, много народа, шумная улица и много различных вывесок. Аканэ будто бы пытается запомнить весь путь.       Только даже если хорошенько напряжет мозги, едва ли она сможет самостоятельно дойти от той площадки к месту, к которому они подошли.       Санзу с ней бесед никаких не ведёт и ей вроде радоваться надо подобному исходу событий, но на деле же напрягает. Никаких подколов, угроз лелейным голосом, — ничего. Зато он пытается быть джентельменом, дверь ей открывает, в здание пропускает, а Асакура… лишь поражается габаритам здания. Сглатывает вязкую слюну во рту. Ей сделать лишний шаг боязно. Всё это выглядело слишком серьезно. Будто все тут не начинали с глупых подростковых драк и выяснений кто круче. И вся эта ситуация пиздец как давила на неё.       Аканэ честно старается дышать ровно, держать себя в руках, но у неё выходило, откровенно говоря, отвратительно.       Они идут к лифту, Санзу жмёт на нужный этаж, пока Аканэ зажевывала внутреннюю сторону щеки. Она понимала к кому её ведут и перспектива этой встречи… не нравилась ей абсолютно. Ничем хорошим вся эта история не кончится. Принесёт ей только страдания. Она уверена, уже настроена на это. Аканэ всё ещё сжимает свою футболку. А Санзу улыбается, хищно совсем. Будто бы там сожрут её заживо. И есть большая вероятность, что так оно и будет. Аканэ не понимает собственной роли, зачем она им — тюфячка, что ничего нормально не может. Хотя то что она даже за себя никак постоять не может, уже для них полезно. Лифт останаливается и она дёргается, когда двери раскрываются. Санзу хватает её за плечо и тянет за собой. Асакура ощущает взгляды на себе. От этого дискомфортно.       Коко сразу замечает её, брови хмурит, а она нарочито не смотрит в ответ. Он та причина, по которой она сейчас здесь находилась. Если бы он не рассказал о ней, то сейчас бы она мило беседовала с клиентами мастерской. Она предпочитает делать вид, что его персона для неё — полное ничто. Только вот она всё равно успевает зацепиться за некоторые мелкие детали. Например, он совсем исхудал — черная рубашка висела на нем, делая его вид несуразным. Что странно для обычно статного Коконоя. Однако, может, дело в том, что её привели к ним домой. А там ему не нужно выделяться… может быть он всегда был таким, просто она не замечала? Едва ли это сейчас важно.       Аканэ глаза закрывает, жмурит. Всё ещё не оставляет надежд, что это дурной сон.       — Если будешь хорошо себя вести, то может в живых останешься, — ухо опаляет горячее дыхание Санзу. У Асакуры мурашки по коже идут, она жмётся от этого. Становится совсем уж неприятно и мерзко. А он усмехается. Психопат, не иначе. — На твоём месте, я бы проявил уважение… на твоём месте я бы сел на колени, ибо статусы у вас разные. Он король, — он говорит это с искренним восхищением, а она еле сдерживается от желания закатить глаза. — а ты… крыса всего навсего.       Она мысленно возмущается. Желание возразить у неё огромное. Но она терпит.       Майки она узнаёт сразу. Ещё помнит его с той встречи в «Омиссам». Он не сразу обращает на неё своё внимание. Слишком увлеченый поеданием… тайаки? Аканэ не уверена, издалека лишь наблюдает. Вблизь подходить не хочет, как бы не старался её подтолкнуть Санзу. Упрямо не передвигает ногами, Харучие кажется, что это назло ему. Он вообще всё принимает на свой счёт. Поэтому он начинает внутри закипать, медленно, но верно. У него терпения мало, оттого он и толкает её. Она пару шагов делает вперёд, стараясь не упасть, потому что равновесие она теряет на некоторое время. Аканэ беспомощно оборачивается на Санзу, а у него в глазах столько злобы, что она предпочитает не смотреть больше на него.       Майки же лениво переводит на неё свой взгляд. Выгибает бровь. Будто и сам не понимает, что же она тут забыла. Словно не он попросил его верного пса, привести её.       Ей кажется это унижением, не иначе. Самопровозглашенный король. Сидит и смотрит на неё снисходительно, аж мерзко от такого взгляда. В глазах Майки чернота и необъятная пустота, ничего больше. Ни чувств, ни эмоций и это, пожалуй, бесит больше всего. Пока сама Аканэ чувствует страх, она же им воспринимается не больше чем грязь из-под ногтей. И это бесит. Наверное, если бы не извечные слова о том, какой непобедимый Майки… Непобедимый, то она бы забила, да послала всех. Но она отчетливо понимает, насколько это чревато. Поэтому возражает почти, беспрекословно выполняет указание Санзу, потому что ей думается, что так будет правильно. Наилучший способ, чтобы выжить. Она опускается на колени, а голову опускает так, чтобы волосы закрывали лицо.       Он хмыкает. Тихо. Не впечатлен совсем. Впрочем, она и не пыталась. Следовала инструкции. Только и всего.       — Можешь встать, — сообщает ей он. Она не видит, но уверена, что он ещё и глаза закатил. Она вызывает в нём раздражение. Асакура более чем уверена. Несмотря на то, что Майки ко всем относится весьма равнодушно… внешне уж точно. Просто предчувствие подсказывает, что Сано испытывает только негативные эмоции. У счастливого человека не будет такой черноты во взгляде.       Аканэ сглатывает, слушается. Кое-как, без посторонней помощи, встаёт с колен. На джинсах остаются следы от пыли. Асакура стоит на дрожащих ногах. Стоит и ждет дальнейших слов Майки, дабы узнать, что с ней случится.       — Для чего она вообще…       Коко хочет что-то сказать, но у него это не получается. Майки руку поднимает, а Хаджиме понимает без слов. Лишь шаг назад делает. В его взгляде искреннее сочувствие. А Асакура в лицо ему готова рассмеяться, потому что… нужно было сочувствовать перед тем как сдавать её. Аканэ искренне хотела бы перебороть всю ту обиду, что кипела в ней но сделать это было нелегко. Как минимум Асакуре казалось, что за всё то время сотрудничества с Коко, у них получилось выстроить хоть какие-то дружеские отношения. Жаль, что это оказалось глубоким заблуждением. Впрочем, ей всегда казалось, что для Коко важнее деньги, чем что либо ещё. И это лишь подтвердилось.       — Знаешь, зачем ты здесь? — Майки поддается корпусом вперёд, руки в замок складывает. Он пытается заставить себя хотя бы проявить интерес к её персоне. В конце концов, ситуация в действительности складывалась необычная, довольно интересная. Только вот в его груди пустота и всё что ему нужно — выгода. А верные ему люди уверены, что она может быть полезна. Значит, так оно и есть.       — Нет, — честно сознается она. Голос у Аканэ тихий. Неуверенный, будто бы она сомневается в своём ответе. Потому что мыслей в голове слишком много. Одна хуже другой. Так что, дабы не надумывать ничего лишнего она предпочтёт всё услышать. Лучше чем гадание.       Вдох. На душе мерзкое чувство тревоги, сжирающие остатки самообладания. Аканэ трясет.       — Совсем никаких догадок? — он бровь вздёргивает. Аканэ кажется в этот момент он засомневался в её умственных способностях. Может, это даже хорошо, зато не придется следовать его указаниям. Поймет, что она ничего не сможет им дать и отпустит. Жаль, что это лишь её мечты, которым сбыться не суждено.       Она призадумывается. Чисто для виду. Потому что… для чего им ещё нужен будет человек, что специально рисковал, вынюхивая им информацию. Только вот какой толк сейчас? В Рокухару ей доступ точно закрыт, можно даже не пытаться, дохлый номер. А вот с Брахманами всё куда сложней. Потому что те слишком уж скрытные. В общем, им удобнее будет найти кого-то другого. Она никчёмная девчонка, что с неё вообще можно будет взять.       Она вбирает воздух в лёгкие, прежде чем ответить. Впрочем, этого Аканэ не дают сделать. Молчание с её стороны затянулось на непозволительно долгое время. По крайней мере, для Майки. Ему хочется уже скорее решить эти все вопросы, чтоы поскорее остаться наедине с собой. Общество начинало знатно нагнетать.       — Ладно. В любом случае, если что, разберешься по ходу дела, — он пожимает плечами. Смысл ему вообще был сейчас с ней общаться. Он переводит взгляд на Санзу, кивая ему. Тот, словно по команде, сразу подрывается с места и пихает ей мобильник. Какая-то высшая между ними связь. Раз даже понимает его без лишних слов. Хотелось бы это ей как-нибудь прокомментировать, однако она сдерживается. В её положении нужно молчать, несмотря ни на что.       — Теперь он твой, для связи с нами. — Санзу усмехается. Смотрит на неё пронзительно, пока она крутит телефон в руках. Она его включает. Запароленный. Выглядит как насмешка. Хару расплывается в еще более широкой улыбке. — Чтобы больше казусов не было. А то из-за твоей тупости пострадал бедный Макото, — он говорит это так ядовито, что Аканэ готова отравиться прямо сейчас. И она была бы даже рада этому.       А Макото… её сердце пропускает удар. Потому что от этого имени ей становится физически плохо. После этого имени она готова поклясться, как чувствует чужую липкую кровь на своих руках. Мерзкое ощущение.       Она переводит недоумевающий взгляд на Майки. Ждёт ещё каких-то пояснений.       — У меня есть свой… — как бы невзначай вбрасывает эту информацию она. До Аканэ и впрямь доходит всё туго. Слишком уж загадочных они из себя строят. Хотя, кажется, они все вообще младше её. Откуда же это всё в них?       — Будет ещё один. Не вижу проблем. — Майки отворачивается, смотрит куда-то в угол своей комнаты. Будто бы там он нашел что-то интересное, но то, что видно ему одному. — Там есть номера Санзу и Коко, а также мой, на крайний случай. Смотри, не проеби его.       — И всё же…       Аканэ предпринимает ещё одну попытку прояснить некоторые детали, но и в этот раз ей не дают этого сделать. Надо, пожалуй, привыкать к этому. В этом месте с ней явно считаться не будут.       — Сегодня впервые будешь иметь дела от нашего имени. А там посмотрим, что будет дальше. — На губах Майки появилась лёгкая, довольно пугающая, улыбка.       Харучие хватает её за запястье, сжимая чересчур сильно, словно пытаясь сломать. Аканэ инстинктивно хочет его дёрнуть на себя. В конце концов, и недели не прошло с тех пор, когда ей сняли гипс. Ей вообще кажется, что она и не зажила вовсе, ибо боль адская. Но Асакура терпит, губу прикусывает до крови, чтобы ненароком не застонать от боли. Она просто надеется, что в этот раз без операции будет, если что. Её тащат за собой как тряпичную куклу. Санзу ходит быстро, а ей только и остаётся, что перебирать ногами. Они выходят из здания и его хватка слабеет, но он всё ещё не отпускает её.       Руку она и вовсе перестаёт чувствовать. Хотя сейчас было чуть лучше, чем минутой ранее.       — Куда мы? — наконец решается спросить она. Сейчас она почему-то была уверена, что получит ответ на заданный ею вопрос. Вот только хочет ли она его услышать, она даже и не знает. Сомнительное удовольствие на самом деле.       — Тебе там понравится, уверяю. — Если он так сказал, то это означало, что ей там точно не понравится. У Асакуры с губ срывается вздох. Она уже была не в силах его удержать. Её снова накрывает. Ужасное желание разреветься и вскрыть вены. Аканэ жить уже не хочет совсем. — Мы идём на склад один, — всё же удосужился сказать он. — Нейтральная территория там.       Она хмурится. Такое заявление нагоняет не самые лучшие мысли. Если территория нейтральна, значит, что это встреча. И с кем конкретно — вариантов немного. Либо же она уже слишком себя накручивает.       — С кем?       — Дурочку из себя не строй. Прекрасно и сама поняла. Не зря же тебя с собой взяли.       Сука, её самый худший кошмар за последнее время сбудется.       Они идут достаточно долго. Аканэ устаёт и Санзу наконец отпускает свою руку, которая хорошенько вспотела. Она плетется сзади. По классике. Мыслей сбежать, особенно когда её рука стала свободной, увеличилось. Только это заранее обречено будет на провал. Бегает она не то что бы хорошо. Харучие явно в этом преуспевает. Так что тупо и бессмысленно. Поэтому всякие мысли поднобого плана она сразу отметает.       Асакура думает о мастерской. О том, как хочется обратно вернуться в ту рутину. Увидеть Сейшу и Дракена. Взять и просто обнять их, ибо они заслужили. Хоть и молчаливые, но всё же… одного их присутствия иногда хватало, для того, чтобы стало спокойнее. Только вот теперь это всё несбыточные мечты. С каждым шагом эта мечта действительно становилась всё дальше от неё.       Когда на горизонте появляется здание, что походит на склад Аканэ сглатывает. Ладно, это было всяко неизбежно. Они всё же в одном городе. Но это неутешительно совсем.       Харучие играет в джентельмена, открывает ей дверь, пропускает вперёд, но она стоит как вкопанная. Первородный страх, словно блокирует все действия. Аканэ действительно пошевелить ногами не может — не хочет, — чтобы сделать шаг и не испытывать терпение Санзу. Только тому, кажется, это наоборот в радость. Он прямо-таки ждал такого её поведения и от того, что эти ожидания подтвердились он ликует. Его глаза искрят от интереса, что же будет дальше.       Потому что веселья им точно не избежать.       Их там уже ждали.       Она успеет заметить Какучо, прежде чем опустить глаза в пол. Также она видит их.       — Ну привет, уёбки! — мило здоровается Санзу. Он слов совсем не подбирает. Действует так как ему хочется и у Аканэ это вызывает множетсво вопросов. Зачем Майки вообще такой нестабильный человек? Неужели, он настолько преданный.       — Ну, в мастерстве переговоров, ты однозначно будешь на первом месте, Санзу. — Какучо даже не возмущается, сохраняет лицо. Его голос уставший совсем, будто бы он ежедневно борется с — желанием умереть, — чем-то. Он кидает мимолетный взгляд на Асакуру. — Что вы вообще хотите? — он складывает руки на груди, выжидающе глядит.       Санзу же прижимает Аканэ к себе, слишком сильно сжимая её плечо в своей руке. Ей кажется, что ещё совсем немного и её кости сломаются под его хваткой. Слишком он неаккуратен по отношению к ней. После он задействовал свою вторую руку. Начал гладить её щеку костяшками пальцев. Ей неприятно, она морщится, совсем не вникает в слова, что слетают с уст Санзу. Она чувствует себя мерзко, наверное так себя ощущала её мать в борделе. Грязной и использованной. Хочется реветь. Признаться, Асакуре кажется, что это всё какой-то спектакль, с слишком хорошими актерами. Только… боль то настоящая. Всё вокруг — правда, это действительно происходит с ней. Она чувствует чей-то прожигающий взгляд на себе, и даже голову не хочет поднимать, потому что знает с чем столкнется. К этому она точно не готова. Но тут к ней обращаются. Харучие смотрит прямо на неё и она, хоть и не услышала, осознаёт, что от неё хотят. На долю секунды она прикрывает глаза, но этого не хватает, чтобы собраться с силами. А вот давки со стороны Санзу — вполне. Она всё же поднимает голову, осматривает присутствующих.       — Кстати, с милой Асакурой, вы, скорее всего, знакомы. — он улыбается, отчего шрамы в уголках губ смотрятся более жутко. Смотреть Аканэ пытается вызывающе дерзко, чтобы сохранить лицо перед всеми. Только вот дрожащие колени выдают животный страх. И страх этот совсем не перед хулиганами, скорее перед тем, кого она надеялась больше не увидеть. — Ну же, — голос Санзу тягуч, обманчиво ласковый, а взгляд… она даже и не представляет, что про него можно сказать. К ней в голову приходит только одно лаконичное слово: «Пиздец». — поздоровайся со всеми. Словно в первый раз их видишь.       Она как котёнок, загнанный в угол стаей псов. Асакуре мерзко. С самой себя, что снова подписалась на это. Только вот выбора совершенно не было.       Санзу заходится смехом, а Аканэ сглатывает неприятный ком в горле.       — А эта нахуя нам тут? — подает голос Ран, он фыркает, руки на груди складывает. Ран пытается выглядитт флегматично, однако Асакура хорошо замечает как он сжимает кулаки, и стискивает челюсть. Ей хочется исчезнуть отсюда, отвратительная идея. Нужно было отказывать, а там… будь, что будет. Смерть — не такая уж и плохая прерогатива. Может быть самая лучшая для неё. А там неважно, сколько боли она испытает перед ней, главное покой после.       Какучо делает шаг назад, предпочитая не встревать в это. Это не его дело.       Она хочет подать голос, но Санзу делает это первее. Похоже в этот день ей не суждено отвечать за себя. Может оно было и к лучшему.       — Ой, у вас же личные с ней счёты. — он будто бы искренне удивляется, словно действительно забыл какую-то важную деталь. Задумывается на пару секунду, а затем Аканэ чувствует сначала свободу от хватки Харучие, а затем сильный удар в районе лопаток, её толкают. Безвольной куклой она падает на пол, коленкам конец, слишком острая боль. Руки тоже будут ободраны. — Хотите берите, — он садится на корточки рядом с ней. А она всё ещё слишком беспомощная, та которую то и дело норовятся сожрать. Аканэ встать не пытается, понимает, что тогда не поздоровится ей. Поэтому просто ждет на холодном бетоне. Асакура почувствовала, как пальцы начинают дрожать от страха. Ей стало страшно. Как бы она не думала о том, что желает умереть… Чушь это. Аканэ рефлекторно отползла назад, когда его рука потянулась к ней. — Хотя… нет, я передумал.       Её схватили как котёнка, за шкирку. Потянули вверх, растягивая футболку. А она всё ещё безвольная кукла. Обмякшая, словно уже труп. Ходячий мертвец. Её ставят на ноги, но она не сразу реагирует, отчего чуть повторно не оказывается на бетоне. Санзу её встряхивает, всё за ту же футболку, отчего она приходит в себя и становится на землю. Ноги стоят совсем уж не твёрдо. Еще самую малость и она разревётся. Этот день выжимает из неё все соки. Она на грани нервного срыва. Асакура Аканэ голову к потолку поднимает, желая увидеть небо, прекрасно осозновая, что не сможет. А ещё… это был прекрасный способ задержать слёзы.       Она медленно переваривает всю услышанную информацию, анализируя и пытаясь понять, что с ней будет дальше, ибо… Сам Великий Манджиро Сано никаких чётких ответов не дал. Лишь лишнюю неопределенность привнёс в её жизнь. У Аканэ разочарованный вздох чуть не сорвался с уст, когда всё сказанное Санзу доходит. Потому что, если бы ее отдали, это всё продлилось бы недолго. Она помнит обещание Риндо. Но если она остаётся при Санзу, то… Это надолго и это будет болезненно. Она уверенна в этом. Просто станет игрушкой в руках человека.       Риндо Хайтани даже бровью не повёл на всё произошедшее в течении последних десяти минут. Он лишь расслабленно, облакотился о стену и начал лениво взирать на людей из Свастонов-Канто. Специально игнорируя всё произошедшее только что, пытаясь игнорировать Аканэ, больше не прожигает её взглядом, оставляя это старшему брату.       — Ёпт, Санзу, чё тебе надо? — устало интересуется Ран, ибо ситуация была… уебанская. У него не находилось других слов. Весь этот цирк был где-то за гранью его понимания. Что к чему — непонятно. Зачем привёл эту — тоже. Соль на рану младшему брату… и триггер для него самого. Это внешне он старается сохранять спокойствие, однако слукавит если скажет, что произошедшее не заставило его мысленно ликовать. Девчонка получала по заслугам. — Нам казалось, здесь будет обсуждаться что-то важное, а не вы просто будете злорадствовать. Вы решили из всей Рокухары поговорить с нами только, чтобы помахать перед глазами этой крысой?       — Лживой сукой, — поправляет его Риндо. Ему всё же хочется внести свою лепту, а Аканэ от его голоса дёргается. Чувство такое, будто по коже полоснули ножом. Неприятно, больно, ужасно. Аканэ начинает жевать свою внутреннюю сторону щеки. Почти до крови. Она стоит, опустив глаза в пол. Мысленно соглашаясь с его словами.       — Фу, как грубо… не думал, что это из-за такого отношения она поступила с вами подобным образом? — и Харучие начинает смеяться, даже Аканэ локтем в бок пихает, дабы и она подхватила его смех, только… она молчит. Голову опустила. Ситуация отвратительная. Присутствие Санзу — тоже. Санзу спустя мгновение успокаивается, глаза закатывает, говоря, что все они скучные уебки. — А если ближе к делу, то есть проблемка. Та территория за которую мы с вами дрались — резко вдруг стала территорией Брахманов. Надо решать данный вопросик.       — Предлагает лечь под Свастонов Канто? Ну уж нет. — грубо отрезает старший Хайтани. Идея хоть и была хороша, но он боялся, что всё приведёт к тому, что Рокухару они подчинят себе. Этот исход был бы ужасным. Потому что под начальством Майки явно не будет той свободы, что даёт им Саус.       — Успокойся. Каждый будет действовать по своему, как он желает… Главное, чтобы мы пришли к нужному результату. — Санзу стискивает челюсть, хотя и с виду пытается выглядеть расслабленно. Вообще, подчинение Рокухары есть в планах главы, однако… Брахманы вставляют слишком много палок в колёса. Так что с ними нужно было решать быстрее. Проще это будет сделать, если они перестанут на время выяснять отношения с Саусом и его бандой. Так что придётся терпеть. — Так что?       — Надо будет обсудить с главой.       Но сразу после Брахман обязательно будет Рокухара. Санзу в этом не сомневается. Его Майки сможет всё.       Санзу случайно — действительно случайно, — наступает Асакуре на ногу, отчего та шипит. И всё внимание сразу приковывается к ней.       — Это всё хорошо, однако совсем не объясняет её присутствия. — Какучо голову вбок склоняет. Ему самому не особо приятно за этим всем смотреть. Не то чтобы он одобрял действия Аканэ, однако всё это отношение… ужас просто. Она обычная девочонка, нахуя впутывать ее в пацанские разборки, особенно, когда она уже вышла с концами из игры.       — Если сотрудничество будет… приносить плоды, то считайте она будет трофеем. — он жмёт плечами, а она удивляется. Её глаза расширяются и она смотрит на Хару. Потому что… это максимально неожиданно.       — Ну и для чего? По факту мы же сами её и отпустили, — Риндо повёл плечами. Он говорил спокойно, несмотря на кипящую в нём злобу. Держится, потому что знает, что сейчас не время для чего-то супер личного.       — Насколько мне известно, с твоим решением были согласны не все. Особенно твой старший и Саус негодовали больше всего. — Ран даже не спорит. Ему нравилась мысль, что если всё будет идти гладко, то у него будет возможность отомстить за брата. Свернуть ей шею, а прежде чем это сделать, хорошенько поиздеваться. Старшему не нравится, когда обижают младшего. — Но пока её трогать запрещается, она всё же человек Свастонов Канто. Теперь.       — Ладно, мы не против, по рукам. — Ран жмёт плечами, а Какучо и Риндо возмущаются, ибо старший Хайтани совсем даже не посоветовался с ними. Только вот разводить ссору они не решаются. Не здесь. Показывать то, что внутри банды не всё хорошо — не стоит. Поэтому они отмалчиваются, оставляют разговор на потом.       — И всё же, сначала обсудим с Саусом, а там посмотрим. — Какучо этим пытается притормозить Рана, чтобы тот не сильно своевольничал. — Мы вам обязательно сообщим.       — Не затягивайте давайте, — он хлопает Аканэ по плечам, а на его губах улыбка. — Майки долго ждать совсем не любит.       Хитто кивает. Какучо больше ничего не говорит, кидает последний сочувствующий взгляд на Аканэ и скрывается. Хайтани поступают почти подобным образом. Только взгляды по отношению к Асакуре были другие. Она же просто пытается переварить всю услышанную информацию. Понять, насколько вообще это всё пиздец и можно ли из него выбраться. Она ведь даже не понимает, насколько в целом правдивы были все эти слова, произнесенные тут. Голова начинала болеть. А ведь это только начало.