Танцуй, словно завтра никогда не случится

— Теперь повтори, что я тебе рассказал, — пробурчал Кисаки, отпивая кофе из огромной чашки. Юки с одноклассником сидели в столовой, он — с ленцой в голосе рассказывал и отвечал на вопросы и праведные возмущения девчонки, она — с немалым интересом внимала и праведно возмущалась здешними порядками. — В школе «правят» балом три банды: Тосва, Мебиус и Клинки Правосудия. Боже, что за название такое пафосное и идиотское, — развела руками Юки, — это какое же завышенное ЧСВ пополам с дуростью и пафосом надо иметь, чтобы назвать банду «Клинки правосудия»!!! Даже чутка здравого смысла нет, — Кисаки недовольно фыркнул и изобразил фейспалм. Впрочем, по его мнению, Юки только что попала в точку, в Клинках царил пафос и самобахвальство… здравого смысла при этом не было никакого. Помножить на немалую силушку верхушки — в остатке имеем катастрофу, — при этом большие части банд в этой школе не учатся… — Я вроде говорил не поносить, а лучше даже не думать о бандах плохо… — перебил ее Кисаки. — И свастика, серьезно? — не слушая, продолжала девушка, — Эта Тосва вообще пришибленная что ли? Нацисты? Поклонники Майн Кампфа и почитатели Геббельса? — Кисаки лишь улыбнулся на возмущения девочки. — В этой части света свастика не имеет ничего общего с нацизмом, — махнул парень рукой, — это у вас она играет роль красной тряпки на быка. — Ну да, память на уровне генома, могут побить под всеобщее одобрение окружающих за демонстрацию таких вот символов. Извини, для меня это все дикость какая-то… банды, свастики, разборки, туда нельзя ходить, сюда можно… У нас подростки реализуют перебор энергии в секциях или клубах, но уж точно не через уличный мордобой. Гадость какая! — Ты лучше бы осторожнее со словами обращалась. За твои высказывания тебя реально побить могут, если сочтут, что это угрожает репутации банды. А самомнение у большинства гопников хрупкое и убогое. Даже не надо стараться поддеть — оно само найдет причину и пойдет на таран. — В свободной вроде стране живу. Считаю название идиотским — прямо говорю, не вижу проблемы, — фыркнула девочка. Кисаки покачал головой. Он проблемы видел, надвигающиеся на девчонку как снежный ком, если она продолжит в том же духе. А Юки продолжит, она совсем не понимала здешних порядков и прямо называла их варварскими и глупыми. И Кисаки, как ни странно, во многом был с ней согласен. Адекватно вели себя только члены Тосвы, да и то, в основном благодаря авторитету Майки с Такемучи, да живительными, отрезвляющими пиздюлями от Дракена и капитанов. — Здесь за это рано или поздно схлопочешь… и не посмотрят, что ты девчонка, — безаппелляционно заявил Кисаки, — про места, по которым лучше не ходить, я тебе все сказал. — А при чем там туалет на третьем этаже? Туда типа опорожняться можно только всепрекрасным задницам главарей? Золотом и бриллиантами обделано — плебеям вход воспрещен? — Нет, там место Валькирий. Постоянно там зависают. Они девчонок вне группы не любят. Мой совет — увидишь перекрашенную девицу — переходи на другую сторону коридора. Девки к парням разве что хорошо относятся, да к девчонкам членов банд… да и то не всегда. А ты к тому же и… как бы это сказать… ты красивая, не красишься и вульгарно себя не ведешь. В общем, такие как ты мальчикам нравятся, поэтому особо не нравятся им. — Кисаки, я и не к таким девицам привыкла. И привыкла ставить их на место. Хотя их боевой раскрас даже меня пугает. Ночью в подворотне встретишь — обделаешься, до их гламурного сортира не добежавши. — Словесно может и да, но эти могут подкараулить из-за угла, напасть и волосы спалить, к примеру… Да ты хоть драться умеешь? — Юки неуверенно помотала головой. — Никогда не дралась. Я привыкла проблемы словами решать. У нас… по-другому не принято и карается законом, знаешь ли. — Считай, что здесь закона нет. Полиция вмешивается в дела банд только тогда, когда появляется труп. Да и то не всегда. — Да ты шутишь что ли! Не школа, не район — а бред какой-то, или в Японии везде так? — Учиться надо было лучше — сюда бы не попала. — Я всегда хорошо училась, между прочим, высшие оценки по всем предметам… кроме японского и истории Японии, их и завалила. В России отдельно эту страну не проходят, поэтому только сюда и взяли. А что такой ботан как ты здесь забыл? — как всегда прямой вопрос, без двусмысленностей, но Кисаки уже начинал привыкать и ему разговоры в таком стиле даже больше нравятся. Непривычная честность. Она подкупала, особенно учитывая те «круги» в которых ему приходилось вращаться по делам банды. — Я за другом пришел, он в другом классе. — Неужели ему настолько требуется твоя опека? — Скорее, это взаимно. Я хочу достичь вершин, он тоже, поэтому идем вместе. — Только не говори, что ты тоже в банде, — устало проговорила девушка, — а выглядишь таким адекватным. — Да, в Тосве, один из командиров. Но на мою помощь не рассчитывай, с твоим характером попадёшь — твои проблемы, — ровным голосом ответил он, — Плохо относишься к бандам? — Не знаю даже, — пожала плечами девушка, — с одной стороны мой родной город в свое время как раз из-за банд Расчлененбургом называли, а с другой — мой дядя в Японии состоял в одной такой, или даже в двух. Он хороший очень… старается ради меня, учит готовить японскую еду, хоть и устает очень. — Дядя? — заинтересованно вопросил Кисаки, — Твоя фамилия ведь Имауши, верно? — Ага, — кивнула девушка. Кисаки кинул на нее странный взгляд, наличие этой девушки в школе — это как раз ТО, что надо сообщить верхам. А главное кто она… Хотя от Шиничиро он о девочке не слышал, Майки ничего отдельно про нее не говорил, а у Вакасы какие-то проблемы, поэтому и на собрания не заявлялся. А вот, похоже, и его проблемы: «рыженькая, мелкая вредительница-самоубийца». Или же просто совпадение и они однофамильцы? в любом случае племянница Вакасы — это еще одна хорошая связь, которой можно и нужно пользоваться. Если его домыслы верны конечно. — В любом случае, не высовывайся. Веди себя тише воды и ниже травы. Ни с кем не спорь. Ты слабая, маленькая девочка, поэтому не вмешивайся в разборки. Если Тосва тебя и вытащит — то остальные раздавят к чертям собачьим. Все ясно? — И ты не вмешиваешься. Поняла-поняла. Мне это не нужно, сама справлюсь, — девушка задумчиво посмотрела в окно. — Любишь снег? — Раньше любила. У нас каток недалеко от дома был, каждую зиму каталась. — А теперь? — Каток остался на месте, дом остался стоять и простоит еще тысячу лет, только меня там нет. Пока нет, — выдохнула она, всем видом показывая, что разговор закончен.       Остаток перемены они промолчали. Кисаки вроде хотел что-то спросить, но на полуслове умолкал. И Юки была ему благодарна за это. Разговор с Кисаки был самым долгим со времени смерти родных. Даже у психиатра и психотерапевта Юки молчала в тряпочку, а тут — «запела». Кисаки был порой груб, но честен и прям, и девушка это ценила. Он был собой и ничего о ней не знал, не знал, что с ней и ее трагедией должны носиться как с писанной торбой и приглушенно говорить в ее присутствии, словно она сама уже была покойником — поэтому ей и было комфортно.       Они тихо, не сговариваясь, почти одновременно поставили подносы в мойку и вышли на лестницу. Люди вокруг кричали, что-то делили. Но Юки было все равно, ее мир снова погружался в безмолвие, замедлялся, унося эмоции прочь. Пока, выходя на пролет, девушка не встрепенулась. И было от чего. На уровне ее глаз, почти касаясь, мимо с воплями пролетел человек. Бухнулся о стенку и сполз. Юки ахнула от ужаса, как и девочка рядом. Юки перевела взгляд на девушку, она стояла и тряслась словно листик на ветру. Окружающие же наоборот поощряли происходящее. С той же скоростью и криком в том же направлении пролетел второй человек. Осел на теле первого и упал рядом. Оба живы, держатся за головы, из которых течет кровь. — Ну и кто там в новички к Великим Клинкам собрался, вы, жалкие отродья? — подошедший парень был огромен, совсем не похож на школьников. Он взял за шкирки пацанов обеими руками, вколачивая лицами в стену. Парни уже не кричали — тихо скулили, отхаркивая кровь на себя.       Юки бросила отчаянный взгляд вокруг, нереальность происходящего потрясала. Люди словно звери поддерживали бугая, а ей же казалось, что он парней прикончит. Страшно, руки тряслись, но она уже видела решение, как его отвлечь. Да хоть бы на себя, иначе он их убьет! Вот совсем убьет! Полностью и навсегда! План назрел, бегала Юки всегда очень быстро. Колено взвыло резкой болью, напоминая о себе… бегать как раньше она вряд ли сможет. Страшно, очень страшно. Юки не дралась никогда, только имитировала бой в танце. «Два вдоха и два выдоха! Юки, ты просто танцуешь, ты просто играешь свою роль!» Успокоилась.» Умница, теперь надо просто представить, что ты танцуешь. Все как всегда, как всегда».       Девочка мысленно просчитала «танец» и выдохнула, успокаиваясь. Резко метнулась к углу, где уборщица оставила два ведра грязной, вонючей воды. Проскользнула сквозь толпу, минуя ругань, подскочила над головой бугая, в развороте обрушивая потоки грязной воды на искаженную злобой и превосходством морду. Приземлилась, стараясь не думать о боли в колене. Бугай выпустил из рук пацанов, ошеломленно пробуя воду, стекающую с волос. Мир замер, когда он потряс башку, и прямо на нос ему сполз презерватив. «Наверняка использованный,» — злорадно подумала девочка. Из притихшей толпы раздались смешки. Светлая мысля не приходит одной ей. А если она еще и пошлая… — Ты что, блять, охуела? — рыкнул он со всей мощью здоровенных легких. Заложило уши. Юки попятилась назад и нервно сглотнула. Вроде надо драпать — но ноги от страха примерзли к полу и не желали двигаться. Только вот языка метаморфоза не коснулась и он продолжал жить своей жизнью, зарабатывая все больше неприятностей владелице. Хотя куда уж больше? — Это ты, презикоголовый, охренел! Ты пацанов убить, что ли, хотел? — Юки поражалась своему самоубийственному выпаду, волшебным образом набираясь храбростью. Тем более пока он так орет — он ее не убьет. Слишком занят. Такие способны совершать только одно действие за раз. Наверное, — У них кровь течет, какого хера ты занимаешься? — Тебя не касается, подстилка драная. Быстро извиняйся, дрянь, на коленях извиняйся, иначе прямо здесь тебя выебу и по кругу пущу, — краем глаза Юки заметила, как мелькнула макушка препода и трусливо подрапала к выходу из рекреации. А презерватив зацепился за бровь придурка и шлепал того по губам. Мужик в ярости не замечал ничего: весь раскраснелся, вена вздулась и яростно «отбрыкивает ритм». Юки не выдержала напряжения и рассмеялась. — Ты? Да ты чмо натуральное, садист сраный с комплексом неполноценности. Так на других нравится отыгрываться? Гребаное убожество, — смеялась она сквозь слезы, — Да на таких как ты смотреть противно, все равно в канаве закончишь, как последний мусор.       Парень взвыл и, под улюлюканье толпы, начал пытаться Юки поймать, только вот ножки у Юки при виде бабайки под две метра с мускулами вместо мозга отмерли и усиленно заработали, трехкратно компенсируя простой. И не зря она столько танцам училась — уворачиваться от увальня было легче легкого. Но все равно страшно. Если попадет — с черепушкой можно и попрощаться. А шутки про мозги обретут новые, более личные и неприятные очертания. — Схватить дрянь! — рыкнул он.       Когда Юки обступили человек шесть — она нервно сглотнула, поднырнула под локоть одного. Пролавировала сквозь толпу и выбежала в неизвестном для себя и преследователей направлении.

***

      Эпизод, который Майки в жизни не забудет: мокрый, багровый от злости Коно, с брови которого свисает использованный презерватив. Жажда крови и бессилие в глазах, и юркая девчушка, мечущаяся рыжей молнией между людьми. Она со вселенским ужасом, смешанным с азартом в глазах, проделывала чудеса уворота и практиковалась в искусстве убегания. Такой прыти Майки не видел даже у Сенджу, а она была одной из самых быстрых и увертливых в Тосве. Юки-чан разыскивали всей школой уже два урока. Кто для того, чтобы спрятать (Коно не любило большинство), в том числе Тосва. Но многие хотели отдать девчонку на расправу Коно и Клинкам. Садизм у некоторых в крови неискореним. Но всегда кто-то слабенький на вид, как Юки, этому противостоит. Майки отчего-то, в отличие от Такемучи, который даже не был свидетелем происшествия, но пару раз оббегал всю школу, усердно паникуя, почти не волновался. Его сотрясали периодические приступы смеха. Дракену было почти все равно, а Кисаки бесился, его наставления девчонка выбросила в топку даже не успев закончить первый день.       Начался последний урок, окно рядом с доской оставили для проветривания. Занавеска красиво развивалась, пропуская через себя морозный воздух. Учитель что-то монотонно объяснял, погружая класс в мир грез. И вот мир на мгновение затих, легкое дуновение ветерка — и на нижнюю раму легли маленькие ручки. Рыжая мордочка показалась в проеме, обвела класс любопытным, настороженным взглядом и, пока учитель не видел — легко взлетела вверх и приземлилась на полу. Красиво, грациозно, словно танцевала. Тихонечко пробралась к месту и, под изумленные взгляды школьников, вытащив тетрадки, уселась за парту. Довольная. Словно так и было, словно сидела там всегда. Учитель обернулся, удивленно оглядел девушку: — Имауши-сан, вас же здесь не было? — прохрипел старичок. — Что? Как же так? — удивилась девушка, улыбаясь, — Я была на уроке с самого начала. — И действительно… вы же не могли через окно пройти. Второй этаж… — понурился учитель и продолжил лекцию. — Ебанутая, — повернул к девчонке голову Кисаки, — Я ж тебя предупреждал, теперь разгребай. — Мне пофиг, что ты предупреждал. Я не буду смотреть, как людей калечат. — А ты и не смотри, просто уйди, — фыркнул Кисаки. — Кисаки прав, ты девчонка, а мы итак уже были готовы за пацанов вступится, — прошептал Майки, — теперь еще и тебя придется выручать. — А я и не просила, — тихо рыкнула девочка, — Так что сиди на своей жопе ровно мистер я-даже-не-знаю-как-тебя-зовут и не лезь не свои дела. — Ах какие мы самостояльные. Но все равно влезем… — С чего бы? — А почему ты влезла? — Принципы, — отвернулась девушка и уставилась в макушку Кисаки. — Вот и у нас принципы, девчонка, — тихо прошептал Майки ей в ухо и тихо рассмеялся. Шепот мягко, нежно, вибрировал в голове. Его губы почти интимно коснулись дужки уха, вызывая дрожь. Девочка резко выпрямилась, отвергая подобные непривычные и чуть волнующие чувства, — Это было глупо и безрассудно, но я аплодирую твоей смелости. И не я один, — кивнул он Дракену, и добавил — а после домой провожу, а то мало ли еще куда вляпаешься. — Без этого. За мной дядя заедет, он тебе за такие поползновения яйца отрежет, поджарит и заставить сожрать на глазах у всей твоей банды, уж не знаю, какая она у тебя, — у Юки не было настроения на подкаты, были они или нет. Тем более с таким скользким типом и, как она узнала от Кисаки, руководителем банды, — и с чего тебе дело то, до моих походов домой? — Ну… ты моя одноклассница, — беспечно улыбнулся парень, — и в беде. Я же не могу оставить такую смутьянку одну — еще куда влезет. — Ты каждую одноклассницу в беде домой провожаешь? — Раньше я поручал это кому-то еще… — протянул он, — но ты меня заинтересовала, — просто сказал он. — Мой дядя… — Я нравлюсь старикам, и твоему дядя надо очень постараться чтобы…       Майки не успел договорить, как дверь резко открылась, пропуская вперед классную и Вакасу. Вакаса улыбнулся Юки и кивнул Майки, оставляя обоих в недоумении. Юки не ожидала дядю так скоро. — Ооши-сан, извините, что так неожиданно. Дяде Имауши-сан надо ее пораньше забрать. — Конечно-конечно, — поклонился старичок, — Юки-сан? — девочка уже собралась и вылетела из класса, остановившись на мгновение. Стены в школе были чуть не картонные, и в тишине до Майки донеслось: — Ну как день прошел? — наверно, лениво вопросил Вакаса. — Ужасно. Меня пообещали изнасиловать и по кругу пустить, представляешь? — Кто? — от ноток лени в голосе не осталось и следа. Только сталь и жажда крови. Майки сглотнул… он-то знал, что бывает, если Вакасу разозлить. Но чтоб вот так, одной фразой… — А я не знаю, как зовут, из руководителей местных банд. Что-то там с правосудием связано. — Понятно, разберемся, — слышался удаляющийся голос, — Одевайся теплее, Юки, холодно… — Майки ухмыльнулся поняв, что разбираться будут на чьих-то костях. И, судя по всему, его помощь Вакасе не потребуется. Разве что трупы прятать. — Похоже, наша помощь Юки-сан не понадобится, — проговорил Кисаки, — а вот кто-то вместо школы окажется в травматологии. Причем очень скоро… — Я и не знал, что у Вакасы племянница есть, — потрясенно добавил Майки, — Тогда мы тем более должны за ней приглядывать. А то она продолжит влипать в неприятности с таким-то характером, а после будет появляться Вакаса и набивать несчастным идиотам морды. Хотя я не думаю, что она что-то неправильно сделала. По крайней мере, в этот раз.       Дракен с удивлением поглядел на друга и усмехнулся. — Она делает все, как хочет… Прямо как ты. Думаешь, это просто невинность святая, что она все взяла и выложила Вакасе? — Она девочка. Она быстрая, но слабее нас. Естественно, что ищет защиту у того, кто может защитить и кому она доверяет, — покачал плечами Майки. Но от своих же слов ему отчего-то стало некомфортно. Майки привык, что это ему доверяют сразу и сразу признают его помощь, не отказываются от нее. А эта мелкая… раздражает. Вакасе вон как все выкладывает за милую душеньку. — Майки прав, Дракен. Но скажу одно, Юки странная. Она ведет себя странно, думает странно и действует странно. С ней что-то не так. Не пойму что… — А нам вообще это надо? — развел руками Дракен, — Пусть Вакаса и сюсюкается с ней, нам она чуть больше, чем никто. — И тебе она не нравится… — прошептал Майки, резюмируя. — Это не так. Странная она просто, — признал Дракен и посмотрел в окно. Вакаса и Юки шли по дорожке к воротам. Голова девушки опущена, по щекам будто стекают слезы. Вакаса растерянно оборачивается на нее, раз за разом. И будто не знает, что делать.