Танцуй, словно завтра никогда не случится

      Пробуждение давалось Юки с трудом. Тело саднило от мелких ран, веки казались тяжелыми, почти свинцовыми, колено мерзко ныло. «Ну хоть что-то в жизни не меняется», — подумала Юки и резко подскочила с кровати. Наклонилась к тумбочке и выпила две порции лекарств — за вечер и за утро, запив их водой из бутылочки.       Юки до одури боялась пропустить даже одну дозу, мало ли ее состояние психоза вернется с новой силой — и ищи ее свищи по всему Токио, а возможно и по Японии. Или все закончится еще хуже. Русский врач описывал не самые приятные возможные исходы, и Юки была склонная ему верить. Тем более, что психиатры в Японии были с ним солидарны. Ладно просто болеть, ПТСР неприятная вещь, да и панические атаки — то еще сомнительное развлечение, но доводить до психоза — нельзя ни в коем случае. Юки одного раза хватило, чтобы это понять и начать стараться нормально лечиться, а не изображать из себя манную кашу, которую активно размазывают по тарелке. Но… психиатрические расстройства коварны потерей адекватности и оценки, в том числе и при приеме таблеток. Вот стало ей недавно лучше — таблетосы в мусорку и бай бай, благо Вакаса вовремя заметил, и начал сам набирать ей порции и иногда проверять приемы.       Юки придирчиво оглядела себя в зеркало и вздохнула: зимняя форма полетит на помойку, придется пока носить летнюю. И дело не из-за обилия грязи, которая ссохлась и неровным слоем покрывала кожу и одежду. Юбка была порвана справа почти до самого верха бедра. Юки сначала смутилась поняв, в каком виде ее видели мальчики, но потом махнула рукой, ножки у нее красивые везде, так что незачем стыдится. Тем более она бесчисленное количество раз выступала в трико, да и в купальнике… после этого странно как-то строить из себя стеснительную барышню из-за такой-то фигни. И главное кого стесняться? Она не помнила ничего, после того, как заснула на спине мальчика с забавным именем… Чифую, кажется. Вроде там еще какой-то Баджи был, но его Юки не помнила от слова «совсем», разве что немного грубоватый голос, — слишком вымотана и испугана была. Пиджак и рубашку можно было разве что на растопку печей оставлять, да даже носки выглядели так, будто неделю провели в песчаных пещерах. — Срааать! — махнула девушка рукой, разом стряхнула с себя одежду и побежала в смежную с комнатой ванную. Вакаса перед ее приездом умудрился сделать, чтобы ей, неумехе такой, было хорошо и комфортно и «прорубил» ей «окно в Европу», то есть сделал прямой проход из комнаты в ванную, и убрал в ванной дверь в коридор.       Под душем ранки саднили еще пуще. В них не было ничего страшного кроме количества. Юки это понимала, как и то, что ей в таком виде придется топать в школу, удесятеряя количество мерзких слухов, которые и так о ней ходят. Но на это она тоже забила, учиться важнее, чем всякий бред слушать. Ее любимая учительница по танцам примерно так говорила про неудачи: «Не слушая никого, гордо выпрями спину, держи подбородок, веди себя достойно и ослепительно улыбайся. Ты женщина, сильная женщина и все тебе нипочем». Юки наставления Клары Васильевны ни раз морально спасали и подбадривали, поэтому она пойдет в школу, обклеенная пластырями, гордо показывая, что ей все нипочем. В конце концов она сильная женщина, точнее мечтает ею когда-нибудь стать.       Еще по дороге в кухню Юки учуяла вкусные запахи тостов и услышала аппетитно шкворчащую яичницу. Желудок, не кушавший ничего со вчерашнего дня, требовательно заурчал. — Я слышал, как ты проснулась, — мягко сказал Вакаса и поставил на стол перед девушкой стакан с холодным какао, — Ты… вообще как? — Нормально, — пожала плечами Юки, — Хочу положить конец этому инциденту. Для тебя. Психологически. — Внимательно, — голос Вакасы задрожал. — Я не считаю тебя виновным. И нет, я не хочу мести или чтобы кому-то бошки отрывали. И… я тебя все равно люблю, — улыбнулась Юки и чмокнула дядю в щеку. — Спасибо, — выдохнул от облегчения Вакаса. Но он продолжал чувствовать вину. Одних слов мало. За каждую ссадину Юки он хотел бить, пока противники дышать не перестанут. Он поставил перед девушкой дымящуюся тарелку с едой и с улыбкой наблюдал, как она кушает. — Почему в форме? — Первый урок я уже прогуляла, но на второй успеваю. — Не боишься? — Юки пошарила в рюкзаке, вытаскивая травмат. Отцовский пистолет Юки прихватила с собой из России, а Вакасе прошлось пройти через все круги ада, чтобы его зарегистрировать. Пусть оружие и не боевое, но геморрой тот еще был, благо вмешалось посольство, и оружие зарегистрировали на Юки, как на достигшую шестнадцатилетняя. Посольство вообще проявляло и продолжает проявлять к девочке внимание, что для Вакасы было странно. Помогли даже врачей нормальных найти, страховку какую-то премиальную оформили быстро, еще и небольшие выплаты каждый месяц «капают» на счет от государства. Юки говорила, что частично это из-за лучшего друга ее папы — Виталия, который является в органах серьезным авторитетом, и периодически из-за нее всех пинает. Лично с Виталием Вакаса был знаком — общались через переводчика несколько раз по скайпу, впечатление было неоднозначным. Но Вакаса отлично понял, что врагом этого человека он бы быть точно не хотел. А еще понял, что если полицейские у них все такие, то неудивительно, что гопота в России перевелась. Их попросту запугали такими вот дяденьками. Впрочем Юки говорила, что дядя Витя к полиции имеет опосредованное отношение и сама не могла точно описать, чем он занимается. Только сказала, что связано это с терроризмом и его предупреждением. — Ты сама-то стрелять умеешь? — выдохнул Вакаса, — Знаешь, смысла нет, если не умеешь обращаться с оружием. Только себя и повредишь. — Два года назад я вылетела с прослушивания, и целый месяц у меня выдался свободным. Папка отправил меня в лагерь с начальной военной подготовкой, чтобы не страдала сильно. В тире я была лучшей, и с пистолетами и с калашами, так что… если что, должна попасть, — у Вакасы расширились глаза. Акито о таком ничего не говорил. — И чему же вас там учили? — осторожно протянул мужчина. — Базе. Это всякие полосы препятствий, медицинская подготовка, собирать-разбирать калаши, пистолет Макарова, гранаты кидать учили, ориентироваться на местности, марш бросок даже был… ну и теория, вроде как способы ведения боя, уставы. Было весело, но как по мне, слишком скомканно, — пожала плечами Юки. — И что, вас прям настоящие военные учили? — Ну лейтенант нашего отряда даже на Ближнем Востоке воевал. Правда, я так и не поняла, на чьей стороне, поэтому да. — Охуеть. Пока мы тут пиздимся кулаками, ваши школьники с калашами развлекаются. — Заметь, с полного одобрения взрослых. В том числе с одобрения закона. И этого безобразия у нас нет. В виде банд. — Ладно, бери, но не отсвечивай пушкой, пусть это и травмат. Отберут — будут проблемы. — Не отберут. Меня сначала надо поймать. — Да-да. И скажи лучше еще Майки, что ты в школе такое носить с собой будешь, — буркнул Вакаса. — Может я еще ему о начале месячных отчитываться должна? — Вакаса густо покраснел. В Японии о таком не говорят. Совсем. Юки об этом знала, и Юки этим активно пользовалась. Юки тем временем собралась, накинула рюкзачок и потопала к выходу. — Подвезти? — отмер Вакаса. — Хочу прогуляться, — по телу девушки непроизвольно прошла дрожь, вчера она тоже хотела «прогуляться», задрожали руки, но надо идти страхам навстречу, — Нет, сама. — Точно все хорошо? — Все путем, дядя. С плохими мальчиками вы справились, так что… я пошла.

***

      Юки все-таки опоздала на второй урок. В школе было непривычно тихо. Создавалось впечатление, будто реально все учатся. А не как всегда.       Историка Юки любила, он был маленьким низеньким старичком с щеточкой усов над губой. Моко-сан читал лекции настолько интересно, что класс замирал, и даже Майки, вдохновленный деятельностью очередного самурая, выныривал из дремы и увлеченно слушал. А главное, старичок был добрым малым и к незнанию Юки истории Японии относился очень снисходительно. А к познаниям общей истории, включающей различные исторические байки, чуть ли не с восторгом. Даже список литературы специально ей составил, чтобы легче наверстать упущенное было. Поэтому Юки без опаски отодвинула дверь и нижайше попросила разрешения войти. С извинениями конечно. Ей благосклонно разрешили. Старичок с сочувствием ее оглядел и покачал головой. Злые неясыти, аля валькирии, пришли от ее вида в неописуемый восторг, чуть не тыча в девушку пальцами. Юки усмехнулась и села на свое место. Дракен с Майки прогуливали, что вполне ожидаемо. А вот Кисаки на месте присутствовал. Повернулся, внимательно на нее посмотрел. Отвернулся обратно и яростно застрочил СМС. — Че? На меня поклеп пишем? — придвинула девушка стол поближе к Кисаки. — Не поклеп. Извещение. Почувствуй разницу. — Чтобы все окрестные гопники боялись грозы обрывов вроде меня и сдристнули поскорее? — Кисаки устало посмотрел на Юки. — Только не тебя, а Майки. Выходка саблей сильно его выбесила. И не только его. Только самоубийца решит сейчас тебя тронуть. — Юки-чан, — донесся до Юки голос учителя, — Мы будем проходить историю русско-японский войн, — Юки напряглась, — Но перед этим не расскажете о ситуации между странами сейчас. На оценку. Вы ее уже в школе проходили? — Да, на истории и мировой экономике, — улыбнулась девушка и вышла к доске. — У вас очень хорошая школа была, я читал, — покивал старичок, — уровень школ при Тодае примерно. — Смотря в чем. Мой лицей тоже к университету прикреплен. Только там упор на математику и физику. Боюсь, уровень математики, программирования и физики у вас даже в лучших школах, по сравнению с моей, низкий. Все-таки каждый год международные олимпиады наши ребята выигрывают. Но остальные предметы тоже очень хорошо преподавали. — Хорошо, Юки-чан… начинай, — Юки кивнула, ей эта тема была очень интересна и не только из-за происхождения. — Ну… начнем, что официально мир между нами так и не был подписан. А значит, страны до сих пор официально воюют. Неофициально — это конечно не так…

***

— Юки-тян, Тетта-кун, — подозвал их Моко-сан и улыбнулся, ребята с интересом подошли к нему, — В апреле, когда вы перейдете во второй год, у нас будет ежегодная олимпиада по истории. Я бы хотел пригласить вас обоих в команду. Тетта-кун, это станет хорошим подспорьем для поступления в Тодай на любом факультете. — Да, знаю, — заинтересованно смотрел Кисаки. — Юки-тян, вы куда планируете поступать? Я смотрел ваши оценки, кроме японского все превосходно, даже историю Японии вы уже успели подтянуть на твердое хорошо. Еще финальные экзамены конечно, но думаю, если так продолжится и с курсами у вас очень хорошие шансы попасть, куда захотите. — Я… еще не думала об этом, — понурилась Юки. Она всю жизнь считала, что станет примой и будет танцевать. И ни о каких альтернативах даже не думала. — Ох, зря, дети уже сейчас начинают готовится к вступительным, — покачал головой старик, — Можете и опоздать даже с вашими знаниями. Ну в любом случае, сегодня я воочию увидел, как вам нравится история, вам даже исторические байки знакомы, а это очень и очень высокий уровень. Пусть наши учебники с вашими рассуждениями и не согласны. — Если есть верифицированный источники, а они есть… то могу их предоставить и дать на них ссылки. Правда переводить надо, но я и это могу сделать. А вообще, каждая страна пытается перекроить историю под себя, так что… — опустила девочка глаза, — Правда Япония не совсем под себя все перекраивает конечно, — историк понимающе опустил глаза.       С японской точки зрения бестактная Юки задавала ему крайне щекотливые вопросы. На которые были ответы: «исторически правильно» и «общепринято думать так», он предпочитал второй вариант. Девочка нахмуривалась и прибегала к нему на следующий день с ноутбуком и списком ссылок. Сердце его как историка радовалось такому усердию, но концепцию «общепринято думать так» ее правильные ответы и факты не меняют. Только вот Юки упорно посылает концепцию ко всем чертям собачьим, а для такого нужна смелость. Юки была по характеру не близка к японским женщинам, она скорее походила на война, ищущего правду. И эта ее черта была очевидная окружающим, и даже если раньше учителя относились к маленькой иностранке плохо, то большинство кардинально изменило свое мнение. Юки сочетала в себе несочетаемое: она могла бунтовать и бунтовала, но при этом никогда не причиняла вреда, как ее друзья. Девочка была доброй и даже порой на зло отвечала добротой. Она четко придерживалась своих убеждений и моральных ценностей. Историк про себя называл ее, как внученьку, Золотцем. И это Золотце, при желании, далеко пойдет. — Конечно, конечно… но тем не менее для школьников это обычно сложная информация, они в эти дебри не лезут, — Юки только пожала плечиками. Она как раз любила полазать по научным дебрям, когда у нее было вопросы, — В любом случае, советую вам выбрать университет и присоединиться к нам. Даже запись об участии в Олимпиаде на экзаменах может добавить баллы. — А кто еще с нами? — Команда из пяти человек, трое уже согласились: Тачибана Хината, Хаджиме Коконой и Мицуя Такаши. Все ваши друзья, Кисаки, — бровь Тетты удивленно взметнулась вверх. Юки же не знала из списка никого. — Я все понимаю, но Коконой? Его только бабло и интересует. — Коконой-кун хорош по всем предметам. В том числе по истории. Но, как я говорил, Олимпиады добавляют баллы. — Хорошо, я согласен. — Я тоже, — выдохнула Юки. — Первое собрание 3 апреля после уроков в этом классе, — проинформировал учитель, — И Юки, сейчас не определитесь — опоздаете. База у вас отличная, но вы не можете только за счет нее держаться, — и отправился к выходу из класса. — Юки, — повернулся к девушке Кисаки, — возьми вещи, идем на крышу. Пообедаем там. — Но почему? Там холодно. — Это место Тосвы, поэтому кроме нас туда никто не ходит. Надо поговорить.

***

      Против ожиданий на крыше не было так уж и холодно. Выглянуло ласковое солнышко, и Юки даже сняла куртку, одолженную Кисаки. Юки вытащила бенто из магазина и сок, села на рюкзак и откинулась спиной на бортик. Кисаки по-турецки примостился рядом, но есть не спешил. Достал пару фотографий и положил рядом с девушкой. Лиц на них она не узнала, гопота какая-то. — Юки, обрати внимание, — кивнул Тетта на фото, — Одного ты можешь помнить, слева, он учится здесь. — Не, не помню. Таких больших ребят здесь дохрена, они все для меня на одно лицо. — Понял. Сейчас объясню. Слева — главарь Мебиуса, Осанай. Справа — его правая рука Шуджи Ханма. — И че? — Майки просил передать тебе никогда и ни при каких обстоятельствах не приближаться к этим двоим. — Я думала, что вы с Клинками воюете. И вообще только самоубийца ко мне сейчас подойдет. — Обстоятельства резко изменились. Про Осаная мы мало знаем, но Ханма — мой просчет. Какое-то время назад Майки пытался втянуть его в Тосву. У него получилось. Он даже стал моим замом. Но Тосве он не подходил. Ханма очень силен, но постоянно использовал силу неприемлемым для Тосвы способом. От необоснованного избиения сокомандников до агрессии на женщин и даже детей. Мы такого не прощаем, и я выгнал Ханму. — Ну и правильно сделал тогда. В жопу такое быдло! — Майки считает иначе. Вроде я должен был его воспитывать и прочее. Но воспитанием я не занимаюсь. И с тех пор Ханма нам периодически подгаживает. Пытается Майки спровоцировать, привлечь его внимание. Но это предыстория. Юки, на тебя вчера напали не Клинки, и члены Мебиуса. Ночью их поймали в овраге, допросили, Ханма приказал им переодеться в одежду Клинков, напасть на тебя, избить и пустить по кругу. Разрешил даже убить, главное труп под дверь Вакасы кинуть. — Чтобы еще больше спровоцировать агрессию на Клинки? — Да. И чтобы вымотать Свастонов. История, к сожалению, не закончена. Знаешь Па? — Па? Нет, не знаю, — внутри девушки словно начало все холодеть. Неужели кого-то убили? — На его друга и его девушку напали. Убили обоих. Перед этим пустили девушку по кругу и жестко избили и поглумились над парнем. Обоих повесили, — Юки тихо вскричала, представляя все это, — Пытались ломиться к парню в дом, но семья вовремя вызвала полицию, они их спугнули. — А полиция? — Не смеши. Пока они хоть на кого-то выйдут — пройдет не один месяц. Боишься? — Думаешь, они попытаются закончить начатое? — Не знаю. — А что вы собираетесь делать? — с ноткой паники спросила она понимая, что просто так это дело закончится не сможет. — Это решится на сегодняшнем собрании. Майки сказал привести тебя туда. Мы до вечера прозанимаемся в школе, форма у меня с собой, и сразу отсюда поедем. Это приказ. — Я не подчиняюсь приказам. И с хрена ли лично мне ваше собрание сдалось? — возмутилась Юки. На самом деле, ей было страшно. Видеть столько гопников за раз, выслушивать такие дикие истории… Только не сейчас! — Самое безопасное тебе сейчас быть с моим отрядом, они будут дежурить все это время в школе. Потом самое безопасное — именно на нашем собрании. Майки хочет узнать твое мнение, — Юки резко встала, порылась в рюкзаке и вытащила ствол. — Вот видишь, я сама за себя могу постоять! — Кисаки нервно поправил очки. — На меня не наставляй. И не показывай никому, — спокойно набирал он сообщение. Отправил, почти тут же прозвучал звонок. Кисаки подал трубки девушке. — Юки-чан, — нарочито растягивая слова проговорили в трубке, — Идиоткой то не будь. Хотя мне надо было самому все рассказать. — Вот именно. — Это нужно не только для Майки, но и для ребят. Им нужно увидеть и послушать Па-чина, меня и тебя. — Чтобы веселее было в замес уйти? Ради «благородной» мести? Это никого не вернет и время назад не откатит! Нельзя такие вещи делать именно из мести, это только всех и погубит. — Юки, вот эти возмущения и адресуешь Майки. Только, пожалуйста, сделай это в такой форме, чтобы и от наших ребят спасать не пришлось. Ты бываешь пиздец как резкой. И Юки, серьезно, слушая Кисаки, он у нас по мозгам самый лучший. Согласна, пирожочек ты мой клубничный? — Сам ты клубничный кекс-секс шмякс! — Буркнула Юки, Кисаки прыснул от смеха. — Хорошо, — возмущенно передала трубку Кисаки.