Танцуй, словно завтра никогда не случится

      Юки открыла глаза. Словно издали слышались звуки взрывающихся фейерверков. Обе машины пылали, и она осознавала реальность произошедшего. Уже без надежды. Слово «обреченность» подходило куда лучше. А снег все шел, припорашивая ее тело, укутывая покровом. И Юки в этот момент было все равно, выберется она из него или нет. Даже боль в ноге не имела значения, хоть и стала единственным ярким ощущением в этом мире для нее.       Все равно…       Лица близких вспыхивали и умирали в ночи, словно яркие светлячки. Они не уберегли свой свет и погибали в полете напоследок ярко вспыхнув светом. Прямо как мама, папа и… Казу. Скоро это произойдет с ней. Она либо умрет от кровотечения, либо от переохлаждения. Третьего, казалось бы, и не дано. Она могла попытаться вынуть из себя обломок и дойти до поселка, ведь до него совсем недалеко по ее меркам, километров десять. Но Юки не хотела, не хотела больше стараться. И она с удивлением обнаружила, что мечтает оказаться в пылающей машине вместе со своей семьей…       Она закрыла глаза, но вдруг услышала в какофонии звуков от пожара и фейерверков скрипучие шаги. Словно кто-то к ней шел. Она в секунду вскинула голову, окрыленная надеждой, но увидела не папу или маму, а огромного мужчину в длинном тулупе почти до стоп и меховой шапке. Надежды разбились вдребезги, когда он подошел, нагнулся к ней, сверкая голубыми, яркими глазами. Рот почти скрыт бородой и усами, от мужика пахло чесноком и псиной. — Что, балериночка, допрыгалась? — прямо к ее глазам было тут же приставлено дуло охотничьего ружья. — К-кто вы? — губы замерзли так, что не слушались, — Помогите моей семье, пожалуйста, — захныкала девушка, даже не обращая внимания на ружье. — Твоей семье ничто не поможет, — просто сказал он, — и ты, и твоя семья оказались не в то время и не в том месте. Так что не серчай на нас, красавица, — улыбнулся мужчина и вытащил металлический обломок из ноги девушка одним быстрым движением. Юки закричала от резкой боли. Поднял ее на ноги и приставил ружье к спине, — Давай, иди! — подтолкнул он ее к месту пожара. — Почему? — сглотнулся девушка, еле переставляя больную ногу. — Огонь следов не оставляет, а пожар еще не добрался до бака вашей машины. Иди, деточка, не заставляй нести себя. — Не хотите, чтобы кровь на одежде осталась как доказательство? Я подойду — и пристрелите? — про металлическую пулю девушка умолчала, наверное поднимет. Судя по ружью, туда вполне себе медвежий калибр можно зарядить. В теле вряд ли останется. — Какая умная девочка, — пожурил мужчина. — Почему? Зачем вы их убили? Кого вы хотели убить? — Тебя это не касается, милая. Но мы обязательно достигнем своей цели.       Юки обреченно смотрела на пламя. Сейчас как никогда внезапно захотелось жить. Наверное, это естественно, когда в спину упирается дуло охотничьего ружья, которое применяю на медведей, а впереди только пламя. Она конечно хотела оказаться вместе с родными и сгореть с ними… но…       Внезапно Юки почувствовала, как ружье соскользнуло куда-то вниз, сзади раздался дикий мат и звук от падения тела на снег. Юки быстро повернулась, левая раненая нога подкосилась, и девушка рухнула на снег. Неизвестный мужчина лежал на снегу спиной, на нем, вооруженный перцовым баллончиком, сидел Влад и бил мужика свободной рукой по лицу. Парень не был бойцом, получалось у него не очень. Но перец действовал отменно, лицо мужика покраснело, он что есть силы тер глаза и нечленораздельно мычал. Видать, маты кончились. — Влад, — прошептала Юки. Она понимала, что долго так продолжаться не сможет. Мужик придет в себя, и Владу не поздоровится. — Бери его ружье и беги отсюда, — кивнул парень на оружие, которые в борьбе было отброшено прямо туда, где сидела девушка, — Ты стрелять умеешь, мало ли он не один. — Я не брошу тебя! — Юки добралась до ружья и прижала его к се6е. — По дороге ближе к поселку метров через сто — мой мопед, — спокойно продолжил он, — со мной все будут хорошо, а тебе надо поскорее до врача добраться, — улыбнулся парень с отчаянной решимостью смотря на девушку.       Влад года на три старше девушки. И он «тот самый идеальный сын маминой подруги», о котором всуе даже и упоминать нельзя. Отличник, спортсмен, но явно не боец. Зато умный, добрый, отзывчивый и, как оказалось, смелый и принципиальный. Мечтал стать доктором, поэтому много времени проводил с мамой Юки, выдающимся хирургом-ортопедом, а она и рада была делиться опытом, знаниями и, конечно, байками в столько нелегкой профессии. Но сама Юки с Владом практически не общалась, наверное зря.       Юки удостоверилась, что ружье заряжено. Две пули… — запомнила она. — Юки, быстрее, твоя рана!       Рана кровила, но уже не так сильно как минут десять назад. Юки не хотела думать, что это только потому, что практически все уже вытекло. Им надо отсюда убираться! И побыстрее. — Ты же знаешь, что делать, Юки? — тихий женский голос послышался прямо рядом с левым ухом. Юки в ужасе повернулась, рядом с ее лицом возникло лицо женщины с пронзительными зелеными глазами и рыжими волосами. Черты лица словно скрыты серой тенью — не угадать. — Мама? — ахнула она. — Разве я похожа на твою маму? - засмеялась тень. Отпрыгнула назад и закружилась на одном месте. Ее пуанты не стояли на снегу, казалось, она танцевала прямо в воздухе, грациозно растягиваясь в балетной пачке. Юки… никогда не видела настолько красивого, выверенного и точного танца. Человек… человек так танцевать не способен. — Не похожа… — Ты знаешь, что делать уже сейчас, — шептала девушка, — Не доводи до крайности. Иногда только жестокость побеждает жестокость в этом глупом мире. И… Просто стреляй, Юки! — Подожди, — крикнула Юки в пустоту. Загадочная девушка-тень растворилась в воздухе. Юки сразу окрестила ее глюком, возникшем из-за сотрясения, но ощущала ее присутствие словно всеми возможными рецепторами. Даже ее вкус, он был немного горьким, чем-то похожим на елочную хвою…       Юки понимала, что девушка имеет в виду… но не хотела даже об этом думать. Но факт оставался фактом, надолго перцового баллончика им не хватит. Кряхтения сзади усилились, Юки обернулась. Мужик поднялся на ноги, и улыбаясь, начал мутузить Влада по голове приговаривая «Вот так надо бить, сопляк». На девушку он внимания не обращал, видимо, мужик вообще решил, что она сбежала. Благо после перцовки глаза не в очень хорошем состоянии. Вряд ли он ее реально видел.       Юки всхлипнула и подняла ружье. Прицелилась и закусила губу. Когда-то, когда она училась стрелять из охотничьих ружей она дядю Витю спросила «А страшно убивать?». Он ей ответил: «Для каждого по-разному. Мне убивать не страшно, я убиваю только больных животных или преступников». Юки было не страшно, она убивала за мальчика, который ей помог и за то, чтобы жить. Где-то в глубине сознания копошились мысли, что она отомстит за близких, но Юки отмела их прочь. Она убивала не за смерть, она убивала за жизнь.       Она на секунду прикрыла глаза.       Раздался дикий грохот, едкий дым заполонил полянку.       Юки отдачей отбросило спиной к ближайшей сосне. Она медленно осела на землю.       Огромное тело упало на снег, разжимая пальцы на шее у Влада. Он прокашлялся и ошарашено посмотрел на девушку. — Это ведь самооборона? — прохрипел тот. — А ты сомневаешься? Этот гавнюк с подельником или подельниками… — кивнула Юки на машины. Пожар уже подутих, и вокруг распространялся сладковатый, противный запах. Так пахнет от горящих трупов.       Девушка поморщилась и поглядела на труп мужчины. Огромная дыра на месте лба сочилась кровью, глаза вытаращены, раскрыт рот… и все же она убила… Но Юки не считала себя неправой. — Пора просыпаться! — пропела внезапно возникшая перед лицом тень, и мир закрутился волнами, отправляя Юки в обморок. Она громко закричала и проснулась. Вылетела из объятий Манджиро и побежала на кухню, начиная задыхаться. Пила воду и глотала слезы, тихо скуля. Насколько же реальным казался весь сон! Пугающе реальным. Но такого попросту не могло произойти! Она не могла забыть, что убила кого-то? А как там Влад?       Стоп… наличие глюка. Все это не было похоже на воспоминания. Они сидела за столом и плакала, когда ее голову накрыла большая, теплая рука. — Юки, ты чего? — присел он рядом, сонно потирая глаза и зевая, — Сон? — Юки кивнула, размазывая слезы по лицу. Манджиро аккуратно ее приобнял, позволяя сначала успокоится. А потом он заставит ее рассказать. — Что за крики? Майки, ты ее что, убиваешь? — сонно зевая в кухню вошел Вакаса. — Эй, Вакаса, — если все это реальность, если там был Влад, то должны были быть и его показания. И дядя Витя должен был все рассказать и ее официальному опекуну… Только вот как она вообще могла забыть о подобном! — Как Влад? Он жив? — подняла она на дядю глаза. Тот, нахмурившись, сел напротив. — Значит, вспомнила, — сердце с гулким стуком упало к ногам, — Влад в порядке. А второй парень… ну ты сама знаешь. Надеюсь, ты понимаешь, что это была чистая самооборона. Были бы сомнения — тебя бы не выпустили из страны. Ты НИ в чем не виновата, — с тревогой посмотрел Вакаса на племянницу. — Понимаю, — тихо кивнула девушка, — Не понимаю, почему я это все забыла. И почему никто мне не рассказал. Показания об этом человеке — это реально то, что хотели от меня следователи получить? — О чем вы? — недоуменно переводил взгляд Майки на Вакасу. — Я… убила человека. Если кратко. — Ты убила одного из убийц нашей семьи, Юки, который хотел убить тебя и еще одного мальчика. Не упрощай, — поправил Вакаса, — По поводу памяти — у тебя была сильная психологическая травма, сотрясение. Тем более убийство — как раз то, что человек с совестью хотел бы и забыть, его психика, в смысле. Это как раз тот случай, когда потеря памяти нормальная вещь. По крайней мере, мне так говорили твои врачи. По настоянию психологов было решено на тебя не давать, так память вернулась бы без дополнительных травм для тебя, — Юки хмыкнула, сам по себе тот вечер стал огромной травмой для нее. — Наверное… надо с посольством связаться. — Я свяжусь, идите отдыхайте, — кивнул Вакаса.       Майки молча взял девушку на руки, она тут же зарылась носом в его грудь, тихо всхлипнув. — Майки, как отнесешь сокровище — подойди ко мне! — кинул Вакаса ребятам в спины.

***

— Я знаю, ты за Юки и так приглядываешь… но врач предупредил, что когда вот так память возвращается, то психика подкидывает сюрпризы, — начал Вакаса. — Какие именно? — нахмурился Манджиро. — Да все что угодно может быть. Но чаще что-то депрессивное. — Я тебя понял, буду еще внимательнее, — серьезно кивнул Майки. — Тебя не волнует, что за ней стоит настолько тяжелая история? — Волнует конечно. Но, Вакаса, — подмигнул Майки, — Юки я от себя не отпущу. Я не брошу близкого человека. — Ты сильно привязываешься к вещам и людям. — Разве это плохо? Тем более я привязываюсь только к избранным. — Ладно, мое дело попросить. Если хоть что-то… — Я тебя понял, — беспечно махнул Майки рукой и исчез в темноте коридора.

***

      Остаток ночи они провели, обнимая друг друга. Юки тихо пересказывала свой сон, удивляясь своему спокойствию, уверяясь в том, что ее действия были правильными. Она не упоминала свой странный глюк. Манджиро лишь прижимал ее к себе сильнее и целовал в макушку, зарываясь в волосы. Он был лишь рад, что Юки осталась жива, и что она сейчас здесь и с ним. Рад был укачивать ее как ребенка и успокаивать, но он боялся за нее. В том числе и потому, что ни в одном из вариантов будущего Юки так и не встретил. Ни он, ни Такемичи. — Спасибо, Манджи, — прошептала она, засыпая. — Все в порядке, — улыбнулся он. Ты же понимаешь, что не виновата? — Еще один, — хмыкнула Юки, — Да, я ни разу не считала и не считаю себя виноватой. Это был единственный выход. — Однако 308 калибр — это мощно, — выдохнул Манджиро, — у парня наверное полбашки снесло. — Скорее четверть, но я особо не вглядывалась. Ты… ведь не считаешь меня теперь кем-то плохим? — Я считаю тебя человеком, способным за себя постоять. А быть способным за себя постоять — это и быть готовым на убийство. Ты должна была спасти свою и жизнь мальчика — ты сделала это. Я бы сказал, ты даже как человек выросла в моих глазах. Ты сильная, Юки-чан, — поцеловал он ее в лоб. — Останемся сегодня дома? — улыбнулась Юки. — Какое заманчивое предложение от мисс прилежность в учебный день. А блинчики будут? — С вареньем. — Тогда я не в силах отказаться, — широко улыбнулся он, — Но сначала спаааать, — он нагло сграбастал девушку под себя, нежно поцеловал и обнял. Юки называла такой стиль спанья «ловушкой», ибо без ведома тела, лежащего на тебе, выбраться наружу было невозможно. Но ей нравилось так спать, она обожала ощущать его тяжесть на себе. Странным образом и успокаивало и возбуждало, давая волю многочисленным мурашкам бегать по всему телу. И хорошо, настолько хорошо и тепло, что хотелось плакать.