Танцуй, словно завтра никогда не случится

      Кисаки нашел для Юки теплый форменный пиджак, и она даже почти не замерзла, когда байк остановился на огромной площадке перед лестницей в храм. Туда уже начали потихоньку прибывать люди в форме Тосвы, но они не кучковались, делясь сплетнями, а рассеялись по местности. — Я думала, вместе собираться будут. Ну знаешь, обсудить есть что, — Юки слезла с байка, поправила юбку. За Кисаки на площадь въехала вся его команда и сгруппировалась где-то в середине. — Байки ставят там, где твой отряд. Обычно все так. Но пока не приехал Майки и не дал сигнал — обычно все ходят и общаются. Не волнуйся, — кивнул он на парочку байкеров. Они что-то горячо обсуждали и поглядывали на Кисаки.       Площадь наполнялась народом и ревущими байками. Ребята были мрачны, даже смеха нигде не слышалось. Многие кидали беглые взгляды на Юки и кивали, а девушка видела, как сжимались их кулаки. — Чего это они? И почему кивают, будто знакомы? — Вчера вся Тосва была на ушах из-за тебя, многие думали о своих близких. Ну знаешь, чтобы было, если б их тоже поймали. А сейчас видят тебя: всю в ранах и синяках. Все знают, что тебе ничего не сделали, но все равно бесятся. Тем более, что Вакасу уважают, многие чуть ли не боготворят, — выдохнул Тетта. — Вот как, нашли раны. Одни царапины, — девушка облокотилась о байк Кисаки и молча уставилась в небо. Черное как смоль, недовольное, как будто вот-вот готовится разразиться снегопадом. Но оно казалось спокойным по сравнению с тем, какая в воздухе витала тревожность. Юки своей тревожности хватало с лихвой, поэтому девушка поежилась, пытаясь мысленно уйти от напряженной атмосферы. Но ей это особо не помогало.

***

      Майки и Такемучи сидели на детской площадке. Молчали, пора бы что-то сказать и обсудить, оба думали об одном том же. Но они хранили молчание, пока Такемучи, погрузившись в свои мысли, не свалился с лавки. Майки засмеялся, указывая пальцем на друга. — Ты ни сколечки не изменился, вот ни на йоту! — Я стал лучше драться, — покачал головой Такемичи и сел обратно, — И все-таки… — Дежавю, да? В прошлый раз почти также было… — задумался Майки. — Только все сместилось по времени. Мебиус действовал более жестко. И появилась Юки, которую тоже во все это вовлекли, — Майки непроизвольно сжал кулаки. — Мы… должны отговорить Па от мести, — Такемучи сочувственно посмотрел на друга. Майки лучше всего понимает последствия, и лучше всего понимает Па. Ведь Манджиро в прошлой жизни, точнее прошлых жизнях совершил немало дерьма, в том числе желая отомстить. — Ты ведь все помнишь, да? — Смутно, но помню… Если не отговорим Па, то пусть все следует как по прошлому сценарию — перехватим его руку вовремя. — Согласен, Па-чина вряд ли удастся остановить. Может имеет смысл его отстранить на время? — Чтобы он пошел на Осаная в одиночку? — хмыкнул Майки, — Нет, это не прокатит. Тем более, что в этот раз его друзей убили. Па жаждет мести, и нам надо пойти у него на поводу… — Чтобы остановить в самом конце, — понимающе кивнул Такемучи, — Насчет Юки… ее не было в наших прошлых жизнях. — Я думал об этом. Тогда ни я, ни ты особо с Вакасой и не общались. Возможно, Юки и была, только мы так и не встретились. Или вообще просто не замечали ее. Я вообще мало кого из посторонних замечал. — И то верно… Майки, ты правда считаешь, что у нее может быть Черный Импульс? , — Манджиро подтащил коленку к себе и положил на нее подбородок. — Я не понимаю. Иногда мне кажется, что он есть, но, в основном, нет. То, как Юки говорит, ее суждения… не знаю, не хочу даже об этом думать, — Такемучи понимающе кивнул. — Юки-тян наверное хорошая девушка, что ты так беспокоишься о ней. Впервые вижу… такого тебя, — Манджиро улыбнулся. — Юки… возможно, я влюблен в нее, — у Такемучи отпала челюсть, и он засмеялся. — И как тебе? Быть влюбленным? — Мне впервые за кого-то настолько страшно… учитывая обстоятельства. Я не хотел даже ее звать на собрание, но понял, что действовать надо честно. — Майки, а если Юки скажет, что хочет отомстить? Ты отомстишь за нее? — Почему-то я уверен, что Юки так не будет говорить… но важнее сейчас все-таки, что скажет Па, и как мы будем действовать дальше, — резко ответил Майки. О своих желаниях в этой ситуации он старался вообще не думать. — Да, ты прав, — кивнул Такемучи, поднимаясь с лавки.

***

      Юки слегка закемарила и даже не заметила, как рядом затормозило два мотоцикла, а стройный хор голосов выкрикнул «Хорошая работа, Босс». Девушка осоловело закрутила головой из стороны в сторону вроде как понимая, что кто-то ее зовет, но пока была не в силах найти ниточку ото сна к реальности. А когда нашла то первое, что она увидела, были летящие снежинки. Как нетипично для Токио в это время года. Она с восторгом поймала одну из «красавиц» ладошкой и наблюдала, как она становилась талой водой, приятно щекочущей морозным холодом.       Майки пару раз позвал Юки, но успеха не добился. Маленькая снежинка на ладошке интересовала девочку куда больше его и гопников вокруг. Юки представляла собой воплощенное любопытство, зеленые глазки с интересом смотрели в ладонь, на лице — легкая, спокойная улыбка, даже ее ранки меркли по сравнению с этим зрелищем. «Красивая,» — подумал он прежде, чем огромный зеленые глаза встретились с его. Перехватило дыхание. И снова улыбка, немного бесшабашная и такая… теплая. — О, привет, Майки! А у меня тут снежинка, — протянула она ладошку, в центре которой колыхалась капелька воды, — Бывшая, правда, — вздохнула она. — Надо же, заметила, — улыбнулся он. — Я… заснула немножко и выпала из реальности. Привет, Дракен, — помахала она парню рукой, остальных она не знала, а Кисаки куда-то пропал, — А где дядя, не знаешь? — Пойдем, покажу, — Юки с сожалением оторвалась от столь удобного для спанья мотоцикла и зашагала следом за Майки. Перед ним все расступались и кланялись, что вызвало у девочки что-то наподобие культурного шока. — Эй, Дракен, — потянула она его за руку. Парень наклонился, вслушиваясь в шепот девушки. — А че это они все кланяются и подстилаются под Майки? Это нормально? — Дракен ухмыльнулся. — Майки — самый главный, у нас так принято. И это не «подстилаются», а проявляют уважение. — Ммм… как странно, и как-то неловко что ли. — А у вас не так? — Нет, для нас что-то подобное — пережиток средневековья, а так гнуть спину означает унижаться разве что. А на колени не встаете? — Когда о чем-то сильно просим или сильно провинились. У вас это тоже унижение? — Еще какое. Деда говорил, что на колени встают разве что перед любимыми женщинами, чтобы выразить свою любовь. А так да, для нас это позор. И принимать такие поклонения тоже позор кстати. Это значит, что ты людей заставил, запугивал или еще что, — Кенчик странно посмотрел на Юки, с удивлением взирающую на членов Тосвы, выражающих почтение главному. — И ты тоже так считаешь? — Ну просто голову склонить в благодарности, легкий поклон — это нормально. Но я лучше в шею вгрызусь человеку, который будет пытаться заставить меня склониться, лучше травму получу, но на колени… нет, определенно нет. Это отвратительно для меня как ни посмотри. — Сложно тебе придется. Ты ведь вроде жить здесь собралась. Хотя в обычной жизни порядки гораздо более мягкие, чем в банде. — Вакаса! — вскричала Юки, увидев дядю, подбежала к нему и радостно повисла на его шее, поцеловав в щеку. Тот улыбнулся и ласково приобнял девушку. Парни застыли, настолько явное проявление чувств при публике, особенно в банде, казалось излишеством.       Дракен наблюдал, как девушка мурлыкает что-то Вакасе, а тот в ответ нежно улыбается, словно умиляясь ребеночку, треплет по щеке. Возникло нехорошее предчувствие, будучи в Японии несколько месяцев Юки вообще не вдупляла, как себя вести. А Вакаса, похоже, и не собирался ничего ей объяснять. Дракен печенкой чувствовал проблемы, за девчонкой даже здесь нужно приглядывать. По незнанию или упрямству может нарваться на что угодно. И никакое благостное расположение от Майки ее не спасет. Повернулся, чтобы высказать свои соображения командиру. А тот застыл на месте и внимательно наблюдал за Юки и легко улыбаясь. Волнение резко усилилось.

***

      Юки вместе с Вакасой стояли рядом с деревянным помостом, на котором вещал Майки. Девушка призналась, что выглядело действо весьма впечатляюще. Майки говорил — а толпа, словно обезумевшая, вторила ему, готовая следовать за харизматичным командиром хоть на край света. Увы, Майки в деталях описывал сокомандникам, что произошло с друзьями Па, поэтому чувства у толпы были отнюдь не дружелюбными и мирными. Да что тут говорить, они пылали от ярости и желания отомстить. Юки представила как… и ей стало дурно. Толпа, даже не выслушивая их, желала нападавшим смерти. И Юки их вполне понимала, только сама недавно… Она помотала головой. Месть — не выход. Куда их Майки ведет? Они ж снесут теперь всех и вся. А Майки даже не к чему еще не призывал. Просто рассказывал, что случилось. Юки взглянула на Манджиро: его глаза казались еще темнее обычного, но голос агрессии не выдавал. И вот речь зашла о ней и Вакасе, Юки всхлипнула и прижалась к плечу дяди, тот покровительственно приобнял ее за голову, считая, что Юки просто не хочет вспоминать. Но нет, она не хотела, чтобы ее использовали как один из поводов для мести, возможно для убийства. Юки бросила взгляд на Па, он яростно сжал зубы и смотрел прямо на Майки. О да, он хочет их убить, Юки знала эти чувства. Она их понимала. — Па! — крикнул Майки, парень встал напротив Манджиро, понурив голову, — Скажи, чего ты хочешь? Хочешь оставить все как есть? — Нет! — выкрикнул Па, — Я хочу мести. Хочу, чтобы эти твари… кто все это сделал… сдохли на хер! Сделать с ними тоже, что с моими друзьями — и пусть варятся в чертовом аду! — рыкнул Па. Толпа взвыла. «Растерзают, кого угодно растерзают,» — в ужасе думала девушка. Она часто танцевала на сцене, умела работать с толпой, чувствовала ее каждой клеточкой тела. Эта толпа ее пугала, их энергия липким страхом окутывала ее сердце, и Юки не знала, как справиться с ней. — Тишина! — гулкий голос Дракена раздался над площадкой, и все разом стихло. — Вот как, — сложил руки на груди Манджиро, покачав головой. — Надеюсь ты понимаешь, что убийства у нас под запретом… — Да, — выдохнул Па, и по его языку тела Юки поняла, что его мало что остановит. Для нее Па был похож на утопающего, и вместо того, чтобы помочь, окружающие палками загоняют его на самые глубины. — Хорошо, еще поговорим, лично, — кивнул Майки, — Вакаса? Твоя племянница пострадала. — За каждую царапину или синяк… я хочу головы поотрывать к херам собачьим, — и опять Тосва взвыла, подбадривая Вакасу на месть, а сердце Юки упало куда-то к ногам, и там и осталось лежать, не желая оживать. Взрослый мужчина, а все туда же! Внутри закипала злость. Эти мелкие пиздюки не понимали самых элементарных вещей! Общечеловеческих!       Майки пристально оглядывал Па и Вакасу. От Вакасы, откровенно говоря, он ожидал более взвешенных, разумных слов. Понимания последствий, как их понимал Шиничиро. Не дождался. Он кожей ощущал волнение Такемучи, тот тоже был не в восторге от настроений «публики». Осталась только Юки, она тревожно озиралась, в ужасе смотря на толпу, полную злобы. Нет, Юки боится, она вряд ли скажет что-то против. И, если честно, сейчас этого Манджиро и не хотел. Он держит Тосву в узде, но в раже кто-то может ей и навредить, если Юки скажет не то. Но он обязан спросить. — Юки-чан, что скажешь? — тепло «пригласил» Майки девушку к разговору. Она встала прямо напротив него, идеальная осанка, развевающиеся волосы, в которых запуталось несколько снежинок. Девушка прикусила губу, еще раз оглянулась на толпу, сжала в кулачок ручку: такая маленькая и хрупкая, у Майки болезненно сжалось сердце. Зачем он вообще ее пригласил сюда? Единственное, что хотелось сейчас сделать — укрыть ее чем-нибудь теплым, накормить и увезти отсюда вон. Ведь чтобы она ни сказала сейчас — это не способно повлиять на Па или Тосву. Осталось только давать жесткий приказы и запретить Па участвовать в сходках, — Юки? Если хочешь…       Но внезапно ее дрожь утихла, словно вокруг нее поменялся сам воздух. Она подняла на Майки глаза: невозможно зеленые, лучистые и сильные. Глаза полные решимости. От ее взгляда сердце на пару секунд забыло, как стучать… у всех, кто это видел. — Месть? Серьезно? — громким, поставленным голосом вопросила девушка, — Месть — это для слабых идиотов или пиздюков мелких, которые неспособны справится с потерей, с жизнью, взять себе в свои чертовы руки и жить дальше! — отчеканила Юки, и это прозвучало настолько жестко, что Такемучи икнул и упал задницей на настил. Он в свое время просил, а Юки приказывала, обвиняла и насмехалась! Толпа замерла, словно у всех разом пропал голос. Юки шла против всех, шла гордо и смело. От маленькой девочки исходила аура силы, которую было невозможно не уважать. Дракен хватал словно рыба воздух, Юки своими словами только что оскорбила всех, и он прикидывал уже, как хватать несносную девчонку на руки и сбегать, чтобы ее не линчевали. Майки чувствовал, будто воздух вибрирует над кожей. В ее словах, в ее голосе, во всей ее фигуре чувствовалась мощь. Настоящая, не иллюзорная. Для него она сияла светом, к которому он так хотел тянуться. Того понимания, которого у него не было все его жизни, эта девочка достигла уже сейчас. — Да ты с ума сошла девка? Что, по голове сильно настучали, дура!!! — потянулось со стороны толпы. Вакаса выразительно поднял бровь и встал ближе. Вопли стали помягче в выражениях, по большей части вообще стихли. Пиздюлей от Вакасы не хотел получить никто. — А что? — рыкнула девчонка, — Разве я сказала что-то не то? Вы последствия-то мести представляете? Или она представляется благородной дамой? Да нихуя подобного! Кровавая месть — это шлюха из подворотни. Последствий больше, чем удовольствия! Это ненависть, смерть и кровь, от которой не отмыться! Удел тех, кто слаб духом, кто вместо того, чтобы учиться жить, пытаются убежать самым отвратительным для себя способом! А со своим бессилием надо не местью бороться, а тем, чтобы становиться лучше. Выживать и проживать все свое дерьмо без остатка! Иначе так слабаками и останетесь, только с кровью на руках, — Юки в упор посмотрела на Па, — Сделаешь — будешь жалеть до конца своей жизни, возможно и очень короткой. Сделаешь — так и останешься трусом, ведь перед главным своим соперником, самим собой, ты сплоховал и поддался своему внутреннему дерьму. Сделаешь — сломаешь жизнь себе и друзьям, — «чеканила» Юки, а Па зверел от каждого ее слова. — Тварь, да что ты вообще знаешь? — подбежал к ней Па, нависая сверху вниз, рыдая, — Лучше б тебя тоже по кругу пустили, шлюха сраная. — Па! — резко оборвал его Майки. — Она всех оскорбила, вообще всех… Майки… — заголосил Па. Оскорбила память моего друга… — Вот его я точно не оскорбляла. Хватит выдумывать. И вообще оскорбляться не надо. На правду. Пусть она и глаза колет, — Юки было как будто все равно, но чувства Па она понимала, и они ее пугали… — Вот скажи, если бы тебя убили… Ты бы хотел, чтобы твои друзья погибли, серьезно поранились или их упекли в тюрьму во имя «благородной» мести? Которая, черт тебя дери, никогда благородной не бывает! Ты губишь себя, пытаясь заглушить боль и ради того, чтобы что-то себе доказать… что ты сильный. Но тебе боль не заглушишь, она не исчезнет… А твоих друзей это не оживит. И тебе легче не станет. А сила… да ты станешь только слабее духом, зачем слабому духу физическая сила? Кошмарить менее сильных? Костяшки о стену камеры сдирать до крови? — Нет их уже, откуда бы мне знать, чего хотели они. Из-за них нет, из-за Мебиуса! А ты тут талдычишь какую-то херню. Отъебись уже! Свали отсюда! Ты тут не нужна, сука! — рыкнул Па, зло глядя на девочку. — Знаешь чувство, которое ты вызываешь в этой своей мести? Жалость. Ты жалок, Па. И если совершишь месть — станешь еще жальче и еще ущербнее, — решилась девушка действовать жестче и тут же провалилась, эмоции взяли верх, — У тебя жирное пузо, в голове ветер свистит, а еще ты друг херовый. Я бы такого друга себе не хотела. Мой бы друг, близкий человек знал и понимал, — у Юки перехватило дыхание от слез, настолько явственно она представила себе ситуацию. И только сейчас она заметила, что плачет, — что даже если на меня нападут, даже если меня убьют, то я бы хотела с небес наблюдать, как он становится сильнее, как он становится счастливее, как он устраивает свою жизнь и находит себе дорогих друзей. И часть меня бы была в этой его жизни: он бы вспоминал обо мне с любовью и видел мое отражение в снежной буре. А я бы передавала ему приветы с первым весенним дождем и по ночам шептала пошлые шутки. Вот так бы я хотела, да любой человек хочет счастья для своего близкого. Ты лишь идешь на поводу у своей ненависти и уязвленного эго. Тебе похер на желания близких! А они не могут желать тебе зла! Тюрьма, груз убийства или покалеченных жизней — как это вообще можно вынести? Я б с ума сошла! Неужели ты не понимаешь… счастья на крови не построишь, на ненависти тем более, — вытирала девушка слезы, улыбаясь, — А сильным, сильными люди становятся совсем по другому, — Па с немалым удивлением смотрел на девушку. Она говорила о вещах, о которых он слышал. Но в ее исполнении они обретали форму, чувства и понимание… злость не испарилась, она разрывала мозг, пытаясь завладеть сознанием. Па чувствовал, как она прикасается к его сердцу, раньше он этого не осознавал. Но она как будто заглушалась тем, чем он так старался ее заменить — болью… И действительно, а чего бы он хотел тому же Пеяну, если б умер? Точно не тюрьмы, точно не груза вины или чего бы то там. Это было похоже на откровение. Па тупо сел на пятую точку. — Юки-чан, а отчего люди становятся сильнее? — Мммм… сложный вопрос. Наверное, когда жизнь подкидывает им тяжелые, невыполнимые задачки, а люди их решают. Перед этим набив тонну шишек. Но, я думаю, что каждая такая шишка очень важна. Они как тернии, что ведут к звездам. Но мерилом всему всегда является совесть, против нее нельзя идти. Иначе будет грызть ночами, пока не загрызет окончательно. А убийство… есть только одно реальное оправдание и причина — это защита. Но вообще хотела бы я сама стать сильной. — А ты не сильная? — удивился Па. Майки тихо хмыкнул, кое-кто забыл, что их тут не двое. Впрочем, парни наблюдали за разговором затаив дыхание и не мешали. Юки умела удивлять, удивила и его. — Неа, мне еще работать и работать. Недавно… у меня была возможность отомстить… за мою семью. Был человек, готовый все сделать. Чисто и аккуратно. Но я отказалась… а перед этим три дня думала, искушение было слишком велико. — Юки-чан, я правда жирный? — поднял голову Па. Вот этот вопрос стал неожиданностью. Тосва отмерла, послышались смешки. — Да, Па, ты жирный. Будут с сердцем проблемы. Но это поправимо как раз, — улыбнулась Юки, — Знаешь там диета, спорт, пробежечки по утрам. — Убийственно прямолинейна, не находишь? — рядом материализовался Дракен. — Весь настрой убила, — протянул Вакаса. — Но я же считаю, что придуркам пиздюлей надавать надо! — громко выкрикнула Юки, — Иначе они не отстанут. Но из мести этого делать НЕЛЬЗЯ! — и опять тишина, звенящим эхом, отдающаяся в ушах. Юки внезапно стало страшно, и она понурила голову, не давая Майки заглянуть в ее глаза. — Вы слышали! — прокричал Манджиро, — Мы НЕ будем отступать от наших правил и вести с Мебиусом бой на смерть. Нас пытаются вывести на него, заставить двигаться в их темпе, чтобы уничтожить. Мы не будем этому поддаваться, хоть и объявляем им войну. Запрещается колюще-режущее и прочее чертово дерьмо. Будем сражаться руками как настоящие мужчины! — громогласный рев оглушил девушку. И она потеряла ориентацию, потерянно озираясь вокруг. Лица слились воедино, и она не могла понять, кто с ней разговаривает. И Манджиро уже тихо добавил, — а то нас тут уже жалкими слабаками называют… некоторые… рыжие. — Ну по сути-то, — почесал голову Такемучи, — Юки-то права. Сам знаешь. — Юки! Юки! Ну что это такое! — трясли ее, а мир начал возвращаться на круги своя. Юки на секунду потеряла равновесие, а перед глазами забегали тени. — Ддракен? — он держал ее за запястье и обеспокоенно смотрел в глаза. — Все хорошо? Ты как-то странно… — Да, я устала просто, не обращай внимания, — Кенчик неуверенно кивнул, — И кушать хочу. — Хорошо. У нас собрание командиров, остальная Тосва разъезжается, — Юки заметила, как к ним подходят две девочки: с розовыми и блондинистыми волосами. Голова еще кружилась, подташнивало, и она держалась за плечо Дракена, немного прильнув к нему, — Эмма, Хината, вы вовремя. Проводите Юки туда, где присесть можно? А то ей нехорошо, — блондинка недовольно смерила взглядом Юки с головы до пят и насупилась. Розоволосая понимающе улыбнулась и подошла ближе, протягивая руку Юки. — Спасибо, — улыбнулась Юки и схватилась за руку девушки, оставляя рукав Дракена в покое. Тот попрощался и сразу убежал к своим строить коварные и наверняка злобные планы, — Подождите, я только воды достану, — отцепилась Юки от девушки и вытащила из рюкзака бутылку, от которой сразу же отпила. — Выглядишь бледной, Юки-чан. Я Хината, а это Эмма, — указала она на девушку. — Я вчера головой ударилась, наверное легкое сотрясение. Иногда кружится голова, — пожала Юки плечами. — Так тебе действительно плохо стало? — почему-то удивилась Эмма, а Юки пыталась вспомнить, где слышала это имя. — Ээээ… ну да, а что? — Ну ты так к Дракену липла… — краснея, замялась она. Юки засмеялась. — Ну нет конечно, он объективно симпатичный и все такое, но явно герой не моего романа, — блондинка с явным облегчением выдохнула и расплылась в улыбке. — Это так мило, — не выдержала Юки, — Ну… твоя маленькая ревность. — Оххх… еще бы его эта ревность волновала. У Дракена на уме только Майки, байки, Тосва и еще раз Майки. — Ооо, я поняла, ты же младшая сестра Майки! — вспомнила Юки, — Он еще твою фотку показывал у вас дома. Я к Мансаку тренироваться хожу, всегда встречаю Майки, но никогда тебя. — Дедуля о тебе много хорошего говорил, — зевнула Эмма. — Девочки, может к лавочке? — Указала Хината на другую сторону поляны, — Там и подождем наших оболтусов. Все трое молча согласились.

***

      Когда Майки наговорился с Па и с остальными, и примерные планы были составлены — было глубоко за полночь. Они сошли с деревянного помоста у храма, и Майки начал судорожно оглядываться. Улыбнулся и побежал к девушкам. Юки положила голову на плечо Эммы, Эмма — на голову Юки, а Хината устроилась у Юки на коленках. Все трое сладко посапывали и представляли из себя весьма трогательное и умилительное зрелище. — Эй, сладкая троица! Нехер дрыхнуть! Подъем — врагов мочить! — шутя проорал Баджи.       Куча-мала сонно зашевелилась, Юки открыла глаз, смерила нарушителя спокойствия сонным взором и послала его туда, и настолько витиевато, что Баджи присвистнул. — Ну дает твоя племянница, Вакаса! — Может я отвезу Юки-чан? — улыбнулся Майки. Вакаса только тяжело вздохнул. — Завтра в школу. В отличие от тебя Юки старается учится, балбес. А с тобой дорога займет раза в три дольше времени, еще и в обход поедешь, — вперился взглядом в Майки Вакаса.       Все три девочки от этого проснулись. Хинату утащил за собой Такемучи. Дракен взялся за экспресс доставку Эммы, с нежностью закинув ее на спину. Юки же переводила взгляд от Майки до Вакасы. Они злобно сверлили друг друга взглядами, не замечая ее. В итоге Юки смогла потихоньку выскользнуть и напроситься на борт к Баджи при условии, что она снова не заснет.