Мы чужие с тобой и другими не станем

      Аканэ на стуле ёрзает, пальцы нервно заламывает, смотря за тем как Санзу наливает ей чай. Им же приготовленный. В её квартире. Девушка старается ровно дышать, только вот не выходит совсем — от каждого движения Харучие ей неспокойно. Она вздрагивает каждый раз, а он, замечая это боковым зрением, лишь усмехается её реакции. Так же, тот факт, что он с катаной пришел ещё больше усугубляет всю ситуацию — подливает масло в огонь. Заставляет в голове всё гореть синим пламенем. Она надеялась больше не возвращаться в пиздец. Но он сам её нашёл. Пришел к ней в квартиру, взломав замок. Она не понимает хорошо понимает за что ей это. Почему всякий раз, когда ей начинает казаться, что всё может стать лучше, то всё становится в разы хуже. Она устала от этого. Устала от самой себя и прошлого, которое ей никак не изменить. Именно благодаря ему она оказывается в подобных и скверных ситуациях.       Может смерть от рук Санзу не такая уж и плохая перспектива? Она заслуживает этого?       Санзу же манерный, чересчур. Он чай ложечкой размешивает, чашку держит так, будто выплыл из высшего общества. Только вот Аканэ понимает, что они вылезли, скорее всего, из одной канавы. Будь он из хорошей семьи, то вряд ли бы сидел здесь, с шрамами в уголках губ и катаной на коленях. Он её держит рядом, словно думая, что Аканэ, как суицидница, кинется вдруг на него. Ну или убежит. Только вот он совсем не учитывает того, что страх настолько сковал Асакуру, что она даже глотать и дышать боится. Она смотрит на собственную руку с шрамом, а второй рукой поглаживает её, пытается себя успокоить. Выходит не то чтобы хорошо, но она просто пытается сейчас не сойти с ума.       А Санзу лишь упивается её этим состоянием. Наслаждается чужим страхом. Его это будоражит до безумия и действует лучше всяких таблеток. Его нисколько не напрягает её зажатость и тихое поведение. Всё равно глаза Аканэ говорят куда больше. Другого ему и не надо.       — Хорошо молчим. — вдруг прокомментировал Санзу. Он говорит нараспев, весело так. Но несмотря на это в ней его голос вызывает лишь липкое и противное чувство страха, что растекается по всему телу, сковывает. Аканэ чувствует себя в западне. Впрочем, именно так всё и было. Она кладёт свои руки на колени, сжимая их. Сильно-сильно… надеется, что это сон и от боли она моментально проснётся. Только вот, что боль, что Санзу были настоящими. Как ни крути. И, по сути, Аканэ с ним могут долго так просидеть — по крайней мере, пока его терпение не лопнет, — но эта перспектива казалась ей паршивой. Слава его дурная. Да и в его обществе ей было максимально ужасно.       — Я не знаю, что говорить, — честно сознаётся Аканэ. Девушка прикусывает губу до крови, потому что ещё чуть-чуть и она задрожит — выдавая её сильное желание разреветься. Асакуре вот только восемнадцать исполнилось, а она всё ещё не понимает, почему вообще жива. Зачем вообще делает то, что делает: ходит на работу, общается с людьми, дышит. Казалось, ей всё это уже не нужно. Не видать ей нормальной жизни… так зачем стараться вообще? Асакура часто дышит, потому что сознание постепенно уходит, заменяя здравые мысли на истерический кричащий поток. Что она опять делает не так? — Я даже не особо понимаю, что ты здесь делаешь. — Аканэ глаза закрывает. Хочет себя успокоить.       Вдох-выдох. И снова. Надеется, что это поможет, что ей станет легче.       Правда горькая в том, что легче не станет.       — Неужели? — Санзу брови вскидывает, поддаётся корпусом вперёд, упирается руками в стол. Ей кажется ещё чуть-чуть и он залезет на него с ногами. Он нависает над столом и оказывается слишком близко с Аканэ. Она буквально слышит его дыхание, но слава богу не чувствует на себе. Сердце в этот момент замирает. Честно, то никто и никогда не вызывал в ней таких эмоций как Харучие. Слишком дикий, непредсказуемый и опасный. Она всё же глаза открывает, потому что так будет спокойней. Когда он рядом ей нужно его видеть. — Прям совсем никаких предположений? — он переходит на шепот. И внимательно вглядывается ей в глаза.       Она забывает как дышать, моргать, глотать. Ей стоит больших усилий снова начать это делать. Всё это уходит на второй план перед ним.       Аканэ старается прокрутить в голове всё. И почему-то самая очевидная мысль приходит к ней последней. Действительно, что может делать Санзу, заместитель Свастонов Канто, у неё дома. У Асакуры Аканэ, что сливала им информацию, через Коконоя, находясь в «Омиссам» под начальством братьев Хайтани. Аканэ выполняла роль эдакой куноичи, узнавала и рассказывала, была под прикрытием, потому что на таких как она особо внимания не обращают. Если не лезть в это глубоко.       Но она залезла. Она же за это и поплатилась.       Аканэ в лёгкие вбирает побольше воздуха. Ногтями впывается в колени, зная, что остануться следы, ибо сил она прикладывала немало. Ей срочно нужно сообразить, что же отвечать Санзу. Потому что… она чувствовать начинает напряжение в воздухе, ей кажется, что осталось совсем немного, когда Харучие решит применить силу. И ей совсем не хотелось проверять, как далеко в этом плане он может зайти. Сора говорила, что он отбитый в край. Что с ним лучше никаких дел не иметь… Как в воду глядела. Будто бы знала, что однажды они столкнутся с Санзу лицом к лицу.       Интересно, а знает ли Сора, почему Аканэ так быстро уволилась и просто исчезла? Если да, то как вообще к этому отнеслась…       — Слушай… я уже послала Коко, сказала, что больше не буду участвовать в подобном, пытаться узнать информацию… мне прошлого опыта хватило, — она губы поджимает и снова глаза в пол. Оттого и не видит как в лице меняется Санзу, он задумывается, а потом начинает смеяться. Громко, истерично, чуть ли не задыхаясь. Его смех больше походит на раскаты грома, ибо от него она слишком много дёргается. Он просто грёбанный псих, да и только. Но знание этого не успокаивает. — Я правда больше не хочу этого…       Договорить Аканэ не успевает, чувствует чужую руку на собственной шее. Она почему-то даже не обратила внимание на то, как резко парень перестал смеяться. Ушла в себя. Он не сжимает руку, не делает резких движений, просто смотрит. Это напрягает. А он чувствует, как она сглатывает.       Санзу в этот момент просто думает. И для того, чтобы всё обдумать и прийти к какому-то умозаключению — ему нужна тишина, которую она, Аканэ, решает благополучно нарушить. Поэтому он и решает запугать, знает, что с рукой на шее, она не осмелиться говорить. Заткнётся и станет ниже травы, тише воды. Реакция её… выше всяких похвал и даже лучше, чем он себе представлял. Санзу чувствует пульс Асакуры под своей рукой. Находит нужную вену. Сердце её бьется неистово. Даже удивительно, как оно ещё не пробило грудную клетку.       — Завязала ты или нет, но… ты будешь полезной, это факт, — он распрямляется. Убирает свою руку с её шеи. Возвращается на своё место и кладёт нога на ногу. Санзу сейчас выглядел слишком деловито. Будто бы он совсем не является больным ублюдком. Тем, кто уже может спокойно убить и глазом не моргнув. Харучие достаёт телефон и что-то печатает. А потом снова возвращает свое внимание на Аканэ. — В общем, ты должна будешь для нас кое-что сделать, — он пожимает плечами. Будто не о важных делах он говорил вовсе.       Аканэ зависает, уходит глубоко в себя. Мысли атакуют голову так сильно, что она хмурится. Меж бровей пролегла складка. А потом, когда всё же весь смысл сказанного доходит до конца, она решает протестовать.       — Я не соглашалась, — упрямо заявляет она, губы поджав. Аканэ кажется, что хуже не будет… если она нужна, то едва ли он сейчас захочет ее убить. Не рискнет перечить боссу. Не рискнёт же? Ладно, это слишком уж смелое предложение, потому что Аканэ точно не выглядит как незаменимый человек. И если не она, то найдётся кто-нибудь другой. Так что почти сразу она жалеет о том, что решила высказаться, а не промолчать. Она шумно вбирает воздух.       — Это и не предложение вовсе, — он удивляется такой дерзости, но позволяет. Просто потому что теперь, всё совсем по-другому. Весь изначальный план перечеркнули слегка. Но в целом, не так уж это и плохо. Может даже хорошо. Потому что становится куда интереснее. Более похоже на игру, а это ему нравится. — Но если ты хочешь иллюзию выбора, то завтра напиши мне, как надумаешь. — он тихо хмыкает. — Только учти, что я долго ждать не буду. Иначе следующий мой визит будет не таким приятным, — и милая улыбка, из-за которой внутри всё связывается в тугой узел.       Санзу подходит к шкафчикам, где он знал, что лежали блокнот и ручка — явно успел всё проверить в её отсутствие, — и выводит аккуратные цифры. Даже и не скажешь по нему, что почерк у него будет красивый. Харучие оставляет всё на столе, а после, подмигнув и забрав своё орудие, уходит. Аканэ даже не оглядывается до тех пор, пока за ним не захлопывается дверь. Она дёргается. Руки дрожат, она вся дрожит. Ей физически плохо от того, что происходит вокруг. Асакура начинает плакать, от бессилия и усталости. Бесшумно, прикрывая рот рукой.       Тихие всхлипы разрезают тишину. Аканэ плохо. Просто ужасно нехорошо. Она уже не надеется на то, что ситуация станет лучше, всё исправиться. Не маленькая девочка, чтобы верить в чудеса. И самое тяжелое, пожалуй, если её снова в это всё втянут — а они это сделают, обязательно, — ей придётся видеть Хайтани. Почему-то у неё твёрдая уверенность в этом. Не могло всё кончится так… просто. Ну, относительно. По крайней мере она отделалась слишком просто. Заслужила она боли куда больше. Да и не могут её душевные терзания закончиться, они должны длиться вечно. В наказание за всё плохое. За ту жизнь, что она выбрала.       Она делает глубокий вдох. Дрожащими руками вытирает слёзы, всхлипывает в последний раз. Это всё минутная слабость, нужно брать себя в руки. Она прикусывает внутреннюю сторону щеки и тянется к блокноту. Переписывает его номер в свои контакты. Потому что написать ему всё равно придётся. Дать ответ, который он и так знает. Ждёт с нетерпением, дабы снова прийти по её душу.       Всё что она получила более менее хорошего — три месяца спокойствия в «D&D Motors», хороших людей в свою жизнь… Но с этим придётся завязывать. Итак, видимо, получила больше, чем должна. Чем заслужила.

***

      Аканэ сегодня необычайно улыбчива и активна. Асакура пытается завалить себя работой, чтобы не вспоминать о номере Санзу в своих контактах. Аканэ разговаривает с клиентами мило, пытается даже консультировать, будто знаток в механике. Она пытается дышать полной грудью, только чувствует сильную давку… Всё максимально сложно, однако вида она пытается не подавать. Всё должно как-нибудь да получиться, она справится. Правда сама в эту откровенную ложь не верит.       В своё отражение она боится лишний раз взглянуть — знает, что там пролегли синяки под глазами, результат бессонной ночи. Оттого Асакура и избегает встречи с зеркальными поверхностями. Так куда проще, да и лучше, чем встречаться с суровой реальностью.       Она делает глубокий вдох, таскает коробки, дабы чуточку расчистить пространство. Это всё ещё не входит в её обязанности, но убираясь тут, ей кажется, что это помогает очистить разум. Совсем не помогает. Таким темпом она очень быстро выдыхается — плюсом недосып тоже играл здесь важную роль, — и уже в середине дня лежит на стойке, лениво наблюдает за снующими туда-сюда клиентами, что недоверчиво относятся к молодым парням, занимающиеся такими работами. Их понять, естественно, можно, однако… Возраст не показатель. У них опыта больше чем у некоторых взрослых. Она знает.       Аканэ совсем не замечает как закрывает глаза. Из головы у нее действительно выходит выкинуть события вчерашней ночи. Происходит только это до тех пор, пока за плечо не начинают дёргать. Легонько, но достаточно, чтобы она вернулась на землю. Пускай и не очень хотелось.       Девушка медленно приоткрыла один глаз и покосилась в сторону. В расфокусированном образе маячил Сейшу. Он смотрел прямо на неё и молчал. Асакура вздохнула, выпрямилась, потёрла лицо руками. Пытаясь как-то взбодриться и нормализоваться. Потому что более чем уверена, что привлекла внимание Сейшу своим странным поведением. Её слишком легко прочитать. Аканэ стала открытой книгой. Для них, Сейшу и Дракена, уж точно. Девушка губы в улыбке кривит, а затем смотрит в глаза Инуи, в которых плещется беспокойство и снова вздыхает. Её бьёт одним осознанием. Если она согласится на предложение Санзу, то… они тоже смогут попасть под удар. Он и Дракен. Кому-кому, а желать им подобного хотелось меньше всего.       В отличие от неё, им удалось вылезти из этого болота. Со смехом — а иногда просто грустной улыбкой — вспоминают времена, когда дрались с другими бандами. Даже друг с другом. Уже год у них всё нормально, их ничего не затягивает обратно, кроме воспоминаний. Саму же Аканэ хватило лишь на пару месяцев. И то к ней даже не стучались в дверь, просто вломились.       Внутри Аканэ что-то вспыхнуло — тёмное и неприятное. Лишь на долю секунды она позволила себе подумать, что будет, если пустить всё на самотек. Придумать что-нибудь, дабы не пересекаться с Санзу, но… в голове отчётливо всплывали обрывки фраз, подтверждающие, насколько же конченная персона Харучие. А ещё у него есть катана, что тоже ничуть не делает лучше. Она в западне. Снова. Но в этот раз бездействовать, не обрезать всё на корню — не лучший вариант. Всё же Асакура чему-то научилась. На своих же ошибках.       — Знаешь, разговор есть, — робко подала голос она. Аканэ начала незаметно — старалась по крайней мере, — заламывать пальцы от напряжения. Сердце в грудной клетке сейчас билось дико, можно сказать неистово, потому что… Её решение не нравится ей самой, но так определенно будет лучше. Для всех. Кроме неё самой. Но её жизнь сейчас почти ничего не стоит, поэтому нужно смириться.       А Сейшу уже не особо нравится такое начало. Потому что в тёмных тенях под её глазами он видит все невысказанные ею тревоги и волнения. Но он не давит, голову вбок склоняет, в ожидании. Ему хочется услышать, что же она скажет. Пускай он и ощущает, что ничего хорошего она и не озвучит.       Вся её идея — сплошное слабоумие, но Аканэ уже не пойдёт в обратку.       — Ну? — заметив её колебания вопрошает Сейшу, парень оглядывается на Дракена, который уловил о желании Аканэ поговорить. Рюгуджи убрал инструменты из рук. Сосредоточился весь. Слух напряг.       А Аканэ кажется, что она сейчас вспотеет. Слишком уж нервозно это всё.       — Вы классные, — со всей искренностью признаёт она. После этих слов, точно пути назад не сыскать. Пускай она и колеблется. Её штормит сейчас, причем в ментальном плане. Ощущения такие, будто она на распутье стоит. — Честно. Но… — в горле пересыхает, ибо последующие слова произносить сложно. Они совсем не лезут из горла. Она прокашливается. Надеется, что станет попроще. Однако хорошо осведомлена, что не станет. Это должно быть как с пластырем. Резко сорвать и всё. Глядишь, не будет так больно. — Мне нужно уволиться.       Но нет… собственные слова режут лучше любого ножа.       Она губы поджимает, взгляд свой в пол опускает, дабы не видеть его реакцию. Их реакцию. Сейчас ей было не по себе. Она носком ботинка пол ковыряет. Пока ещё чистый, но она слишком хорошо знает, что совсем скоро его испачкают. Только в этот раз она не станет это исправлять. Сейшу брови хмурит, обдумывает её слова, что оказываются слишком резкими. Их даже сложно воспринимать всерьез, и если бы не то, как она стушевалась, то он бы подумал, что розыгрыш это дурацкий.       Он делает глубокий вдох.       — С чего это такое решение? — он свой голос не узнаёт. Потрясение всё же большое. Сейшу успел привыкнуть к… новому члену команды. К присутствию тут и постоянному ворчанию по поводу их с Дракеном неряшливости. Здесь станет слишком пусто. И не то чтобы компанию Рюгуджи он не воспринимает, но они оба не сильно общительные. Теперь наступит тишина.       Да и в целом это всё больше напоминает какое-то спонтанное и совершенно необдуманное решение. Ещё вчера она, как обычно, предлагала помощь — хотела задержаться, а сегодня намеревается уволиться. Сейшу чувствует, что здесь что-то не чисто и ему бы хотелось узнать, «что» конкретно. Зная везение Асакуры можно предполагать всякое.       А Аканэ весь воздух теряет, дышать сложно также сильно, как и говорить. Почему-то в груди появляется жжение. Это всё ее слабость. Она глаза закрывает, зажмуривает до фиолетовых пятен. Не боится, что это воспримут не так — они не глупые, всё равно понимают, что просто так она с таким вот решением к ним не обратилась бы. Тем временем и Дракен встал со своего места и подошёл к ним. Чтобы слышать всё с первого ряда.       — Личные обстоятельства, — коротко, без лишнего, сообщает она. Аканэ смотрит на них так пронзительно, что они понимают — больше от неё не услышат. В конце концов, под натиском ударов она молчала, когда дело касалось чего-то совсем важного. И здесь выдержит их взглядов.       Единственный раз, когда она раскололась — был с Риндо. Первый и последний раз. Ей хочется надеяться на это. Только тогда всё было совсем по-другому. Иная ситуация.       — Ты уверена? — уточняет Дракен, так как Сейшу молчит, ему и сказать особо нечего. Да и в общем, с опытом общения у него хуже. Раньше решал всё кулаками, ножом… Сейчас он порядочный. Ну, старается быть таким. В любом случае, подбирать слова он не мастак. Дракен в этом отношении будет получше. Да и сам он более эмпатичен, хотя и не показывает.       Нет, не уверена. — слова, что не срываются с её уст. И не сорвутся.       — Более чем. — голос дрогнул, заставляя Сейшу убедиться в том, что с Аканэ что-то не то. Он делает шаг, переходит в наступление, а она вжимается спиной в стойку, будто стараясь с ней слиться. Инуи она не боится, однако его напор приносит дискомфорт. Потому что… боится сдаться и вывалить на него свои проблемы. Снова. — Всё нормально, честно, — пытается уверить она. И даже не знает кого больше — себя или его.       — Что не так?       — Жизнь у меня идёт не так, — Аканэ хочется отшутиться, но слова звучат чересчур горько. Ей кажется, несколько мгновений и губа нижняя задрожит, она заплачет. Но сдаваться нельзя. Словно мантру повторяет она. Асакура прекрасно осознаёт, что её поведение странное, слова тем более. Особенно то, как она их произносит. Будто бы ей помощь нужна. А она, блять, очень была нужна. Скорее нужно было реабилитироваться. — Я повторюсь, вы классные, всё такое. Я хотела бы остаться, но не могу по объективным причинам. Да и на вашей шее я устала сидеть… Я обуза.       Она смотрит Сейшу прямо в глаза, не отводит, борется с собственными чувствами и комом в горле. Ей осточертело бегать, она устала от мира из которого только вылезла, но… судьба у неё видимо такая. А судьба та ещё сука, как известно. Инуи заметно напрягался, слушая этот бессвязный трёп, иногда играл желваками, но молчал. Внутри многое закипало, но сдерживался, хотя по прежнему нависал над ней. Только когда Дракен подошёл и слегка отвёл в сторону он как-то пришел в себя. Сейшу тряхнул головой и пошёл работать, не проронив и слова. Боялся, что не так себя поведёт и отпугнёт.       Потом обязательно выяснит, что к чему. На нейтральной территории. Ему нужно отойти, а ей подумать над отмазками получше.       — Что-то случилось? — от вкрадчивого голоса Дракена, у неё идут мурашки по коже. Аканэ пару раз моргает, сама и не замечает, что её взгляд вперился в сгорбившуюся спину Инуи, что уже занимался мотоциклом.       — Что, прости? — сконфуженно переспрашивает в повисшей тишине. Она делает глубокий вдох и по-птичьи склоняет голову вбок. У Аканэ мозги плавятся. Эта забота милая, но начинала бесить. Потому что… усложняет всё. Её уход отсюда уж точно. Ей казалось это будет проще — никто держать не будет, она никому не сдалась. В реальности же всё с точностью наоборот.       — Аканэ…       — Есть кое-какие проблемы, но они сугубо мои и разобраться с ними должна я… А работа будет явно мешать мне, — это уже звучит лучше, чем то, что она затирала Сейшу. Но Кен только как-то чересчур недовольно хмыкает, а затем кивает ей. Принимая её ответ и отступая.       — Ладно, но эти двери всегда для тебя открыты, — он пытается ей улыбнуться, по тёплому, только… видно, что улыбаться ему больно. Он не счастлив и вряд ли будет когда-либо уже. Как кажется ей. О ситуации с Эммой её осведомили и такое просто не забывается, навсегда остаётся с тобой неподъемным грузом.       — Вряд ли когда-нибудь осмелюсь обзавестись мотоциклом, — тихо усмехается Аканэ. Глупо, но… хотя бы как-то разбавляет ту обстановку, что она здесь организовала.       Дракен подавляет тихий смешок.       — А если серьезно, если нужна будет помощь — ты скажи.       Аканэ губы поджимает. Крайне неловко от всего этого. Вся такого рода забота — что-то новое и чрезмерно приятное. Тепло растекается в груди, она молча смотрит на Рюгуджи некоторое время, а затем подаёт голос:       — Я могу не дорабатывать сегодня? — почти невинно интересуется она.       — Насильно тебя здесь никто не держит, Аканэ, — интонация у него вмиг такая серьезная, будто он сейчас разговаривал не с ней, а с ребёнком несмышленым. Но она по этому поводу не загоняется, принимает ситуацию как есть.       Она всё ещё сверлит его взглядом мгновение, а после, в совершенно спонтанном порыве, обнимает. Она готова расплакаться и начать говорить слова благодарности, но считает это излишним. Просто стискивает его широкую фигуру и всё. Объятия… то чего ей и впрямь не хватало. Та рука, что была повреждена быстро устаёт и она отстраняется. Лишь губами, беззвучно, говорит: «спасибо», а после идёт к тому, из-за кого и оказалась здесь.       Сейшу она обнимает со спины и куда меньше чем Дракена — он более холодно относился к всякого рода тактильности. Либо же специально показывал это так, но… всяко рисковать Асакура не стала. Но отчётливо почувствовала как он вздрогнул. Она быстро сказала ему, что ей не хотелось бы, чтобы всё было так, а затем пошла прочь из этого места. Пока и впрямь не расплакалась. Потому что уже была на грани. Она на прощание ничего не говорит, не хочет, чтобы это была последняя их встреча.       Уже на улице она чувствует влажность на щеках, от которой быстро избавляется, благодаря рукавам длинным. Будучи уже достаточно на большом расстоянии от мастерской, она быстро находит номер нового мучителя, а после набирает его.       Гудки бьют по вискам, но она терпит, лишь морщится периодически. А когда слышит, что трубку на той стороне сняли, то просто-напросто произносит:       — Что мне нужно будет сделать?