Танцуй, словно завтра никогда не случится

      Шизоидная мозаика снов, горячая лихорадка порождала калейдоскоп видений и противоречивых чувств. Хруст снега под босыми ногами. Но ей не холодно. Странный старик, от которого она должна избавиться. Любой ценой, он — порождение ее разума. Старик был прямо перед ней. Старик у нее на мушке. Он не боялся и продолжал рассказывать, что умеет исполнять желания, завлекал словами словно библейский змей Еву в свои отравленные сети. Ему нельзя верить, но так хочется сорваться и окунуться в бездну прошлого, ушедшего тепла и растаять в нем навсегда. Иллюзорное тепло уже погибших людей. Погибших, ушедших на небеса. Безвозвратно и навсегда.       Старик обещал повернуть время вспять, но когда Юки все-таки сдалась, поверила и снова спросила про плату — исчез в ночи, сотрясаясь от безумного смеха. Юки опустила пистолет, это ее сон, и она сама придумала себе оружие. Но воспользоваться им так и не смогла. Старик, казалось, ей не угрожал, не пытался убить или навредить. Рука не поднялась. Курок не взведен. Но эти сладостные сказки из его уст… от них хотелось повеситься на ближайшем дереве. И тело такое горячее, словно лава… оно обжигает снег. И вместо него текут веселые ручьи, журча и весело звеня о камешки. От диссонанса становилось еще страшнее, все жутче. Как будто столкнулись между собой смерть и жизнь, как будто они стали разъединены.       Но все равно темно. Даже луны нет. Но Юки все видит, Юки слышит, как в ночной глуши кто-то легкими касаниями носочков наступил на ручей, прервал его звонкий ход. Она снова подняла пушку. Но страшно не было. Только не сейчас. Тело все также похоже на лаву: не только горячее, но еще и грузное, неповоротливое, взгляд затуманен. Как же надоело! «Может позвать старика назад? А вдруг получится?» — робко спросил внутренний голос. «На хуй!» — громко встрепенулась девочка. Дедушка любил историю, а еще любил сказки. «У всего есть своя цена, сказки учат и этому, Юки» — говаривал и поглаживал малышку по голове. Глухая тоска по любимому человеку… Юки больше не увидит и его… его тоже. Предательские мысли снова роились в голове…       Легкая тень между деревьями… промелькнула, прыгнула тенью… тот самый силуэт. Она смеялась, танцуя у ручья. Красиво, идеально… и Юки казалось, что эта девушка та самая мечта, которой она так хотела стать. Недостижимый уже уровень мастерства, легкая как перышко, пачка словно облако и мерцающая каменьями диадема на затемненной голове. Красиво… но она словно как издевательство. Девушка остановилась и легкой поступью отправилась к ней. Сверкнула зелеными глазами и протянула руку, поднимая Юки с земли. — Танцуй, — пропела она, увлекая девушку за собой, — Твоя жизнь и есть танец. Так танцуй всегда, словно завтра никогда не случится! Ты же… все еще жива.       Юки распахнула глаза и проснулась. Слезы хлынули из глаз… она сказала то, что так любил ей говорить папа. Манджи недовольно пошевелился, что-то бубня, и ослабил крепкие объятия. Юки выскользнула с кровати, стараясь сдержать плач, надела халатик и побежала босыми ногами на кухню. Слишком жарко, но ее трясло.       Она осторожно ступила на пол столовой и обнаружила там Вакасу, расслабленно расположившегося на диване. Он поднял голову и стряхнул пепел от сигареты в пепельницу. — Ты чего, принцесса? Ну-ка иди сюда, — расставил он руки в сторону, предварительно положив сигарету в пепельницу. — Не знаю, — выдохнула девушка обнявшись с дядей и присев рядом. Он ее приобнял и положил ее голову на плечо, — просто скучаю… хотела что-то холодное попить. — На, — передал он ей томатного сока в бутылке. Юки отпила — легче не стало. — Домой хочу, — не выдержала девушка и расплакалась, размазывая горячие слезы ладошками, — к маме и папе. К ворчливым учителям даже хочу. В Петербург, в конце концов, скоро там сирень расцветет. Очень красиво. И разводить мосты будут. Понюхать хвойный лес хочу. И… танцевать, я так хочу танцевать, — всхлипнула Юки и разревелась, спрятав лицо в ладошки. — Ну, ну, — поглаживал мужчина ее по спинке. Вакаса вроде всегда знал, как утешить девушку, но что с Юки поделать — не представлял. Что вообще говорить? Надо утешать, или дать поплакать вволю? Юки вообще редко плакала, наверное именно поэтому мужчина растерялся. Просто обнял ее, аккуратно поглаживая по голове. Случайно задел кожу на шее — и ужаснулся. Она словно горела. И это вряд ли из-за слез, — Юки, странный вопрос. Ты хорошо себя чувствуешь? — Не очень, — хлюпнула девочка носом улыбнулась сквозь слезы, — Горько мне и… скучаю. — Ну это я слышал. Подожди секунду, — побежал Вакаса за градусником.       Юки поджала коленки к носу, потихоньку успокаиваясь.

***

— Ни хуя се, — выругался Вакаса, поднося градусник к глазам. Он мог допустить, что температура могла повыситься из-за слез, но не настолько же, — Твои ребра… они… болят только при нажатии? Дышишь свободно? — он скользнул взглядом по ноге девушки, выглядело не очень, но сильной опухоли и покраснения не было. Ранки чистые. Значит, заражение можно исключать. — Ну да, сложно устроится, синяк есть, но припухлость небольшая, — подняла девочка сорочку, демонстрируя боевой раскрас. — Точно не перелом. Тогда, скорее всего, не от побоев вообще. Хотя хрен знает. — Сколько там температура? — устало выдохнула девушка. Голова раскалывалась, мысли приобретали форму желейного монстра — даже думать было больно. — 39,4. Обычно от побоев температура около 37, но я слышал, и такое бывает. — Ого, у меня никогда такой температуры не было, температурный рекорд, мать его, — весело улыбнулась девушка. — Температурный рекорд, марш на кровать. Я пока таблетки найду… и к врачу. — Нельзя к врачу. Они… на тебя подумают, — буркнула Юки, — если это от побоев или банальная простуда — то пройдет, не парься. Главное, температуру снять. Но нужно почитать, мало ли лекарство разжижает кровь — тогда его нельзя. — А ты-то откуда такая умная? — От мамы. Травмы — это ее профиль. Она часто рассказывала об интересных случаях, вот я и запомнила. Или про первую помощь, да я сама курс проходила. — Мама заставила? — Не… в лагере начальной военной подготовки. Там же не только стрелять и строевому шагу учат. — По хуй, марш в кровать! — Вакаса с беспокойством наблюдал, как девочка, немного пошатываясь, встала и направилась в комнату. У него появился еще один пункт, по которому он Ханму отделает в ромашку. Не убьет конечно, но через трубочку уроду придется какое-то время жрать.

***

      Жар спал только к среде. Юки только кушала и спала, ни на что не было сил. Но ей и не давали ничем заниматься. Иногда тенью следовала то за Майки, то за Вакасой с целью пообниматься и молча просясь на ручки. Это было настолько мило, что ни дядя, ни Манджиро не могли отказать ей в немой просьбе и занимались соревновательной деятельностью под названием «затащи дите в кроватку баиньки». Естественно, что Майки не мог терпеть этого издевательства и, чуть улыбаясь, засыпал рядом, пропуская занятия.       В четверг лафа закончилась, Юки чувствовала себя лучше и буквально выпнула сопротивляющегося парня в школу. Температуры почти не было, поэтому вечером пришла Хината и помогла с прической. С каждой срезанной прядкой волос Юки хотелось плакать и, когда все было закончено — она разревелась. Но, когда повернулась к зеркалу — ахнула от восторга и обняла подругу. Она срезала волосы по бокам до плеч, зато оставила полную длину на спине. Получилось очень даже интересно, пусть Юки и лишилась части любимых локонов. «Все не так плохо, живем!»

***

      Майки сидел на пирсе, вдыхая соленый воздух. Темнело, очень хотелось вернуться домой. Неожиданно, что он называет жилище Вакасы домом. Майки поймал себя на этой мысли и улыбнулся. Его дом там, где Юки… Интересно, так ли это для нее? — Так и знал, что найду тебя здесь, — свесил ноги с причала Такемичи. — Их уже 800, и откуда столько людей берут? — Мы слишком резво начали в свое время, недоброжелателей полно. Слышал, что Ворон полным составом уже там. — Ну и хер с ними, — сморщился Майки, — как стая гиен. Способны только кучковаться и нападать на слабых. Там большинство таких. Их убедили, что большая стая способна уделать льва. — Ну вообще способна. Я по телику видел. — Да ладно, ну и по хер, — махнул Майки рукой, — Капитаны продолжают тренировки? — Почти каждый день. Но Кисаки… — Знаю, все его дороги ведут к Акане. — Больше не к кому. О том, что Юки пойдет в посольство, знала только Хината. Она разговаривала с Юки в магазине, где встретила Инупи, и уже рассказала ему. Упомянула в разговоре. — Полагаю, вопросов Инупи не задавали? — Нет. — И не надо. Я верю Инупи. Если он и рассказал Акане, то точно не специально. Сазаме лично спросим. Хотя не верится, что он ориентацию сменил, пидорас сраный. — Это ради тебя все, Майки-тян, — заюлил Такемичи, имитируя губами поцелуй, — Сазаме так долго ждал вашей встречи! — Ща врежу! — шуточно взмахнул рукой парень. Такемичи засмеялся, обхватив руками живот. — Эй, Такемучи… — внезапно посерьезнел Майки, опустив голову, — из-за меня вновь страдают близкие люди, — сжал он руки в замок. — Юки так не думает… — Но это правда. Она бы не попала в такую ужасную ситуацию, если не бы не я. Что если… она бы не смогла убежать от них. Что бы они с ней сделали? — Никакого «если» не существует. Юки убежала и точка, — начинал злится Такемичи. Ему перестал нравится этот разговор, — Что ты собираешься делать? Порвать с ней? Ей от этого лучше будет? — Была такая мысль. Но не могу. Хочу запереть ее, приставить охрану, чтобы без моего ведома никуда — и этого не могу. Юки такого не потерпит. — Хорошо, хоть это понимаешь. Знаешь, я тут с Хиной говорил, Юки волнуется за тебя не меньше, чем ты за нее. И ни капли ни в чем тебя не винит! — А лучше бы винила… — Просто разбей этим ублюдкам морды — плюнь и забудь. Это они виновны в том, что сделали, а не ты. Это их вина и их ответственность. Хотя я до сих пор удивляюсь, почему Ханма с Кисаки не поладили в этот раз. — У Кисаки изменились приоритеты. А Ханма всегда отличался кровожадностью, Кисаки этого больше не хочет и не приемлет. Берет пример с тебя. Так что ничего удивительного как раз здесь нет. — Юки… что ты все-таки будешь с ней делать? — Смотреть на ее синяки и чувствовать угрызения совести. Также как и Вакаса. Такемичи, большая просьба, я себя на забиве смогу сдержать. Я слишком хорошо понимаю, чем рискую. Присмотри за Вакасой, как раз он может не сдержаться. — Заметано. От него не отойду. И чем же ты рискуешь? — Юки. Она права, если я убью Сазаме, то разрушу и ее жизнь. Не хочу ее терять. — Я рад, что у тебя появился такой человек. И… знаешь, хорошая женщина делает мужчину сильнее. Ради Хинаты тогда… и в итоге… — А теперь она делает тебя сильнее регулярно избивая, — улыбнулся Майки, но он понял, что друг имел в виду. Такемичи густо покраснел, набычился и отвернулся. — Да ну тебя, Майки! — пробубнил Такемичи под звонкий смех друга.

***

      Дверь бесшумно открылась, но Юки, смотрящая по телику аниме, все равно услышала и подскочила от радости. Прямо как верная собачка подбежала и повисла на шее у любимого. — Ты чего так долго? Почти полночь! — С Такемучи встречался, — запустил он руку в ее волосы. — Ну как? — отстранилась девушка и повертелась перед ним, показывая новую прическу, — Мне идет? — Красиво, — Майки мало что понимал в прическах, но волосы Юки ему безумно нравились. Они приятно пахли и шелком струились между пальцев, — и заключил девушку в объятия. — Задолбала школа! — А я вот соскучилась по школе. — Ты итак постоянно учишься! Зубрилка! — жадно вдохнул он запах ее кожи, — Ты как? — Почти как новенькая, а ты раздолбай! — улыбнулась Юки и кусанула его за подбородок, — Вакаса ночует в мастерской. Срочный заказ, сказал, — разочарованно выдохнула она. — Тебе меня не хватает? — влажно чмокнул он ее в носик, вытащил телефон из кармана и посмотрел на экран, удовлетворенно хмыкнув. Без двух минут двенадцать, — Подожди меня на диване. Я сейчас. — Раздеваться будешь? — хихикнула девочка. — Кто знает… — закрыл он за собой дверь.       Юки села на диван и выключила аниме. Майки задумал что-то нехорошее, и она мысленно ожидала подставы. — Глаза закрой. Только честно! — прозвучал голос у двери, — Юки, хватит щуриться! — А ты на другой стороне комнаты, откуда знаешь? — Знаю тебя! — девочка еще покривлялась для приличия. Но глаза закрыла, не подглядывала даже тогда, когда он подошел к столику рядом и что-то туда поставил. Развернул ее лицо к нему и нежно поцеловал, — А теперь открывай.       Первое, что бросилось в глаза — длинная, красная роза. Она почему-то стояла в горлышке садовой лейки. Воды налито слишком много, и она грозилась выплеснуться через край при любом неосторожном движении. Юки захихикала. — Не нашел вазы, — немного виновато прозвучал любимый голос. — Оно и видно. Но знаешь, мне так даже больше нравится. Оригинально! Спасибо. — С днем рождения, Юки. Но это еще не все, закрой глаза, — Юки послушно закрыла, ожидая получить, как минимум, получить тортом в лицо. Но Майки взял ее правую руку и что-то металлическое скользнуло по безымянному пальцу. — Теперь твоя очередь, — прошептал он. Юки открыла глаза, на пальчике красовалось простенькое серебряное колечко. Девушка никогда не была фанаткой навороченных побрякушек, надевала только «под настроение», которого вечно не было. Поэтому простенькое колечко ей очень понравилось. Тем более… оно от Майки. — Красиво… только… — Надевай, — протянул он свою правую руку. Юки, краснеет, аккуратно надела украшение на его палец и скромно посмотрела на парня. Неловко. Очень, — Они парные. Ты чего такая тихая? Не понравилось? — Нет, что ты. Спасибо… просто в России на этом пальце либо помолвочные кольца носят, либо… ну ты понял, — замялась девушка. — Но ты же все равно будешь его носить? — посмотрел он на нее настолько нежно, что ее мигом накрыла волна тепла, что дыхание сперло. Она лишь вяло покивала, а Манджиро расплылся в ехидной улыбке и добавил, — Но если хоооочешь… можем носить кольца на левой руке. Тогда все будут стопроцентно понимать, что ты моя. — Зараза, — смущенно промямлила она, — как будто итак все об этом не знают! — Ну мало ли кто-то сомневается? — опустил он руку на ее бедро и легонько сжал, проводя ладонью до края юбочки.       Юки красочно представила, что будет с теми, кто посмеет сомневаться. Картина вышла не слишком жизнеутверждающая. — Ты таким образом самых отчаянных вычислить хочешь? — засмеялась Юки, — Ой да ладно, на меня хоть и пялятся, но по факту, редко какой японец посмеет подойти к иностранке. Тем более красивой. — Красивая как ты, — уточнил Майки, — Моя самая красивая Юки, — приблизился он губами к ее губам, опаляя горячим дыханием кожу. Провел языком по верхней губе, нежно поцеловал, обнимая и опрокидывая на диван.       Навис сверху, смотря ей глаза в глаза. Убрал запутавшуюся прядку со щеки и улыбнулся. Юки была словно очарована, заворожена его взглядом. Словно бездна они засасывали ее в себя. — Я скучала… — Я же всегда рядом был, Юки. Ты чего? — засмеялся он. — Не знаю, ты вроде рядом был всю эту неделю, но как будто далеко. А сейчас — полностью здесь и со мной, — обняла она его за шею, запустив руки в волосы. — Заметила-таки… прости много мыслей было. — Но Такемичи привел тебя в порядок. — Во многом, да, — снова поцеловал он ее и лег на девушку, соприкасаясь всем телом с ее, — Не больно? — Немного, — прошептала она, — но я в порядке. — Хорошо, — приподнял он ее ноги, заставляя замкнуться их за его спиной. Сплел языки в поцелуе, провел ладонями по бедру и, зацепив пальцами трусики, сильно сжал ее ягодицы. Юки ахнула от неожиданности и дернулась, — Нет? — жарко шепнул он ей в ухо. — Да, но… немного страшно. — Я люблю тебя, расслабься. Тебе ничего делать не надо, — улыбнулся он и добавил, — В этот раз… — шепнул он, спускаясь поцелуями к шее. Провел языком и легонько укусил, Юки издала протяжный, рваный вздох и впилась ногтями ему в спину, — Нравится? — Дд-а, — он крепко рукой сжал ее ягодицу, а другой грудь, вызывая протяжный стон. Юки выгнулась в позвоночнике, внизу живота пылал жар, и она чувствовала, как пропитывается влагой ткань трусиков.       Диван был довольно узким, но для Манджиро это было даже хорошо. Легче контролировать телодвижения девушки, легче быть ближе, ему хотелось подарить ей как можно большее удовольствия, но и сам получал не меньше наблюдая, как от его движений она стонет, смотря на его лицо с соблазнительной поволокой. Одно осознание, что любимая девушка его хочет, возбуждало намного круче чего бы то ни было. — Манджи, — проговорила она все крепче прижимаясь к нему. — Подожди, — тихо прохрипел он, приподнялся и сбросил с себя футболку. Юки хотела приподняться, чтобы коснуться его мышц, но Майки не дал, легонько отбрасывая ее обратно. Опустился ниже к ее ногам. — Что ты? — испугалась Юки, когда он сомкнул пальцы на ее трусиках. — Помогаю тебе расслабится, — нежно улыбнулся он, игнорируя испуг в ее глазах. Стащил трусики, расставил упирающиеся ноги в стороны и скользнул головой под юбку. — Ты что? — начала было возмущаться девушка, когда почувствовала, как его язык скользнул по клитору. И губы, целующие ее прямо там, — Манджи, прекрати… — Юки застонала и закрыла глаза от удовольствия. — Прекратить? Уверена? — на секунду отвлекся он, как бы размышляя. — Нн-ет, — протянула она руку и сжала его волосы, направляя обратно. — Малыш, ты такая мокрая, — прошептал он и снова поцеловал прямо в клитор, теребя его языком, кайфуя от того, как она двигалась, повинуясь каждому движению, прижимала его голову к себе, требуя большего.       Сжал ее ягодицу, просунул руку под футболку и лифчик, положил ладонь на грудь и двумя пальцами зажал сосок, поглаживая его большим пальцем. Юки резко выдохнула и еще сильнее прижала его голову к себе. Майки удовлетворенно хмыкнул, смазал пальцы слюной и аккуратно ввел в девушку один. Юки вскрикнула, чувствуя как стеночки влагалища блаженно сжимаются вокруг пальца, чутко реагируя на каждое движение. — Манджи… — прошептала она. — Больно? — Ннет… хорошо. — Бесит, бесит эта чертова одежда, — внезапно приподнялся он на колени, шепча. Подхватил девушку на руки и, не разрывая поцелуя, двинулся к кровати. Поставил ее на ноги, и глядя в глаза, избавил от футболки и лифчика. Юбка и трусики полетели вслед за ними. И застыл в восхищении, немного отойдя. Юки, забыв о скромности, не прикрывала руками наготу. Она улыбнулась и тихо прошептала: — Нравится? — А ты сомневаешься? — обвел руками он ее силуэт. Остановился на ребрах и плавно перенос руки на груди. Он с такой нежностью ее ласкал, что Юки с придыханием опустила голову назад, подставляя ему под руки и губы соблазнительные полушария. Он ласкал бусинку соска языком, слегка прикусывая, сжимая вторую грудь, сминая рукой. Мягко. Нежно. Немного жестко. Они застонали одновременно… ненадолго отстраняясь друг от друга.       Юки положила руки на ремень его штанов, коварно поблескивая глазами. — Я сам. — Так нечестно, я тоже хочу… тебя раздеть, — опустилась девушка на колени. При виде этого Манджи чуть не застонал, то, как она расправлялась с ремнем, было настолько сексуально, что сдерживать себя становилось все сложнее. Юки резко опустила штаны с боксерами вниз, и его член оказался прямо у нее перед глазами. Девушка покраснела, но протянула руку, проведя по нему рукой. Жалобно посмотрела на Манджи. Что делать дальше девушка представляла, но с какой стороны начать и как… — Это необязательно, Юки… — Но я хочу тоже… ну… чтобы тебе было хорошо. — Мне итак очень хорошо. Даже не представляешь насколько, — мягко улыбнулся Майки, вышел из штанин, подхватил девушку за талию о опрокинул на кровать. Сам сел рядом, опершись о стену. Юки лежала поперек кровати лицом к нему. Он руками ласкал ее грудь, от одного вида кайфующей девушки он был на грани того, чтобы кончить. — Я люблю тебя, — улыбнулся он. — Я тебя тоже люблю, — прошептала она и протянула руку к его груди, нежно лаская. — Точно таблетки подействуют? — Я гормональные уже несколько лет пью, так что да. — Потрясающе, — улыбнулся Майки, двигая Юки на подушки и нависая над ней, Боишься? — Пока не спросил — не боялась. — Если что — сразу говори, — впился он зубами в ее шею и грубо мял грудь. Волна возбуждения новым валом накрыла ее. Он впивался пальцами в ягодицы, жадно сминая их. — Я…хочу тебя, — выдохнула Юки. Он завел ее ноги за свою спину, и Юки почувствовала головку его члена, упирающегося в клитор. Испуганно вздрогнула. — Смотри мне в глаза, — тихонько поцеловал он ее в уголок губ и сжав в кулак ее ручку. Он вошел совсем чуть-чуть. Сдерживаться было практически невозможно, внутри нее слишком охрененно. И только ее испуганные глаза останавливали его.       Майки просунул руку под себя и начал ласкать клитор, аккуратно продвигаясь все дальше и дальше. Юки ощущала его наполненность в себе, и она ей нравилась. Хотелось ее чувствовать, хотелось, чтобы он зашел дальше, глубже и двигался быстрее. Ровно до момента пронзительной боли. Она вскрикнула. Удовольствие смешалось с болью. — Все хорошо, девочка, — расцеловывал он ее лицо, когда дошел до самого конца и остановился, — Больно? — Да… но… продолжай, — инстинктивно двинулась Юки навстречу ему. — Не делай так больше — не сдержусь, — больно сжал он ее грудь. — Но ты же хочешь меня трахнуть. — Как грубо. Хочу… но так как по-настоящему хочу — еще рано. Тем более так сложно не задевать… твои болезненные места, — начал он аккуратно двигаться внутри Юки, сжимая ее попу.       Юки было больно, из-за потревоженных синяков болело все тело, но ей нравилось. Это сочетание боли и удовольствия, а главное, близости любимого сводило с ума. Но боль постепенно угасала с каждым новом толчком, которые становились размашистее, резче и сильнее.       Майки, чувствуя, как Юки наслаждается происходящим, постепенно терял контроль, все сильнее вбиваясь в девушку. Порыкивая, он впивался в нее поцелуями, кусал губы и соски. Стараясь войти в нее все глубже, завоевать и тело и душу полностью. Без остатка.       Он уже не жалел ее, а зачем, если видно, как ей хорошо? — Тебе нравится? Не больно? — нежно сжал он ее грудь, с размахом входя до упора. — Мне нравится. Почти не больно, — дыхание сбилось, и они скорее угадывали, кто что сказал за словами-мычаниями. — Да, — загнал он в нее член со всей дури, сильно сжимая ягодицы, расцеловал-раскусал небольную коленку. Еще и еще, Юки вскрикивала, подмахивая его движениям.       Майки приостановился, впился взглядом в ее глаза. Тягуче, медленно поцеловал. Он поднёс большой палец правой руки к клитору и легонько надавил на него. Юки громко застонала. Майки, казалось, начал двигаться еще быстрее, двигаясь пальцем по клитору. Юки почувствовала, как по телу разливается жар. Его губы искривились в улыбке. Обе его руки оказались на ее талии, крепко удерживая Юки в одном положении. Он приподнял Юки, согнул ноги в коленях за ее спиной, и со всей силы стал двигаться в ней, выбивая стоны удовольствия, смешанные с частичкой боли. Майки чуть ли не рычал, сжимая девушку в тиски.       Ее мышцы конвульсивно сжались вокруг члена. Все тело словно поразило электрическим разрядом. Юки открыла рот, пытаясь вдохнуть или хотя бы выдохнуть. Манджиро задрожал, достигая оргазма, и прерывисто застонал. Юки почувствовала, как внутри дёргается его член, заполняя ее жидкостью. И ей это ощущение определенно нравилось.