Танцуй, словно завтра никогда не случится

      Юки продрогла до самых косточек. Хотя нет, складывалось ощущение, что и косточки продрогли, конвульсивно стукаясь друг о друга. Она ехала на байке с Баджи домой, а баночка горячего кофе после речки так и не помогла согреться. И, пока она тряслась от холода, прижимаясь к спине Кейске и используя парня в качестве обогревателя, Юки тысячу раз успела проклясть свою паранойю, вынуждавшую девушку упорно нырять в воду. Раз за разом. Раз за разом. Нет, чтобы как любой нормальный человек просто бросить пистолетики в воду — с чувством выполненного долга свалить в закат и сделать вид, что это «не мое». Но потом вспомнила, что нормальные люди пистолеты у людей не отбирают и тем более их не закапывают в берега рек. Потом вспомнила про Манджиро и компанию со свастиками на мотоциклах — и поняла, что то самое «нормально» — это совсем не ее история. А зато что? Что в плюсе? Зато весело. Из «весело» вычитаем пару кило выжранных нервных клеток… и вроде даже все равно остаемся в плюсе. Ах да… плюс ее переохлаждение и сотрясение Манджиро. Мдаа… по приезду в Японию ее жизнь заиграла неожиданными, новыми красками.

***

— Ах до чего же ты… — с сомнением посмотрел он на трясущееся недоразумение, неуклюже слезающее с байка, и махнул рукой. — Что я? — недовольно фыркнуло трясущееся недоразумение. Зубы угрожающе отстукивали чечетку, кожа приобрела нездоровую бледность, а синюшные губы заставляли задуматься о том, а по правильному адресу ли Баджи сие дивное создание доставил? — Да так… — покачал парень головой, — Судя по твоему виду нам не к Майки надо, а сразу на кладбище. Там твои братья-зомби примут тебя как родную. — Фыр! — топнула девочка ножкой.       Юки недовольно насупилась, а парень морально готовился отбиваться от рассвирепевшего друга. Ибо в таком виде он Юки ему точно не отдавал. По идее в изначальной сборке и в изначальном состоянии и должен получить. — Дурак, — фыркнула Юки, открывая дверь в дом. Из кухни тут же выпорхнула Эмма и всплеснула руками в немом ужасе. — Ну-ка… БЫСТРО НА КУХНЮ! — прокричала она на девушку, — Это ж надо, один весь в крови приперся, вторая — синяя как смерть. Да что это такое! Придурки! Моя подруга и брат ебанутые придурки. Ну Юки, как же так-то! — усадила она ребят за стол, поставив дымящиеся чашки напротив. — А Майки? — начал Баджи. — У него там Дракен, Вакаса и Такемичи, — охнула она, — меня не пустили, снова о своем болтают! Прямо кружок сплетничающих девиц. — Я тогда пошел к ним, — встал с места Баджи. — А чай? — Этой принцессе-лягушатине налей побольше, вдруг снова в девицу превратится, — кивнул он на Юки и быстро пошел на выход. — Сам ты… крокодил, — тихо проговорила Юки, отпивая горячий чай. — Расскажешь? — с беспокойством в глазах начала Эмма. — А заодно и нам, — материализовался рядом Шиничиро с огромной улыбкой на лице. Он попутно схватил с дивана плед и заботливо укутал им девушку. — Спасибо. А… это кто? — кивнула Юки на молодого человека с белыми волосами до плеч и пурпурными глазами. — Курокава Изана, — представился парень и пожал руку девушки. Майки рассказывал Юки о нем, его второй старший брат, — какая холодная. Итак, может милая девушка расскажет, в какую историю мой младший брат тебя впутал? — Юки закуталась плотнее в плед и вопрошающе посмотрела на Шиничиро. Тот с улыбкой кивнул. — Рассказывай уже, — подвинул к девушке еще один горячий чай Шиничиро, — А то сначала Майки весь в крови заявляется, а за ним ты — бледная как смерть. И никто ничего не говорит, только лыбитесь как дебилы, — Юки пожала плечами понимая, что рано или поздно они и так все узнают. Тем более от братьев и сестры Манджиро особо ничего не скрывал. Ну и рассказала, под оханья и аханья Эммы. — Вот черт-то… — пробормотал Изана. — Кто? — буркнула Эмма. — Майки, вот кто! Его девушку трясет от холода, а он там лясы точит… после всего. А ты ему под стать, тоже с мозгом беда. Только у Майки он теперь доказано есть, он мне снимок предъявил. А вот насчет тебя сомневаюсь, — улыбнулся Изана так, что Юки ойкнула… от страха. — У меня тоже доказано, что есть, — буркнула девушка, — недавно сотрясение было. — Значит, самоубийца мелкая. Кому придет в голову останавливать пулю лбом, а потом в АПРЕЛЕ купаться в холоднющей воде? — Ладно, мамочка, не беснуйся, — фыркнул Шиничиро, — И дай ребятам поболтать, им есть, что обсудить. — Изана всегда был таким заботливым, — приобняла Эмма парня, тот ласково потрепетал ее по щеке, — пока не становился невыносимым типом. — Да ну вас! Я, может, о своих будущих племянниках беспокоюсь, — засмеялся парень. Юки поперхнулась чаем. — Ну вот… сделал ее всю красной, — засмеялась Эмма. — Каких еще детей, с ума сошел? Мне 16 всего! — затараторила Юки, — К тому же я не хочу детей. — В смысле? — офигел Шиничиро, — А если ну, случайно? — улыбнулся он так, как будто собственноручно это самое «случайно» готов был организовать. Прямо здесь и вот прямо сейчас. — Аборт головастиков пока они не достигли 12 недель не считается убийством, — просто пожала плечами Юки. — Ты не понимаешь, Юки-тян. Дети — это такое счастье, — улыбнулся Изана. — Только не на моей лужайке. Послушайте, мне 16, а вы чуть ли не провоцируете меня забеременеть и рожать! С ума сошли. — Мама родила меня в шестнадцать, так что если что — мы только рады, — подмигнул Шиничиро. У Юки задергался глаз. — Меня в двадцать. Но дети — это прекрасно, Юки, — улыбнулся Изана. Юки жалобно посмотрела на Эмму в поисках поддержки, но та умиленно глядела на девушку так, словно она уже беременна, как минимум, тремя. Шин-ни засмеялся, глядя на Юки. — Забей, Изана у нас с детьми работать любит. — Воспитатель? — удивленно воскликнула девушка. — Иногда и воспитатель. У меня НКО в Филиппинах, с сиротами работаю. Точнее, только начал. — Ого, еще скажи, что гопником не был? — Неее… это у нас семейное. Только Эмму беда миновала. — Ага. Конечно. Только Эмма порой еще страшнее любого гопника. От вас набралась, — буркнула Юки. Она регулярно наблюдала за картиной, как Майки тырил еду у сестры из-под носа, а потом уворачивался от сковородок. Не всегда успешно.       Скрипнула дверь, послышались торопливые шаги, и на кухню ввалился Майки с ребятами. Манджиро с улыбкой посмотрел на Юки, она в ответ мрачно шмыгнула носом. — Представляешь, Майки, эта злая женщина, — тыкнул в нее пальцем Изана. Палец сразу захотелось откусить, чтоб неповадно было, — Эта женщина хочет убить твоего ребенка! — Воцарилась звенящая тишина. Изана оказался тем еще троллем, а с выражения лица Майки можно было картину писать: он выпучил глаза и открыл рот, и вдруг улыбнулся аки ясно солнышко. Солнышко развернулось к Юки, сделало максимально строгое выражение лица и на полном серьезе выдало: — Ты не убьешь нашего ребенка, — Юки под хихикание Эммы сползла на пол, идентифицировала на лапке тапок и зафенделила оным прямо в бесстыжие очи Изаны. — И, правда, Юки… нехорошо это, — пробурчал Баджи, второй тапок триумфально врезался тому в нос под хихикание Изаны.       Вакаса нервно выдохнул. Его взгляд, направленный на Майки, примеривал к парню теоретические знания из книги «1001 самая изощренная пытка со всего мира». Теоретические знания стремились стать практическими. Но этот хоть молчал. — Идиоты, — буркнула Юки и босиком побежала в сторону гаража, просить у того убежище от всех бесстыжих Сано этого мира. — Эй! Не босиком, дура! — побежал за девушкой самый вредный из всех Сано этого мира, в руках у которого виднелись злополучные тапочки… белые кстати.

***

— У твоего брата херовое чувство юмора, — Юки упала на диван и закуталась в плед, накрываясь им с головой.       Манджиро присел на краешек и нежно погладил девушку по голове. — Не волнуйся, чем раньше — тем лучше. Я буду о вас заботится. О нас… — Хосспади ты боже мой! Да не беременная я! Твой брат — гавнюк. Он прикольнулся над тобой! — Как не беременна? — смотрели на Юки глазами кота из Шрека. Но Юки не умилялась, ей внезапно захотелось передушить подушкой всю семейку Сано. Кроме Эммочки разумеется, — А я уже… — Юки рыкнула и отвернулась от Майки, — Милая, ну ты чего? Мы можем устранить это досадное недоразумение, — мягко проговорил парень, целуя девушку в шейку. — Сано… походу тебе по голове не просто настучали, а перестучали. А потом провели лоботомию и вместо мозга пересадили голого землекопа! — резко обернулась Юки к парню, которые ржал как конь, схватившись за живот. — Да знаю я, с самого начала понял. У тебя лицо такое было! Вот умора! — сотрясалось от смеха невинное создание, показывая на девушку пальцем. Юки как будто слышала, как истончившиеся ниточки нервов лопаются с громким, резким звуком. Она просто села, укуталась в плед и, смачно хлюпнув носом, заревела. Громко, во весь голос, выплакивая весь пиздец и сюр сегодняшнего дня. Манджиро в секунду замолк, легко улыбнулся и крепко обнял девушку, позволяя ей выплакаться всласть. Пусть забудет о сегодняшнем дне хоть на немного. У него конечно болела голова, но состояние Юки для него важнее всего на свете. Он лучше всех знал, насколько, казалось бы, сильная девочка хрупка и ранима, ему было страшно представить, как ей сегодня было и больно, и страшно. — Давай я тебя уложу, — улыбнулся он, аккуратно укладывая девушку на кровать и снимая с нее топ. — Извращенец! — Нет, малыш. Сегодня точно не до того, голова жутко кружится. — Тошнит? — Немного. — Разбудишь, если плохо будет? Я за тобой поухаживаю, — шмыгнула она носом. — Конечно, любимая, — нежно ответил он, — А тебе надо согреться, — промурлыкал парень, бережно укладывая ее и себя под одеяло. — Я люблю тебя, — уткнулась она ему в грудь. — Я тебя тоже, но завтра точно отшлепаю. Ты себя не бережешь. И меня тоже. — На себя посмотри! Сколько тебя лупили… — Но я пришел в себя, — поцеловал он ее в лоб, — услышал твой голос — и сразу проснулся. А теперь спи. Завтра поговорим, — поцеловал он Юки в оба глазика и прижал к себе, почти моментально проваливаясь в сон.